Глава 65. Мышка

Суд выслушал Антона, который с таким удовольствием поливал меня дерьмом, словно готовился к этому все пять лет нашей совместной жизни.

Казалось, каждый мой проступок он записывал в записную книжку. На отдельный листок. И теперь каждый комкал. Кидал в меня так, чтобы острые уголки листочков резали кожу, оставляя мелкие шрамы.

В какой-то момент я даже прикрываю глаза, чуть сильнее сжимая руку Тихона, боясь, что никогда больше не смогу этого сделать.

Я выкраду его. Плевать на все. Поселюсь в глухомани. В Сибири. Буду работать в интернете и растить своего малыша. Потому что эти люди, язык не поворачивается назвать их родными, вряд ли дадут мне возможность видеться с моим мальчиком. Да, может быть я его не хотела, но это не значит, что я его не люблю и он мне не нужен. Люблю. Нужен. Больше кого бы то ни было.

— Спасибо, Антон Филиппович, я вас услышал. Судя, по вашим словам, ваша супруга, без пяти минут бывшая, настоящий дьявол в юбке. Ей не то что детей доверить нельзя, ее к людям не стоит допускать.

Судья шутит? Серьезно? Когда моя жизнь на волоске висит они все умудряются веселиться.

— Но скажите мне, есть какие-то свидетели, которые готовы перед судом подтвердить вакханалию, которую устраивала Лидия Михайловна в нашем городе?

— Да, конечно! Милена, ее сестра расскажет, как тащила ее после наркотического угара.

Я открываю глаза, рот, чтобы просто взглянуть на сестру, которая даже не дернулась. Только перекладывает одну ногу на другую, взмахивает своими пушистыми ресницами.

— Милена Михайловна?

— Ты что – то путаешь, Антоша. В наркотическом угаре была я. Тащила меня Лида.

«— Вот как интересно», — замечает судья. — Так может кто – то подтвердит, что ваша супруга состояла в грешной связи с неким Камилем?

— Конечно! Лариса Николаевна.

— Лариса Николаевна?

— Камиль Садыров действительно был в Кобоне. Но я никогда не видела, чтобы они с дочерью делали что – то непристойное. Хотя надо признаться его чувство юмора мне не по душе.

— Я же любя, Лариса Николаевна, — подает голос вдруг Камиль, и все прячут улыбки.

А я не могу улыбаться. Я вообще понять ничего не могу.

— И так, Антон Филиппович. У вас есть другие факты, подтверждающее аморальное поведение вашей жены?

Антон бросает взгляд на свой телефон, потом на мать и присаживается.

— У меня есть свидетели, но я бы не хотел порочить имя своей жены и совсем ее закапывать. Мне кажется и так все ясно.

— Ясно, — поднимает брови судья и поворачивается к Николаю Петровичу. – Ваша клиентка будет говорить сама?

— Она не в том состоянии. Хотя и так ясно, что факты преувеличены. И тем не менее я бы хотел подтвердить некоторые из них.

— Что? Что вы делаете?

— Сядьте, пожалуйста. Вы мне платите, помните? — шикает на меня этот дядька, поправляет очки и обращается к суду. – Факты, о которых говорит Антон Филиппович готов подтвердить частный детектив, которого он нанял.

— Не правда! — вскакивает Антон, но тут вмешивается Камиль, который и во все встает.

— Ну как же, Антон Филиппович. Вот тут у меня компромат на твою жену, вот скрины нашей с тобой переписки. — Что. Происходит?! — А вот тут записи звонков, где ты просишь проследить за твоей женой и взломать ее почту и телефон, чтобы выяснить где она прячет от тебя ребенка.

Камиль вместе с довольно увесистой папкой проходит к судье и тот рассматривает новую информацию, периодически поднимает брови и поправляет воротник, словно ему жарко.

— Вы, я смотрю очень прониклись своей работой, — поднимает взгляд судья, а Камиль кивает с легкой ухмылкой.

— Я не мог иначе.

— Николай Петрович? — почти пищу я, ощущая себя в немом сюреалистичном кино.

— Это не правда! Я не нанимал никакого частного детектива! Это все ложь.

— Ну судя по этим бумагам лжец здесь вы. Хотя надо признаться про балкон вы не соврали. И так, — резко захлопнул папку судья и передал ее Камилю, который проходя мимо меня затормозил. Теперь нагло подмигивает и резко сворачивает к Антону. Наклоняется и что – то шепчет, так что тот бледнеет и несколько раз кивает. Только после этого Камиль возвращается на свое место.

