Глава 26

Вика не избалована диалогами с ним, прочитала сообщение, и в окошке бежит карандашик - пишет ответ. От неё приходит:

Прошлая неделя. Среда. Твоя машина.

Вау. Ясно.

В прошлую среду у неё день рождения был. И мы уже не общались, ни с ней, ни с ним, в понедельник поругались. Она, наверняка, была подшофе. А он…

Ничего не отвечаю. Хочу, но нажать на буквы не могу.

Она теряет терпение, пишет:

Вспомнил? Или приезжай к универу. Освежим.

Ты вроде с Антошей? - пишу ответ. Ее нахальство выводит из ступора. Сама же утром в раздевалке сочиняла песенку для Иры, как у них с Антоном отлично все прошло. На четыре часа вперед промотать - и на тебе, освежиться девушке приспичило.

Можем обсудить - читаю от нее. Пишу. - Со мной тебе понравилось?

Сам знаешь. Что за вопрос.

Зачем тогда Антон?

Ты же в молчанку играешь. С Антоном случайно. Оба сорвались. Олеся растрепала? Раз ревнует его, значит помирятся. Согласен? Она не с тобой щас?

- Вы мне не откроете?

Поднимаю глаза на усатого мужчину в синем комбинезоне. Топчется на крыльце и пытается справиться с домофоном, но квартира сбрасывает. Разводит руками.

- Вы электричество чинить? - с запозданием догадываюсь, роюсь в кармане в поисках ключей.

Дверь пищит. Мужчина отшатывается, когда в проеме появляется Сергей с Цезарем на поводке.

- Ох, какой красавец, - боязливым голосом оценивает мастер внушительные клыки.

- Это к нам, - быстро прячу сотовый в карман. Не глядя забираю Цезаря.

- День добрый. Поднимайтесь на пятый, я щас, - предлагает Сергей, пропуская его. - Там не заперто.

Спускаюсь по ступенькам.

- Эй, Лесь, нормально все? - он догоняет. - Что с лицом?

- А что с ним? - цежу. Цезарь тянет меня со двора.

Сергей перехватывает поводок:

- Стоп, Цэ, минутку. Ты злая какая-то, нет?

- Нет.

Он смотрит пристально, понимаю, что так спалюсь и цепляю улыбку, вру:

- Родители звонили, я игнорю.

- А-а, - он кивает. - Хочешь, в клуб поедем сегодня? Ну, на работу ко мне. Мишаня тачку новую купил. Корпоратив планируется. Так, время два, - он задирает рукав, поворачивает часы. - Туру-туру, пока освободимся. Если в шесть?

- Я же не сотрудник.

- Так со мной.

Жму плечами.

- Не кисни, разберемся со всем, - он касается губами щеки. - Не будешь?

- Давай, иди, тебя ждут, - пихаю его в плечо. - Хочу, наконец, телефон зарядить.

Он целует ещё раз, торопится обратно.

Как сложно улыбаться. Физически челюсть больно, давит после Антона, а морально нет сил. Но выяснять за Вику тем более. Унизительно, я буду размазана. Со среды больше недели прошло, сегодня четверг, то есть это было до того, как мы помирились. Но он ведь не рассказал. А если бы признался, услышал бы “секса не будет”. Попробовать с ней, и ко мне подкатить. Здорово придумал.

Или даже не только с ней.

Уходим с собакой на пустырь. Цезарь тяжело дышит, рывками дергается в стороны. Меня послушно болтает за ним. Достаю телефон. Несколько сообщений от Вики.

Ну так что?

Нам давно надо поговорить.

Со стороны виднее, что ты зациклился. Ты остынешь к ней, если еще не остыл, уверена. Я помогу)

Ау, Сереж, прием!

Какого черта он меня с ней обсуждает. Вместе рассчитывали, когда своё получит? Устроили тотализатор, денюшку поставили. А Вика молодец. Слушает его, каждое слово. Со мной так память, как у рыбки “Олеся, нет, ты не давала мне те блестящие штаны, точно”.

Викусь, ещё что запомнила? - пишу.

Все, что ты говорил, помню, - отвечает. - Я мало пила. Больше прикидывалась.

А точнее?

Давай встретимся.

Кажется, наступила в какашки.

- Сходил? Все, - тащу Цезаря к подъезду. По пути вытираю подошву в траве. Пес недоволен, заглядывается на кусты шиповника и сирень в палисадниках. Ему лишь бы гулять. Но у меня настроения нет потакать собачьими капризам.

Вика. Вика. Вика - имя стучится в мозг, пока она бомбит сережину соцсеть.

