Глава 27

Качаюсь на качельке.

Завтра четыре пары, а еще родители обрывают телефон, но качаться все же легче, чем решать вопросики. Мама с Ильей летят обратно, и у меня мечта есть - под землю провалиться. И жить там в бункере, как в фильмах. Притвориться, что конец света.

Солнце уже заходит, последние лучи слепят и не греют совсем, и взрослая девочка в коротких кожаных шортах, косухе и высоких сапогах, на детской площадке - пришелец. Особенно, если ее высадили из черного джипа возле злачного места.

Сережа забрал деньги и поехал обратно, рассчитаться с соседкой за потоп, а мне предложил подождать полчасика, в баре или на массаже. Обычном, расслабляющем.

Звучит классно.

Но пока сидела на диване в холле и листала прайс с услугами, администратор Катя там же, за стойкой, стажировала новенькую девицу.

Горячие ласки красивой секси-девушки. Нежные прикосновения губ. Использование техники горячего и холодного дыхания.

Одна сдавала зачет, подглядывая в бумажку, вторая важно кивала. Поправляла ошибки. Думала, в конце скажет: так, ну…на троечку.

Но потом у кого-то очень нетерпеливого “умер дедушка”. Катя сделала страшные глаза - клиенты не должны пересекаться, строго соблюдается тайна. И вытолкала новенькую и, меня заодно, за красную бархатную шторку, через небольшой коридорчик на кухню.

Девица продолжила упражняться в одиночестве. То есть при мне, но я же типа пустое место.

Девушка покроет твое тело сливками, украшая клубникой. И ее сладкие поцелуи доведут до неистового возбуждения. В ответ девушка позволит тебе украсить ее красивое тело, как самое сладкое пирожное. И насладиться кулинарным произведением собственного приготовления, - говорила и гладила себя по шее и по груди, затянутой в корсет. - Как думаешь, это вкусно?

Облизывать незнакомого похотливого самца?

Фу.

Уже хотела выйти, наплевав на конспирацию, какое мне дело, что там у них принято. Но в коридор влетела Катя. Чуть дальше в комнате отдыха тусили три девчонки, она поторопила их к гостям. А меня не выпустила, ткнула острым красным ногтем в живот: сиди тут, пока клиенты не уйдут, или меня наругают.

Оу, наругают, понимаю. У самой головомойка планируется в ближайшее время. Поэтому дальше торчала на кухне, выслушивала от новенькой, что у некоторых нет портфолио, и девушки в белье выходят к гостям вживую. Чтобы те кого-то выбрали. Как на базар приходят, но не насовсем, а на полчаса, час или девяносто минут. Высокая блондинка, на лошадь немного похожа, она шла и жаловалась, что сегодня не работает, просто в гостях тут, и эпиляцию не делала. Ненакрашенная бледная брюнетка, вздыхала ей сочувственно. И сонная азиатка, в Казахстане нет работы нормальной, а тут ей круто, единственная довольная среди них.

Гад Сережа, и он еще навешал папочке про заоблачные перспективы. Да папа только узнал бы, что он имел ввиду это вертеп…

Из интереса подглядела в щелку в шторках. Там на диване развалились два чернявых хлопца, один тыкнул пальцем в сторону брюнетки и с жутким акцентом спросил: а шо она такой страшный?

И Катя заламывала руки и клятвенно убеждала, что освещение виновато. И заверяла, что девушка накрасится обязательно.

Они трепались еще минут десять, а новенькая заучивала программы. Лингамы, множественные финалы, скользящие по тебе попки сказочно красивых девушек… Врут и не краснеют. Если судить по реакции гостей, то так и надо говорить: ” а шо она такой страшный неважно, она накрасится и доставит вам удовольствие”.

Те ушли, никого не выбрав. Я тоже. Во двор напротив, на качели. Расхотелось релакса.

И чтобы Сергей работал в подобной обстановке полгода и сам ни разу не попробовал - счетчик подозрительности зашкаливает. Ш-ш-ш, трещит и искрит. Они еще так это подчеркивают - у нас железно без интима. Ага, оба раздеты и в масле, и трутся друг об друга всем, чем только можно - ну ни разу не интим, о чем вы.

Или, все же, обошлось, и Сережа не рискнул на “страшный массаж”, он вроде и бесплатно умеет, кого хочешь зацепить.

Жалко девчонку на самом деле, обозвали.

Смотрю на телефон - снова звонит папочка. Отталкиваюсь ногами от земли и сбрасываю. Мы уже болтали, час назад - мне сложно! Поковырял интернет, нашел Сережину страничку, ужасается: Олеська, что за изврат?

