Глава 25

Мы с Русланом успели застать лучи уходящего солнца, когда вышли из моего жилого комплекса. Такси уже ждало нас, и мы, немедля, нырнули в салон автомобиля. Сосед быстро назвал водителю адрес, и если я не ошибалась в карте, это было где-то за городом.

Элитный коттеджный городок. Примерно в сорока минутах езды, а учитывая вечерние пробки, то еще больше. Его отец так далеко живет? Интересно.

Путь до нужного пункта назначения тянулся целую вечность. Автомобиль мчался по ровной дороге, иногда подпрыгивая на редких неровностях. Уличный шум постепенно стихал, как и редели многоэтажки и магазины.

Не решаясь начать трудный для соседа разговор, я любовалась красивым закатом за окном. С каждой секундой небо менялось в красках: красное, розово-фиолетовое, синее…

— Говорят, когда умирает художник, — бархатный голос Руслана ворвался в мое сознание, и я тут же обернулась к нему, — Бог разрешает ему разрисовать небо, чтобы попрощаться. Наверное, сегодня такой случай, — он кивнул в сторону уходящего солнца на фоне пушистых цветных облаков. — Видишь, какая сегодня шикарная картина получилась?

Я кратко улыбнулась. Это было очень мило. Настроение, испорченное бывшим мужем, тут же улучшилось, и все проблемы с квартирой казались совсем неважными, далекими.

Это только Руслан так умеет. Одной фразой, шуткой или поступком сделать мне хорошо.

В очередной раз убедилась, насколько мне повезло с соседом, несмотря на первое негативное впечатление.

Такси, вечер, мы на заднем сидении и прекрасная легенда…. Даже, не думала, что Руслан настолько сентиментальный парень. Каждый раз умудряется удивить меня своим поведением.

— Почему ты не любишь отца? — решилась задать не очень приятный вопрос, вмиг испортив романтический момент. — Вы поссорились?

Сосед в секунду помрачнел, черты его лица заострились, глаза стали темнее ночи.

Между нами повисла тишина. Тяжелая, осязаемая тишина, которую время от времени разбавлял глухой звук мотора. И зачем я только спросила? Видно же было, что Руслану сейчас не хотелось говорить на эту тему. Он красивым закатом любовался, а я, как всегда, со своими неуместными расспросами. Не вовремя.

Эх, Таня- Таня… Доходит как до жирафа, что так делать нельзя.

Я прикусила нижнюю губу, нервно сжала кулаки. Выдохнула и спустя мгновенье произнесла:

— Извини, пожалуйста, это не мое дело…

— Мой отец, — резко перебил мои извинения сосед. — Он очень тяжелый и… — Руслан запнулся, словно подбирал правильные слова. Прошелся взглядом по салону автомобиля, небрежно черкнул пальцами по сиденью. — … и специфический человек, если можно так сказать. Или проще говоря — конченый закомплексованный мудак с раздутым эго, — с неприкрытой злостью добавил он.

— Мгу, — только и сумела выдавить из себя, боясь ляпнуть еще что-нибудь неуместное. Улыбнулась чуть виновато. — Я все понимаю, можешь не объяснять, — едва слышно прошептала.

Хотя, я ни черта не поняла. Чем можно заслужить такое отношения от родного сына? Он его продал цыганам? Бухал всю жизнь? Бил его?

Даже боюсь представить себе верный вариант.

Что такого натворил отец Руслана? За что сосед так его ненавидит?

Руслан опять умолк. Нахмурился пуще прежнего и смотрел прямо перед собой. Без особого интереса просил в водителя, сколько нам еще осталось ехать, похвалил его за работу, попросил прибавить громкости на аудиосистеме. И все. В мою сторону он даже мельком не посмотрел.

И опять это гребанное молчание, которое с каждой новой секундой ощущалось все сильнее.

Молодец, Таня. Испортила все одним вопросом.

И кто меня за язык тянул?

— Мой папа, — начал неожиданно сосед. — Он полковник полиции, теперь уже на пенсии. — Руслан поморщился, качнул головой. — Наглый, лживый, беспринципный, обожающий взятки и подхалимство. Типичный представитель коррумпированной власти.

В моей голове тут же всплыли кадры из стриптиз-клуба. В тот вечер Ева тоже называла соседа полковником. Это как-то связано?

Но озвучить свои умовыводы Руслану я не спешила. Пускай пока расскажет, что его волнует. А потом я и спрошу об этом моменте с его псевдонимом в клубе.

— У меня есть еще брат, Роман, — отдельными фразами продолжал говорить сосед, словно сам не знал, чем лучше поделиться со мной. — Мы практически не знали папу. Никогда его не было дома. Мама все тянула на себе одна: семью, работу, хозяйство. А потом… — Руслан немного помолчал и продолжил. — … отец бросил нашу маму, едва нам исполнилось пять лет. Может и раньше. Я уже не помню таких деталей. Ушел к молоденькой любовнице. И через полгода у них родился сын, а затем еще один. И для нас с Романом не осталось места в жизни папы. Совсем. Мы были словно лишние и ненужные дети по его мнению.

— Это так грустно, — со слезами на глазах я накрыла его ладонь своей и сжала, чтобы хоть немного поддержать Руслана. И он крепко сжал наши ладони в ответ, вызывая таким жестом приятное тепло в моей груди.

Бедный, что ему пришлось пережить.

— Но беда не приходит одна, — совершенно спокойно отозвался сосед. Грустно усмехнулся, вздохнул. — Когда я был в шестом классе, у мамы обнаружили онкологию.

