Глава 49. Мышка

Я бы многое отдала, чтобы каждая ночь была похожа на эту. Я бы многое отдала, чтобы взгляд Камиля оставался таким же теплым, а его губы с такой страстью касались меня. Снова и снова. Всегда. Да, как бы мне не хотелось сохранить независимость своих чувств, я понимаю, что попала в ловушку, и мне не все равно, где Камиль. С кем Камиль.

А когда он уехал, не сказав мне ни слова, не написал, был неизвестно где, я наобещала себе, что больше с ним не буду. Что он мне никто. Что я не для того ушла от мужа, чтобы снова бросаться на те же грабли, да так, что раны потом уже не залатаешь ни слезами, ничем другим. Но я все равно счастлива. Счастлива, пока мы с Камилем, перебрасываясь шутками, принимаем душ. Пока, заигрывая, варим кофе и готовим завтрак. Бесконечно счастлива, что Камиль не отпускает меня в больницу без порции секса, который был быстрым, но таким острым, что даже сейчас, сидя в такси, я чувствую фантомные сладкие боли внутри себя. Кажется, что он до сих пор там, двигается в такт порывистому дыханию. Благодарит за такую мелочь как противозачаточные.

— Это что за здание? — спрашивает таксист, когда мы подъехали к частной клинике. При свете дня оно выглядело не менее серо. Никогда бы не подумала, что здесь лечат людей. Тем не менее...

— Клиника. Спасибо, – вышла я и сразу направилась к главному входу. Там меня узнали, дали переодеться в халат и проводили к сестре. – А ей можно фрукты?

— Она сейчас вряд ли сможет их жевать, но думаю, за пару дней ничего не испортится, – рассказывает милая медсестра и открывает мне дверь в палату сестры. Отдельную. Камиль, конечно, постарался…

Милена смотрит в окно, вся перебинтованная, она выглядит очень жалкой. И только через мгновение, словно заметив мой взгляд, она поворачивает голову.

— Все можно сложить в холодильник.

Я уже почти не слышу медсестру, почти не замечаю, как она уходит, и как пьяная волочу ноги к кровати сестры. Я не знаю, что я чувствую. Жалость? Справедливость бытия? Я ведь даже не знаю подробностей. Да, Милена не святая, скорее всего она изменяла. Но неужели она была так глупа, чтобы раскрыться?

— Мама приезжала? — спрашиваю, пока она молчит. Убираю продукты в маленький холодильник и мою руки, поправляя волосы.

— Нет. Сказала, что я сама виновата и ей далеко ехать.

И почему я не удивлена? Но говорить что-то мне сейчас кажется лишним, и я просто присаживаюсь рядом с сестрой, коротко поцеловав ее в опухшую щеку.

— Наверняка думаешь, что я это заслужила, — гундосит Милена, а я бы и хотела отнекиваться, убеждать, что никто не заслужил такого, но не могу. Не умею я так честно врать в лицо.

— Не знаю, а сама как считаешь?

— Ты думаешь, я постоянно на лево ходила? Да, я может быть и развлекалась в клубах, но ведь за мной следят, и я бы не стала так прямо…

— Слушай, не надо оправдываться. Я не осуждаю тебя, скорее анализирую уровень преступления и наказания.

— А дослушать ты можешь? Мне так-то некому больше выговориться.

— А как же твои подружки — курицы?

— Они даже не приехали. Больше того, трубку брать не стали. Ведь помнишь пословицу. С кем поведешься…

— Ясно. Ну так что. Ты не изменяла, не изменяла и вдруг тебя переклинило?

— Он сказал, что я ему надоела. Сказал, что толку от меня никакого… а вот, если бы я забеременела, тогда, быть может, он меня оставит.

— И ты после этого рванула туда, где сперматозоиды точно достигнут цели?

— Что-то вроде того. Но я не знала, что там будут установлены камеры, а этот парень, который давно на меня клюнул, подставной. Представляешь? Меня подставили! И что теперь делать, не знаю… Лид, ты же умная? Что мне делать?

— Ну как минимум выздороветь. Потом спокойно отказаться от всего и развестись по-хорошему. Из того, что я слышала, остальные жены требовали, а потом оставались без волос, без лиц, без жизни. Неужели ты не знала.

— Да знала я, что думаешь, тупая? Я же спрашивала у него, а он мне жаловался, что над ним довлеет злой рок, но я особенная… А я ведь и правда была особенная. Как минимум красивее всех тех, кто был до меня.

— Мда, – что еще остается мне сказать. – Мне порой кажется, ты и в щиток с напряжением полезешь, даже если там будет надпись: «Убьет».

— Вот только не надо мне нотаций читать. Ты сама тоже хороша. У тебя суд через полтора месяца, а ты шашни закрутила, будучи замужем, – что? — Не делай такое удивлённое лицо. Или что, вы сильное скрывались? Я, конечно, могу тебя понять, Камиль тот еще фрукт, сама бы съела, но неужели собралась отказаться от сына? Из-за чего? Из-за мужика?

