Глава 5

Максим

Вечерний город тоскливо рвал душу. Прошлое накатывало и накатывало. Всё внутри превратилось в натянутое нечто. И если оно оборвётся — быть беде. Большой беде.

Сашка казалась мне колючим ежом. Вот так вот взять руки и пригладить не получалось. Закусив удила, я шёл напролом. Лишь бы в итоге взять этого ёжика. Я даже подумать не мог, что весь этот процесс так меня затянет. Процесс приручения. Иначе и не скажешь.

Вот и сейчас она буквально силком меня вытащила на улицу. Потому что встречаться где-либо у неё не было желания. А вот погулять.

Мне с трудом удавалось изображать нечто милое и весёлое. Я, похоже, совсем разучился нормально улыбаться. Без ехидности и сарказма. Мышцы лица одеревенели и плохо слушались. Увидев мой оскал, Сашка выразительно подняла брови и сделала шаг в сторону.

Нет. Лучше не улыбаться.

— Похоже, гулять ты не очень любишь?

— Угу, — кивнул и сунул руки в карманы.

— Почему?

— Потому что я не люблю людей. А вечером такая толпа бродит, что тошно становится.

— Вот уж не думала. Социофоб?

— Мизантроп.

— А есть разница? — Сашка снова приблизилась, поняв, что руки распускать я не намерен.

— Есть. Я не сказал, что чего-то боюсь. Я сказал, что не люблю.

Сашка пожала плечами и неожиданно замерла на месте. Я сделал ещё пару шагов на автомате, прежде чем заметить отсутствие девушки рядом с собой. Выдохнул и обернулся.

— Что?

— Хочешь… Хочешь сходить куда-нибудь?

Я, наверное, страшно выпучил глаза. Другого объяснения найти не могу. Сашка прыснула в кулак и демонстративно отвела взгляд.

Издевается просто…

Внутри снова появилось знакомое жжение. Скоро оно будет напоминать зуд. Противный. Не проходящий. Доводящий до бешенства. И мне захочется избавиться от этих неприятных ощущений. Только вот на других девушек, так сказать, глаз не лежит.

А торопить Сашку не хотелось. Не хотелось спугнуть. Иначе все труды и компромиссы с самим собой пойдут псу под хвост.

— Ну, я не знаю, — честно ответил, перебирая в голове возможные варианты. — Куда обычно девушек водят? В кино? Или куда?

— А ты куда обычно водишь? — Сашка ответила вопросом на вопрос и дружелюбно улыбнулась.

Сегодня вечером она вновь постаралась выглядеть женственно. От этого в голове был настоящий кавардак. Я уже привык видеть её в рабочем комбинезоне. И такая перемена интриговала. Сашка открывалась мне с другой стороны.

— Никуда. Максимум это сходить куда-нибудь и выпить. И то не всегда.

— Нет, пить с тобой я точно не буду, — Сашка мотнула головой.

— Уже пьёшь. Кофе, — теперь моя ухмылка была более естественной.

— Это другое. Не говори, что тех дамочек ты утаскивал к себе после пары чашечек капучино.

— Хорошо. Не буду, — подошёл к Сашке. Привычный взгляд сверху вниз не прокатывал. Выше я был всего на полголовы. — Так что? Кино?

— Давай кино.

Сашка вдруг заволновалась.

Ну, ещё бы. Полтора месяца мытарств и неожиданно — кино! Смена шаблона и привычного маршрута испугали её.

— Это всего лишь кино. И перестань считать меня маньяком.

— После того, что ты говорил, очень трудно выбросить подобные мысли из головы, — Сашка недовольно фыркнула и тряхнула головой. — Просто не мог понять, чего ты ко мне пристал. Не хватает очередного трофея на полочке?

Вот тут я изумился.

— Я думал, что ты давно избавилась от подобного бреда.

— Угу. Вот идём, а некоторые дамочки поедом тебя едят.

— Да? — удивился ещё сильнее. Все мои мысли были только о Сашке. Они делали меня одержимым. Плевать я хотел на остальных. Сейчас моё зрение свелось всё к одной точке. Вот она сейчас фыркает, страдает и стыдливо краснеет. — Я и не заметил, — немного склонился к девушке. Приятный аромат духов только усилил внутреннее жжение. — Мне всё равно на них и на их взгляды.

— Угу, — Сашка недоверчиво нахмурила брови.

— Так что? Кино?

— Кино.