Про женское белье, которое тот носить любит. И ведь сотовый у него уже, мог бы убрать идиотский статус. Но ему же надо, чтобы все гаже еще было, конечно. Папа его по имени даже назвать не может, плюется: “ты с этим”, “что этот”, “я этому” - напряг как-то надо решать.

А я и сама согласна почти, что Сережа “этот”. Только ругаться не могу, не с ним.

Зеваю. Опять не высыпаемся, и мир похож на сюр.

Он за рулем, и отвлекать нельзя, но все равно пишу сообщение:

Сколько раз ты к ним на массаж ходил. Не ври, что за полгода ни разу.

Он отвечает голосовым, что, вообще не ходил. Раньше помещение арендовали в другом районе, а сюда недавно переехали. И с салоном особо не пересекаются, вход общий.

Ревнуешь опять?

Не пишу. Еще не отошла от Вики, но да, это точно ревность, к каждому столбу, к страшным и не страшным, ко всем. Только представлю его с кем-то и закипаю, со свистом, как чайники чугунные старые. Смеялась над Антоном, когда он изводил меня, а сама-то. Верю ему, но от гадкого воображения некуда деться, как и от родителей. Да хуже. Родители раз-другой-третий душу вынут, и, может, все наладится. А с собой не договориться, каждый миг словно на прозекторском столе, и тебе ковыряют внутренности холодными острыми предметами.

Вику так убить готова.

Качели тяжелые, противный скрип оглашает двор. По-вечернему уютно, дети копошатся. Они в песочнице возятся, с сырым после дождя песком, и рубятся в волейбол, марают грязным мячом одежду. Радость.

Поднимаю подошвами пыль внизу, она оседает на коричневой коже сапог.

Вижу Сережин джип. Он выходит из машины и машет рукой. Мотаю головой. Он идет сам. Перебегает через дорогу. Переоделся, темная рубашка и бежевые брюки. Обязательно красивым быть настолько? Говорят же, мужчина должен быть симпатичнее обезьяны, и хватит. За что ему такая внешность, всегда удивлялась, как люди рождаются божествами.

У него в руках праздничная коробка с бантом. На лице рот до ушей.

- Скучаешь? - он с трудом втискивает зад в соседнюю качельку. - Купил оплетку на руль. И набор бочонков-вонючек.

- Не застрянешь? - мрачно хмыкаю, глядя, как он скорчился на узкой деревяшке. - Вызовем спасателей, тебя сфоткают и в интернет выложат, в раздел приколов.

- Ладно, если ты улыбнешься, - он достает телефон из кармана, поворачивает экран. - Мне линию обрывают. У одногрупниц ноги кривые - согласен. А пацанам зачем наотправляла? Про толстые ляжки? Обо мне щас черте что думают.

- Тебе дело есть до них?

- В общем, нет. До тебя только.

- Честно?

- Пречестно.

- Точно-преточно?

- Правда-преправда, - он смеется. Ловит мою ладонь. - Мы ролями поменялись? Теперь ты мне не веришь?

- Страшно, - сжимаю крепче его пальцы. Раскачиваюсь, подтянув ноги. - Кажется, что-то случится обязательно. И все у нас кончится.

- Завязывай, бабка-знахарка, - его хорошее настроение ничем не перебить. - Пойдем, я тебе карты раскину на любовь. Научу играть без страховки. Скажи, как жить без твоего тепла в этих джунглях, - он подмигивает. Собирается встать. Кряхтит, - только блин. Помоги все же.

- Что? - поворачиваюсь. У него глупый вид, быстро хлопает длинными ресницами. - Вылезти не можешь?- соскальзываю с качели и наклоняюсь над ним. Ерзает, зажатый железяками. Ржу в воротник. - Шутишь?

- Нет, - отбрасывает подарок в сторону. Давит себя, как пасту из тюбика. Слушает мои всхлипы и раздражается. - От смеха не лопни, - хватает за руку.

- Все-все. Сереж, ты только не волнуйся, - тяну его на себя, другой ладонью закрываю улыбку. - А то так и пукнуть недолго.

- Сама щас пукнешь, - огрызается, но сам смеется. Жадный до меда медведь, застрял в норке у кролика, а я выдергиваю его уже двумя руками, скольжу сапогами по траве.

- Будем ждать, когда похудеешь, - говорю, задыхаясь. - Ох, - делаю рывок.

Качеля отпускает его со скрипом, придает еще ускорения в пятую точку. Он летит на меня, и сбивает с ног, оба валимся на землю.

Он тяжеленный, я хриплю.

- Пятачок, ты жив? - он нависает надо мной, оперевшись на руку, другой ощупывает живот под кружевом блузки.

