Глава 25

Лечу на крыльях дебильного плана к Эдуарду. И, кажется, уже жалею, стоило его увидеть. Знали бы вы, как он себя любит. Даже вот сейчас, рукой волосы приглаживает, прическу поправляет. Ну прямо павлин, но красивый, зараза. И одет как всегда с иголочки.

Белый костюм отлично смотрится с его красной маздой, подарок отца за красный диплом. Сам-то он еще не многое успел в жизни. Но на фоне двух зверей, что жарят меня медленным огнем своих взглядов, смотрится очень элегантно. Мальчик мажорчик. И улыбка его такая же белоснежная, как и его костюм.

По телу ползет неприятный страх, что недолго ему так улыбаться. Жалко паренька. Немного. Вот он, кажется, замечает моих нянек и резко нахмуривает свои идеальные брови. Даже после того, как я побывала в его нежных объятиях.

Вот пахнет от него, конечно, шикарно. Но жаль, что больно приторно. Няньки пахнут по-другому. Совсем. Дикостью. Сексом. Ахрененно так. До скрежета зубов.

Сзади голую поясницу накрыла тяжелая рука, а рядом над головой раздается бас Рената.

Только вот говорит он двусмысленно. Не угрожающе на первый взгляд, но очень опасно. Я чувствую это в его интонации. Именно сейчас бомба рванет.

Пальчики на ногах сжимаются от примитивного ужаса. Окатывает страхом за свою жизнь и жизнь несчастного Эдуарда.

— Катенька, не познакомишь нас со своим другом?

— Да, конечно, — поворачиваюсь лицом к собеседнику и от собственного елейного голоса аж тошнит. — Это Эдуард, мой жених!

Секунда. Вторая.

Возникшая неловкая тишина, ударяет прямо по мозгам. В висках начинает пульсировать. Мне пиздец. Это же нужно было такое ляпнуть. При этих двух. Что взглядом готовы убивать. Господи, о чем я только думала. Уже хочу вернуть сказанное назад. Но поздно.

Вздрагиваю, стоит услышать гогот. Такой громкий, что эхом распространяется на всю улицу.

Мои няньки откровенно насмехаются над моими словами. И меня это оскорбляет не на шутку. А Эдуард смело выходит вперед и даже берет меня за руку.

Очень, надо сказать, зря.

— Руки убрал от нее, Педик, — в момент лицо Рената меняется в озлобленное.

— Не Педик, а Эдик! — кричу я и прижимаюсь к надушенному телу, что пятится к машине.

В его руках я не особо чувствую себя в безопасности, но хоть так. Может быть мы успеем проскользнуть.

Но меня тут же вырывают из рук парня и поднимают в воздух, а Эдуарда толкают в машину. Заворачивая руку за спину.

— Только не руки, он же хирург. Вы животные!

— Педик, Эдик, да еще и медик, — ржет Ренат, пока очень «нежно» заталкивает моего неудавшегося мужа в машину.

Черт, нужно было звонить Стасу, тот хотя бы спортсмен и смог бы постоять за себя. А этот! Тьфу.

Но мне даже становится немного стыдно, потому что в свою войну я втянула ничего не понимающего неподготовленного парня. Что пытался что-то объяснить Ренату, пока Захар, закинув меня на плечо, несет в дом.

Тяжелые, как мне кажется, удары по спине не дают никакого эффекта. И мои крики тоже. Несёт меня, как мешок с картошкой.

Открыв дверь с ноги и войдя в комнату, небрежно сбрасывает меня на кровать и присаживается рядом. Сволочь!

По щеке течет одинокая слеза, потому что очередной план провалился, и я снова пленница в собственном доме.

Ничего у меня не выходит! Они постоянно в выигрыше из-за своей грубой силы. То закрывают в комнате, то лупят по заднице. Так дела не решаются.

— Давай поговорим.

И я даже опешила по началу от его предложения. Поговорить он захотел. Поздно, милый!

— О чем, — резким движением бью его по руке, что собирает мои слезы. — Не касайся.

— Ты обижена, это понятно… — тяжело так вздыхает. — Мы приперлись в твой дом, устанавливаем своим правила. Но ты же должна понять, что мы хотим тебе лучшего.

Брешет. Они хотят отстрадать со мной полгода и свалить на веки вечные на свою чёртову службу. Не хотят скандалов с дочерью умершего генерала.

— Я не обижена, Захар, я бесконечно зла, — шиплю я на этого благородного рыцаря, который судя по тону собирается выбросить белый флаг. — Я в бешенстве. И сделаю все, чтобы шестерок моего отца в этом доме не было!

