Глава 27. Настя

Мне кажется, что как только я разорвала объятия с Артемом, я замерла. Как будто кто-то меня заморозил, и только одному человеку подвластно снять проклятие со спящей красавицы. Поцелуем, членом — не важно.

С Владом как-то все прошло легко. Он сам принес документы на развод, уже им подписанные. Прямо на следующий день после отъезда Артема. Только сказал, что квартиру придется продать и разделить имущество. Но я, получив в полное владение сына и свою жизнь, не хотела связываться с судебными разбирательствами. Здесь ничего моего нет, только горькие, неприятные воспоминания. Только жалость к самой себе.

Я поблагодарила Влада за все, в первую очередь за ребенка, собрала кое-что из вещей, понимая, что многое мне давно стало большим, и вызвала такси. Когда я закрывала двери своей старой жизни, я долго пялилась на дверь квартиры, в которой провела столько упоительных минут.

Там я была счастлива, и могла бы быть еще много дней. Но Артем как трусливый мальчишка испугался, что его затянет сильнее и не дал мне насладиться последними днями.

Вор и скотина. Не буду больше думать о нем. Он свой выбор сделал. Он вернулся к той жизни, без которой не может. Ну и пускай. Я буду жить для себя и сына. Надо прекращать думать о несбыточном. О его смехе, о его выразительных глазах и губах, что так часто изгибаются в улыбке. Губах, что могут дарить незабываемое наслаждение, убивать поцелуями, погружать в омут страсти ласками тела. Такого совершенного тела.

Ох ты сволочь, как же больно!

Еду в такси, держа на руках сынишку и сглатываю ком слез, потом еще один, понимая, что бесполезно, они уже льются, их уже не остановить. Глупо пытаться забыть воздух, которым столько времени дышала, он уже внутри, растекается ядом, заполняя все душевное пространство. И нет и шанса забыть этого трусливого придурка. Остается только вяло надеяться, что когда-нибудь он очнется и поймет, что без меня ему не будет счастья. Точно. Без меня он будет страдать! И только одна эта мысль вызвала, пусть слабую, но улыбку.

Еду к родителям. Собственно, не к матери же Влада ехать. Та всегда обращалась со мной, как пылью у своих ног. Еще бы, какая-то провинциалка, у ее сыночка москвича. Именно такой я боялась стать, положить жизнь на воспитание сына, проникать в любые уголки его бытия и тем самым загубить его характер. Потому что в моем лице Влад по сути нашел свою мамочку, его обстирывающую. Сам он к самостоятельной жизни готов не был.

Родители живут в черте города, но у них свой дом. В этом районе в основном военные, коттеджи строились для них. Почти все одинаковые из красного кирпича, двухэтажные, с небольшим двориком, гаражом и огородом в пять соток.

Мама здесь, сидит на коленях и пропалывает цветы. Её любимое занятие. Помимо уборки и выноса всем мозга.

Поднимает взгляд и замирает, широко раскрывая глаза. Еще бы. Я же сама пришла, без приглашения, с вещами, по сути на поклон.

Она тяжело поднимается, сдергивает с рук перчатки в вдруг улыбается мне искренне, впервые за много лет искренне.

— Отец за домом, зашла бы к нему. А потом можно и пельменей налепить, — говорит она и я не могу сдержать смеха, как обыденно это произнесено. Как будто я не покидала отчий дом на четыре года, а просто вышла за хлебом.

Мама подхватила Тёмку на руки, и кивнула на дом. Туда, где теперь обитала моя семья. Я ведь здесь ни разу не была, поэтому поцеловала маму в щеку, поднялась по ступеням и начала с любопытством осматриваться.

Особенно меня заинтересовали множество детских фотографий на стенах. Моих, Васи, потом и Тёмки. Мама часто их распечатывала, но ни разу не приносила обратно.

Этот дом напоминал одинокую бабушку ждущую в гости внуков. Долго ждущую. Все уютно, стол накрыт, но по дому витает одинокий, пронизывающий холодок.

Я прошла через дом, и нашла выход на веранду, где и засел мой отец.

