Глава 48. Кот.

— И что? Ни одного даже самого маленького вопросика? — тащусь за ней по лестнице.

Эта дуреха вместо того, чтобы пойти со мной в лифт, решила выпендриваться. И все почему? Потому что решил поговорить об анальном сексе?

Да, я давно хочу. Вообще ее мягкий попец нередко наводит на такие мысли, а тут возможность подвернулась. Подумаешь, пару вопросов, даже самых каверзных, зато взамен я получу возможность пробраться в дырочку, которая словно манит меня, когда я трахаю Мышку сзади.

— Я слышала кстати, что анальным сексом интересуются латентные геи, — поворачивается она у самой двери и держит меня на расстоянии.

Какая чушь…

— Ты меня раскрыла, — дую губы уткой и стараюсь сделать гейский голосок. – А с тобой я трахаюсь, чтобы излечиться-я от этой страшной, такой противной болезни. Так что, предлагаю продолжить лечение

Хочу толкнуть ее к двери, но она ловко отворачивается. Я разве что за руку успеваю ее схватить. К себе прижать и жадно поцеловать. И вообще она крайне неблагодарная. Ждал, что за помощь с Лавровым она как минимум набросится на мой член.

— Камиль, ну не в подъезде! – сопротивляется Лида, но она такая маленькая, что я просто закидываю ее на плечо и несу к себе, быстро открывая дверь. – Я не то имела в виду.

— Ты сказала – не в подъезде. Я выполнил твое желание.

— Я планировала к себе вернутся сегодня. Выспаться.

— Выспишься, когда вылечишь бедного гея, — сваливаю ее на диван и иду раскладывать шашлык по тарелкам.

— Не тянешь ты на гея. Да и не бедный. Камиль, слушай, я пойду, — встала она и направилась к двери, а я сжал руку в кулак и ударил по столу, так громко, что свалилась вилка.

— Ты задолбала! Хочешь уходить, вали, но не надо строить из себя обиженную! Что опять не так-то? Может Марату позвонишь? Он идеальный. И приголубит. И оттрахает.

— Я просто не могу тебя понять! Только мы начали разговаривать, ты снова все свел к сексу!

— Ты что-то имеешь против секса?

— Нет, но я устала думать, что можно говорить, а что нельзя. Что можно спрашивать, а что нельзя! Я не пытаюсь тебя контролировать, я просто хочу тебя узнать. Тебя, а не то, какой секс ты предпочитаешь и какие фантазии бродят в твоей голове. Ты думаешь я не знаю, что ты хочешь трахнуть меня в зад? И я не против, блядь. С тобой нет запретов, но, если мы разговариваем, давай просто общаться, а не думать, о чем именно.

Я прикрыл глаза, часто-часто дыша. Ее слова «не собираюсь тебя контролировать» звучали в голове эхом, и я понимаю, что это так. Но и открываться, рассказывать о себе подробности, впускать ее в себя очень тяжело. Но с ней порой так нелегко... Не потому что она сложная, а потому что с ней забываешь о собственных правилах и установках. С ней хочется расслабиться и просто плыть по течению и пусть оно в итоге все равно приведет тебя к водопаду.

— Мне уйти? – задает она вопрос, подойдя очень близко, а я просто тяну ее на себя, прижимаю к столешнице и вжимаюсь лбом в ее лоб.

— Отец хочет, чтобы я стал его приемником. Хочет, чтобы я занял его место, когда придет время.

— Но ты не хочешь, — обнимает она меня. И нет в этом ничего сексуального. Лишь легкость прикосновений. Поддержка и забота. Черт.

— Не хочу. Но порой мне кажется, что я должен это сделать. Что обязан ему, даже при том, что ненавижу. Благодаря ему я стал тем, кто я есть. И ведь не совсем плохим человеком.

— Не плохим.

— Можно сколько угодно обвинять его. Можно ненавидеть. Но он мой отец. И воспитывал меня как умел, когда мама ушла.

— Камиль… — она сглатывает. – Может быть тебе сказать ему об этом. Сказать, что, несмотря ни на что, ты ценишь его как отца, просто не хочешь заниматься его делом. Ведь у тебя отлично получается свое.

— Оно бы никогда так не получалось, если бы он не втюхивал мне, порой кулаками, что всегда нужно добиваться своего, чтобы ты не задумал. Однажды мне придется встать во главе его компании, но пока я не готов. Пока я хочу просто жить и наслаждаться моей Мышкой. — забираюсь под собственную кофту, что так удачно прячет ее прелести. – Спасибо, Лид. Наверное, мне нужно было признать все это.

— Всегда пожалуйста, — улыбается она так сладко, что живот сводит, и я поглаживаю попку и как бы невзначай спрашиваю.

— Может быть…

— Шашлык. Может быть шашлык… — поворачивается она и зажимаю кулак в зубах, сдерживая порыв скинуть мясо в мусорку и отнести Лиду в кровать.

