Глава 6

Когда мама с папой развелись, причину они не сообщили. Мне пришлось ковыряться самой. В их телефонах.

У отца появилась женщина.

Мы с Викой размещали ее номер в объявлениях по продаже-покупке всякой разной фигни. Она за пару месяцев сменила несколько симок - так ее доставали звонками.

Потом папа спалил контору.

Меня заставили извиниться.

У него с этой дамой не сложилось. Я ей не понравилась.

Мне вот тоже не понравилось, что она залезла в чужую семью и начала яйца откладывать.

Жаба.

Виновата я только перед папой. Тогда еще мозгом не доросла понять, что мама его назад не примет. Ушел и ушел - может, у него бы там все срослось, но туда влезла уже я и наследила.

Но он-то меня как раз простил. Потому, что был виноват перед мамой за левосторонний загул.

Замкнутый круг.

А с мамой мы тогда сильно поругались. И я сказала, что каждый раз так буду делать.

- Владик, ты же помнишь, как она себя вела. А тут она опять начала. Я только в себя пришла с Ильей, - говорит мама.

- Ты проблему собираешься решать? - голос папы. - Или просто укатишь на Ибицу дальше в себя приходить?

Сижу у него на кухне и играю в телефон. Родители в комнате, но слышу их прекрасно. Тонкие стены и громкие выяснения.

- Нет никакой проблемы, - заявляет мама.

- Вот это ты, молодец, конечно, - кричу я.

Слышала тут краем уха, для чего Макогонам большая столовая.

Они хотят ломать стену между нашими квартирами, делать одну общую.

И как бы ничего, что я тоже там живу. И этих людей не знаю. Старший еще на нейтралке пока, а младший-то ведь просто без меня умирает.

- Не стала бы она ничего делать твоему хахалю, она уже большая девочка, - спорит папа.

- В точку, папочка, - кричу.

Я не слепая. Новые шмотки, прически, улыбки, вылазки с подругами - прощай депрессуха. Моим выводом было: раз мама оттаяла, надо брать быка за рога, пока на горизонте никто не маячит. Пора мириться. Хочу семью. Выворачивалась несколько месяцев. Топила за папу.

Не знала ведь, что там уже Илья отсвечивает.

И что ее пугает, типа я ей моим папой все испорчу.

И дело ведь не в том, что она скрыла полгода отношений и ЗАГС, хотя, это тоже ни в какие ворота. Но суть в том, почему она это скрыла. Она от меня подлости ждала.

Папа очевидно лучше Ильи. Но ведь я вполне адекватно вчера отнеслась к ее намечающемуся роману. Пока думала, что он намечается.

В качестве вишенки на тортик сообщение от Антона:

В смысле они поженились? И что, Макогон будет теперь с вами жить?

Уточняй кто именно, их теперь трое с такой фамилией.

И глупее вопроса придумать нельзя. Что значит: он будет жить с вами? Это все равно что: вы подобрали на мусорке ту блохастую кошку? Принесли в квартиру? Купили ей лоток? Корм? Что это значит?

Антош, ну правила такие. Люди в семьях живут вместе.

На что он отвечает:

Я хоть что-то пытался сделать. Все, пофиг. Не пиши мне больше.

Мне иногда ход его мыслей не вполне ясен.

Пока

И тут он берет и удаляет меня из друзей. Блокирует.

Думала это актуально лет так в тринадцать.

Родители обсуждают мою дальнейшую судьбу. Папа вечером уезжает в командировку, но настаивает, что мне все равно лучше пожить у него.

- А то если я останусь дома подожгу наш этаж, - лью масло в огонь. - Чтобы уж наверняка никто из обеих квартир не выжил.

- Леся, закрой рот!

В дверь звонят. Шаги. Мама что-то говорит, из коридора хуже слышно. Шаги, ближе, ближе, в проеме появляется Сергей.

- Алена попросила тебя забрать. Им поговорить надо. Без тебя.

А, со мной уже через посредников общаются. Дальше будет голубиная почта, видимо. Есть у меня одна знакомая Гуленька.