Полковник Роман Ланкин. Суровый, непримиримый, очень красивый мужчина. Вася был его молодой копией, да и я подхватила многие черты. Но сейчас, смотря на его прямую, как палка спину, я снова вижу образ Артема, такого, каким он станет чуть позже.

Тот же квадрат волос на голове, жесткая линия подбородка, и циничный взгляд, часто прищуренный, внутри готовящий на человека свое досье. Отец Артема мягче, сразу видно что всю жизнь как кот в масле. А здесь закаленные в боях воины.

Такие от которых дрожь по телу и дыхание перехватывает.

В эту секунду я поняла, что уже никогда не смогу быть ни с кем другим. Никогда не смогу быть с гражданским. Я всегда восхищалась отцом, он стал причиной моей ошибки. Ничего удивительного, что я так полюбила его прототип.

Отец как будто застыл и чего-то ждет, хотя наверняка понял, что я уже некоторое время здесь. У военных на это особое чутье, помогающее выживать в самых экстремальных ситуациях.

На подоконнике стоит блюдо с красными на вид очень сочными яблоками. Я, хитро поджав губу, беру одно из них. Прицеливаюсь и с размаху кидаю прямо отцовскую голову.

Как я и ожидала. Резкий бросок руки и яблоко попадает в плен его пальцев.

— Отличная реакция, учитывая твой возраст, — пытаясь сохранить серьезный тон, хвалю я.

Он чуть поворачивает голову и ухмыляется, как будто довольный моим поступком.

— Отличный бросок для домохозяйки, — говорит он и тут же откусывает яблоко почти наполовину, кивнув мне на шахматный столик, с уже поставленными фигурами.

— Я давно не играла, — подхожу ближе, усаживаюсь в кресло.

— Я, кстати тоже, — замечает он, вытерев рот платком и метко выбрасывает огрызок в урну. Я понимаю, о чем он. Мы не садились за шахматы с самой смерти Васи, хотя раньше это была наша любимая вечерняя игра.

— Скучаешь по нему.

— Жуть как. — признается и очень по мужски шмыгает носом. Я бы наверное рассмеялась, если бы не внутреннее напряжение и стеснение в горле от переживаний. — Я ненавижу его.

— Папа…! Он же не виноват!

— Он был безрассуден, кидался всегда в самое пекло, порой забывая включать мозги. Таким нечего делать в поле, и я это часто ему говорил

Отец делает ход конем, и я чувствую, как он на меня смотрит. Я поднимаю взгляд и даже отшатываюсь от улыбки. Первой за четыре года. — Вот твой Корзун настоящий кремень. Не делает шаг, не продумав каждую мелочь.

Дыхание от такого заявления спирает. Ну конечно, мужчины будут всегда выгораживать мужчин. Особенно если они одного поля ягода.

— Мы не будем говорить об Артеме. Он сделал свой выбор.

— Он обязан был выехать еще хоть раз перед отставкой, иначе не получил бы повышение по званию. Там свои правила.

— Он не поэтому уехал, — отмахиваюсь я и делаю ход. — Он просто испугался.

— Он осторожен и это тоже не минус.

Да, господи!

— Он причинил мне боль, а ты его защищаешь? — вскакиваю я, роняя дамку. — Он мог сказать, подожди меня, но он не просил, он просто уехал.

— Это как приказы не обсуждается. Угомонись. Корзун дал тебе шанс пожить своей жизнью, не оглядываясь ни на кого. Дурость на это обижаться.

— Отец! Ты издеваешься?! Может и в ноги ему поклониться?!

— Как только он вернется, заделает тебе ребенка, и ты снова сядешь в декрете, хоть и будешь в разы счастливее. А теперь у тебя есть пол года собой заняться, может быть найти уже себе профессию.

— Ну знаешь, — затихаю я, разумеется с ним полностью согласна, кроме одного. — Как только он вернется, ему еще надо постараться вымолить прощение, чтобы заделать мне ребенка. И будь уверен, это не будет так просто. Он у меня еще попляшет.

— Естественно, — кивает отец с горделивой ухмылкой и рукой указывает на шахматы. — Доиграем. У тебя полгода, на то чтобы придумать полосу препятствий. Кстати шах и мат.