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. В голове сразу закружили мысли, где и когда она могла нас увидеть, но даже если видела, как могла понять, что мы не просто общаемся.

— Мне кажется…

— Да, да, это не мое дело. Ты же любишь все решать одна и ни на кого не рассчитывать. Но сейчас любая связь для тебя — это компромат.

- Да почему ты об этом так заволновалась?! Тебе-то что до моего сына, до моей жизни. Тебе было всегда на меня наплевать. Я же Антошу у тебя отбила.

— Серьезно веришь, что у меня кого-то можно отбить? Солнышко, да я подарила тебе этого ботаника. Я как с ним познакомилась, сразу поняла, что он твоя идеальная пара. Кто же знал, что ты так зависнешь на нем, что о себе забудешь. Но теперь у тебя есть шанс от него освободиться, а ты все херишь, потому что нашла в своей жизни крепкий член. Только вот не нужна ты ему, думаю, и сама понимаешь.

— Хватит. С каких пор ты стала такой высоконравственной?

— Наверное, с тех самых, когда меня чуть не убили.

— Вся жизнь промелькнула перед глазами?

— Типа того. Просто я знаю, что, если откроется правда о твоей внебрачной связи, а в глазах опеки оно именно так и будет. Отправила ребенка, чтобы потрахаться, то ребенка тебе не дадут.

Она замолчала, а я не нашлась, что ответить. Просто открыла рот и закрыла его. Все ночи, все оргазмы, все разговоры промелькнули перед глазами, и я поняла, что Милена может быть какой угодно тварью, меркантильной дрянью, но она права. Так или иначе правда выплывет наружу. Так или иначе, но Тихона у меня заберут.

— Спасибо, — только и нашлась, что выговорить. – Порой действительно нужен взгляд со стороны. Я думала, что ты обиделась, что он отшил тебя, а ты волновалась обо мне.

— Ну, я поначалу может и обиделась, – попыталась она рассмеяться, но вышло не очень. – Но мне все равно с ним ничего не светило, так что я даже рада, что ты почуяла вкус нормального мужика.

— Очень смешно.

— Это он меня сюда определил?

— Да, еще с твоим Лавровым разобрался и адвоката нашел, который разведет вас без встреч. Он завтра должен подъехать.

— Круто, конечно. Спасибо ему передай. Ну и поцелуй напоследок, если собираешься завязывать.

— Да… — глухо ответила я и отвернулась к окну, за которым опять был дождь. Надоел он уже. Все надоело.

— Так ты собираешься?

— Наверное, надо…

— Лида.

— Ну что?! Я все поняла! Надо завязывать! Потому что последствия будут непоправимыми. Только как минимум надо дождаться, пока ты отсюда выйдешь, а иначе где ты будешь прятаться от твоего Лаврова.

— Точно, но потом все.

— Да, все, все. Ладно, отдыхай. Я поехала.

— К нему?

— Милена! Я благодарна тебе, что ты открыла мне глаза, но больше совета твоего не требую. В отличие от тебя с любыми последствиями своих решений я привыкла справляться сама.

Я поскорее выхожу за дверь и перевожу дыхание. Слезы душат. Мысли вынуждают голову болеть. И еще никогда я не желала, чтобы человек лежал в больнице как можно дольше. Потому что как только Милена выйдет, у меня не будет причин оставаться с Камилем. Даже самых глупых и призрачных причин.

— Все в порядке? – спрашивает все та же милая медсестра. На бейджике написано «Алиса Михайловна». Наверное, если бы в каждой клинике были такие, то лечились бы гораздо дольше. – У вас зрачки расширены.

— Все хорошо. Спасибо за заботу. Скажите, мне может кто-нибудь звонить насчет здоровья сестры?

— Да, разумеется. Оставьте свой номер у администратора и возьмите наш.

— Спасибо, Алиса Михайловна. Всего доброго.

Она тепло улыбнулась и занесла уколы в палату Милены, а я отправилась к стойке администратора. Оттуда сразу на улицу… была даже мысль сразу все закончить. Просто позвонить Камилю, навалить на него горстку своих тяжёлых переживаний, проблем и услышать, как он тоже согласен с Миленой и нам лучше больше не видеться. Но все изменилось в момент, когда возле ворот я замечаю красную спортивную машину, а рядом с ней Камиля. Ждет меня. И внутри моментально всколыхнулось огненное счастье, растекшееся по венам словно хмель. Он, несмотря на дела, приехал за мной. Он здесь и, судя по пьяной улыбке, рад видеть так же, как и я его.

Нам придется расстаться, но точно не сегодня.

— Даже не поцелуешь своего рыцаря? — спрашивает он, когда вместо того, чтобы войти в его объятия, я обхожу машину и прыгаю на переднее сидение.

— Поцелую, если найдешь место поукромнее, – улыбаюсь я, решив взять от оставшегося времени буквально все.