Глава 47. Мышка

Можно сколько угодно убеждать, что у нас все хорошо, что секс, общение, совместные ужины — это все, что нужно. А то, что постоянно сдерживаешься, чтобы не рассказать о себе побольше, о своей семье, о том, как скучаешь по сыну и как боишься дня суда — это ничего. Это словно постоянно находиться в зале суда, где любое слово будет использовано против тебя. И да, конечно, Камиль меня в край развратил, я спокойно хожу перед ним голой, сама могу намекнуть на секс, сама могу налететь на него, полная желания. Наверное, потому что только в такие моменты мне кажется, что между нами есть что-то настоящее, но каждый день боюсь, что и оно рассыплется, как карточный домик. Может быть, поэтому я так спокойно отреагировала на очередное исчезновение Камиля. Он просто испарился. Ничего не написал, не позвонил, а я сама, даже зная его номер, звонить боялась. Но именно в этот вечер, именно в этой ситуации я очень хотела его набрать, чтобы он приехал, чтобы помог, поддержал, но не стала. Сначала решила сама разобраться.

— Милен, вставай, надо идти, пока они не вернулись, — умоляю я, со слезами на глазах глядя на ее залитое кровью лицо. Ее муж оказался не таким простаком, как она думала, и словил ее в клубе, когда она зажигала с очередным любовником. Да, она, конечно, заслужила наказание, развод, но точно не избиение, которому подверг ее муж, натравив своих людей. А ведь с виду выглядел обыкновенным простачком. Но что я знаю о мужчинах? Сама постоянно влюбляюсь не в тех.

— Лид, зачем ты приехала? Тебе же насрать на меня.

— Ну ты сама позвонила, — пытаюсь пошутить я, стирая с ее лица кровоподтеки. Даже страшно представить, какие повреждения у нее могут быть, учитывая, какой удар я увидела последним. Я сразу рванула и нажала пожарную сирену, чтобы попытаться разогнать парней, но вряд ли это надолго, потому что один из них сказал:

— Тебе же лучше, если ты сдохнешь в пожаре, потому что сюда едет твой супруг. И у него есть видео, где ты прыгала на чужом члене.

Да, ситуация патовая, а что делать, не знаю. Не могу же я ее здесь оставить. Наверное, поэтому, пытаясь утащить эту тушку, тяжелую, кстати, в угол, звоню Марату. Он может и отказаться, скорее всего, откажется, но попытаться стоит. Больше некому.

— Марат, прости за поздний звонок. Знаешь клуб «Импульс»? Было бы здорово, если бы ты смог приехать. И поторопись, пожалуйста…

Наверное, нужно было объяснить, что случилось, но времени не было. Сестра почти не реагировала, а я не знала, что может учинить приехавший муж.

— Ты знаешь, мой муж бесплодный, — вдруг заявляет она, еле-еле шевеля губами.

— Слушай, не надо мне твоих оправданий. Что бы ни случилось….

— Он сказал, что, если я не забеременею, он меня выкинет, — перебивает она, а я закрываю рот и открываю.

— Мне кажется, ты немного буквально поняла его требование. Наверное, он все-таки хотел своего ребенка.

— Да, точно, только своего ни одна жена ему не принесла. А я… я не такая сильная, как ты. И далеко не такая умная.

— Ну здрасте. Ты же лучшей была в классе.

— Эрудиция ничего не значит в нашем мире. Я могу процитировать Шекспира, но не знаю, как заработать на жизнь.

— Милена…

— Не надо меня жалеть. Лучше скорую вызови. Башка болит.

— Скорее всего, они уже в пути, но один из парней сказал, что едет твой муж.

— О-о, ну тогда сразу катафалк. Все равно, спасибо, что приехала. Я и позвонила наобум. Вдруг повезет.

— Ладно, не дрейфь. Сейчас выберемся, если ты мне поможешь. Надо подняться, Милен.

— Нога, — стонет она, когда я пытаюсь ее поднять.

— Не ной, давай на другой скачи. Нам нужно выйти через заднюю дверь.

Я с ковыляющей сестрой практически черепашьими шагами шла к черному входу, когда опять позвонил он. Камиль начал названивать, когда я поехала к сестре на выручку и брать трубку сейчас и флиртовать мне показалось неуместным.

В здании пропахшего кислотой клуба уже почти никого нет. Ощущения как из фильма ужасов, вот-вот вылезет зомби и сожрет мозги, а от пожарной сигнализации действительно раскалывается голова.

Тут снова вибрирует телефон, но на этот раз Марат, и я сразу беру трубку, но слышу не Марата.