В шесть вечера, - печатаю Вике адрес казино. - Пароль: у меня умер дедушка. Больше не пиши, занят.

Она присылает довольный жёлтый стикер.

Приедет, точно.

Вместо меня.

Пусть развлекаются. Если уж не на один раз что-то там было. И понравилось. И меня полощут. Зачем. Извращение.

Привязываю собаку к забору и плюхаюсь на скамейку у подъезда.

Листаю новости.

Везде тоскую я, одна ли горе прячу, я плачу, плачу, плачу, и рвётся грудь моя - цитата под картинкой известной немецкой трагедии, там средневековый чернокнижник и чёрный пудель, здесь обычная я, и чёрный ротвейлер.

И если бы Цезарь превратился в дьявола, как в книжке, и предложил мне сделку какую-нибудь. Я бы заказала забрать любовь, зачем она нужна, если это вранье непроходимое и ничего больше.

Возвращаюсь к перепискам. Есть Ира, Злата, Маша, Кристина.

Как будто мало того, что уже прочитала. Но раз уж сдернули розовые очки, то раздавить их, чтобы обратно не нацепила по глупости.

Так быстро закончился вечер, плак-плак. Теперь будут сниться ужастики всю ночь. Страшно одной. Ты завтра заедешь?

Представляешь, Ира со мной теперь не общается. Стоит дать настоящий повод злиться, а то кино и попкорн слабовато?)

В следующий раз идем на последний ряд! С меня кока.

Он всех таскал в кино, это вот в группе видела уже, как замены происходили. И дальше сливался. О второй части, для взрослых в машине, пусто, только: Сереж, как это понимать; пишу последний раз, думай сам; что случилось, все ведь было классно.

И его кратенькие: Златовласка ( Машуль, Кристи ), все хорошо, не парься. Занят.

Вика единственная чести удостоилась.

Да, конечно. Не бабник он, ага. Бедный мальчик просто, несчастный. Не могу, телефон бы ему разбила, если б помогло, но так ничего не стереть, жаль. Слезы размывают экран, но натыкаюсь на аватарку Антона, и, снова бам в грудь. Господи, еще и он, я, оказывается, вообще, где-то в параллельном мире сплю мертвым сном. За моей спиной только так жизнь идёт.

Опять сопли жую.

Накатывает злость. Все.

Набираю у него в статусе крупными буквами: устал держать в себе. Люблю носить женское белье. Дамы, кого не смущает смена ролей - писать в лс, буду рад!

Пишу Вике: сорри, вечер отменяется. Есть вариант получше, чем на один раз.

Пишу Ире: у тебя кривые ноги и ляжки толстые.

Дублирую остальным. Толкаю всех, без разбору, в черный список.

Открываю диалог с Антоном. Хочу заблокировать, но взгляд цепляется за переписку, за фразу “это ты меня слил?” И ответ “ты еще жив что ли? Думал, закопали уже”.

Хмурюсь, листаю, врываюсь куда-то в начало прошлой недели.

У моего отца много связей - угрожает Антон.

У моего тоже - Сергей шлёт смайлики. - Будем родительскими письками меряться? Или своими все же?

Свою подальше от нее держи. Пока не кастрировали.

Кто, ты? Наезд так себе. Сами решим, где и что держать.

Чего хочешь? - пишет Антон. - У нас с ней все серьёзно, не лезь.

Было бы так, не лез бы, - отвечает Сергей. - Сам сквозь дым не видишь уже?

Упс, не твоё дело, не?

Моё, пока ты рядом с ней крутишься. Могу шепнуть, кому надо, поинтересуются люди: а с чего у Антоши такие глаза красные, да стеклянные? Уж не употребляет ли всякую дурь растаманскую? А у чувака столько приводов, столько административок, сплошь правонарушитель, повод дай закрыть.

​​​​​​И стикер с выпученными глазами.

От Антона текст:

Тоже могу любопытным адресок один подпольный слить, с пометкой: выкупили у Серёжи дисклокацию за кругленькую сумму. И накажут паренька, продал, гад, начальство, платили мало. А переезды затратны, уж не отомстят ли казиношники за длинный язык-то? Страшные вещи говорят, в лес таких в багажнике отвозят.

Стикер с валяющимся котом.

Спустя полчаса, от Сергея:

Я подъехал, утомили письма.

Спустя день, от Антона:

С тобой бесполезно что-то решать?

Пищит домофон. Вздрагиваю, сую телефон в карман.

- Здрастье, - гаркаю толстой бабульке с первого этажа.

