Глава 26

Ренат.

Есть девушки, которых выбираешь на раз. Встречаешь в клубе, на улице, в ресторане, видишь обоюдное желание потрахаться. А на утро вы расходитесь. И забываете друг друга.

Есть такие, на которых хочется жениться. Знаешь, что дома всегда будет чисто, вещи поглажены, всегда будет вкусно накрыто на стол, а в постели стабильно хорошо.

А есть Катя. По виду девка на ночь. Горячий секс с ней обеспечен, а ее гибкость только усиливает желание. Ее томные и, тем не менее, смущенные взгляды.

Девушка настроение. Никогда не знаешь, что выдаст в следующее мгновение. Смотришь на неё, и разумные мысли выскакивают из головы, и остаётся лишь желание отыметь. С животной дикостью.

Многие опытные и раскрепощённые женщины не ведут себя так, уж я-то знаю. Она стала так одеваться и вести себя специально, либо что-то щелкнуло в ней. Пусть даже из-за нас. Пусть даже из-за призрачного желания выставить нас из дому.

Внешняя лживая оболочка. По виду шлюха, а внутри одинокая кошечка, требующая ласки. Верная, дикая, смелая, очень сладкая. Она уют и страсть в одном флаконе.

Особенно сейчас, уверенная в том, что после траха в рот и жопу мы оставим ее в покое. Я понял план Захара. Игра. Она должна отступить. Сдаться. И очень надеялся, что Катя не покажет себя шлюшкой, которая за определенную плату пытается добиться своего.

Хочется. Получайте. Пусть потом не жалуется, что с ней, нежной девочкой, подснежником, что всегда берегли от всех бед, обращаются как с сукой. Сама себя такой выставляла. Упорно выводя нас с братом из равновесия. Мы же не железные, блять.

От жажды трахнуть ее сводит челюсть, а член уже просто не ложится, всегда готовый к бою. Только вот сейчас к нему прибавляется острая как лезвие злость, разочарование, что нежный цветочек превратился в розу. Опасную, до одури красивую суку, что сейчас ждет, что ее польют нежностью и лаской.

А на самом деле ее ждет ведро дерьма.

Хотела обыграть нас, но не получится. Не с нами тягаться этой киске.

Обходим с двух сторон. Нависаем как скалы над дрожащим телом. Она еще пытается стыдливо прикрыть свои сиськи. Такие аппетитные, что я бы сожрал их вместо обеда.

Судя по нервному взгляду, она уже жалеет о своем решении, но и отступать не намерена. Ну что ж. Хозяин — барин.

Хватаю ее пятерней за волосы и вгрызаюсь в нежные губы. До собственного рыка, до ее болезненного стона.

А потом стало так противно, потому что эта дура еще и отвечать пытается. Пытается подрожать той страсти, что снедает меня уже не первый год. Еще с того самого времени, когда она совсем юная выбежала из дома со сверкающей улыбкой и кинулась мне на шею. Так доверчиво.

Уже тогда я подумал, что ради такого приветствия, пожалуй, можно оставить службу. Растёт моя покорная невеста. Моя или Захара. Выбор был бы за ней. Один из нас должен был отступить в случае возникновения чувств с ее стороны.

Только нет той девочки, испарилась. Есть развратная сучка, жаждущая свободы, чтобы трахаться со всякими Эдиками. Этого мы не ожидали. Неприятно до тошноты. Мразь. Строишь глупые надежды о счастливом будущем, а они взрываются, а осколки пронзают прямо в сердце.

Хватаю за тонкую шею и отталкиваю от себя резко, знаю, что очень грубо. И ее изрядно покрасневшие губы засасывает Захар. Пытается наслаждаться, ласкает языком, но вижу по лицу, что его тоже бесит то, во что превратилась Катя. Ему тоже мерзко.

Неуравновешенная, похотливая самка. Хочешь ебли. Мы тебе ее обеспечим.

Пока Захар насилует ее рот, я берусь за тонкую полоску ткани и оттягиваю в сторону. Не рву. Просто отпускаю, так сильно, что на коже остается след, а Катя вскрикивает. Дергается. Но я все повторяю. А потом к шлепку ткани прибавляю свою руку. Бью по заднице, так, что остается красный след.

Злоба внутри горит неконтролируемым огнём. Я хочу не трахаться, а вырвать кому-нибудь кишки и обернуть ими шейку блядины. Затягивать. Пока в ее глазах не исчезнет этот свет.

Но я делаю ещё один замах. Громкий шлёпок раздаётся по всей комнате. Мало. Чертовки мало.

— Больно! — кричит она, пока Захар пошло вылизывает ей ухо и держит волосы, чтобы не дергалась.