— Там реально пожар? – начинает он зло и без прелюдий, и я сначала от шока просто качаю головой, потом понимаю, что он не увидит, и хрипло объясняю:

— Мы на задний двор идем.

Что он здесь делает? Почему звонит с телефона Марата? Неужели что-то с ним случилось?

Мы наконец добираемся до черного входа, за дверью которого стоит толпа из персонала. Бармен помогает нам спуститься с лестницы и уже хочет спросить, что случилось, как я застываю, увидев Камиля, словно по волшебству разгоняющего толпу. Марат идет за ним, немного прихрамывая.

— Что случилось? — начинает требовать ответа Камиль, но я киваю на сестру.

— Надо увезти ее отсюда.

— Ее насиловали? — спрашивает он, спокойно взяв ее на руки. Она уже еле дышит.

— Нет, только избили. Чтобы закончить все это, пришлось нажать на пожарную сигнализацию.

— Умная девочка, — улыбается Марат, а Камиль довольно ловко наступает ему на ногу.

— Ой, извини. Народу много. Погнали, ей надо в больницу. Дыхание еле слышится.

Мы торопимся, сквозь толпу слышим сирены пожарной и садимся в машину Камиля. Я поглаживаю голову Милены, надеясь, что все у нее будет хорошо. Только непонятно, как защитить ее от мужа.

— Рассказывай.

Я сначала не понимаю, о чем Камиль, в недоумении на него смотрю, занятая своими мыслями.

— Она мужу изменила. Он прислал своих людей с ней разобраться. Судя по словам одного из них, в клуб ехал ее муж.

— Это кто вообще? — спрашивает Марат, повернувшись на своем сидении.

— Сестра ее. Ты можешь сесть ровно?! Я тут пытаюсь жизнь спасти.

— Да-да, ты благородный мачо.

— Ты не рассказывала о ней.

— Мы не очень дружны. Я всегда ей завидовала, — признаюсь честно, когда вижу интерес в глазах Марата. Но присутствие Камиля смущает меня. Как он вообще мог здесь оказаться?

— Дура потому что. Кто у нее муж?

— Камиль, давай повежливей.

— Закрой рот. Лида, кто у нее муж?

— Я…Лавров. Это который рынки держит.

— Аристарх Лавров? — повторяет Камиль и смотрит на меня через зеркало заднего вида. Наверное, впервые за эти десять минут поездки. – Это который убил своего партнера?

— Я не знаю таких подробностей. А куда мы едем? Нам скорая нужна.

— Нам нужна клиника, куда твой Лавров не сунется, — рявкает он и кому-то звонит, судя по всему, хорошему знакомому, потому что уже через десять минут мы подъезжаем к темному зданию, в котором светятся окна, а рядом пара уличных фонарей. А я бы и хотела сказать, что Лавров не мой, но не стала. Сейчас не до споров, тем более, что я Камиля таким никогда не видела. Зато Марат улыбается, помогает мне выйти, пока Камиль несет Милену в больницу. Чувствую, как ком поднимается к горлу. Я же не хотела его вмешивать в свою жизнь так глубоко, а теперь он наверняка скажет, что между нами все кончено. Зачем ему возиться с моей семьей?

Мы с Маратом поднимаемся по лестнице в клинику, где симпатичная администратор указывает нам путь. В конце коридора Милену уже перекладывают на каталку и куда-то везут. Я тут рвусь туда, но Камиль останавливает меня и указывает на кожаный диванчик.

— Сядь. Сейчас врачи ее осмотрят и придут.

— Я бы все рассказала…

— Я уже все рассказал, сядь, — буквально пихает он меня на диван и сам садится рядом. Они небольшие, но еще для одного места бы хватило. И Марат собирается присесть, но Камиль резко двигает меня в сторону, так что места не остается.

— Тут еще три дивана. Сядь куда-нибудь.

— Роль Отелло тебе не идет, — смеется Марат, а я мало понимаю, как к Камилю относится ревнивый Отелло. Скорее, Казанова.

— Закрой рот и проспись. Твоя Вика тоже непонятно, где тусит.

Упоминание о красивой бывшей Камиля и нынешней Марата окончательно портит настроение.

— Кофе принести тебе? – участливо спрашивает Марат, и я уже собираюсь кивнуть, как Камиль подрывается и поднимает того на ноги.

— Так, хватит. Тебе пора домой, — ведет он его по коридору, пока тот машет мне рукой.

— Увидимся в понедельник.