Ладно.

До машины мы идем молча. В машине он говорит:

- К Антону?

Мотаю головой.

- К Вике?

Жму плечами.

- Так решай, или мне за тебя подумать? - раздражается Сергей.

- Он меня из друзей удалил, - зачем-то говорю. Не знаю зачем. Явно ведь - собеседник из него аховый. Хотя ему-то вот тоже каково. Папа - серьезный бизнесмен изображает перед малолеткой невесть что, лишь бы она не психанула и не разлучила его с любимой женщиной. Да-а-а, удивительно, за что же его сын меня ненавидит? Один в этом плюс - ясно, что Илья маму точно любит.

- И что будешь делать? - вдруг спрашивает он. Серьезно так. Словно я сказала не “удалил из друзей”, а ” построил между нами китайскую стену “.

- Уже сделала. Тоже его заблокировала, - как он со мной, так и я с ним. Мутишь тупость - жди тупость в ответ.

- Кофе будешь? - Сергей выезжает со двора.

- Да. Он обвиняет меня, как будто это я замуж вышла, а не мама. Он предлагал переехать к нему, но и так, бывает, живу у него по три-четыре дня. Не могу совсем переехать, так много причин, - вываливаю все подряд, по сути незнакомому человеку, с которым у меня , мягко скажем, натянутые отношения, а остановиться не могу. - Он мне уже не первый раз такое говорит: все, мне надоело. А потом по новой, я же прощаю ему. Но хватит уже.

- Конечно, хватит, - соглашается Сергей. - Посиди, я щас, - он паркуется у кафе, и выходит из машины.

Жду, смотрю в окно.

Понятия не имею, что делать теперь. С родителями, с Антоном. С жильем. С ним вот - он возвращается с двумя стаканчиками “кофе на вынос”.

Да ничего. Что будет, то и будет. Я усталь.

Сергей пьет, рулит одной рукой. Тоже пью. Едем куда-то.

- Ты когда-нибудь писал девушке, что тебе пофиг уже?

- Да, - отвечает, не отрываясь от дороги. - Тебе, сегодня.

- Это не то, - отмахиваюсь, - мы сразу друг друга не выносили. По-настоящему, типа не пиши мне больше. Вел себя как урод?

- Да.

- Почему?

- Не было другого способа ее внимание привлечь. У нее парень был. Он с ней пять месяцев. А я ее знаю полгода. Я первый. Но она со мной только вчера познакомилась. Когда я ее специально из лужи облил.

- Серьезно?

- Серьезно.

- Ты ее, вроде как, за человека не держишь.

- Сам попался. Так всегда. Сначала думаешь - неврастеничка, лучше бы они ее в дурдом закрыли и встречались спокойно. Со злости начинаешь ее изучать, специально ищешь минусы, накачиваешь себя так, что пар из ушей. Не замечаешь, как она отнимает все больше времени. Еще больше, еще. Становишься маньяком. Отмечаешь слабые места, планируешь, куда побольнее ударить, чтобы корону ей раскрошить. И ждешь момента. А потом просыпаешься как-то утром. И понимаешь, что вся твоя жизнь уже давно на ней только и завязана. И бить-то там некого больше. Кроме Антоши, - он криво усмехается. - Не слишком приятно было прозреть. Куда я теперь со всем этим?

Молчим. Рассматриваю его напряженный профиль и в упор не вижу издевок. На меня вылилась исповедь.

- Почему говоришь?

- Я поднимаю руки. Хочу тебе сдаться.

- Ведь ты же так красива в свои восемнадцать, - заканчиваю. А это ведь не рэп. И, вообще, это не пижон, это другой кто-то.

Сворачиваем к озеру. Сергей кивает:

- Ночью на берегу классно. Да и днем неплохо. Нет никого. С этой стороны не купаются особо, камни. Но ночью лучше. На той стороне всё в огнях.

Звонит мой телефон. Вижу имя Антона. Убираю звук.

- А что Вика?