- Олеська, орешь-то зачем? Здрастье, - она опирается на лыжные палки, с трудом ковыляет вниз с крыльца. Замирает рядом с Цезарем. - А это чей такой? Ваш?

- Он не укусит, не бойтесь, - подтягиваю собаку ближе к лавочке.

- У нас тоже был. Большой, лаял на всю квартиру. Сколько лет-то…- задумчиво запрокидывает голову к небу. - Ты не помнишь, года три тебе было…

Она по-старчески забыла, куда путь держала, в магазин или на посиделки в дом культуры, неторопливо болтает, я не слушаю. Смотрю сквозь неё, машинально тереблю Цезаря за шерсть на спине. Потерялась в спойлерах из дней бывшего и нынешнего, и не верю тому, во что влезла.

Пока металась, с кем правильнее остаться, думала, что от меня все зависит. А они не сидели и не ждали, выясняли явки-пароли-адреса друг друга, угрозами перебрасывались, как мячиком. Это они как раз решали, а не я. А я так.

С чего у Антоши такие глаза красные, да стеклянные.

Киваю соседке - ага, ага, согласна.

Разве можно настолько ничего не замечать вокруг. Жесть. Его взрывное настроение, и странные запахи, и недаекватность. Не хватает мыслей хоть просто оценить инфу, пальцы чешутся дальше зарыться в буквы. Наплевав на бабку с её глупостями, достаю телефон. Читаю. Ещё несколько подколов туда-сюда, договариваются пересечься, срывают, снова пишут, потом пару дней тишина, дальше Антон:

Дай еще время, прошу по-человечески.

На что? - ответ Сергея. - Я и так ждал.

У тебя спортивный интерес. А мы вместе.

Вы уже давно не вместе. А у меня все пресерьезно.

Заметно. С телками из группы фундамент будущих отношений укладываешь? А моей девушке по ушам ездишь? Тебе это зачем? Может, у тебя ко мне лично терки какие-то, что ты так вцепился в нее?

Она не твоя девушка. Ты просил не форсировать ситуацию, я дал тормоз. Дружу с одногрупницами, где разврат, покажи? Если печешься о моем моральном облике - зря, я однолюб.

Я тоже не отпущу. Какой выход? С вашими конкурентами, кстати, на днях познакомился.

По второму кругу идём? Устроим друг другу гемор, а дальше что?

У вас родители женаты, тебя это не парит?

Нет, не вижу проблемы.

Цезарь заливается лаем, устал сидеть привязанный. Бабка отчаялась найти собеседника в моем лице, и бьет палками по лужам, тащится к магазину.

- Ты там утонула в сети?! Спасатель нужен?

Задираю голову. Сквозь листву прорисовывается силуэт Сергея на балконе. Цезарь гавкает, чует хозяина. А хозяин нашел валявшийся на окне бутылек с мыльными пузырями, и теперь раздувает мыло, в воздух, улыбается, как малолетний пацан, радостный.

Реальный и виртуальный надвое поделен, по разным полюсам разбросан, такой полярный.

В курсе, что самцы петушиные бои любят, важная фенька, за Вику один раз дрались, при ней прямо. И казалось, что у нас тут обошлось без выяснений, спокойно относительно все было, без сцен, радовало это.

Но они просто с поверхности ушли.

Вырывается нервный смех. Каждый настрочил другому любовный роман, а сами с Викой. Оба.

Набираю номер такси. Он зовет с балкона, но это неважно. Диспетчер спрашивает, куда едем. Медлю, некуда ехать. Но не здесь же оставаться. Хотя, можно и пешком уйти, раз все равно куда.

Сбрасываю, встаю с лавки.

Цезарь вертится возле ног. Наклоняюсь к нему, четко говорю:

- Жди. Хозяин спустится и заберет.

Какой-то прохожий интересуется, что случилось. Ничего - на ходу смотрюсь в черный экран телефона. Потеки туши тонкими полосками на щеках и глаза блестят, и губы дрожат, выгляжу обиженной девочкой.

Он ловит меня за локоть уже на проспекте. Резко поворачивает к себе:

- Гулять пошла?

- Отвали, - грубо бросаю. Вырываю руку.

- Ты спятила? - он слегка встряхивает. - Что? Из-за родителей опять?

- Нет, дальше думай, - смотрю ему в глаза. Он не понимает. Протягивает палец, трет мою щеку. Улыбается. Он идиот? Уворачиваюсь. - Хватит, достал! - срываюсь на крик. - Вику щупай иди!