- Прекрати, там дети, - улыбаюсь, выворачиваюсь, по виску скользят его губы. - Сережа, трава грязная!

- Прям как ты. Знаешь, все эти сладкие словечки? Грязная девчонка, ее надо наказать, - он поднимается, ставит меня на ноги. Шлепает сзади по шортам.

- Да что ты…- вижу, как неодобрительно качают головами бабки в беседке и хмурюсь на него.

- Я отряхивал, - он выставляет руки перед собой. Оборачивается, сгребает с земли коробку с подарком. - Идем?

На втором этаже большое помещение, видно, что переделанное из нескольких, с арками. Вразнобой столы и игровые автоматы, народу не так много, и все заняты, на нас никто и не смотрит, кроме сотрудников. Официантка с подносом в черном строгом платье, с прямыми черными волосами, как у меня. И молодой парень за полукруглой стойкой, натирает бокалы.

- Привет, - Сережа забрасывает подарок куда-то вниз, проскакивает за стойку. Хлопает по ней ладонями и смотрит на меня. - Что будешь? Это Олеся, - сообщает он удивленному парню с полотенцем.

- Которая жена твоя? - тот стреляет глазами. - Мишаня говорил.

- Ага. Привет, - читаю имя на бейджике. - Егор, - влезаю на высокий барный стул. - “Ржавый гвоздь”, - заказываю Сереже. - А где обещанная вечеринка?

- Рад знакомству, - Егор подмигивает.- Народ еще не собрался, - кивает на часы. - Может, к девяти.

Сережа треплется с ним про работу, достает бутылки и лед. Делает громче музыку - всем плевать, как сидели, так и сидят, уткнувшись в карты, фишки и экраны. Рядом со мной пристраивается девочка-официантка, тоже заказывает коктейль. Накрывают один из покерных столов: пару салатов, картошку с курицей, арбуз и конфеты, поесть готовил Егор сам, так мило.

Мне легко и спокойно, ушел нервяк, слушаю, отвечаю, смеюсь. Целуюсь. Первый раз Сережа при мне пьет, непривычный запах крепкого спиртного, но его не портит, у него губы горькие и руки горячие, и он говорит еще больше ерунды, чем обычно. Но вижу, как с ним общаются, спрашивают, что он думает, ждут, когда пошутит и горжусь, моя душа компании, самый лучший.

Часики летят, всегда быстро, когда растянуть хочется. Пришли Миша и их главный, мужчина лет тридцати пяти. Не разогнал пирушку, а я опасалась. Кто-то из постоянчиков даже отвлекся от игры, чтобы Мишу поздравить с новой машиной. Все добрые и…человеческие, зря ожидала здесь трясущихся зомби.

Сюрприз ждал ближе к двенадцати, как золушке - все, закончился бал, вон твоя тыква. Танцевала на одном из столов, он меня сам туда затащил, держал за руку и помогал вертеться, и так смотрел, боже, никто никогда так не смотрел, взгляд прожег что-то внутри, остался клеймом. И музыка:

Где ты, моя половина, мы как Пьеро и Мальвина, и наши тени едины, и любовь непобедима.

Острая уверенность, что все так и есть, и все у нас получится, а кто сомневается, пусть валит рощей, тайгой, соберет всех богов и молится им, но не поможет, ничто нас не разлучит.

И вдруг вижу Вику. С Антоном. Мне этот красный абстрактный пол в черных и белых кругах, уже как родной, а они топчутся по нему, задрали носы, чешут к нам.

Спрыгиваю со стола. Чувствую ладонь Сережи, но вырываюсь, иду навстречу. Перекрикиваю музыку:

- Приперлась все же? Тебе же сказали русским языком: вариант получше есть.

- Я поняла, это ты писала, - Вика складывает руки на груди. - После того, как всех в черный список отправила. Так боишься конкуренции, что за него решаешь?

- Викусь, мы с тобой все выяснили ведь, - Сергей обнимает меня сзади. - То, что ты делаешь - энергетический вампиризм называется.

- Присосалась, - поддакиваю. Ловлю недовольный взгляд Антона. У него губа разита и фонарь по веку наливается цветом. - А тебе что?

- Пошли, - Вика теряет терпение. - Ты еще за раздевалку не получила, - выдергивает меня из объятий.

- Ты за среду тоже огребешь, - толкаю ее, не удержав злость.

Она покачивается на каблуках, хватается за мой хвост, резко, едва не сдирает скальп. Пытаюсь разжать ее пальцы, налетаем на вертящийся стул, опрокидываем. Она визжит, как резаная, рвет мне волосы, я тоже ору, больно.

- Дура!

- Кошка драная!