- Ничего, - Сергей откидывается на сиденье. - Она за призом гонится. Чтобы среди таких же спортсменок трофеи сравнивать. Чей круче.

- А ты не приз? - поворачиваюсь, щекой прижимаюсь к сиденью.

- Не-а, - говорит он. - Вика, вообще, первая за последнее время. С кем как-то общаюсь.

Снова звонит Антон.

- Антон? Отключи звук совсем.

- Щас, - сбрасываю звонок. - А последнее время это сколько?

- Как тебя увидел первый раз. В марте.

- В смысле ты полгода с девушками близко не общался? - хмыкаю. - Ну, конечно.

- Правда, - утверждает Сергей.

- А что ты с ними делал?

- Не веришь? - поворачивает голову. - Ничего ни с кем не делал.

- Почему?

- Не хотел.

- А с Викой захотел?

- При чем тут твоя Вика? Она, Антон. Если бы даже ты с ним сама не рассталась, я бы помог.

- И вот полгода ты прям терпел?

- Не хотел.

- А теперь захотел?

- Ага.

Он нормально отвечает на все вопросы, даже на дотошные, я пристаю, а он все равно отвечает, без всякого стеснения, спокойно, так, словно доверяет мне безгранично, и я никак не могу с ним наговориться.

- А ..

Он наклоняется ко мне и осторожно целует, и это странно, я привыкла по-другому. Но мне нравится. Отвечаю.

И думаю про отключенный звук на телефоне. И не понимаю, это предательство или нет. Если мы с Антоном расстались, значит, наверное, нет.

Он наваливается сверху, одной рукой опускает сиденье, и я покорно проваливаюсь вниз. Обнимаю за шею, он растегивает мою ветровку, стягивает ее, целует ключицы.

У меня на губах его вкус, сладкий кофе.

В голове кашка-минутка с комочками, еще несколько часов назад он посоветовал мне заняться самоудовлетворением, а сейчас мы вместе, в его машине, и не бесим друг друга, развернулись на сто восемьдесят и залипли, но у меня вроде как были серьезные траблы с реальностью, а теперь едва ухватываю обрывки от них.

- А родители что? - уворачиваюсь.

- Хоть что. Они скоро улетят.

- Не с концами же.

- Они взрослые люди. Мы тоже, - его ресницы щекочут мне нос.

- Ну не так чтобы. Они нас содержат.

- Я сам зарабатываю.

- Где? - приподнимаюсь на локтях.

- Потом, - он опрокидывает обратно.

Быстро привыкаю к его манере целоваться. И к продолжительности - никаких пауз. И глаза не закрываю. Он сказал что-то о чувствах, а такого запредела не то, что не ждала, я не вникаю. До этого видела маску, а сейчас вижу, как нежность может изменить черты лица, когда только даешь ей волю, и вот в такое его лицо можно встрять сходу и я уже в розовых очках.

Его руки у меня под футболкой, по животу вверх, задирают спортивный топик. И тут он так сжимает меня и выкручивает, что упираюсь ладонями ему в грудь.

- Ну, Сереж, это больно.

- Сорри. Давно практики не было.

- Все равно не сочетается с тобой воздержание.

- А ты меня вообще знаешь?

Действительно. И хватит болтать.

Целую сама.

Он скользит ладонями по голой коже, растегивает пуговицу на шортах. В этот момент я просыпаюсь.

Нет, не в прямом смысле. Хотя, может, у меня правда крыша уехала, а на самом деле сижу в приемнике битый час в окружении санитаров. Но не могу уложить все в себе. И дать себя уложить в этом кресле не могу.

Секса не будет.

- Не получится, - убираю его руки.

- Почему? - он рассматривает мое лицо.

- Тебе самому-то хорошо?

Вжимается в меня бедрами. Чувствую, что очень, но я не про это.

- Сегодня ночью с Антоном. Сейчас днем с тобой? Мне такое некомфортно.

- Вот вы занимаетесь сексом в машине со своим парнем, - говорит Сергей.

- Мы с Антоном не занимались сексом в машине, - перебиваю.

