Глава 4

Всех колбасит под “Женю на движении”. Исполнительница, еще когда участвовала в песенном шоу по телику, уже казалась ненормальной. Нашему Жене нравится, он пританцовывает, сидя на вип-диванчике, но уйти в отрыв не может, пока не договорит. А слов в арсенале еще много, у него в голове склад тире голубятня а-а-а, вот такой ширины, а-а-а, вот такой глубины.

- Лесю Гуленька боится. Когда она была у меня, Гуленька даже не вышла на кухню, хотя я звал её кушать.

Рядом с Женей на диване развалился Сергей. Он слушает всю эту дребедень про голубя с непроницаемым лицом. Временами отрывается на свой айфон и на девушек из соседней зоны, которые дефилируют мимо нашего столика до туалета и обратно один раз в две минуты. Я, похоже, пропустила заявленный в программе показ мод.

Или есть другой вариант: они всем скопом страдали запорами. Приняли “Дюфалак” и давай рассекать. У них такие счастливые лица, о чем еще это говорит?

С облегчением вас, девушка, которая поправляет ремешок босоножки у нашего столика.

И вас, девушка, которая болтает телефону у меня над ухом и визгливо смеется.

О, снова вы? Привет кишечнику. Что на этот раз? А, все, вижу, вы потеряли сережку. Только повернитесь к лесу задом, а ко мне передом, если не затруднит. А то ваша пятая точка скоро впечатается мне в лицо.

А еще лучше, давайте-ка валите отсюда, у вас же есть своя випка. И подружкам передайте: нечего сюда смотреть. Тут вам не уборная.

Хотя, что это я, вы правы, этот пижон вылитый кусок г… хмммм, замнем.

Поэтому вы и слетаетесь сюда, как мухи на … варенье?

Он пьет американо из маленькой белой чашки. Кто в клубах пьет кофе? Мог бы и дома так же посидеть, включил бы “Зоо ТВ ” и аля-улю гони гусей. Вике он сказал: пати-данс - это скучно. Я поехал ради тебя.

Да ладно. Безграничная самоотверженность. Кажется, вон там на иконе изображен его светлый лик.

Вика возвращается из туалета, пошатываясь на высоких каблуках. Сергей с ленцой рассматривает ее длинные ноги, сощурился, как япошка. Она плюхается к нему на диван.

- Мы в клубе или в доме престарелых? - перекрикивает музыку подруга. - Женя, все, баста, - требует она, перегнувшись через колени Сергея и прикладывая палец к Жениным губам. Промахивается, макает в стакан с пивом, который он как раз поднес ко рту. - Оу. Нельзя так, - она премило морщит нос и аккуратно стряхивает пену с ногтей парню на футболку. - Ты в курсе, что твой Георгий когда-нибудь от тебя улетит? Или, - она делает страшные глаза, - даже умрет? Вот был у меня хомяк…

Я ржу.

Викин хомяк умер. Мы как раз смотрели с ней нигерскую комедию, когда она толкала между прутьев клетки морковку и увидела, что тот не шевелится. Сначала Вика всплакнула. А потом хотела устроить ему похороны в унитазе. Мне было и смешно, и дико, даже пять капель с крылышками смывать нельзя, а тут труп. Пусть и не криминальный, но если он всплывет хорошо никому не будет. Тогда выкинуть в окно - это у нее был новый приступ гениальности. Мой вроде бы очевидный вариант - одеться и пойти на улицу шел в списке третьим пунктом. Я предлагала выкопать ямку. Мы постояли у нее под окном, подумали. Вьюжной зимней ночью ковырять камнем или палкой мерзлую землю - Олеся иди к черту и не спорь больше - она ограничилась мусорным баком, и гаснет свет.

Покойся с миром, дорогой друг. Тоска-печаль.

- Вика, не смей об этом рассказывать, - кричу ей через стол. - Женя под впечатлением от твоего гуманизма спать не сможет.

Женя в непонятках, неуверенно улыбается и трет влажное пятно на футболке.

- Если история грустная, то не надо, - соглашается он. - Мы же развлекаться пришли?

Господи, ну где Антон выкопал это чудо?

Антон дергает меня назад. Шепотом обжигает ухо:

- Поехали ко мне. Не могу больше терпеть.

Скашиваю глаза на его черные брюки, подкрашенные цветными, прыгающими точками светомузыки.

- Давай попозже, - предлагаю я.

- Давай нет, - спорит он.

Я, конечно, тоже его хочу. Но мне неловко так быстро сваливать в закат, это дурной тон.