— Эй, я даже не поняла! И давно не играла, — наигранно возмущаюсь я, смотря как отец заваливает ферзя.

— Добро пожаловать домой, дочь, — неожиданно встает он и раскрывает объятия. За своим горем я совсем забыл, что вы с матерью тоже можете страдать.

Я сглатываю, улыбаюсь и обнимаю отца. Кажется, жизнь потихоньку налаживается и каких бы сюрпризов она не готовила дальше, у меня всегда есть место, где меня любят. И ждут. Жаль, что Артем пока не понял, что и у него есть такое место.

Кстати жизнь действительно готовила немало сюрпризов и довольно хороших.

Я записалась на фитнес, плясала на степе с другими девчонками почти два месяца, недалеко от военного микрорайона, пока однажды ко мне не подошла наш тренер Василиса.

Она моложе меня и удивительно красивая. Похожая, на фею из сказки, хоть и пытается это скрыть. Вполне разумно, но бесполезно. Такое не скроешь ни под каким камуфляжем.

— Ты хорошо двигаешься, быстро ловишь ритм, — говорит она и я внутренне усмехаюсь.

Думаю, Артем бы с ней согласился. Несмотря на то, что его уже давно нет рядом, и я даже не знаю в какой жопе мира он сегодня, я часто думаю, что бы сказал Артем, пока чем-нибудь занимаюсь. Особенно когда ласкаю себя в ванной. Да, в такие моменты голова отчетливо забита образами бесконечных, жарких совокуплений.

— Спасибо, Вась, я стараюсь, — улыбаюсь я, закрывая шкафчик и закидывая спортивную сумку себе на плечо. — Не хочешь выпить? Тут рядом шикарная кондитерская.

Не просто же так она подошла?

— Сладкое я люблю, но я собственно по какому поводу, — мнется она и протягивает мне листок. — это курсы фитнес тренеров по степ аэробике. Сплошная обдираловка, но после них ты и сама сможешь тренировать.

Серьезно?

— Как ты? — пораженно спрашиваю я, смотря на листок с изображением нескольких тренеров.

— Я думаю, у тебя даже лучше получится. Можно пойти прямо сейчас записаться.

— Давай, — все еще не веря своему счастью шепчу и поднимаю взгляд. — Спасибо! Просто вау.

— Там как раз кофе и попьем и… — она подозрительно оглядывается и подходит ближе. — И ты, кстати можешь рассказать, почему за тобой следят люди Макара Черкашина.

Стою и хлопаю круглыми от удивления глазами. А рот только открывается и закрывается, как у выброшенной на берег рыбы.

Откуда?! Как?!

Вопросы, как осенние листья на ветру, носились в голове и за каким из них прыгнуть я даже не знаю.

— Ты похожа на ту рыбку в поиске Немо, — смеется Василиса.

О, да, не сомневаюсь.

Посмотрев по сторонам, никого не обнаруживая в раздевалке, она тянет меня к окну, которое выходит на проезжую часть.

— Видишь на другой стороне, черный БМВ.

— Ты серьезно? Ты хоть представляешь, сколько их по городу.

— Ты как будто в облаках летаешь, — хмурится она. — Он постоянно здесь, а потом за тобой катит до самого метро. Всегда одна и та же машина. И ее же, я видела у охраны Макара.

Во-от, самое интересное.

— Откуда… — хочу задать вопрос, но она меня перебивает. Почти убивает словами.

— Ты его любовница и он тебя охраняет, — заявляет она и у меня кажется начинает дергаться глаз. Слежки, любовница, Макар. Артем уехал, а цирк оставил мне?

— Нет, — прочищая горло, говорю. — Точно нет.

— Чем докажешь?

Приехали.

— С какой стати я должна что-то доказывать тебе? — вскидываю подбородок и прохожу мимо этой сумасшедшей. Уже на выходе из раздевалки слышу тихое:

— Потому что я люблю его.

Останавливаюсь и смотрю на понурую светловолосую голову, что прислонилась к окну. Любовь. Страдания. Как же мне это знакомо.