На несколько минут я остаюсь одна со своими мыслями, с вопросами, какое Камилю до меня дело. Я встаю, пытаюсь углядеть, что делают с Миленой через мутное окошко, потом снова сажусь на диван, теребя юбку, которую в спешке натянула. При мысли о том, как выгляжу, хочется завыть. Я стараюсь, чтобы Камиль видел меня красивой, а сейчас словно сбежавшая домохозяйка в футболке без лифчика, красном пуховике и зеленой юбке. Клоун, не иначе. О том, что творится на голове, вообще лучше не размышлять. Когда позвонила сестра, я только помыла голову и, не высушив ее, легла спать.

— На, свой кофе, — протягивает мне стаканчик как из воздуха появившийся Камиль. И я просто беру и чувствую запах капучино.

— Тот взял? — садится он рядом, и я киваю, отпивая немного.

— Да, спасибо, - даже помнит сколько нужно сахара. - А что это за клиника?

— Тут лечат военных в основном. После травм. Ее владелец знает моего отца. Так что договорился. Лавров сюда не сунется. Есть время решить, как с ним быть.

— В смысле «как быть»? Надо написать на него заявление, конечно.

Камиль смеется, трет лицо руками, чуть наклонившись, потом поднимает лицо.

— Ты порой удивительно наивная. Твоя сестра вообще тупая, если связалась с подобным типом.

— Сердцу вроде не прикажешь.

— Ну, судя по ее поведению, сердце там было ни при чем. И как это вы такими разными получились?

Я хочу ответить, что это не его дело, и вообще мне помощь его не требуется, но тут выходит врач, и я подрываюсь, тут же опрокидывая на себя весь кофе. Черт, зачем я расстегнула куртку?

— Лидия? — словно не замечает казуса врач с бородой и в очках. — У вашей сестры сломано два ребра, ушиб ноги и вывихнуто плечо. Есть даже плюс в том, что она была пьяной, иначе могла бы умереть от шока.

— Она… С ней все будет хорошо?

— Подлатаем. Но она, конечно, пусть полежит здесь. И да, — он кивает на лужу перед нами, — пока здесь будут убирать, можете привести себя в порядок в ванной. Она вот там.

Он указывает на дверь слева.

— Я могу ее увидеть? Поговорить?

— Она под капельницей. В себя придет только завтра. Так что часа в три можете приехать.

— Хорошо, спасибо, — киваю и поворачиваюсь к Камилю, даже не зная, что ему сказать. Как отблагодарить. – И тебе спасибо.

— Фигня, погнали тебя надо в порядок привести.

Он тянет он меня в сторону туалета, а я почему-то думаю, что зря я с ним осталась наедине. Да и дверь можно не закрывать.

— Дверь можно не закрывать, — прошу я, когда слышу проклятущий щелчок, но Камиль словно не слышит.

— Приводи себя в порядок и погнали домой.

Можно, конечно, и не так грубо это говорить. Тем более, что я не просила его о помощи. И заказать такси я могу сама. Это будет лучше, чем стоять под его взглядом, как под обстрелом, в чем-то виноватая.

— Если ты спешишь…

— Лида, — цедит он сквозь зубы.

— Ну что? Ты и так помог, я не хочу тебя задерживать, тратить твое время…

— Лида, я сказал, приводить себя в порядок, а не болтать, — довольно жестко он толкает меня к раковине и пытается снять куртку, но я отталкиваю его.

— Да что с тобой!? Почему ты ведешь себя так, словно я просила тебя о помощи!

— Наверное, потому что ты этой помощи просила не у меня! – повышает он в ответ голос, и я открываю рот, чтобы ответить, только не знаю, что…

— Но ведь ты сам сказал…

— Я помню, что я сказал, — бурчит он. – Но это правило явно не касается наркопритонов и криминальных авторитетов. Откуда я знал, что твоя сестра такая дура. Да еще и тебя в это втянет? Но подобные вопросы должен решать я, хотя бы потому что я тебя трахаю! Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Не понимаю, потому что было четкое правило…

— Лида, не беси. Просто давай уйдем отсюда, потрахаемся и…

— Отлично, — именно к этому сводится все наше общение. Давай уже замолчим и потрахаемся. Я отворачиваюсь, скидывая-таки куртку, и смотрю на влажное пятно по всей белой футболке, натянутой наспех.

— И что это значит, — бросаю на него тяжелый взгляд.

— Ничего не значит.

— Лида, ты все усложняешь, — опускает он взгляд на грудь, пятно на которой я безуспешно пытаюсь отстирать. Проще снять футболку.

Я усложняю, ага. А его биполярность — это нормально? Нормально, что, требуя изначально одного, он бесится, что я не соблюдаю его же правила.

— Отвернись.

— Вот еще. Чего я там не видел.