Антон переходит к активным действиям. Прижимает к себе и запускает руку мне под юбку, грубым движением тянет вниз тонкое белье. Еще чуточку, и он утащит меня в туалет. Я не против экстрима и, вообще, редко ему что-то запрещаю, мне с ним очень хорошо, но не сейчас. У меня голова болит. Топовая вроде отмаза, м? Перехватываю его запястье и сжимаю ноги, говорю с недовольством:

- Перестань.

Он не обращает внимания. Сидит вполоборота, наполовину закрывая меня спиной. Его рука снова оказывается на моих бедрах.

- Я же сказала, - раздраженно отталкиваю Антона и поправляю задравшуюся юбку.

Сергей прямо напротив, смотрит на нас с легкой усмешкой. Закидывает руку на спинку дивана, допивает кофе, не прерывая зрительного контакта, синие глаза в полумраке кажутся совсем черными - большие вязкие пятна гудрона. С одной стороны трещит Женя, с другой щебечет Вика, но он вряд ли слушает их болтовню в параллель, зато точно слышал, как я отбрила Антона, его кривая на один угол улыбка, посвященная моему парню - билборд с броскими метровыми буквами “лу-у-узер”.

Его пустая чашка брякает об стол.

Столик уставлен любмимыми Викиными коктейлями “Между простынями”. Штук пять или шесть. Семь-восемь, лень считать. И один “Ржавый гвоздь” для меня: виски, ликер и лед в стакане олд-фешн под Викин припев “Олеся, из таких грубых бокалов пьют только мужики”.

А хорошие девочки вообще не пьют, я, наверное, сегодня хорошая потому, что только немного покурила кальян, кофейный с ванилью.

Скорбное лицо Антона маячит над душой и рвет сердце на части. Слегка преувеличиваю, но неважно. Все равно не надо так смотреть.

Встаю с дивана. Огибаю стол, прохожу мимо толстой белой колонны и облокачиваюсь на перила.

На первом этаже открывается шоу “облей грязью ближнего своего”. Ведущая наяривает круги по залу и бу-бу-бу в микрофон. Наклоняется к гостям, шутит над их внешностью под ха-ха всех остальных. Нелепая пародия на Пашу Волю в старых выпусках “камеди”.

Не люблю такое. Не чувство юмора, а примитив - она, похоже молочная сестра Сергея.

У острячки высокий начес облитый гелем, и мне с высоты как раз видно криво присобаченную блестящую заколку - способ спрятать в прическе выбивающихся “петухов”.

Без особого интереса смотрю вниз и надуваю жвачку в большой клубничный пузырь.

На талию ложатся холодные мужские руки.

Вздрагиваю, и жвачка вылетает изо рта. Перевешиваюсь через перила, растопырив пальцы, но пузырь уже летит на первый этаж.

На фоне очень в тему негромко так играет: улетим далеко там, они вовсе никто нам.

- Любимая, ты чего шарахаешься? - Антон крепко обнимает сзади, вжимает в себя.

- Ничего, - говорю, глядя, как парашют из жвачки плавно приземляется в прическу ведущей.

Она точит лясы у столика по центру, почти под нами. Сразу несколько человек, что смотрят на нее, синхронно поднимают головы.

Карма существует. Зажимаю рот, чтобы не заржать в голос и неуклюже отскакиваю от перил, зарядив Антону локтем в живот.

- Да ты чего! - Антон сгибается от неожиданности. Рефлекторно хватает меня за руку. - Все, поехали отсюда!

Он тяжело дышит, его пальцы больно впиваются в мою кожу. Дергаюсь, он не отпускает. От него разит одеколоном, специфическим, как по мне - отдает каким-то строительным лаком. Хотя, уже давно привычным лаком, моим. Но вот прямо сейчас мне неприятно. Что у него с обонянием? Хронический гайморит? Пахнет, как токсикоман.

- Он учится в нашей группе, он живет на твоем этаже, он лезет в нашу компанию, - перечисляет вдруг Антон. - Тебе не странно?

- Нет, - огрызаюсь. - Я же купила ему квартиру и притащила его сюда за шкирку. Подала его документы в универ, загримировалась и сдала вступительные.

- Ясно, - Антон ослабляет хватку.

А мне так обидно, что верчу запястье перед глазами, даже хочется, чтобы остались синяки, и он чувствовал свою вину. С синяками как-то поубедительнее будет - шепчет коварная часть меня.

- Вы опять ругаетесь, голубки? Не надо, - к нам подходит Женя. - А я такси вызвал. Поеду, наверное, поздно. Гуленька ждет, - он встряхивает спортивную кофту, и из карманов сыпится в разные стороны пророщенная пшеница. - Блин!