— Я не сплю с ним, — говорю серьезно. Верить не верить, решать только ей.

— С ним особо и не поспишь, — смотрит она с ухмылкой, и я закатываю глаза. Что же этот бандюга с девушкой сделал?

— Я с ним не трахалась, даже не целовалась, зуб даю, — щелкаю я возле рта, но решаю про стриптиз не упоминать. Василиса вроде даже поверила, судя по улыбке и сумке в руке.

— Ну пойдем тогда пить кофе и записываться на курсы.

— Они есть? Я думала ты их придумывала.

— Есть, есть. Пойдем.

Василиса, странная девушка, но на фоне любви к опасным мужчинам, горячему оружию и сладкому, мы нашли общий язык. Она не соврала и за мной действительно наблюдали. Машина, меняющиеся парни в неприметной одежды.

Бонды хреновы.

Причины не то, что Ваське, я и себе назвать не могла. Ведь была уверена, что Артем с Макаром все решили.

Палить контору в тот же день, я не стала. Просто решила проследить за одним из парней и точно выяснить чьих рук дела, слежка. Ведь может быть это совсем не Макар.

Как я не заметила такой убогой конспирации, для меня осталось загадкой, да и отец не раз, ездивший со мной по городу, молчал как рыба. Ну, сама, значит сама.

В тот день, спустя неделю после близкого знакомства с Васей я шла с курсов по фитнесу и кроме мыслей, что я кажется, нашла свое призвание, я думала о том, как бы не раскрыть мой план и выйти на главаря парня, который уже полдня шатается за мной по городу.

Я его изрядно утомила: сначала, курсы потом шоппинг, очень долгий шоппинг, потом Арбат по всей длине.

Иногда, смотря на него в витрины я закашливала смех, наблюдая, как его уже колотит от раздражения.

Но как говорится приказ есть приказ. Но собственно рекламный щит и развязавшийся шнурок дают мне возможность снять с него обязанности, хотя бы на сегодня.

Пока он копается внизу, я прячусь и с шаловливой улыбкой, наблюдаю, как он мечется в поисках меня. Идиот. Неужели нельзя просто подумать.

Кажется думать он не привык, поэтому уже через пятнадцать минут я стою перед той самой знаменитой «куртизанкой» и улыбаюсь охраннику, который пару месяцев назад принял меня за проститутку.

— Рада вас видеть, — смотрю на бейджик — Слава. Не могли бы позвать Макара и сказать, что его масонский заговор раскрыт.

— Привет, — а вот и он. Не запылился. Все такой же самоуверенный, привлекательный и отталкивающий. Возможно только меня, потому что судя по виду Васьки, он ее неплохо так приручил. — Фитнес тебе к лицу.

Очевидно он имеет мой новенький красный спортивный костюм, на который я недавно разорилась. Спасибо родителям, все оплачивали. Но сказали, что как начну зарабатывать, все должна вернуть. Да и алименты от Влада никуда не делись. Платит исправно, но к сыну не приходит.

— Пойдем, — зовет Макар, — у меня есть отличное виски.

— Э нет, я откажусь, — делаю шаг от входа в этот вертеп и собираюсь остаться здесь. Осеннее солнце делает этот закуток вполне приемлемым для общения. — Ты лучше скажи, что за развлечение ты себя устроил и почему за мной следишь.

— Да ты поди не догадалась бы, не распусти зараза язык.

— Зараза?

— Василиса эта. Вы же теперь подружки.

Мне казалось у них есть отношения. Но судя по скривившимся губам, Макар и думает о ней с трудом. Хотя мне ли судить. От меня вообще мужик на другой конец света смотался.

Отец часто подбрасывает крохи информации, вроде: «Сегодня в Турции ужасная жара, В горах Сирии идет дождь»

Ну, спасибо и на этом. Хоть жив. Чтоб его член вымок и уменьшился. Скотина.

— Справедливо, я не сразу заметила, ну, а зачем это? Денег я больше тебе не должна.

— Не должна, это верно, но я кое-что должен твоему солдафону.

Что?

Меня как будто кувалдой о голове шибанули.

— Скажи, что ты пошутил, — требую я. — Немедленно!