— Даже если ты видел все и больше. Отвернись. Просто отвернись и дай мне подышать. Ты мне мешаешь!

Камиль стоит, набычившись, и я, злясь на всех на свете и в первую очередь на себя, поворачиваюсь к нему,

— Камиль!

Он вдруг стягивает с себя теплый пуловер и подходит слишком близко.

— Тебе надо ее снять.

— Именно поэтому я прошу тебя отвернуться.

— Не могу, — пожимает он плечами и тянет руку, подцепляя край футболки. Смотрит в глаза и, словно гипнотизируя взглядом, легкими прикосновениями вынуждает замереть, не двигаться, почти не дышать. – Не могу и не хочу.

Он привычным движением стягивает с меня футболку, оставляя беззащитно обнаженной. Потом долгим, горячим взглядом осматривает грудь, фокусируясь на торчащих, ноющих сосках, словно нуждающихся в его пальцах, губах.

— Знаешь, — словной мучимый сомнениями он-таки поднимает голову. – Пару запретов на вмешательство в личную жизнь, пожалуй, можно ослабить.

— Даже так, — поднимаю брови, а она сам надевает на меня пуловер. Я вдеваю рукава, голову и снова сталкиваюсь с его зелеными глазами. Да что же с ним такое? — И в чем будет заключаться послабление?

— Если дело касается экстремальных ситуаций. То звонить надо мне, а не кому-то другому, ты поняла? – приближает он лицо, пальцами нащупывает подбородок, заставляя кивнуть несколько раз как болванчика. – Лида, вот так нужно кивать.

— Да я киваю, просто в шоке.

— Я понял, — улыбается он так залихватски, что я не могу не ответить взаимностью. – Я умею шокировать красивых барышень.

— Даже не сомневаюсь.

— Слушай, — облизывает он губы и смотрит на закрытую кофтой грудь. – А ты только лифчик не успела надеть или…

— Или…

— То есть, сейчас на тебе нет нижнего белья? То есть ты в юбке?

— В юбке, — смеюсь я.

— И на тебе нет трусиков? — он наклоняется ниже, языком касается мочки уха, разнося по телу импульсы предвкушения, давая волю фантазии, в которой его язык теребит другие интимные части. Но когда его жесткие пальцы сжимают ягодицы, чуть-чуть сминая ткань юбки, меня подкидывает от желания отдаться ему прямо здесь. В клинике, где, собственно, сестра фактически при смерти. — Скажи мне, Мышка?

— Почему бы тебе, — обнимаю его спину, поглаживая напряженные мышцы, чувствуя, как тверды его намерения, – не проверить самому?

Он не заставляет себя ждать, задирая юбку сразу до спины, и выругивается когда обнаруживает обыкновенные трусы, которые изрядно намокли.

— Дрянь.

— Ага, — он уже собирается забраться между ног, но я торможу его. – Думаю, что секс в клинике знакомого твоего отца не самая лучшая идея.

Он соглашается, и мы вместе выходим из туалета, но уже совершенно с другим настроением. Камиль больше не злится, а мне становится более-менее понятен его настрой. Но даже саму мысль о том, что он мог ревновать меня я отметаю. Не тот случай.

Мы еще раз переговариваем с врачом, с которым договариваемся на завтра, на три. Спрашиваем, что нужно привезти и затем только уходим. Вместе идем к машине, особо не болтая, но я чувствую, как Камиль на меня посматривает.

— Ну что?

— Просто непривычно видеть тебя в своей одежде. Ты и так мелкая, а кофта делает тебя почти миниатюрной,

— Ну, еще пару недель ежедневных половых тренировок и от меня вообще ничего не останется.

— Ты жалуешься?

Нет, скорее боюсь привыкнуть к тому, что подобное удовольствие мне так доступно.

— Нет, конечно, — отвечаю я с улыбкой, стараясь не давать понять, как мне страшно потерять даже то зыбкое, что есть сейчас между нами.

Не знаю, что именно произошло. Но теперь он открыл мне дверь и велел садиться под мой удивленный взгляд.

— Слушай, ты точно Камиль? Тебя не подменили?

Он хмыкает и сам меня пристегивает, коротко целуя.

— Ты пользуйся тем, что сегодня я добрый.

— Мм, предвкушаю вкусный ночной ужин.

— Лучше за шашлыком заедем, потому что у нас много других дел.

— Даже не представлю каких, — фыркаю я и включаю одну из последних работ Imagine Dragons, под которую Камиль любит качать головой, иногда даже подпевая. — Никогда не думал стать певцом?

— Думал, конечно. Даже хотел группу собрать, — выезжает Камиль с парковки, — но отец отбил охоту, разбив мою гитару.