- Я вообще-то про себя, - он скатывается с меня на другое кресло. - Антоша все.

- Ну да, - улыбаюсь.

Он протягивает руку, обхватывает меня, двигает ближе. Пальцами пробирается под шорты.

- Сереж.

- Я только поглажу. Никуда не полезу.

Уже сама хочу сдаться, но внутри какой-то непробиваемый стопор. Контачит от одной только мысли.

- Ну нет, пожалуйста, - натягиваю пояс повыше.

Он опять нависает сверху, целует. Теребит пуговицу на шортах. Шепотом спрашивает:

- А языком можно?

А-а-а-а. Блин.

Нет.

Нельзя. Эта рефлексия о предательстве не идет из головы. Какая-то близость, которая больше поцелуев - точно китайская стена, после такого никакой дороги. Может, принять расставание время нужно, чтобы убрать ощущение измены. Клинит на этом. Как и Антона.

Звонит телефон Сергея. Он слезает с меня, шарит на панели. Сбрасывает звонок и кидает сотку обратно.

- Мне скоро ехать надо, - говорит. - Пойдем завтра после пар в кино?

Представляю кино и Викино лицо. Плохая картинка получается.

- А работаешь ты когда? - меняю тему.

- Ночью.

- А спишь?

- Вечером.

- Каждую ночь работаешь?

- Почти. Ты сама где ночевать будешь?

- У папы, - сажусь в кресле. - Подвезешь? Они уж поди поговорили. А ты, кстати, был на свадьбе?

- Не было свадьбы, - Сергей смеется, разворачивает джип. - Они хотят, когда обратно прилетят, ресторан заказать. Алена надеялась, что ты к тому времени в курсе будешь.

- А квартиры когда ломать?

- Хоть завтра.

Он кладет локоть на открытое окно, поза расслабленная. Правая рука на руле, в самом низу. Видно, что ему нравится скорость. А я обожаю наблюдать за такими водителями, которые на дороге, как дома. Кладу ладонь ему на колено. Он перехватывает руль левой, легко пожимает мои пальцы.

Город накрывает вечер, хочется ехать и ехать вот так в сумерках, куда-нибудь.

Тормозим у папы во дворе.

Еще долго целуемся.

Он говорит: я тебе позвоню.

Я ухожу.

Конец.

Сердцу моему.

В коридоре на полу стоит большая спортивная сумка. Папа складывается.

- Значит так, Олеська, - говорит. - Я вернусь на следующей неделе. Там уже будем что-то решать. А пока вон Антохе передай от меня, чтобы следил за этими Самогонами. Особенно за молокососом, который тебя достает.

- Да все хорошо, пап, он уже не достаёт.

- А что с ним случилось? - упирает мощные руки в поясницу, с хрустом сводит и разводит затекшие плечи.

- Поговорили как взрослые, - смотрю на телефон. Миллион пропущенных от Антона. Экран в руках вспыхивает входящим сообщением.

Любимая, ты у отца еще?

Он постоянно делает вид, что ничего не случилось.

Я во дворе у вас. Жду тебя на лавочке.

Даже не извиняется. Гнет свое.

Ты не можешь вот так вот взять и расстаться со мной. Неужели не любила меня? И все слова были напрасны.

Выглядываю с балкона. Вижу его спину в светлой футболке. Сидит в беседке с местными пенсионерами и рубится в домино.

Вечерок, хорошо отдыхаем. Так хоть до утра можно ждать-страдать.

Провожаю папу.

Ем чипсы и смотрю “Дом2”, бывает. Кстати, надо еще завтра поинтересоваться: нам что-то задают делать на дом или как. Вроде должны.

От Вики куча пропущенных и непрочитанных.

На предпросмотре уже почти все ясно:

Олеся, ты мне так и не…

Ты померла и не отве…

Олеся, забыла, что я де…

Я еду к тебе.

Оу, нет, последнее вот только пришло.

Сразу перезваниваю. Говорю, что я у папы. Выглядываю во двор - футболка Антона белеет в той же компании - советую идти к подъезду палисадниками.