Мы недолго шли молча, пока я обдумывал лениво ворочающиеся в голове мысли. Они были непослушными, тяжеловесными и опасными. Если скажу, всё, что думаю, то рискну всем. Я могу спугнуть этого колючего и строптивого ёжика.

— Скажи, у тебя есть награды или дипломы?

— Что? — Сашка хрипло переспросила: она сейчас явно витала в своих мыслях. — Это для чего?

— Скажи, есть или нет?

— Ну, есть.

— Ты помнишь всё их? Помнишь, как и за что получила?

— Конечно. Я в своё время волейболом занималась. Помню каждую медаль, даже цветы помню и тех, кто мне эти медали надевал.

— А я вот не помню лица девушки, с которой спал в последний раз. И имени её не помню. Я их всех не помню. Если бы я собирал трофеи, то всё было бы по-другому. Понимаешь? Они не кубки и не медали, не значки.

— Они зубные щётки? — ценное дополнение Сашки так и сочилось ядом.

— Помнишь, значит, — еле сдержал улыбку. — Если меняешь их постоянно, нет смысла запоминать. Согласись, ты мне сейчас вряд ли скажешь, какие щётки у тебя были за последний год. В лучшем случае — опишешь ту, что есть сейчас. В лучшем случае.

— Нет, не опишу и не расскажу. Кроме одной, самой любимой, — Сашка вдруг схватила меня за руку.

От мягкого и нежного прикосновения аж зубы свело. Я инстинктивно напрягся. Пытался прогнать прочь нарастающее жжение.

— У тебя были любимые… — конец фразы она оборвала, давая мне простор додумать всё самому.

— Были.

— Их ты помнишь?

— Помню. Но они ушли из моей жизни слишком давно.

— Тебя это расстраивает?

— Что они ушли, или что они были? — тактично уточнил.

— И то и другое.

— Нет. Были и были. Я ведь сам их из своей жизни вычеркнул.

— А я? Я кто в твоей системе?

— Ты сама подумай, — отвечать не очень хотелось. Потому что я не знал правильного ответа на этот вопрос.

Вместо слов Сашка просто сильнее сжала мою руку.

Сегодня я не хотел включать свет. Мне очень хотелось побыть одному и в тишине. Поход в кино не стал уж такой драмой. Или проблемой. Это был просто поход в кино.

Но разговор…

Чёрт!

Я уже ничего не соображал. Даже не помнил, как разулся и как дошёл до кровати. Бессильно упал на неё и вытянулся. Холодно. И не привычно пусто. Нет никого рядом.

Странно это всё.

Когда я с кем-то, то смерть как хочется именно этого, одиночества. Побыть одному. А когда один… Или я просто забыл, какого это? Быть одному.

Забыл…

Не стоило мне заводить эту игру с Сашкой. Ой не стоило! Но и искать кого-то другого мне не хотелось.

Желание было таким зверским, что я трудом сдерживался.

Лениво повернул голову вправо, бросив взгляд на компьютер. Нет. Не хочу. Лень вставать. Буду лежать и заниматься несвойственным мне мазохизмом.

Перевернулся на другой бок и скинул мешающую подушку на пол.

На самом деле не такой уж и мазохизм. Вполне может оказаться, что дело не в Саше. А в моём желании.

Остановиться.

Выдохнуть.

Слезть иглы.

Может, я просто устал? От этой гонки, от череды лиц в моей голове.

Может, я созрел для ответственности?

Смешок вышел нервным.

Куда уж мне!

Это была хорошая попытка. Нужная. Стоило сделать это давным-давно. Только не с кем было. И некуда.

Неужели мне действительно хватит… одной? Неужели хватит? Наемся? Напьюсь досыта? Не будет этого зуда, не будет жжения, не будет всего этого дерьма?

Сейчас хотелось так, что зубы сводило, а всё, что ниже пупка, начало неметь. Левая нога и вовсе изредка подрагивала. Я слишком долго терпел. Слишком! Пришлось убрать руки за голову.

Нет, Сашке я не врал. У меня действительно никого не было. Все эти долгих полтора месяца. Сорок четыре дня. Пошёл сорок пятый. И сегодня я не хочу снимать напряжение рукоблудием. Только не сейчас.

Лучше просто лечь спать.

Так будет лучше.

Я почесал затылок и решительно разрешил себе не раздеваться. Иначе точно не удержусь. И согрешу в очередной раз…

От этих слов улыбнулся сам себе. Сразу вспомнилась мама. Кроме как нервной, психованной реакции ничего и не вызвала эта мысль.