Парень падает на колени. Выгребает зерно из-под перил. Антон вздыхает, садится рядом с ним на корточки и помогает. Осторожно переступая каблуками, возвращаюсь к столу.

Официантка похоже уволилась - вся поверхность завставлена пустыми бокалами, три из-под пива, в остальных были Викины коктейли. Она, кажется, даже мой “ржавый гвоздь” выпила. И сейчас полулежит у Сергея на коленях, пока тот гладит ее спутанные волосы. Наклоняюсь к ее лицу:

- Поехали домой.

- Прикалываешься? - она фокусирует на мне взгляд. - Папа же сказал. Еще раз. Запах. И никакой. Машины. - Вика упирается ладонями в живот Сергея, садится. И выдает. - Но мы поедем к Сереже.

- Куда? - мне становится смешно. - В эту квартиру с интерьером бомж-стайл? Там же мебели почти нет.

- Нет, не туда, - Сергей поднимается с дивана и от души потягивается, мне приходится отступить, чтобы он случайно не стукнул меня по голове. То есть специально. Он размахивает своими граблями и прекрасно видит, где я стою потому, что следит за моей реакцией. - Друг уехал в командировку. А у меня есть ключи.

- Мечтай. Мы поедем ко мне, - разворачиваю Вику к себе и слегка встряхиваю за плечи. - Вик, слышишь меня?

Выглядит она не фонтан. Как человек, который сейчас…

- Щас вырвет, - она дергается.

Отскакиваю в сторону.

Подруга стартует в туалет. Бегущий человек, в главной роли Виктория Никитина. Ба-бах, она сталкивается с кем-то, гремит разбитая посуда. Нет, официантка не уволилась. Но выбрала паршивый момент навестить наш столик. И еще та пьяная девица, что виляя задом, как раз вышла из вип-зоны. Пока они на пару с официанткой в шоке смотрят на осколки, Вика, сбивая каблуки и сшибая углы несется дальше.

Она так покалечится. Бежал-упал-проснулся-два гипса.

Тороплюсь за ней, но почти сразу налетаю на Антона.

- Купитману как обычно плохо? - он трогает мою ладонь.

- Заплатишь за ущерб, пожалуйста? - обхожу его, не останавливаясь, наши сцепленные руки натягиваются, моя ладонь скользит, он удерживает на пару секунд кончики пальцев и отпускает. - И езжай домой, не жди. Я нам с Викой машину вызову.

- Я заплачу, но мне это надоело. Каждый раз одно и то же, - говорит вслед Антон.

- То есть? - оборачиваюсь.

- Ты хотела остаться у меня. Отвезем ее домой и поедем.

- Ей нельзя домой в таком виде.

- Ее проблемы.

- Ты вообще что ли? - делаю шаг к нему. - Поедем к тебе завтра, какая разница?

- Да ну нафиг, - Антон демонстративно достает кошелек. - Звать больше не буду тебя. Унижаться что ли буду? Рассчитаюсь и поехал.

Блестяще.

Хлопай ресницами и взлетай.

Набираю в грудь воздуха и медленно разворачиваюсь.

Дайте мне табличку “не влезай-убьет”, и я повешу ее себе на лоб.

Ускоряюсь, сворачиваю в закуток к туалетам и слышу окрик:

- Лесенка, лови!

Смотрю через плечо, и едва успеваю отбить рукой летящий мне в лицо кошмар - Викину огромную сумку-шоппер в цвете триколор Российский флаг. Оступаюсь, слышу хруст сломанного каблука, и в нелепой позе висну на дверной ручке, чтобы окончательно не пасть.

Между прочим, туфли Антон покупал. В мусорку им и дорога.

- Мда. Видела “Лебединое озеро”? - Сергей поднимает с пола сумку. - Ты годик-другой еще все таки порепетируй. И я думаю у тебя есть шанс в каком-нибудь затрапезном театре.

И этого тоже в мусорку.

- Ты что, больной? - с трудом встаю, хромаю к нему и выхватываю шоппер. - Ты годик-другой еще все таки полечись, но я думаю шанса выписаться психиатры тебя лишат.

- Аплодисменты, - он резко хлопает в ладоши у меня перед носом.

Отшатываюсь, снова чуть не падаю в сломанных туфлях, опираюсь на стену и сбрасываю их на пол.

Он спокойно следит, как я наклоняюсь, вооружаюсь, швыряю в него туфлю, он без труда уворачивается от первой, от второй тоже.

- Мажешь.

А вот это и сама знаю. Просто сегодня не мое утро, не мой день, не мой вечер и ночь тоже не моя.