— Терпи, сука, — выплевываю в ее сторону. — Шлюхи и не такое терпят.

Она широко открывает глаза, но я абстрагируюсь. Резко поворачиваю ее к себе и толкаю на кровать. Подтягиваю за ногу к себе. Захар уже окончательно скинул шмотье и берется за вторую ногу.

Мы поворачиваем ее спиной. Красивой фигурно изогнутой спиной. С нее бы картины писать и трахать. Но ночью на шелковых простынях, а не делить на двоих, как последнюю прошмандовку.

Рвем окончательно клочки ткани. Не жалеем. Царапая грубыми нитями ее кожу. Я задираю до крика ее голову, кусаю шею и взглядом киваю Захару.

— Заставь ее сосать.

Вижу, как ему все это не нравится. Да и Катя уже начала сопротивляться, что-то мычать, но я зажимаю ее рот рукой и рычу в покрасневшее от «ласк» ухо.

— Один раз, помнишь? Никто не обещал, что выдержать обоих будет легко. Сейчас Захар трахнет тебя в рот, а я буду рвать твою жопу. И знаешь, что? — смотрю в ее глаза, где уже собрались слёзы, но меня не берет. — Мне плевать, понравится ли тебе это.

Она начинает качать головой, пока я запихиваю пальцы в ее рот и обильно смачиваю слюной. Тут же становлюсь сзади и подношу их к заднице, что настолько крепко сжата, что и карандаш не проникнет.

И сосать она отказывается. Сжимает губы, хотя Захар шлепает ее по щеке. Сминает, заставляя открыться ему.

Она же так этого хотела! Вот мы и показываем, как берут баб, что любят вбирать больше одного члена. Ванили в этом никакой нет. Ебля.

— Открывай рот, уговор помнишь? — друг хватает за темные пакли и рычит, стоя над ней. — Тебе придется сосать, если не хочешь больше видеть нас.

Захар сам не свой. Редко его таким можно увидеть. Его кроет по-настоящему. Он всегда к ней относился с любовью и заботой. А сейчас, кажется, готов разорвать на куски. После будет жалеть и страдать.

Она отворачивается, пока я снова бью ее по заднице. Ещё и ещё раз. Вытаскиваю свой член из трусов и прислоняю головку к анусу.

— Расслабь жопу, как я трахать-то тебя буду. Ну!

Она вдруг вся напрягается, начинает сильно брыкаться. Пытаюсь удержать ее на месте. Давлю на спину. Но у неё кажется начинается припадок. Впивается ногтями в бедра Захара, орет дикой кошкой:

— Пошли вы нахуй! Не надо. Мне ничего от вас не надо! Уроды! Живите! Живите как хотите! Можете и мою комнату занять, но ко мне больше не подходите! Никогда! — и тяжело так, — Боооже.

Вырывается и спрыгивает с кровати, падает на пол, и я замечаю, как она подворачивает голень. Но смело встаёт, берет с трюмо пилку для ногтей. Глаза перепуганные, маленькое тело дрожит так, что я слышу стук ее зубов.

— Никогда, слышите!

Захар все еще возбужденный и злой делает шаг к ней, но я останавливаю его.

— Будешь сидеть взаперти, пока не осознаешь какой дрянью себя сделала!

Хочется ещё сказать разные гадости, но пытаюсь себя сдерживать.

— ЭТО ВЫ! Вы сделали меня такой! — кричит она ультразвуком и начинает сотрясаться от рыданий.

И смотреть жалко, как ее нежная кожа, белая обычно, сейчас в красных пошлых отметинах. Засосах и царапинах. Жалко, что не я один их поставил.

Были бы в другой ситуации. Она бы уже стонала подо мной, принимала мой член. Сжимала бы его влагалищем. Я бы многое положил к ее ногам. Свою жизнь подарил. Всего себя. Но нет. Ей хочется обоих. Как и многим шлюхам. Получите, распишитесь.

Никогда мужик не будет делить любимую женщину. Он скорее возненавидит ее или убьет. Сейчас мне хочется свернуть тонкую поникшую шею, а Захару вырвать руки за то, что посмел касаться моей девочки.

Надеюсь, этот урок ее хоть чему-нибудь научит. И она прищемит свою задницу. И не будет создавать нам проблем.

Тем более сейчас, когда арабы активизировались после нашего задания по спасению Кати. И хотят отомстить нам с Захаром за смерть сына своего лидера. Кто же знал, что он шастает по подвалам.

А чтобы отомстить, они ищут слабое место. И мне ли не знать, что оно у нас есть.

Вон сидит, ревет и орет, срывая глотку.

— Свалите из моей комнаты. Должен же у меня в доме быть хоть один свой угол?!