Сумасшедшая идиотка.

Это не ругательство. Это констатация факта.

Странная болезнь сделала её шизофреничкой. И дурка теперь ей дом родной. Только непонятно, ждёт ли и меня такая же история?

Кто бы мог подумать, что все эти её истерики, припадки и прочая ересь — всего лишь болезнь. Она ведь врачей ненавидела. Если бы я только знал… Если бы отец знал! Простые таблетки сделали бы её нормальной. И тогда…

Тогда и я бы мог быть другим.

Наверное.

Звонок в дверь обескуражил меня.

Второй удивил ещё сильнее.

Третий просто привёл в бешенство.

Потянулся к мобильному и снял блокировку. Второй час ночи. Какого хрена?

Четвёртый уже был издевательством.

Мне пришлось встать, прогнав остатки долгожданного сна. Шёл я злой, раздражённый. Не повезёт тому, кто будет стоять за порогом моей двери! Очень не повезёт! Хорошо, если обойдётся спуском с лестницы и ничем другим, более жёстким.

Резко провернув замок, рывком потянул дверь на себя и едва не сорвал её с петель.

— Ты чего тут делаешь? — только и смог, что сипло пробормотать. Голос сел от перевозбуждения и крайнего удивления.

Передо мной стояла Сашка. Словно и не было этих нескольких часов. Словно мы и не прощались. Словно…

— Ты что, следила за мной? — недоумённо переспросил, не надеясь ни на что.

Сашка хранила молчание. Взгляд не отводила. Смотрела прямо и открыто. Она явно что-то решила. Для себя. Приняла какое-то решение. Ведь не просто так пришла ко мне сюда посреди ночи.

— Что-то случилось?

Никаких ответов. Я уже начал думать о всякой ерунде, пока Сашка, наконец, не начала говорить.

— Может, ты меня впустишь?

— Что? — нахмурился. Соображал я туго. — А! Проходи… — отошёл в сторону, приглашая девушку внутрь.

Я выглядел чурбаном. Так оно, собственно, и было.

— Саш?

— Знаешь, я много думала. После твоих слов. И после сегодняшнего вечера… — она присела на подставку для обуви. — Я задумалась.

Я слушал то, что она мне говорит. Мне вдруг стало интересно. Даже дверь закрыл.

— Наверное, я ошибалась. И… — Сашка встала и подошла ко мне.

Я понял, что она хочет сделать.

— Это может быть ошибкой.

— Наверное… Если бы сама этого не хотела.

Сашка зажмурилась и поцеловала меня. Просто робко коснулась губами. Целоваться она явно не умела. Делала это если не впервые, то точно пределы десятки не покинула.

Свои руки я убрал за спину. От греха подальше. Если поддамся… Если не сдержусь… Плохо будет нам обоим. Не так я себе всё представлял.

— Сашка…

— Да знаю я всё. И понимаю.

Она немножко дрожала. Скорее от нервов, чем от страха или возбуждения. Сашка словно боролась сама с собой.

Коснулся ее плеч, нежно сжал их. Мне нужно быть с ней именно таким. Нежным. Ласковым. Иначе… спугну её. А не о ней ли я пятнадцать минут назад думал? Разве не о ней?

Сашка сама меня толкнула. В нужную сторону. А я огласился, просто перебирая варианты. Вот дошли до кровати. Медленно. Неторопливо. Ведь спешить было некуда. Сашка сама пришла ко мне. Сама.

Целовать её лицо было высшим блаженством. И пахла она по-другому. Чем-то свежим. Наверное, так пахнет ночь. И Сашка сейчас именно она. Ночь. Тёмная. Неужели она подарит мне покой?

Но расслабился я рано.

Появилась новая проблема. И она вынудила меня резко дать по тормозам.

Чёрт, только не это!

— Сашка, почему ты пришла на самом деле? Ты же…

— Тебя это смущает? — она вдруг покраснела и отвела взгляд. — Что? Я должна была сразу признаться?

— Сашка, я не могу.

— Почему?

— На фиг оно тебе нужно?

Ну, нет! С такими дамами я дел не имею. Никогда.

— Сашка!

— Тц! Я действительно этого хочу. Расслабься. По-моему, это ты мне должен говорить. А не я.

— Даже если ты это сделаешь, неприятно будет всё равно.

В ответ Сашка сдержанно кивнула и зажмурилась.