Создатель явно задумал для него роль клоуна. Открыл шкафчик с улыбками, нашел самую широкую, взял клей, чтобы уж наверняка, и гудбай, родной, только не забывай периодически отбеливать зубы, а то имей ввиду, твой рот не закроется до тех пор, пока мы вновь не встретимся у меня на небесах.

Про зубы он не забывает.

У него ямочка на подбородке.

Выглядит очень мило, его, наверное, не раз туда целовали в приливе нежности. Если он когда-нибудь бывает нормальным. Изучаем друг друга бесконечность и еще столько же, сквозь тонкий капрон от пола ко мне пробирается холод.

О-хо-хо, что за мысли.

Дергаю ручку и захожу в туалет. С самого порога слышу характерное: буэ-э-э.

А потом щелчок замка.

- Еще что? - поворачиваюсь к Сергею. - Может, и в кабинку к Вике зайдешь? Она вроде в той, крайней. Волосы ей подержишь.

- Может, - соглашается он. - А то ведь украдешь ее у меня. Сорвешь планы на ночь.

- Обязательно все время так делать? - открываю воду и плещу на разгоряченное лицо.

- Как? - он встает у меня за спиной.

- Буэ-э-э, - продолжается Викин концерт.

- Быть придурком, - говорю я.

- Если мне кто-то не нравится - да, - отвечает он.

Ого, я жаловалась на холод? Забрать лед из его голоса и хватит на все коктейли в этом клубе.

С удивлением поднимаю глаза. Смотрю на его отражение в зеркале.

Он больше не улыбается. И не кажется самодовольным идиотом. Впервые вижу в нем что-то такое обычное человеческое. Только это, вроде как … злоба.

Мне так и не ответили, где я нагрешила. Это точно все из-за того “дирола”?

В туалет пытаются войти. Ручка ездит вверх-вниз. Тук-тук в дверь.

- В смысле кто-то не нравится? Что я тебе сделала? Ты про ужин? - от растерянности даже забываю выключить воду.

- По-твоему, я бы стал злиться из-за какого-то пирога с мелом? - Сергей зажимает пальцем хлещущую в раковину струю, и все брызги летят мне на блузку. - Ты еще большая дура, чем я думал.

Тупо смотрю, как на ткани распыляется и увеличивается мокрое пятно.

- Буэ-э-э.

Тук-тук.

Отмораживаюсь наконец, ударяю ладонью по крану. Хватит живительной влаги. Блузка прилипает к животу.

- А что тогда?

- Напряги мозг. Если он есть.

Стук в дверь отдается в голове. Иду, открываю.

- Офигела? - набрасывается на меня разръяренная кавер-герл. - Твой личный туалет? Задница в одну кабинку не влазит? - замечает Сергея и тут же смолкает.

На ее лбу вздувается венка - напряженная работа мысли. Красотка, ты забыла зачем шла.

- Хотела писить - иди, - оттесняю ее с порога, киваю Сергею. - Выметайся.

Он неспеша проходит мимо, задерживается возле девушки, подмигивает, одними губами четко артикулирует: позвони мне.

Очень смешно.

- Звонок свой сначала почини, идиот, - хлопаю дверью.

- Фу-у-у-у, вот это меня прополскало, - из кабинки выползает Вика.

- Поздравляю, - хмуро отвечаю, вытряхивая в раковину ее сумку. Роюсь в барахле. - Где твой чертов мобильник? Мой рюкзак у Антона остался.

- В б-боковом, - подруга жадно пьет из-под крана по соседству.

Пока она расчесывается, трясущимися руками поправляет макияж, о чем-то спрашивает, вызываю такси.

Что-то я уже выдохлась. И холодно.

На парковке вижу универсал Антона и джип Сергея, бок о бок. “Белое и черное”. Если они и дальше будут вместе таскаться получится новый роман. О противостоянии. Или о любви, тогда с кодовым названием “Голубое и голубое” у Сергея в имени вон уже есть намеки. Еще можно “Красное и белое”, в честь магазина, если как Вика будут хлестать стаканами смесь рома, коньяка и ликера.

Заметив нас, Антон выходит из машины, но фиг с ним. Надоело - так мне тоже, дорогой, много чего надоело. А ты как хотел? Кто из нас девушка? Быстрее ныряю в такси.

- Мы же к тебе? - Вика откидывается на сиденье. - Фу, я думала умру в этом туалете.

Водитель любит тюремный шансон девяностых. Как истиный ценитель с вывернутой до упора громкостью. У меня прет полоса везения на хорошую музыку.

Ты только держи к сердечку ближе мой образ и свет не гаси в окошке, бродяге нужен маяк, чтобы найти родной берег.