Когда тот качнул головой, меня прорвало. Я топаю ногами кричу о мужском заговоре и твердо решаю первым же делом сходить на свидание. С кем угодно!

— Он решил проследить за мной?! — кричу. — Он усомнился в моей верности?! Он, скотина такая, ни одного письма не прислал, ни позвонил, зато приставил ко мне каких-то придурков, ладно хоть в туалеты не заглядывающих.

— Эй, — поднимает руки Макар. — Мои парни не придурки.

— Скотина. Ну пусть только вернется, Пусть подойдет ко мне!

Пусть только улыбнется!

И ты растаешь.

— Хрена с два! Не растаю! Да, ему чтобы залезть ко мне в трусы, придется в ногах у меня ползать! — продолжаю шуметь я. То вслух, то про себя!

Лизать пальцы, обсасывать.

Этот образ всколыхнул воспоминание и я резко успокаиваюсь, пришибленная возбуждением и знанием, что для Артема это не составит труда. Он оближет, еще сам удовольствие получит.

— Сволочь, а, — уже реву, скучаю жуть. — Какая же продуманная сволочь. А я все думаю, куда делся тот тренер со школы фитнеса.

То есть он, то был, но на свидание меня больше не приглашал, и в мою сторону не смотрел. Даже имя его не помню.

— Так, это… Может виски выпьем? — снова предлагает Макар и с ухмылкой смотрит за моей истерикой.

Все они одним миром мазаны. А нам страдать. Найдем Ваське нового мужика, получше этого верзилы. И мне. Наверное.

— Значит так, — откидываю со лба волосы, растрепавшиеся в диком танце племени обиженных женщин, поднимаю сумку и направляю палец на Макара.

— Если я еще раз увижу кого-то из твоих парней рядом, я…

— Весь внимание, — поднял брови Макар и удивительно живо улыбнулся. Кажется, мне удалось его развеселить.

— Я скажу Артему, что ты ко мне приставал.

Вот так, съел?

Тот хохочет и качает головой.

— Не поверит, он обещал мне член отрезать, если я пристану. А все знают, как мне дорога моя кувалда.

Какие интересные подробности. Было бы приятно, если бы не так обидно. Хотя насчет кувалды тут Макар, не соврал. Бедная Васька.

Васька!

— Тогда… если ты не уберешь от меня своих прихлебал, я скажу что ты ко мне приставал, — Макар хочет что-то сказать, но резко захлопывает рот. — Василисе. Она мне точно поверит.

— Настя, так нечестно.

— Нечестно вмешиваться в мою жизнь, можешь Артему так и передать.

С этим и ушла, оставив парней смотреть мне в след.

На свидание я действительно сходила, совершенно случайное. Просто зашла в ту саму кондитерскую и наткнулась на взгляд официанта, который как-то обслуживал нас с Артемом, и к которому тот приревновал.

Он присел со мной за столик, хотя до этого долго оглядывался и ждал. Очевидно пули в голову.

Рассмешил меня, даже принес бесплатный кофе, а потом пригласил прогуляться, раз солдат мой далеко.

Но помня затравленный взгляд фитнес тренера, я решила не рисковать здоровьем еще одного бедолаги.

Хотя надо признать, мне хотелось прогуляться, просто побродить по городу, может тогда воспаленное сознание перестанет подкидывать воспоминания горячих минут, что мы проводили вместе с Артемом.

Я уже изнемогала от желания оказаться под ним. Сначала просто лежать, просто дышать его мускусный ароматом, просто гладить его мускулистое тело, которое обязательно бы напряглось под моими пальцам, под моими губами.

Артем бы обязательно перехватил инициативу в свои руки, перевернул меня, навис, долго долго целовал, посасывая то нижнюю губу, то верхнюю. Мазал бы меня членом по киске, как кистью, то будоража попыткой проникновения, то вызывая недовольство, выйдя из шелковых глубин.

Он любит дразниться, а еще больше он любит мою грудь. Он бы долго катал во рту соски, обслюнявливая полушария со всех сторон, размазывал бы влагу, чтобы подняться выше на своих могучих руках, приказать «Сожми их руками» и вставить в борозду член. Смотрел бы мне в глаза и долго долго трахал сиськи, только слегка задевая горячей бархатной головкой пересохшие губы.