Перед Викиным приходом приносят букет моих любимых оранжевых герберов без карточки. Их и папа мог заказать, и мама, и Антон - не раз так делали. Ну вот только Вика вряд ли, раз она сама едет.

Но пишу тому, кто мне их еще не дарил. Уверена, что это он. Чудно, если бы сегодня утром мне пришел похоронный венок, я бы так же сразу подумала на него.

Самые красивые

Как поняла что от меня?

Хотелось, чтобы это ты был

Телефон тоже понравился?

Пришлось. Разбила свой новый после переписки о родителях

Новый? Ветхий, эту модель так и тянет на свалку. У меня глаз-алмаз

Хочу прямо сейчас посмотреть на его глаз, и на него всего целиком. Мне этот контраст между утром и вечером рвет крышу.

Когда приходит Вика, улыбаюсь, как дура.

- Что с тобой? - она сбрасывает туфли. - Кошмар, больше тебя не слушаю. Знаешь, сколько в этом огороде земли?

- Да, там же деревья. Ты думала, они из асфальта растут?

- Я так и не поняла, почему надо от Антона прятаться, - подруга проходит в комнату, трясет пустую банку “Принглс”. - А еще есть? Ого, ты восьмое яблочко купила, как у Сережи? Тебе же леново твой нравился. Ты почему у папы, я тебе сколько раз звонила, не отвечаешь?

Она так и одна может разговаривать, мне же слово вставить некуда.

Идем на кухню. Забираем чипсы, кока-колу, выносим на балкон стулья. Пытаюсь рассказывать, но затрудняют ее встречные бессмысленные вопросы, типа “А в чем у тебя мама ходила на регистрацию”, ” А на Ибицу куда именно”, “А все же что лучше звучит Макогон или Мозарчук” - я же вовсе не эти детали пытаюсь до тебя донести, ау, Вика.

Дохожу до места про Сережу и замолкаю, не знаю, что говорить. Вика очень кстати костерит Антона и как он фак мой мозг. Об этом-то ее и просить не надо, она Антона всегда полощет, по поводу и без, есть такое свойство у лучших подруг, им часто не нравится твой выбор.

Только меня, наборот, смывает волной вины. Как всегда. Она его засаживает, он напоминает, что я его люблю, я для вида чуток подергаюсь в противоречиях, и да пусть все вернется на круги своя.

Но тут ситуация иная. Не просто не прощаю, я думаю про другого, а он всерьез нравится Вике.

- Это что, Антон там? - Вика щурится на улицу. - Эй, вы!

Под фонарем у нашего подъезда сцепились несколько человек. Вижу знакомую белую футболку, которой достается сразу с двух сторон, рядом копошатся в связке еще-какие-то каратисты.

Всерьез пугаюсь - его же там до мокрого места размажут.

- Щас вам Влад Мозарчук всем головы открутит! Он спускается! - пугаю папиным тяжелым авторитетом, подскакивая на месте.

Вика запускает с балкона бутылку газировки. Кидаю следом “Принглс”. В панике оглядываемся. Дальше швыряем из мешка клубни картошки.

С меткостью у нас обеих засада, конечно. Вроде бы, пару раз даже в Антона попали.

Клуб имени Джеки Чана распадается сам собой. В наших балконных угрозах они походу услышали: пасаны, хавать буити?

Они стоят возле лавки, громко переругиваются.

Волнуемся.

Ничего, там если что в холодильнике еще яйца есть. Из десяти попыток хоть одна кому-нибудь да шлепнет в цель.

С нижнего этажа кто-то орет про наряд полиции.

Гений в ваших генах - ругань снижает в громкости на несколько тонов.

Антон хромает к лавочке. У него футболка, кажется, в крови. Он задирает голову, смотрит на нас с Викой. Чувствую острый укол жалости, глядя на его скрученную фигуру.

- Сможешь сам подняться? - зову. - Пойдем, может, в подъезд хотя бы, встретим? - поворачиваюсь к Вике.

Идем вниз.

В кармане вибрирует долгожданный звонок.

А я не беру трубку.