В какой-то момент Вике становится плохо.

Странно, мне казалось меня стошнит раньше.

Вика ожесточенно крутит стеклоподъемник, зажимая рот рукой. Мы расчудесно подскакиваем на очередной кочке - спасибо нашим дорогам - и Вику рвет прямо на сиденье.

Меня уносит как можно дальше, вжимаюсь в дверцу.

Водитель лениво смотрит в зеркало - чего это девушки закопошились в его корыте, у него же не машина, а рандомный набор запчастей, априори поездочка по первому классу. О-о, в его глазах тревога. Изумление. Осознание.

Не доверяя зеркалу, он оборачивается.

Пахнет полупереваренными пирожками вроде как.

- Твою ж мать! - он орет.

Пожалуйста, оставь шансон, нормально же было.

Приехали.

Он тормозит на обочине. Выключает музыку.

- Пи-и-и в своих клубах, а у меня потом салон в пи-и-и. Я че, пи-и-и каждый раз пи-и-и.

- Подождите, - вклиниваюсь. - Мы заплатим за химчистку.

- Конечно, заплатите, еще бы я пи-и-и, - он выходит из машины.

- Вот щас точно все, - говорит Вика, вытирая рот влажной салфеткой. - Больше тупо нечем. Я аж протрезвела.

Дверь с ее стороны открывается. Водитель сует голову внутрь, оглядывает измазанный диван.

Торопливо, пока на нас не льются потоки нецензурщины, выхватываю из Викиного кошелька несколько бумажек и сую ему под нос:

- Вот, тут за все с компенсацией.

Руками в синих наколках мужик деловито пересчитывает деньги.

- Ладно, - благосклонно кивает. - Выходите.

- В смысле? Мы же заплатили.

- Я вас дальше не повезу. Я на мойку поехал. Я че пи-и-и с пи-и-и в салоне кататься.

- Но я босиком.

- Меня пи-и-и че ты там.

Переглядываемся с Викой.

- Тут вроде не очень далеко, - неуверенно говорит подруга.

- Может тогда туфли мне свои дашь? - цежу сквозь зубы, листая телефонную книгу. - Подождите, мы другое такси вызовем.

- Проблемы?

Рядом с водилой вырастает Сергей.

А, пижон? Бомбезная ночь.

Оглядываюсь назад. Через стекло вижу черную и белую машины, припаркованные по цепочке за нашей. Из белой выходит Антон.

- О, все, идем пешком, - тащу Вику к своей двери, забыв про испачканное сиденье. Выбираюсь на улицу.

- Олеся, пи-и-и, ты что сделала?! - Вика выползает следом, брезгливо вытянув руки. - У меня же теперь вся юбка в этом.

- Снимай, - предлагает Сергей через крышу. - Одна без обуви, вторая без юбки. Отметили девочки первый день учебы.

- Ты бы заткнулся, а? - огибаю авто, ступаю на тротуар.

- Олеся, стойте, - нас нагоняет Антон. - Да погоди, куда ты босиком, - он пытается поднять меня.

- А ты вообще катись куда ехал, - уворачиваюсь, прячусь за Вику.

- За вами я ехал, сама не видишь? - Антон машет в сторону своей машины. - Поехали ко мне втроем.

- Втроем? - удивляется Сергей. - А ты малый не промах.

- Тебе сказали заткнуться, не слышал? - в раздражении бросает Антон. - Любимая, ну все, хватит ругаться.

- Викусь, - зовет Сергей. - Так-то я тебя жду, иди сюда.

- Слушай, а может, - Вика поворачивается ко мне. Супер. Пупер. Элис. Купер. - Я тебе дам свои туфли, а я с Сережей поеду.

Все, у меня нет слов.

Антон обходит подругу, закидывает меня на плечо, идет обратно к машине. Болтаюсь в воздухе и в сплине, смотрю как Вика с Сергеем останавливаются у его джипа. Он достает свою кожанку, Вика обматывает ее вокруг бедер, стягивает с себя юбку.

Он смотрит на меня и кивком головы спрашивает, мол, что?

Мотаю головой в ответ, мол, ничего.

Он целует ладонь и машет мне.

Показываю сразу два средних пальца.

Антон сбрасывает меня на сиденье.

- Поехали в клуб, - говорю, когда он садится за руль.

Он смотрит на часы:

- В три утра?

- Ага.

- Босиком?

- Ага.

- Нам вставать в семь.

- Я или напьюсь, или сойду с ума. Выбирай.

Антон жмет плечами. Послушно разворачивается.

Вот так. Не судьба. Не быть мне сегодня хорошей девочкой. Хочу быть плохой.