— Господи, — я шокировано прикрыла рот рукой. Взмахнула непрошенные слезы и едва слышно просипела: — Мне очень жаль, Руслан. Я не знаю, как вы это пережили, — крепко сжала его ладонь.

— Опухоль росла очень быстро, — сосед не обратил внимания на мои слова. Быстро посмотрел на наши руки. Сжал пальцы и отпустил. Он словно находился под гипнозом. Рассказывал детские воспоминания сухо, безэмоционально, резко. Будто боялся впустить прошлое в свою жизнь. Будто боялся прочувствовать пережитую боль опять. — Метастазы были по всем животе, во всех органах, химиотерапия не помогала. Буквально за месяц мамы не стало. И мы с братом остались одни.

Мамочки… И за что им все это?

Я не нашла слов, чтобы поддержать или хотя бы посочувствовать Руслану. Все были не подходящими. Ни к моменту, ни к истории, ни к чему.

Горло сдавило жгутом сожаления, дышать было сложно, слезы обильно текли по щекам.

Я небрежно вытерла их ребром ладони и прикусила щеку с внутренней стороны, чтобы хоть немного успокоиться и прийти в себя.

И я еще смела жаловаться на свою жизнь? На своих родителей? Идиотка.

— Так как бабушек-дедушек у нас не было, а других близких родственников, желающих забрать двух подростков себе под опеку, тем более … — сосед нарочито весело хмыкнул, — папе резко пришлось вспомнить о своих “бывших” детях. Или просто социальные работники попались очень совестные. Не дали избежать ему ответственности. В общем, это уже не важно, но отец после суда забрал нас с братом к себе, в свою новую семью. Мачеха и сводные братья оказались даже очень ничего, но папа… — в голосе Руслана прозвучало что-то грустное и светлое одновременно. И от этого стало еще хуже на душе.

— Но что-то было не так? — осторожно спросила, понимая, что пауза безмолвия опять затягивается.

Автомобиль попал на “лежачий” полицейский, и мы как попрыгунчики подскочили вверх.

— Твою ж мать! Можно как-то аккуратнее? — сосед гневно осадил таксиста. — Не мешки с картошкой везете.

— Простите, давно по этой трассе не ездил, — виновато пробормотал водитель и чуть уменьшил скорость.

— Да, Таня, что-то было не так, — вернулся к моему вопросу Руслан. — Или правильнее сказать — ни черта не было правильно со стороны отца! — вскипел сосед, и тут же понизил тон, заметив в зеркале заинтересованный взгляд водителя. — Он считал нас с Романом бесплатной рабочей силой, слугами, кем угодно, но не своими детьми. Строгий график с подъемом в пять утра и тяжелой зарядкой. Наверное, отец перепутал нас с киборгами, которые не знали, что такое усталость и человеческие чувства. Каждый день критика, каждый день новое недовольство. Доброе слово нужно было еще заслужить. Я даже по глупости набил тату сокола на спине в его честь, ту, что ты видела. Думал, поможет. Но увы. Вместо похвалы я получил новую порцию наказаний.

— Ты как? — спросила глупое, заметив, насколько сложно дается Руслану рассказ. К глазам опять подобрались жгучие слезы. — Все в порядке?

Какое “в порядке”? Что я несу?

Он невольно отмахнулся.

— В полном.

— И… и что было дальше? Я с тобой, — погладила его по щеке. Попробовала поддерживающе улыбнуться, но губы не подчинились. Не было повода даже для такой улыбки.

— Так продолжалось несколько лет, — сосед со свистом вдохнул и выдохнул. — Пока наш папаша не решил, что мы с Романом должны пойти по его следам, доказать, что чего-то стоим. И отдал нас в военное училище. Брат выбрал политику “заслужить любовь отца любыми способами”, я же, напротив… Как только мне исполнилось восемнадцать, я украл документы и сбежал. Побирался на улице, перебивался мелкими заработками, голодал, не мог найти нормальную работу. Но недолго. Где-то месяц. Потом я чисто случайно наткнулся на объявление, что в стриптиз-клуб нужны танцовщики без опыта. Бесплатное жилье, высокая зарплата. А из требований только хорошая физическая форма. Конечно, я сразу же побежал к ним устраиваться. Так и остался. Уже почти десять лет танцую полуголым на радость пьяной публике. Конец, — Руслан с нервным смешком подытожил. — Это если очень кратко.

— Поэтому ты “Полковник”? — все таки задала волнующий вопрос. — В честь папы?

— Да, если можно так назвать это честью, — сосед горько рассмеялся. — Наоборот, насмешка.

Я сглотнула мешающий в горле ком и отвернулась к окну в попытке остановить набежавшие на глаза слезы. Нельзя мне снова плакать. Читала вывески одиноких магазинов, но не соображала. Буквы расплывались, и вся моя мозговая деятельность была сосредоточена на рое лихорадочных мыслей. Ужасных, тяжелых, пугающих. Отец Руслана — ужасный человек. И то, что пришлось пережить соседу…

— Приехали, Танюш, — как сквозь вату донеслось до меня, прерывая мои грустные раздумья.

Я осмотрелась. Такси остановилось перед огромным серым коттеджем с белой крышей.

— Пошли знакомиться с моим отцом, мы и так уже опоздали, — подмигнул мне сосед и вышел с автомобиля.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. И тоже покинула салон такси.

Знакомиться так знакомиться.