— Вытащи язык.

Что?

— Чернышевская! Вытащите, говорю язык! — уже прикрикивает на меня врач — гинеколог, на приеме которого я оказалась.

Я подчиняюсь и она кивает, смотрит и что-то себе записывает.

— Новую спираль ставить будем, или вы планируете малыша? — спрашивает она, а я теряюсь. До приезда Артема месяц, и я даже еще не придумала, как буду его наказывать.

Вернее мы думали с Васей. Иногда очень изощренные варианты крутились в наших извращенных мозгах. Серенада, полоса препятствий, шоппинг, переодевание в женскую одежду, концерт Ольги Бузовой. Остановились пока на степ аэробике в том клубе, где я теперь работала. Пусть попляшет.

— Чернышевская. Вы опять мечтаете?

— Нет, нет, просто решала… — что не важно. — да, ставьте спираль. Мне некуда торопиться.

Да и Артем подождем.

Воздержание тоже было в списке наказаний, но жар в теле, который уже буквально снедал меня, быстро отмел эту идею.

Это скорее будет наказанием для меня.

Именно о том, как оказывается тяжело без сексе женщине, познавшей его настоящую силу — с таким-то мужчиной — я думала, складывая диски с музыкой в кейс. Прощалась с девчонками.

Теперь я помогала им приводить себя в форму. Жаль конечно, что у каждой нет такого тренажера, какой был у меня, но фитнес поможет им его найти. Если они сами того захотят.

Ведь только желание человека, подталкивает его к действиям. Хотя, вот, например у Васи и Макара все сложно.

Вроде любят, вроде хотят, даже спят иногда, — или не спят — но до полноценных отношений так и не доходит.

Что мешает? Васька не говорит.

И какого, же было мое удивление, когда поворачиваясь ко выходу, я увидела на пороге Макара, опирающегося на косяк и глотающего Джека Дэниелза прямо из горла.

На дворе уже зима, значит за окнами и в семь вечера темень. Но сегодня воскресенье и тренировки окончены. Он мог знать об этом и пришел снова за мной следить? Уже и верхнюю одежду снял.

— Я же предупредила тебя, что сделаю если увижу…

— Так ты про парней говорила, а это я, — разводит он руками и проходит в зеркальный зал, обходит его крутом и поворачивается ко мне. Отражается во всех поверхностях, занимая в довольно крупном помещении слишком много места.

Невольно напрягаюсь и сразу смотрю на выход. Может Артем и грозился, что-то ему отрезать, но его здесь нет.

А я есть. И взгляд, шаривший по моему телу, не предвещает ничего хорошего.

— Вот ты настоящая баба. Сиськи жопа как надо, готовишь, ебёшься, как богиня.

Откашлялась, злясь вспоминая, что он видел на видео.

— Очень изысканный комплимент, Макар, спасибо конечно, но я…

— Она меня бросила. Меня, Макара Черкашина, бросила какая-то доска, — воет он и я сразу расслабляюсь.

Все ясно. Этого стоило ожидать.

— А вы разве встречались? — поднимаю брови и беру стул, чтобы усадить этого страдальца, стою рядом, глажу по густым, приятным на ощупь, волосам.

Что же ко мне все ходят на поклон. Совета спрашивают, как будто я знаю, что такое счастье.

Даже Данила приходил, с не слишком стандартной проблемой. Попросил проверить его эрекцию.

Нет, я конечно дала ему леща за такое, но помогла, обняла покрепче и действительно не обнаружила у бедра нужного бугра.

Очевидно, что у Данилы есть вполне определенные проблемы с ориентацией, потому что если — по его словам, — не встает на меня, то ни на одну бабу не встанет.

— Настька. — привлек мое внимание еще один несчастный и внезапно толкается головой в живот, обнимает за бедра.

Так, это уже не к добру.

— Макар, отпусти.

— Давай трахнемся, Насть, — вдруг касается он открытого участка кожи губами и опаляет дыханием. — Один раз, по дружески.