Глава 4

Максим

Ох, чёрт… Голова просто раскалывалась. Вчерашний вечер и ночь прошли мимо меня. Я потёр пальцами переносицу, приходя в себя. Рядом со мной лежало что-то тёплое и очень мягкое.

Морщась, приподнялся на локте: девушка. Или молодая женщина.

Фиг его знает. Лица из-за волос не видно.

Осторожно отодвинулся в сторону и посмотрел на часы: внутренний будильник сработал на «ура»: на работу я не опаздывал.

Сел в кровати и осмотрелся. Квартира незнакомая, не у меня, значит. Одежда была неподалёку, это порадовало. Уже натягивая футболку, скосил взгляд на спящую даму. Та начала ворочаться и времени у меня почти не оставалось. Собрал вещи, надел кроссовки на босу ногу и едва ли не выбежал из квартиры.

Практически трусливое и позорное бегство. Потому что редкая девушка не хотела продолжения, благодарности и утренней нежности. А я это не любил. Ночь секса к такому не обязывает.

Сбегая по ступенькам, почувствовал вибрацию телефона в кармане. Вытащил мобильный и присвистнул. Вот это попадалаво. Я уже думал, что мне он никогда не позвонит.

— Привет, Андрюх. Давно тебя слышно не было. Свалил без «спасибо» и «пока».

— Ещё скажи, что это тебе сердце разбило.

— Нет, но удивительно слышать тебя спустя столько времени.

— Я по делу. Очень срочному. Считай это благодарностью за помощь.

— Нормально! Снова тебе помогать, и это благодарность?! Не, Андрюх, ты в край оборзел!

— Так не бесплатно. А за очень хорошие деньги. Будет время пересечься?

— Насколько?

— Минут десять, не больше.

— Шаверма у метро, — торопливо договаривая адрес, быстрым шагом направлялся в сторону автобусной остановки.

Конец учёбы и первые суматошные годы неустойчивой и свободной жизни промелькнули очень быстро.

Входя во вкус, я напрочь избавлялся от каких-либо тормозов. В том числе и от довесков в виде прекрасного пола. С ними было всё очень и очень просто.

Даже слишком просто.

Эта кутерьма из женских лиц, меняющихся почти каждую ночь. Рыжуле я тогда почти правду сказал: ответственность — не моё.

Шурша бумагой, разворачивал шаверму. Завтрака ведь сегодня я лишился. Похрустывая овощами, внимательно наблюдал за подъезжавшей ко мне машине. Белая, новая, блестящая начищенным бампером.

Я присвистнул уже второй раз за это утро: фига се сопровождение у Андрюхи! Хм, не изменился. До сих пор таскается в своих клетчатых рубашках. И всё такой же рыжий.

— Привет! — крепкое рукопожатие меня удивило. Возмужал, сопляк.

— Привет!

— Ну, и что это за благодарность? Я не угожу вместе с тобой на скамью и не увижу небо в клеточку?

Моя улыбка позабавила Андрюху.

Четыре года назад, помогая ему, я ступил на скользкую дорожку, распрощавшись с Надей. И окунулся в такую кутерьму из секса и гульбы, что аж плохо уже. И аукается. Например, иду на работу уставший и голодный.

— Нет, сия чаша меня миновала. С твоей помощью.

И снова я улыбнулся.

Тогда Андрюха принёсся ко мне с такой проблемой, с которой справится было сложно.

Мы ведь не просто так в кодах ковырялись, в этих цыферях и буковках. И писали проги мы тоже не задней левой. Да, опыта, знаний нам не всегда хватало. Поэтому отследить накосячившего Андрюху оказалось проще простого.

Только если я интересовался взломом игр и приложений, то он влез в чью-то клиентскую базу. Влез так конкретно, что попа-а-ал…

Есть клиентские базы мобильных операторов, торговых сетей. А есть базы охранных фирм. С адресами, полными данными о сигнализациях. Вот зачем Андрюхе было туда лезть, мне непонятно.

Он же не только взломал, он и скачал эту информацию.

Дрожа и едва не грохаясь в обморок, Андрей тогда сидел у меня на кухне и ныл. В тюрьму ему не хотелось, ещё больше не хотелось получить пёрышком по рёбрам. Или вообще сгинуть с оцинкованным тазиком в ногах в недрах какой-нибудь быстрой и глубокой реки. И я это понимал.