***

Инга

Чайник нетерпеливо свистел, привлекая ко мне своё внимание. Я слышала, как там булькала вода. Но вставать и снимать его с конфорки мне совсем не хотелось. Запустив пальцы в волосы, тоскливо смотрела на неровные мокрые пятна, расплывающиеся на столе.

Было бы радостно, будь это слёзы радости. Но счастьем и довольством тут и не пахло.

Ведь заявление в загс Игорь отказался подавать. Я думала, что все, свобода. Оказалось, что нет. Теперь он просто опустился до шантажа. Угрожая, что разберётся со мной. Разделается. Размажет.

Даже не знаю, что меня сильнее расстроило: это или… или та моя ошибка, обернувшаяся дикой ночью в машине.

Сегодня — решающий день.

Я боялась, что смогла что-то подцепить. Анализы сдавала уже не раз. Сегодня прошло ровно полгода, как ушёл Игорь. Сегодня — ровно полгода, как я сломалась и остановилась.

Руки тряслись сами собой. Мне было плохо. Очень плохо. Тело ломило и крутило, в горле пересохло. У меня была словно ломка, как у наркомана. Ломка по сексу. Я пыталась унять эту похоть, но мои силы уже на исходе.

Сегодня я должна узнать, могу ли я… вернуться? Могу ли я снова расслабиться и получить то, что так хотела. Ощущение жизни на своих губах.

Мысли путались, комкались.

Оповещение тихо пикнуло, осветив экран смартфона желтоватым светом.

Вот и всё.

Зажмурившись, щёлкнула кнопкой, снимая блокировку. Наугад смахнула всплывшее окно. Когда даже через закрытые глаза увидела белый свет, неохотно открыла один глаз. Мазнула взглядом по залапанному экрану, жадно вырывая обрывки, клочки фраз. С каждым словом, с каждой буквой мне становилось легче. Воздух свежим порывом врывался в мои лёгкие. Закашлявшись, счастливо разревелась.

Отрицательно.

Все анализы.

Я чиста.

Чиста!

Съехав на стуле, вдруг вспомнила об истерично вопившем чайнике. Подскочила и, едва не растянувшись на холодном, гладком полу, дотянулась до ручки и крутанула её. Отставила полупустой чайник в сторону. Я даже забыла, что хотела выпить.

Теребя и царапая мобильник, направилась в коридор. Не включая свет, открыла верхний ящик комода и достала оттуда ворох бумажек. Взяла их в охапку и вернулась на кухню.

Вновь зажгла конфорку и поднесла край верхнего листа прямо к голубому огню. Бумага занялась мгновенно. Дождавшись, пока пламя упорно не подползёт к моим пальцам, бросила догорать несчастный клочок в раковину. Швырнула все листы на столешницу гарнитура. Выдёргивала результаты анализов и безжалостно сжигала их, превращая в тонкий, воздушный пепел.

Пахло чем-то жжёным.

Я радостно вдыхала этот запах, чувствуя, как растёт во мне желание выйти сейчас на улицу и найти кого-нибудь. Любого, кто просто согласится сделать меня спокойнее и счастливее в эту ночь.

А желающие будут. Это Игорь считал меня уродиной.

Но на уродин мужчины с жаром не клюют. Не-е-ет. Я раскусила твой гадкий план, муженёк.

Теперь не сработает.

Я выкину все твои слова из своей головы. Вымету их оттуда, выжгу! Залью удовольствием, хрипами и стонами. Мне будет хорошо. И о тебе вспоминать не буду!

Быстро моргнув, замерла, так и не поднеся лист к горящему газу.

Это уже не анализы.

Сердце сжалось. Я поджала губы и сдержанно выдохнула, поднеся бумагу к глазам.

Заключение гинеколога. В анамнезе увидела знакомое слово.

Меня будто молотом ударило. Я оглохла на какое-то мгновение. Вновь глупо и бездумно заревела.

Желание потухло. Сжалось до мизерного комочка, укатившись в самый пыльный и грязный угол моей души.

Это то, чего мне не забыть никогда. Как бы ни хотелось.

Швырнув в сторону ненавистную бумагу, быстрым шагом направилась в ванную. Мне действительно не хотелось, но был лишь единственный способ прогнать эти мысли из головы. Эти едкие, жгучие воспоминания. Заглушить их чем-то другим.

Скинув с себя тонкий халат, несколько нервно потянула в стороны лямки бюстгальтера и щёлкнула застёжкой. Дёргано включила душ. Нетерпеливо перебирая пальцами ног, ждала, пока пойдёт тёплая вода.