— Давно такое простое дело меня так не веселило. Понимаете, в чем дело, Антон Филиппович. По вашему заявлению я бы может даже разделил опекунство, но отбирать ребенка у женщины, которая живет вполне полной жизнью не станет не один суд, только если бы вы не предъявили доказательства ее невменяемости. Но вы мало того, что врали суду, так еще и наняли частного детектива, по сути нарушив закон о невмешательстве в частную жизнь, а значит. Во-первых, лишаетесь родительских прав, должны будете выплатить штраф в размере двухсот тысяч рублей и пройти исправительные работы. Так что видеться с сыном вы сможете только, когда вам позволит Лидия Михайловна. Так же все ваше имущество делиться в процентном соотношении семьдесят пять к двадцати пяти.

Судья еще много говорил, периодически запинаясь и набирая воздух снова, я не могла поверить, что все так просто решилось.

Николай Петрович улыбнулся и сжал в своей руке мою.

— Ну вот. А вы переживали.

— Я думала…

— За вас подумали. Теперь Антон с его матерью ничего не смогут вам сделать. Машину он заберет себе, а квартира так и так переходит вам с сыном.

— Спасибо, Николай Петрович… А Камиль ведь не частный детектив.

— Не частный, — подмигивает он. – Просто он нашел того, кому заплатил ваш муж и перебил цену. Мне кстати уже заплатили, так что можете не волноваться, — собрал он свой портфель и как только судья сказал: «Все свободны» ушел, по пути пожав руку Камилю.

Я продолжаю стоять на том же месте почти не чувствуя ног, пытаясь выговорить «спасибо», но только открываю и закрываю рот, как рыба, выброшенная на берег.

Камиль подходит, но даже не смотрит на меня. Садится перед Тихоном на корточки, а тот расширяет глаза, снимает наушники и сразу его обнимает, вынуждая меня сглотнуть непрошенные слезы.

— Ну что, ты у нас сегодня самый -самый молодец.

— Прости меня. Я больше так не буду. Не буду говорить, что ты плохой.

— И ты меня прости. Бить твоего папу было глупо.

— Мы же друзья?

— Даже не сомневайся, — отстраняется Камиль и вытирает слезу с щечки малыша.

— Камиль, — и выговорить слова не могу. Как мне его благодарить? Как выразить…

— Завтра тебе позвонит твой бывший начальник. Ему срочно потребовался сотрудник.

— Камиль?

— И сегодня переночуй в отеле, а завтра возвращайся в свою квартиру. Есть кое –что на Антона, что ему больше никогда не позволит тебя побеспокоить.

— Камиль…

— Лида?

— А ты… То есть…

— Мне нужно смотаться в Москву к отцу. Когда я приеду, мы обо всем поговорим, ладно?

— Ты надолго?

— Я не знаю, Лид. Отцу хуже. Нужно решить несколько вопросов в его компании.

— Ты же не хотел. Ну, то есть не хотел участвовать в делах его компании.

— Верно. Но ты меня научила тому, что порой нужно забыть о своем «хочу» и вспомнить о дурацком «надо».

Он смотрит мне в глаза, чуть наклоняется и почти целует, но тут же шепчет.

— Слишком много зрителей.

Касается губами щеки и просто развернувшись, уходит. А я смотрю ему в след и чувствую, что совершила самую большую ошибку в жизни, когда вот так же отвернулась от него, по сути унизив. Дура….

По моей щеке скатывается капля, и я быстро стираю ее, чтобы подошедшие ко мне мама с сестрой ничего не сказали.

— Может он не такой уж и плохой. Этот Камиль.

Мне не удается остановить свое желание закатить глаза. Но я скрываю это, повернувшись к Тихону и взяв его на руки.

— Мы подадим апелляцию! – раздается голос матери Антона, когда мы идем в сторону выхода. – Не думай, что теперь…

— Мам, закрой рот, а. Все кончилось.

Я даже не оборачиваюсь. Даже не знаю, что чувствует сейчас Тихон, который если и не видит отца в последний раз, то точно теряет по сути его. Не самого лучшего, но все же. Сейчас меня больше всего беспокоит Камиль, который уехал. И нет никаких гарантий, что он вернется. Что еще хоть раз позвонит.

Благодаря ему я одержала свою маленькую победу, а поблагодарить так и не смогла. Не было слов, чтобы выразить все то, что я чувствую…

— Все-таки каким мерзким типом оказался этот Антон.

Наверное, сейчас хороший повод помириться, поблагодарить за помощь в суде, обняться и плакать о том, какие мы были глупые. Но я не хочу. Не сейчас. Возможно никогда.

