Глава 66. Камиль

Питер встречает меня приветливыми серыми тучками, которые не могут испортить синее, летнее небо и скрыть солнце. Даже дождик не расстраивает, а еще и радует радугой. Но при всем моем возбуждении и хорошем настроении я не могу не думать о том, что ответит мне Лида.

К дому ее мужа я подъезжаю в шесть и, еле найдя парковку, долго сижу, смотрю на окна шестого этажа, где периодически мелькает фигурка Лиды, и подбираю слова. Спустя десять минут понимаю, что гиблое это дело. Все равно все в голове смешается, как только ее увижу. Так что выключаю двигатель, выхожу из тачки, достаю большую машинку на радиоуправлении и букет роз. Закрыв дверь, снова поднимаю голову. Там все еще мелькает Лида. Можно даже представить, как она тоже волнуется в ожидании нашей встречи, задается вопросами о разговоре, который я ей обещал.

И поднимаюсь на лифте, убеждая себя, что сначала будет разговор, а потом все остальное. Тем более Тихон дома, с ним особо не порезвишься.

С этими мыслями и нажимаю дверной звонок и жду, пряча за спиной подарки.

Что сказать? С чего начать?

Лида словно специально решает меня мурыжить. Долго не открывает, затем дверь отворяется, и на пороге появляется какой-то огромный мужик, чешет лапу о голое волосатое брюхо, а я хмурюсь. Да ну. Я не мог ошибиться.

— Тебе чего, разукрашенный?

— Мышку, — только и могу выговорить, нихера не понимая.

— Машку? Нахуй тебе моя Машка? Маша! А ну иди сюда!

— Не Машку, а Мышку.

Рядом с ним появляется женщина в мятом халате, жующая соленый огурец.

— Это кто такой?

— А я почем знаю?!

— Не ври мне, тварь! Мне еще Серега говорил из двадцать седьмой, что ты мужиков водишь!

— Да никого я не вожу!

Тут руку мне тянет что-то легкое, а я все еще в ахуе смотрю на эту орущую парочку.

Лида в бардовом халатике с запахом тянет меня вниз по лестнице.

— Эй! Ты куда пошел!

Не успеваю уйти, как мне чуть в нос не прилетает кулак. Я не теряюсь, бью его в челюсть, а за это мне в глаз прилетает другой кулак. Женский, но тяжелый. В итоге Лида вдруг кричит: «Милиция!», и парочка отползает в свою халупу, а Лида смеется и поднимает брошенный на пол букет.

— Эпичное появление, ничего не скажешь.

— Блядь, — трогаю под глазом. — У тебя же шестой.

— Пятый. На первом этаже магазины, вот ты неправильно и посчитал. Пойдем, — улыбается она так, словно готова снова рассмеяться, а я подхватываю коробку и иду с ней вниз.

— Высокие у них отношения, ничего не скажешь, — захожу в прихожую и с порога ощущаю запах моих любимых креветок и, кажется, нотки оладийй.

— Они давно вместе. Весь подъезд делает ставки, когда они поубивают друг друга, — снимает Лида тапочки, а затем наклоняется, чтобы забрать с тумбочки пакет и поставить ровно мои ботинки. Низко наклоняется. Так, что короткий халатик обнажает часть черного чулка.

Сразу в голове мелькают цифры того, когда я вообще последний раз трахался. Или хотя бы дрочил.

Я тут же бросаю взгляд на прихожую.

— А где Тихон?

— Его сегодня мама забрала. Мне показалось, что...

Договорить она не успевает. Просто касаюсь задницы и поднимаю халатик, окончательно обнажая круглый зад. Лида застывает на месте, хочет обернуться, но я не даю. Толкаю ее к стене, прижимая всем телом, и оголяю рукой прикрытую черным лифом грудь.

— Тебе очень правильно показалось. Чулки. Кружева, — щиплю я ее сосок, слушая охуенный стон. Чувствуя, как ее руки тянутся к моей ширинке. — С ума меня свести решила?

— Ты же сводил меня с ума по телефону. Разве я могла оставить это безнаказанным?

— Хотела наказать, а наказанной будешь сама, — шлепаю по заднице, а затем срываю к черту трусы, оставляя на коже отметину.

— Боюсь, это мне может даже понравиться.