— Ого, мне жаль. Вы не ладите?

— Не особо.

— Но ты все равно переживаешь, что он в больнице.

— В общем-то в эти два дня я был с ним дома. Он строит из себя больного, но я знаю, что он просто хочет провести манипуляцию и оставить меня в Москве.

Почему-то эта идея мне не понравилась. Да и отец, судя по всему, не получит премию «Отец года».

— Но ты не хочешь?

— Как же я оставлю мою Мышку, — трогает Камиль мое колено, когда мы тормозим на светофоре, а я сквозь флер похоти, меня настигнувшей, думаю, что стоит Камилю начать открываться, как он переходит на тему секса, скрывая себя за непроницаемым стеклом. И порой мне кажется, что пробиваться туда не имеет смысла. Но не сейчас. Сейчас защита ослабла, и я хочу узнать его. Не того балагура, который меня смешит и развлекает. А настоящего Камиля, который приехал и выручил меня, несмотря на то, что я, по сути, ему никто.

А может быть просто я чувствую, как недолго нам осталось наслаждаться друг другом, и я хочу взять от этих мгновений как можно больше. Все, что захочет мне дать Камиль.

— У меня мать такая, — переплетаю я наши пальцы, чувствуя в них покалывание. – Вечно знает лучше то, что мне нужно. Хотя порой я думаю, может, она права.

— И чего она для тебя хотела?

— Чтобы я пошла учиться на учителя, как она. Моя профессия, мягко говоря, ее не устраивала.

— Мягко говоря, она необычная для девушки, — усмехается Камиль и отнимает руку, чтобы тронуться с места. – Но, хочу тебе сказать, что это впечатляет. Если вдруг решишь поменять место работы, то я всегда буду рад видеть тебя в своем офисе. Хотя рабочий стол нужен покрепче.

Я рассмеялась.

— Что, нелегко проводить собеседования на нем?

— Эй, я не сплю с сотрудницами. Но для тебя так и быть сделаю исключение.

— Какая честь, но с Маратом мне спокойнее. Он не лезет ко мне в трусы, — киваю я с улыбкой, и вдруг Камиль сбрасывает скорость и сворачивает с дороги к шашлычной.

— И это отлично, а то руководить отелем он будет без рук.

— Ты вроде говорил, что мы можем встречаться, с кем хотим. Ты же говорил, что я даже могу спать, с кем хочу, а потом возвращаться к тебе. Свободные отношения, все дела.

Камиль морщится и резко притягивает меня к себе, сжав затылок. Целует быстро, грубо, глубоко, не давая даже вздохнуть, даже подумать о том, чтобы оттолкнуть его. Тем более, что это мне очень нравится.

— Не дави, я и так чувствую себя идиотом. Сиди, я быстро, — чмокает он меня в нос и выходит из машины, а потом вместо окошка, где заказывают шашлыки на вынос, идет в само кафе. Где ему на встречу выходит высокий, заросший мужик, с которым он начинает что-то обсуждать, и мне дико интересно, что. Но и выходить я боюсь. Уж слишком небезопасно мне это кажется. И вдруг Камиль достает телефон и показывает мужику что-то. Тот кивает. Они жмут руки, и Камиль идет к машине.

Меня от волнения колбасит, не хотелось бы связаться с криминалом, но Камиль кажется довольным как никогда.

— Ну что, погнали домой?

— А шашлык? Разве мы не за ним приехали?

— Бл*ть, — выругивается он и снова исчезает. Появляется только минут через десять с двумя пакетами, которые закидывает на заднее сидение.

— Камиль?

— Мм? – заводит он машину и быстро меня целует, а у меня от любопытства голова начинает болеть.

— А зачем мы сюда приезжали?

— За шашлыком.

— А еще?

— А еще найти управу на Лаврова, чтобы он больше не трогал твою сестру и тем более тебя.

— Ты же говорил, он опасен… Как же…

— На любого волка найдется волкодав, а этот Лавров давно на ниточке у местной братвы.

— А ты с ними как связан?

— Расскажу по дороге. Да не паникуй, я не в деле. Но без связей сложно держать бизнес и не профукать его в первый год, вот и кручусь. Еще вопросы?

— А можно? – Боже, словно подарок на новый год получила. – Можно задавать вопросы?

— Я же сказал, что сегодня добрый, но…

— Ну, конечно, есть «но», — насупилась я и сложила на груди руки, но обида не была так сильна, как мое любопытство и желание спрашивать и спрашивать. – И что же это?

Камиль улыбается чеширским котом и наклоняется к уху:

«— Твоя попка. Я хочу трахнуть твой пухлый зад».