Барахтаемся на полу, пока нас не разнимают. Меня оттаскивают от нее за талию, дрыгаю ногами в воздухе, не могу нащупать опору. Она бросается ко мне, но ее держит Сережа. Меня Антон, ощущаю запах его одеколона, он шепчет на ухо:

- Тихо, Олесь, надо уходить.

- Серега, выводи их, - между нами вырастает злой босс. - Что устроили, с ума сошел?

Мы замолкаем. Почти все оторвались от своих занятий и молча смотрят на нас, взбесившихся, красных, растрепанных. Везде опозорились.

- Я сама, отпусти, - двигаю локтем, Антон разжимает руки. Иду к лестнице.

- Зая, успокойся, - слышу позади голос Сергея, он давит смешок. - Из-за меня первый раз девушка дерется. Я сражен.

- Это не из-за тебя, - освобождаю волосы от резинки, поворачиваюсь. - Чего тебе весело? Она неадекватная, - смотрю, как спускаются Вика с Антоном, она всхлипывает, непонятно, то ли плачет, то ли ржет. Заразы. Испортили такой шикарный вечер, почти забыла про родителей, которые завтра вернутся, неужели нельзя было не лезть ко мне, хотя бы эту ночь. Раздуваю ноздри.

- Крик стоял на весь особняк, - говорит Катя за стойкой. - Вы клиентов распугаете. Что случилось? - натыкается на мой сердитый взгляд и опускает глаза.

- Катюш, уходим уже, - успокаивает Сергей.

- И ты терпеть будешь, пока он сюсюкает со всякими мымрами, Олесь, - гаденько хихикает Вика. - Жалко тебя.

- Эм, простите? Кто мымра? - оживает Катя.

- Кать, она о себе, - тычу в Вику пальцем. - Согласись, крокодилица.

- А ты кикимора, - обзывается Вика.

- Чучело.

- Пугало.

- Страшила.

- Лесь, - обрывает меня Сергей. Жмет руку настороженному охраннику, памятником замеревшему у выхода. - Все норм, выпускай.

Вчетвером вываливаемся на улицу. Холодный ветер обдувает разгоряченное лицо, треплет волосы. Свежо и темно, горят фонари и свет в окнах домов, народ веселый и громкий, ночная жизнь не меньше пользуется популярностью.

Вика с Антоном о чем-то шепчутся, идут к его машине. Антон оборачивается. Та спорит:

- Нет, не говори.

- Олесь, - зовет Антон. - Если в обезьянник не хочешь, вали отсюда. Я наряд вызвал. Щас облава начнется.

Непонимающе морщу лоб.

- Что сделал? - Сергей выступает вперед.

- Повяжут тут всех, с минуты на минуту, - по слогам говорит Антон. - Отыгрались, гейм овер, - широко ухмыляется.

Вижу перекошенное лицо Сергея, и висну у него на руке:

- Сереж, может, он врет, не надо, стой.

- Погоди секунду, - не поворачиваясь, он отмахивается от меня. Идет к Антону.

- Нет, Олесь, не вру, - качает головой Антон. - Маски-шоу далее в программе. А…

- Решили же, не гадить друг другу, - Сергей хватает его за воротник. - Слово не держишь?

- А я передумал, - Антон жмет плечами. И тут же впечатывается плечом в столб лэп.

Разнимать девушек легче, однозначно. Прыгаем с Викой вокруг и орем, пока они сцепились намертво, упали, и покатились к дороге, поднимая пыль. Все из-за казино, но чувствую свою вину, началось ведь с меня, это я так долго не могла с Антоном расстаться.

Возле нас собираются зеваки, но Чипа и Дейла среди них нет, они просто смотрят, кто-то на телефон снимает, будто первый раз драку видит, какие же придурки.

- Антон, давай! - болеет Вика.

- Ты дура? - толкаю ее.

- Сама дура!

Парни откатываются к проезжей части, жутко опасная близость, мимо с ревом проносятся машины, сигналят, водители кричат в окна. Давлю страх, висну сзади на Антоне, ухватившись за шею. Прыгаю на спину и закрываю ему глаза ладонями. Вика пытается оттолкнуть всю спутанную кучу ближе к казино, подальше от дороги. Сергей уже поднимается, опираясь на разбитые руки. Антон слепо вертится на месте. Сбрасывает меня, как котенка, и я лечу под машину, слышу испуганные крики, свое имя, и противный визг тормозов. Поднимаю голову. Огромная квадратная морда авто с синим номером замирает перед носом.

Не успеваю толком испугаться, как нас четверых хватают люди в черной форме и черных шапочках, и не разбираясь, не церемонясь, как мешки с овощами, загружают в пазик.