— Бойся, — кусаю за ушко, чуть надавливая на живот, и разворачиваю к низкому трюмо, на который тут же ставлю ее ногу. Теперь выбритая киска виднеется во всей красе, как и мои пальцы, мягко ласкающие клитор и через мгновение теряющиеся в мягкой глубине.

Лида часто дышит, завороженно наблюдая, спешно освобождает ремень из петель, расстегивает ширинку и просто достает уже давно каменный стояк.

— Это трюмо принадлежало бабушке моей бывшей свекрови, — стонет она, пока я ласкаю головкой клитор.

— Тогда его срочно нужно окропить моей святой спермой.

— Богохульник.

Последнее слово — и мой член, словно змей-искуситель, соблазняет ее проникновением. Она широко открывает ротик, падая затылком на мою грудь. Мои пальцы сильнее сжимают задницу, двигаясь внутри все глубже. Меня штырит от эмоций, которые я только вспоминал. От фантазии, которая преследовала меня. Но ни одна из них не сравнится с реальностью, с тем, как в Лиде горячо, мягко, туго, словно кто-то силой сжимает член кулаком, давая мне вбиваться в него все чаще, все жестче. Грубее. Именно так, как нравится мне. Именно так, как нравится Лиде.

— Еще! Пожалуйста, еще.

Рука с задницы тянется к горлу, вторая рука поднимается, гладит божественно твердое бедро. Плющит, блядь. Особенно, когда рассматриваю, словно в замедленном кадре, как член входит в киску, каким влажным он выходит, каким твердым становится.

— Камиль, боже! — вскрикивает Лида, а я опускаю ее ногу на пол, прогибаю максимально в пояснице, чтобы как можно глубже входить, чтобы как можно жестче двигаться, слушая сумасшедшие вскрики своего имени, пока Лида кончает. Пока дергается в пароксизме нирваны. Во мне еще много сил, и Лида знает, что ее оргазм — это только начало. Я продолжаю толкаться в узкую, пульсирующую киску. При этом смотрю в так манящую точку между булочек. Уже не думаю, просто начинаю кружить вокруг нее, каждый раз чуть надавливая, продолжая неистово вбиваться в мягкие недра естества, пока вдруг палец не проникает в тугое колечко, а Лида шипит. Я торможу, доставая член, глядя, насколько он влажный от смазки, доставляя мне невыносимый кайф от каждого толчка внутри.

Знаю, что она сейчас не готова, но все равно спрошу.

— Лида, я только головку просуну.

— Лжец, — поворачивает она голову, и мы впервые за несколько минут целуемся, жарко сплетаясь языками, пока мой член, ведомый неизведанным, тянется и с трудом, но заменяет палец. Лида дергается, вся напрягается, но я держу ее шею, целую, не давая озвучить протест, и проникаю еще на сантиметр, чувствуя, как плотно член сжат в тисках. Назад пути нет, и, несмотря на страх сделать Лиде больно, я толкаюсь до самого конца, держа Мышку, пока она прогибается и шипит.

— Блядь! Больно.

— Тш, представь, что я тебя девственности лишил.

— За такое можно яиц лишиться, давай быстро, — умоляет она, но я двигаюсь медленно, наслаждаясь каждым миллиметром, мягко, осторожно трогая ее клитор, чтобы она хоть на миг забыла о боли и ощутила, сколько удовольствия в данный момент получаю я.

И спустя минуту она перестает ныть, замолкает и просто часто и напряженно дышит, пока вдруг не начинает очень не вовремя болтать.

— Я читала, что анальный секс…

— Просто заткнись, — прошу я и чуть ускоряюсь, чувствуя, как близок, мать его, к разрядке, как горят яйца, как поясница ноет, предвещая оргазм века. Бурный, обильный.

Надавливаю на клитор сильнее, второй рукой поглаживая соски, сжимая их по очереди, просто двигаясь внутри с размеренно возрастающей скоростью, пока мозг окончательно не плывет, а кольцо ануса не начинает активно сжимать, не давая мне даже вздохнуть полной грудью, пока оргазм мощнейшей приливной силы буквально не сносит, оставляя меня без сил.

Я падаю. Прямо на пол в прихожей, потянув Лиду на свою грудь, облаченную в рубашку и пиджак.

— Ты не кончила, — понимаю я.

— Почти, на самом деле.

— Ну хоть так. В следующий раз будет лучше.

— Извращенец, — поднимает она голову и мягко обрисовывает мое лицо кончиками пальцев, чуть царапая ногтями. — Я очень скучала.