Сняла трусики и едва ли в не в панике забралась под горячие струи душа. Немножко подождала, пока расслабится тело. Руки привычно скользнули вдоль тела. Я прошлась пальцами по коже, покрывшейся мурашками.

Это раньше я не знала, в чём дело.

Уперевшись локтем в стенку, второй рукой накрыла правую грудь. Взбудораженный стон вырвался сам собой.

Игорю всегда было плевать на то, чего я хочу. Но это, в общем-то, полная ерунда. Я сама не знала, что мне нравится, чего я желаю. Я не знала собственное тело.

Сжав ладонь, наслаждался своим же терпким, уверенным касанием. Прикусив нижнюю губу, расплылась в улыбке.

Я шла долго и упорно к тому, чтобы узнать саму себя. До сих пор я не знаю всего. Теория здесь не поможет. Только практика. Вот я и навёрстывала.

Пусть даже это банальное самоудовлетворение.

Щипнув напоследок сосок, со стоном опустила руку вниз. Теперь уже стоны рвались сами собой. Они не застывали губы, они обжигали их, кололи хриплым дыханием.

Мне было хорошо. Оперлась ногой в бортик ванны, чувствуя, что завелась уже не на шутку.

Мерный стук воды настраивал на нужную волну. Волну возбуждения и удовольствия. А тепло… Оно почти заменяло мне те ощущения, которых нельзя получить ночью в одиночестве в холодной кровати.

Стоило об этом подумать, как перед глазами вновь всплыла та злополучная фотография. Бантик. Пляшущие расплывчатые буквы казались издевательством. Будто вредные насекомые они вцепились в меня. Слова. Они танцевали, прыгали, доводя до тупого, озлобленного состояния.

Больно прикусив губу, поняла, что мне мало.

Высунула руки из-за шторки и открыла шкафчик. Я на ощупь искала что-то, что могло бы мне помочь. Хоть что-нибудь!

Схватила холодный, гладкий тюбик чего-то. Кажется, крем для рук.

Возбуждение было таким сильным, что я мало что соображала. Толчок. Пара движений, и я поняла что всё, на грани.

Яркая, сладкая судорога подкосила меня. Вцепившись в мокрую, шелестящую шторку, потянула её на себя, оседая на дно ванны. В голове было блаженно пусто. Тело сводило от удовольствия.

Поджимая пальцы ног и закатывая глаза, поняла, что в этой борьбе не выиграю.

Даже сейчас пара слов не оставляла меня, следуя призраком, невесомой тенью.

Роды.

Естественные роды.

Я когда-то рожала.

Что-то хрустнуло. Свежо и задорно. Я подняла голову и перевела взгляд на Лену. Девушка, задумчиво сощурившись, ела салат. А хруст был от свежих огурцов. Их оказалось много в тарелке моей знакомой.

Наш обеденный перерыв только начался.

Мы сидели в небольшом кафе прямо напротив работы. Здание районной администрации выделялось серовато-коричневым фасадом и подсветкой: скоро День города.

— Ты на праздник пойдёшь?

— М? — я витала в каких-то облаках и почти ничего не слышала. — Что?

— На праздник. Мы всем коллективом пойдём отмечать День города. Это такая традиция.

— Хорошая традиция, — хмыкнула и уткнулась взглядом в тарелку с супом. — Мы ещё от майских не отошли, тут ещё и корпоратив очередной.

— Если бы не круглая цифра… Поверь, всё будет по-скромному. Заодно всех увидишь.

— Я и так всех вижу. К Григорию Александровичу все ходят.

— Ну! Все… Все да не все, — Лена многозначительно подняла указательный палец вверх. — Молодо-зелено…

— А ты что? В старухи записалась? — поняв, что суп не хочу, отодвинула тарелку в сторону. — Когда успела?

— Я просто дольше тебя работаю, вот и знаю. Это вы на время ремонта здесь. Поверь, комитетчики не так востребованы. Тебе бы к нам… — Лена мечтательно улыбнулась. — Всех знать будешь! И никаких тебе проблем. С такими связями любое море по колено.

— Ты только ради этого и устроилась сюда?

— Ну, не ради же денег? Думаешь, обыкновенному специалисту много платят? Можно найти местечко потеплее, — девушка улыбнулась ещё шире, закрыв глаза. — Ради такого можно и потерпеть.

— Угу, — глотнула тёплого чая, с отвращением смотря на сухое пирожное.