Он растерянно сдвигает меня в сторону, под любопытными взглядами прохожих. На углу дома пиццерия и алкомаркет, чуть дальше перекресток, движение оживленное, будто специально, мало нам было зрителей, соседей и одногрупников, давай посвятим весь район, потом город… Но сдерживаться не получается.

Он спрашивает:

- Что она тебе наплела? Ты не так поняла.

- А есть что понимать? - все еще пытаюсь вырваться, но его пальцы крепко сжимаются на толстовке. - Да отпусти ты!

- Не ори! - он тоже повышает тон. - Пошли домой, я объясню.

- Было? - спрашиваю кратко. Тут либо да, либо нет. Так же как с драками, причины неважны.

Он ерошит волосы. Не отвечает. Смотрит по сторонам, словно ищет ответ. Из динамика над нами заливается веселый женский голос: не пропустите спецпредложение, пицца с собой, только сегодня, по цене…

- Вика мне в среду позвонила, - вздохнув, говорит он. - Сказала, что в клубе с тобой, попросила забрать. Я поехал, думал, правда, с тобой.

- А раз меня нет, не расстроился, ну, с Викой развлекусь, подумаешь, - ядовито поддакиваю. Делаю шаг в сторону.

- Хватит дичь пороть! - он хватает обе мои руки, сжимает запястья. - Она завалилась в машину, язык заплетается: пошутила, Олеся не со мной. Мне ее высадить надо было? Повез домой. С отцом по телефону говорил как раз. Отвлекся, она сама полезла. Ничего не успел.

- В штаны к тебе полезла? Чупа-чупс нашла, - поднимаю бровь. - И дальше ты не против был, ну, разумеется.

- Какие претензии? - он вдруг меняется в лице, недовольно заявляет. - Я веду машину, говорю по телефону, девушке захотелось себе рот занять.

- Супер!- хмыкаю на всю улицу. - И зачем останавливать, пусть продолжает!

- Я остановил, - он скрипит зубами. Теребит мои руки. Костяшки побелели, красные сбитые пятна выделяются еще ярче. Говорит медленно, как для слабоумной. Всем видом показывает, как бешу его. - Припарковался и остановил.

- Не понравилось?

- Пользоваться пьяной леди?

- А если бы трезвая была, то не против, да?

- Ты себя слышишь?! - он встряхивает напоследок и отпускает. - Я, вообще, ничего не сделал.

- А что она повторить хотела? - отбрасываю за спину растрепавшиеся волосы. - Писала: помню все, что ты говорил, бла-бла. Щас-то уже не ври, если спалился.

- Про тебя и говорил! Когда объяснял, почему отказываюсь, как придурок, хотя мне и нравится.

- А-а-а…тебе понравилось!

- А ты с Антоном страдала? По видео не разглядел твоей скорби.

- Тыкать Антоном мне будешь, каждый раз, когда сам косячишь?

- В чем? Тебе неприятно за Вику, а мне за Антона приятно? Если молчал, мозг тебе не выносил, значит не парит меня? Надо было как ты стоять и орать у всех на виду? Фу, черт, - он с шумом выдыхает, проводит руками по лицу.

Молчу, вытираю слезы. На крыльце магазина курят стайка студентов. Девушка ловит мой взгляд и звякает светлым пакетом, в котором просвечивает стеклянная тара. Подмигивает - мол, все слышали, да, писец, надо расслабиться.

- Почему сразу не сказал?

- Потом сказал бы. У нас и так одна нервотрепка.

Через большое стекло наблюдаю за людьми в пиццерии, на столиках тарелки и напитки, разговаривают, смеются. Так обыденно, так легко все.

- Где Цезарь? - спрашиваю, успокоившись.

- Во дворе оставил. Ты же понеслась неизвестно куда, - ровный голос, скучающе смотрит по сторонам.

- Я так не могу уже, - вздыхаю.

- А я, по-твоему, от радости прыгаю? - он поворачивает голову.

- Вы даже с Антоном, - беру его руку, вкладываю в ладонь телефон. - Обсуждаете не меня, а игрушку, кому достанется.

- Ой, - он закатывает глаза. - А тебе оно надо, вникать?

- А я ни при чем?

- Ты как думала? Ну ладно, не судьба - и один в сторону отходит? И все на мази сразу, - замолкает. Водит пальцем по экрану. - Много прочитала?

- Ага. Они с Викой вчера переспали, - выкладываю новость.

- Ревнуешь? - он поднимает глаза.

- Нет, - морщу нос.

В его руках оживает сотовый. Читаем имя: Аленчик.

Мама звонит.

Слушаем рэп на входящем.