О, нет. Вижу, что с последней фразой переборщила. Наблюдаю за тем, как он обдумывает мои слова и что-то резко меняется в нем.

Сажусь перед ним и медленно отползаю. А он поднимается во весь свой огромный рост. Заслоняет собой весь свет. Скалится и начинает расстегивать ремень.

Неужели снова будут лупить? Изверги!

Подмечаю, что все-таки улыбка у него как у ангела. Завораживает. Но не сулит ничего хорошего. И она не вяжется с его опасной профессией.

Такой вот хищник, способный озарить тебя привлекательностью и намертво вцепиться в глотку. Обманщик.

— Что, что ты делаешь, — лепечу я и отползаю все дальше. Натыкаюсь на изголовье кровати, нервно смотрю по сторонам.

Куда бежать-то? И надо ли вообще пытаться. Удастся ли?

— Предоставляю тебе единственную возможность избавиться от нас с Ренатом… раз и навсегда.

Не верю ему. Захар — как змей искуситель.

— Я не уверена…

— А я уверен, раз ты даже замуж готова выйти. Значит ты готова на все? — сдергивает он ремень, отшвыривая его на пол.

Звук брякающей пряжки бьет по оголенным нервам.

— Захар, я не понимаю, — пытаюсь образумить его и свои гормоны, что от вида твердого пресса зашкаливают.

Пытаюсь на него не смотреть, чтобы просто поговорить, но плохо получается. Глаза так и липнут к его телу.

— Ты чего творишь?! — заходит Ренат, очевидно уже распрощавшийся с моим гостем.

И я кидаю на него молящий взгляд. Ведь он же разумнее. Он должен остановить Захара, что уже оголяет свой ствол, судя по всему, готовый к бою.

Господи. Он это правда серьезно? Или шутка такая?

— Присоединяйся, Друг. Пора, — кидает на него тяжелый долгий взгляд, иногда кажется, что они могут понимать мысли друг друга. — Эта сука недовольна нашим обществом. И я хочу предложить ей сделку…

— Какую? — хмурится Ренат, оставаясь в стороне.

Опасно замирает. А у меня по спине стекают капельки пота.

Потому что я боюсь согласиться на эту сделку.

— Она сейчас подставляет нам свои дырки, — медленно начинает он, а меня охватывает жар. — Она остается девственницей и после этого нас здесь не будет. Пусть творит, что хочет. Заебала.

— Захар, мы не…

— Погоди, — приближается ко мне Захар и нагло сует палец мне в рот. — Ну что, Катя. Готова дать нам в жопу и отсосать по очереди. Только чтобы избавиться?

Он говорит, а щеки мои нещадно жалят. Адреналин прыскает в вены. Такой шанс. Один раз получи удовольствие и стань свободной.

Я ведь этого так добивалась, да?

Но, а если они солгут. А если они меня разорвут. А если не буду довольна своей свободой? Так много вопросов навалилось. Я не уверена, что мне это все нужно. Кажется, заигралась. Или рискнуть?

— Ренат, ты как?

— Я бы послушал, на что готова Киска, — говорит Ренат и смотрит прямо на меня, пока в моем рту крупный палец Захара.

Они давят. Заполняют собой все пространство, и мне кажется у меня просто нет выбора.

Прикусываю его и решаюсь.

— Один раз? — шепотом, смотря то на одного, то на другого.

Они так же переглядываются. Долго так играют в гляделки. И кивают одновременно.

— Один раз, — говорит Захар, пока Ренат с грохотом захлопывает дверь, не оставляя мне путей отхода.

Шанса противостоять соблазну. Быть с ними и стать после этого свободной.

— Ты, я, Ренат. И ты станешь свободной, — давит Захар, а Ренат подходит ближе, тоже берется за пряжку ремня.

— Катя? — спрашивает в последний раз.

В ловушке. Удавка затягивается на шее. Туго так, до боли. Дыхание перехватывает, а сердце давно ухнуло. И я сдаюсь. Смотрю на каждого, оцениваю свои возможности и правильность принятого решения.

В воздухе витает что-то тяжёлое. Нездоровое. Взгляды эти. Ненормальные. Без грамма похоти.

Злоба. Неконтролируемая. В каждом. Рената, кажется, даже трясёт. А Захар сжимает и разжимает огромные кулаки.

Они же не сделают со мной ничего плохого? Они же мои мальчики. Не смогут обидеть. Ведь так?

— Один раз, после чего вас не должно быть в моем доме, — говорю обрывисто и одним движением скидываю платье.

Совершенно мне не подходящее. Потому что невинное и белое. А я через несколько минут перестану быть невинной.

Пусть и не так, как всегда мечтала.

Пусть и не по-настоящему. Без чувств.