— А ты как оказалась на этом месте?

— Подруга предложила. Она собралась уезжать из города и сказала, что освободится место.

— Наташка сказала, что ты до этого в крутой фирме работала, — Лена несколько завистливо посмотрела на меня. — Даже не в одной. Зачем к нам пошла?

— Здесь спокойнее. Нервотрёпки меньше. График не плавающий. И до двух ночи сидеть не нужно… — я спокойно перечисляла преимущества, умалчивая о главном. — Это место — идеально! Ровно то, что мне нужно.

— Муж помогает? — Лена задала совсем бестактный вопрос. — Да?

— Ну, я трачу зарплату только на саму себя.

Это была чистая правда. И так было всегда. Вымаливать деньги у Игоря — то ещё занятие.

Поморщившись, снова отпила чая.

Вот в чём причина моей бессонницы, моей хандры и сплошного неудовольствия. Зуб. Больной зуб. Нужно идти к врачу, разбираться, а денег на это совсем нет. Непредвиденные расходы. Вся моя заначка ушла на анализы и бесконечных врачей.

Занять бы у кого, с зарплаты бы отдала. Только вот у кого? Итак все на мели — середина месяца.

— Слушай, Лен, мне нужно ещё в аптеку. Ты возвращайся без меня. Хорошо? — я встала из-за стола и потянулась за сумкой. — Спасибо за обед.

— Я была тебе должна…

Еле переставляя ноги, шла по переполненному проспекту. Пыльный воздух и аромат приближающегося лета лишь немного ослабляли хандру.

Мне всё равно хотелось.

До боли, до животного крика. Так, чтобы ныло лицо от алого жара, чтобы губы опухали от бесконечных покусываний и поцелуев. Мне хотелось снова быть с… мужчиной. Не с любым. А с тем, с кем было бы действительно хорошо.

Только где такого найти, если тело требует просто ласки? Если я не могу смотреть мужчине в глаза, не представляя его в своей постели?

Может, Игорь был прав, и меня испортили? Или я сама себя испортила? Красивой сказкой и верой в людей. Миша дал мне крылья, а летать не научил. Вот я и барахтаюсь в этом бесконечном воздушном потоке, утягиваемая в самую пучину приближающегося бурана. Мне хватит сил увернуться от ослепительной вспышки молнии. Но не смогу же я делать это до конца своих дней? Тем боле… Один раз меня уже зацепило.

Наверное, это пережитый ужас немного отрезвил меня. Самую капельку. Дал время, чтобы замереть и подумать.

Нет, не о том, как перестать хотеть, не о том, почему моё тело стало таким распутным и желанным. Нет, нет, нет… Всего лишь о том, что нужно быть осторожней. Пусть даже те ощущения пережитого ужаса затмили всё удовольствие, что я получала прежде.

Мои крылья ещё позволяли лететь над этой гнилью.

Я ещё летела.

Телефонный звонок был подобен раскату грома. Достала мобильник и с горькой усмешкой посмотрела на имя, высветившееся на экране.

Папа.

— Да? — остановилась и присела на скамейку.

— Привет! Работаешь?

— У меня перерыв. Ты чего-то хотел?

— Да. Послушай, что ты будешь делать сегодня вечером?

От удивления воздух застрял в лёгких, едва не превращаясь в камень. По губам резанул сдержанный полустон-полувздох.

— Вроде бы ничего. А что? Хочешь прийти в гости? — затаив дыхание, ждала ответа.

— Нет, не в гости.

— Куда-то сходить?

— Да. У Эси скоро день рождения, а я ума не приложу, что ей дарить. Анжелике расскажу, так она сестре всё и подавно выдаст. Ну, не матери же признаваться! — голос отца стал тихим и хриплым. — Если хочешь, можем скинуться.

— Пап, мне денег не хватает, чтобы зуб вылечить…

— Не хочешь ли ты сказать, что оставишь Эсю без подарка?

Устало выдохнула. Рано я обрадовалась. Я взрослая, самостоятельная девочка. То ли дело Анжелика и Эся. Им-то помощь отца нужна. Как и его забота, любовь.

— Ну, так что?

— Прости, пап. Не могу. У меня дела.

— Дела?

— Да, я вдруг вспомнила… Дела. Всё, побежала. Целую! — сбросила вызов и обмякла, едва не сползая вниз по нагретой скамейке.

Я ещё летела. Вопреки всем и вся.

Летела… Только не прямо, а вниз.