— А на кого ты учился? — спрашивает Лида, и я понимаю, что раз начал откровенничать, придется и это доводить до конца, чтобы в самый ответственный момент она не спросила вдруг, какой цвет мой любимый.

— На управление. В МГУ, — рассказываю с набитым ртом. Все-таки у этих бандитов самые крутые шашлыки, хотя в остальном они те еще гондоны. – С лучшим другом.

— С Маратом?

— Шутишь? Этот старпер ни раз и ни два выволакивал меня из клуба, когда мы там с Викой зависали.

— А почему не отец? Ну ты вроде говорил, что он воспитывал тебя…

— Ну, воспитывал, конечно. Но в основном это воспитание заключалось в том, чтобы не вмешиваться до поры до времени, когда приходилось, так скажем, отвечать за свои поступки.

— А ты отвечать не любишь, — догадывается она, поднимая темные глаза. И в них мое отражение. То, каким она меня видит. Да и все видят.

— Не люблю. Но за тех, кто мне дорог, впрягаюсь без раздумий. Вот, например. У моего лучшего друга есть жена. Аленка. Так вот мы с парнями ездили в Европу выручать их из концлагеря.

— Что? Ты фильмов обсмотрелся?

— Да ты послушай, — улыбаюсь, предвкушая, как она будет ох*евать от каждого предложения. – Никитос, сын Юры Самсонова, а тот бывший зек, политик, а по совместительству участвовал в спасении детей из рабства. Но при этом делал вид, что он сам загонял их в это рабство.

Лида некоторое время молчит, а потом щелкает пальцами.

— Я что-то такое читала в новостях. И мол, те, кто действительно зарабатывают деньги на продаже, решили ему отомстить и забрать его сына.

— В яблочко, крошка.

— А эта Аленка? Она каким боком?

— Она была тем самым похищенным ребенком. Всю жизнь провела, мотаясь по миру и отбиваясь от насильников и убийц.

— Жуть.

— Не то слово. А знаешь, где он в итоге ее нашел? В Амстердаме, когда мы там отмечали его мальчишник.

— Она вас обслуживала? — уставилась на меня Лида, и я рассмеялся. – И как они поженились, если у него был мальчишник, а потом, получается, он женился. Ничего не понимаю.

— О, это долгая история. Но она работала стрипкой, он за нее заплатил ее сутенеру и привёз в Россию. Действительно женился, тут ты права. Но потом развелся ради Аленки.

— Мда, — вытирает она рот салфеткой. – На фоне этого блокбастера из НТВ наша история знакомства кажется сериалом по второму каналу.

Я снова ржу и смог остановиться только, когда Лида, улыбаясь, отнесла тарелки в раковину и включила воду. Я тут же встал ей помочь и вытирал то, что она уже помыла.

— Знаешь, по второму каналу точно не покажут анальный секс.

Лида прыснула со смеху и закатила глаза.

— Да, мужчины там определенно не такие озабоченные.

— А женщины занимаются сексом, только чтобы залететь от богатого придурка, который сначала женился на ее сестре. И знаешь… Мне не хочется жениться на твоей сестре.

Лида смеется в голос, а я подхватываю. Сначала ее веселье, а потом и ее саму на руки, чтобы поцеловать.

— Ты заметил, что я похудела?

— Да, я уже поставил свечку в честь идеальных сдувшихся сисек. Но ничего, пару таких ночных зажоров и мы наверстаем упущенное, — отношу ее в спальню и включаю телек. – Досмотрим «Сколько стоит жизнь»?

— Да? Я думала ты даже название не запомнил.

— Да ну. Я немного подглядывал, пока ты делала мне минет.

— Вот уж спасибо, удружил. На моменте крушения самолета остановились, – проматываю фильм, и Лида вовремя тормозит меня. – Вот здесь.

Мы устраиваемся поудобнее, и как бы мне не хотелось выключить эту херабору и накинуться на Лиду снова, фильм все-таки интересный, а еще я чувствую, что получилось неравнозначно.

— Теперь ты.

— Что я?

— Ну, расскажи что-нибудь.

— В моей жизни был как раз сериал из второго канала, а не блокбастер с НТВ. Я украла жениха у сестры.

— Да ладно? Этого гондона? И что там красть?

— Ну, слушай. Не все же такие жеребцы как ты? И сколько в жизни появляется возможностей такого встретить?

— То есть ты сейчас признаешь, что будешь помнить мой член всю жизнь?

— Не член, а тебя. Но да, скорее всего буду.

— Приятно, черт возьми.

— Ой, ты сейчас от самомнения взорвёшься, — рассмеялась Лида и плотнее ко мне прижалась. В глаза не стала смотреть, просто говорила и говорила.

— У нас с ним было много общего. Мы оба любили двоичные коды. Могли говорить о работе часами. Он после вуза устроил меня к себе. И не смотря на отношения с сестрой, сделал предложение именно мне. Учитывая, какой я была замухрышкой.