— Мам, слушай. Милена. Спасибо вам, что помогли. Правда. Я не ожидала.

— Я хочу лучшего для тебя, — тормозим мы на выходе из здания. Мама как обычно меня перебивает.

— Я знаю. Просто порой твоя мнимая забота делает только хуже. А может и нет. Я не знаю. Но сейчас я не готова к жарким объятиям. Сейчас я хочу восстановить свою жизнь, которую сама же и разрушила.

— И куда ты сейчас? Вернешься домой? А если…

— Не сегодня. Но потом обязательно. Не ради себя, так ради Тихона. Это его дом.

Не знаю, что именно сказал на ухо Камиль Антону, но тот меня действительно больше не беспокоил. Вообще. Мало того, когда я вернулась на свое рабочее место, его как неделю уволили, и передали все проекты мне.

Даже извинились, что не поняли, что вся его работа за последние пять лет была проделана мною. Я конечно приняла извинения, но была с собой честной. Сама виновата. Повелась на уговоры, не хотела скандалов в семье. Конфликты и ссоры — это вообще не мое. Но, наверное, мне это было нужно. Нужен этот скандал.

В квартире Антона, которая хоть и перешла ко мне, было неуютно. Спать на нашей постели я больше не могла. То и дело ложилась на пол. И каждый вечер ждала звонка от Камиля.

— Привет, Мышка. Ну что там, содрала все обои, как планировала?

— Не хочу даже прикасаться к ним, если честно. Вообще Тихону здесь хорошо, а меня тошнит от этих стен. Кажется, что вот-вот выйдет из кухни Галина и начнет в очередной раз командовать мною.

— Не выйдет. Продай хату, в чем проблема?

— Наверное надо…

— Наверное… В постели ты более уверенная в себе. Ладно, не думай об этом. Решим. Лучше ответь на очень важный вопрос.

— Какой? – поджимаю я пальчики ног, готовясь к самому страшному.

— В чем ты?

Я хихикаю, переворачиваюсь на живот, скрывая смех подушкой.

— Ну слушай и возбуждайся. На мне самые эротичные в мире шерстяные носки.

— О, детка, я прямо представляю, как они царапают мою кожу, — ржет он. – А еще?

— Сексуальные спортивные треники с растянутыми коленками.

— Член твердый как кувалда.

Мне смешно, и я снова переворачиваюсь на спину и закусываю губу.

— Значит на тебе ничего нет.

— Ну почему, тоже треники. Ты только представь. Ты. Я. И наши треники трутся друг об друга.

Мне снова смешно, но я быстро успокаиваюсь, потому что Камиль вдруг становится серьезным.

— Мышка. Я завтра приезжаю.

— Завтра? — подскакиваю я, и сажусь. Все возбуждение как волной смыло. – Тебя встретить?

— Нет. Лучше будь дома. Разговор есть.

— Пошлый? – с надеждой, интересуюсь я. За эти два месяца разлуки я со страхом ждала, что он решит по поводу нас дальше. Я решила для себя точно. Либо с ним. Либо одна. Другого не дано.

— Не совсем. Но тебе он не понравится.

— Камиль, может сейчас?

— Нет. При встрече. Мне для этого разговора нужны все мои секретные оружия. Вернее, одно, самое главное.

— Ты меня пугаешь и интригуешь одновременно.

— Немного интриги не повредит. На работе я так понимаю все отлично?

— Да ты шутишь?! Начальник меня повысить хочет. Никогда не думала, что можно так быстро взлететь по карьерной лестнице.

— Ну после твоего мужа то не мудрено.

— А как отец? Плох?

— Лучше, но с постели не встает. Ворчит больше. С вами познакомиться хочет.

— Правда?

— Ну и зачем мне таким шутить? В общем, завтра прилечу все расскажу. Ждешь меня-то? Или сосед какой симпатичный подъехал?

— Ха, одного соседа на мою голову достаточно.

— Я давно от тебя не слышал одну очень приятную вещь, Мышка.

— Какую…

— Ты знаешь.

— Хочу тебя? Так это и так ясно.

— Еще приятнее.

— Ладно, я дам тебе в задницу?

— Лида, ты такие опасные вещи не говори, а то придется частный самолет нанимать, чтобы прямо сейчас приехать.

— Тогда что? — затаиваю дыхание. – Я люблю тебя?

— Еще раз.

— Я люблю тебя, Котяра.

— Я тебя тоже, Мышка. Я тебя тоже люблю.