— Я тоже скучал, Мышка. Очень.

— И мне нравится этот костюм. Ты такой представительный.

— Сразу с совещания к тебе.

— Смотри, загоржусь… — хихикает она, а я мягко целую ее.

— Есть чем. — Понимаю, что сейчас не время для разговора и вообще планировал сделать все не так. — Я ведь теперь большой начальник. Правда, мне еще нужно доказать всем этим старперам, что я чего-то стою сам, а не просто папенькин сыночек.

— Так и есть. Никогда в себе не сомневайся.

— А ты?

— А что я? Я тоже в себе не сомневаюсь.

— А во мне?

— Хочешь, чтобы я извинилась, что бросила тебя в Кобоне? Прости.

— Не об этом речь, Лид. Я в принципе спрашиваю. Готова ли ты довериться мне? Не будешь ли трястись каждый раз, когда ухожу из дома, будешь ли доверять, сможешь ли оставить со мной сына. Я… Я не стану ему отцом, но другом стану точно.

— Знаю, Камиль. Знаю. Я доверяю тебе. За эти два месяца мыслей, что ты можешь быть с кем-то другим, у меня не возникло, я просто боялась, что ты не вернешься за мной.

— Никогда ничего больше не бойся. Я сказал «люблю» только однажды.

— Вике?

— Не шути так. Я вообще-то про тебя.

— Тогда я не боюсь, — хочет она встать.

— Стой.

— Мне нужно в ванну, у меня пробоина в корме.

Ржу, пока она ковыляет до ванной, и почти доползаю туда же. Она не стесняясь подмывается, шикарно расставляя ноги в чулках, а я уже не знаю, как начать, но, наверное, лучше сразу. Как пластырь сорвать.

— Я главного не сказал.

— Так скажи, — вылезает она и вытирается полотенцем.

— Я не смогу жить в Питере. Не сразу. Филиал можно открыть, но придется чаще всего тусить в Москве.

Лида поджимает губы, приваливаясь к раковине, кажется, не найдя слов. Я заключаю ее в плен, поставив руки по обе стороны от нее.

— Ну что ж. Редкий секс будет только слаще. С тобой я готова на любые отношения.

— Щедро, конечно. Но будет лучше, если секс будет частым. Желательно в Москве.

— Я же только… — Она на миг прикрывает глаза, словно что-то решая. А я все понимаю и приму любое ее решение, но понятно, что мне бы хотелось услышать положительный ответ. — Я должна отказаться от карьеры ради тебя? Снова совершить ту же ошибку?

— Можно сказать и так.

Я знал, что для нее это будет сложное решение. Но не знал, как ей помочь, кроме разве что…

— Лид. Ну что ты переживаешь? Съездим, в свадебное путешествие, потом найдем тебе престижное место. Хочешь, собственную компанию откроем тебе...

— Знаешь, — она вдруг закусывает губу. – А ведь ты и так мне помог. Ну, здесь. Ты сам позвонил бывшему начальнику, рассказал, что я делала за мужа всю работу, что помогала твоему агентству. И вообще… А, про какое свадебное путешествие речь?

— Наше.

— Не поняла.

— Не поняла, что? Свадебное путешествие — это такая поездка, куда отправляются молодожёны. Молодожёны — это такие придурки, которые…

— О, спасибо гугл. А кто женится-то?

— Я женюсь.

— А на ком?

— На тебе, глупышка, — смешная такая.

— Я просто не помню, чтобы ты делал предложение. Может я пропустила?

— А надо? — сморщил нос и достал из кармана кольцо. – Ну вот как бы.

— Очень романтично, — хохочет она, целует меня, дает надеть кольцо без всей этой чепухи с коленом. – Знаешь, после свадебного путешествия не нужно мне искать местечко и что – то открывать. Я хочу сама. По-настоящему сама, понимаешь?

— Очень хорошо понимаю, но если что…

— Ты рядом. Я знаю.

Она с улыбкой касается губ снова, а я чувствую, что член снова в боевой готовности.

— Это значит, да?

— Конечно да. Ты надеялся, я откажусь?

— Мог я помечтать? – ржу я, тут же довольно сильно получая в бок кулачком.

— Надевай трусы и пошли есть креветки, мечтатель, – щелкает она меня по носу и идет на кухню. В одном полотенце.

Ох, чувствую не поедим мы сегодня креветок. Не поедим.