— Была?

— Не начинай, а? Была. Я юбок то никогда не носила. Слушала тяжёлый рок, а парням чаще всего давала по яйцам. Мама вечно называла меня пацанкой и говорила, что замуж я никогда не выйду, потому что парням нравятся такие, как Милена.

— Но ты ей доказала, что можешь и код взломать, и яйца мужика в кулак сжать.

— Да, — улыбнулась Лида и подняла голову. – Примерно так. Хотя и не так грубо. Иногда я жалею о своем поступке. Но… Знаешь, что…

Черт, Мышка, ты так смотришь, что сейчас будет не только не до разговоров, но и фильм мы снова не досмотрим.

— Что? – чуть сильнее нажимаю на изгиб спины.

— Встреча с тобой научила меня ни о чем не жалеть. И…

— Не тяни, Мышка, я уже готов…

— И пользоваться моментом, — облизывает она губы, сама седлает меня и стягивает мой пуловер, оставаясь с обнажённой такой идеальной грудью. От которой все еще пахнет сладким кофе.

— Умная девочка, – приподнимаю один холмик и, не отрывая взгляда, касаюсь соска языком, обвожу по кругу, пока ее проворные пальчики справляются с моим ремнем на джинсах, затем с ширинкой. Ловко выуживая из боксеров нужный ей предмет. И, пока я ловко играюсь с ее грудью, делая соски все более твёрдыми, эта чаровница поглаживает головку большим пальчиком, мягко подготавливая меня к тому, что скоро нас с ней ждет.

С Лидой не хочется экспериментировать, с ней можно всю ночь просто смотреть друг на друга, легко трогая тело, потому что каждый раз с ней это словно плавание в океане, где тебя то и дело подкидывает на волнах, а иногда бьет о скалы так, что дух захватывает. И для этого не нужен анальный секс, но как же порой хочется взять ее без резинок, без каких-либо препятствий, ощутить каждую частицу ее нутра, ощутить, как она сжимает меня изнутри.

— Значит, – задыхается она, пока я стягиваю джинсы, отпихивая их от себя, млея от ее рук на члене. – Ты хочешь анальный или…

— Что или? – обхватываю ее плечи и дергаю на кровать, нависая сверху.

— Или я подумала, что раз уж мы занимаемся сексом регулярно, даже сходили вместе в клинику и сдали все анализы…

— Лида, ближе к делу?

— Я решила начать принимать противозачаточные, раз уж детей в этой жизни больше не ….

Договорить я ей не дал, хватился за трусы, порвал их к чертям и под визг раздвинул ей ноги.

— Камиль! Ты же не животное!

— Я бы поспорил. Если бы сегодня было мой день рождения, я бы хотел именно эти слова в подарок, — пальцами провожу по мягким складкам, что уже истекают влагой. – Никогда не думал, что буду так рад слышать это самое «противозачаточные».

Член уже готовый, чуть дергается, словно отражая мое нетерпение. Но я наслаждаюсь тем, как хороша сейчас Лида со своими всколоченными волосами, грудью с торчащими влажными сосками, полностью раскрытая для меня.

И я провожу руками по маленькому телу, не забывая ни один участок. Убираю руки на ягодицы, которые сжимаю как можно сильнее, чтобы войти одним грубым толчком, отчего Лида шипит, выгибается, вцепившись ногтями в мои плечи. Но сейчас мне не до боли. Я просто охреневаю, когда оказываюсь внутри влажного тугого влагалища, и полностью ощущаю каждый миллиметр, который буквально обволакивает меня со всех сторон. И двигаться не хочется, просто дрожать всем телом от того, как идеально член входит в киску, от того, как глубоко и туго внутри, как горячо и влажно. Хочется запомнить этот момент, словно Лида подо мной впервые, и ничто не мешает удовольствию, а тараканы в наших головах поют хором аллилуйя.

Но вот Лида открывает глаза, и меня тянет в их глубину, заволакивает прозрачной похотью. Уносит в омут желания, и я выдыхаю, чтобы на вдохе вытащить член, теперь полностью влажный от светлой смазки, такой густой, что хоть ложкой собирай. Но только за тем, чтобы вторгнуться обратно. На полном ходу, сметая остатки флера, что накрыл меня. Оставляя только звенящую в ушах похоть, что дьявольскими силками душит, вынуждает двигаться грубо, жестко, сильно, резко, стремительно приближая себя к кульминации. И даже когда Лида закричала, царапая мне шею. Когда пыталась вытолкнуть силой мышц, я не смог остановиться. Надавливаю на мягкий живот, рукой сжимаю шею и совершаю еще множество грубых фикций, пока тело не каменеет, пока в мозгу не происходит взрыв, и я не заливаю идеальные пухлые губки спермой, сквозь туман смотря, как она, задыхаясь, слизывает все до последней капли.