Этом сопляку хотелось узнать свои силы. Узнал.

— Что, безумный план сработал? — ухмыльнулся и вновь запустил зубы в шаверму. Та брызнула соусом, ядрёно пахнущим чесноком. — Да? Мог бы весточку кинуть.

— Мне нельзя.

— Нельзя? Ты что, в рабстве что ли?

— Угу, в оплачиваемом.

Подняв взгляд, я понял, что в шутке Андрюхи есть только доля шутки. Внутри ёкнуло: это же я его подбил.

Нет, на самом деле. Выбора тогда не было. В тюрьму Андрей не хотел, пулю в лоб тоже. Оставался только один вариант — драпать. Но и он казался тухлым и бесперспективным. Безумная мысль показалась спасением.

Я предложил выход Андрею. И он ему не понравился. Ушёл в истерике и пропал.

Выходит, выстрелило?

Получилось?

— Мы тестируем новую систему. И я хочу, чтобы ты проверил её на дыры. Ты можешь, я это знаю.

— На хер мне это надо? — едва куском мяса не подавился. Ударил себя в грудь, гулко кашляя. — Не, я в рабство не хочу.

— Без последствий. Шеф мой в курсе. И мой план он одобрил. И деньги ты тоже хорошие получишь. Я ему про тебя рассказывал.

— Какой я говнюк?

— Нет, какой ты спец. К тому же, ты, как никто другой, знаешь все мои слабые места.

— Это точно.

— Ну так что?

— Хорошо. Мой номер ты ещё не забыл. Так что — welcome!

Хлопнула дверца машины. Я нехотя обернулся на резкий звук. На тротуаре, опираясь бедром о капот, стоял неприятного вида парень. Мужиком его назвать у меня язык не поворачивался. Колючий взгляд, едкая ухмылка. Недовольное выражение лица.

Водитель Андрюхи закурил, выразительно поглядывая на часы на своей руке.

— Я тебе позвоню! — Андрюха махнул рукой и быстро подошёл к машине. — Поехали, Серёга.

Может, не стоило ему предлагать приходить и сдаваться владельцу этой фирмы? С намёком на то, что тот, кто взломал в силах и улучшить защиту этой самой базы?

Я проводил машину взглядом. Впервые в жизни хотелось благодарить бога за то, что в такой переплёт попал не я.

На работу я, как всегда, опоздал. Минут на пять не больше. В нашей подсобке быстро натянул рабочий комбинезон. Надеюсь, Сашка ещё не спалил контору и не выдал меня с потрохами.

Заглянул в серверную: нет, никого.

Потянулся и неторопливо подошёл к своему компу. Включил его и обернулся на резкий стук двери: Сашка.

— Опять опоздал?

— Ничего подобного… Откуда мысли такие? Что за грязные инсинуации?

— Ого, какие ты слова знаешь.

Саша вылез из угла, едва ли, не как чёрт из табакерки.

— Ты что там делаешь?

— Кабель проверяю. И тебя секу. Ты проштрафился.

— Знаю, знаю… Знакомый задержал, — одни глазом поглядывал на экран смартфона: там горела иконка электронной почты. Андрей письмо отправил.

— Ну ты и засранец! Умеешь свалить на кого-нибудь свою вину, — недовольный голос Саши вновь казался глухим. Опять спрятался за металлическим шкафом. — Скотина ты, безответственная…

— Угу, — не слушая привычные обвинения, вчитывался в текст письма. Андрюха не умел быть кратким. Расплывался мыслью по древу, перескакивая с одной мысли на другую. — Безответственная…

Ничего сложного.

В чём-то Андрюха был прав: я его дыры в коде знаю, как никто другой. Но он явно стал лучше, уверенней и умней. Но в этом и весь смак. Так интересней.

Не слушая Сашку, сел за своё рабочее место. Достал свой ноутбук из шкафчика.

— Опять ты за своё? А мне делать работу за двоих?

— Да ладно тебе, я и так тут могу ночами торчать…

— Когда баба обломила!

— Настроение, я смотрю, у тебя сегодня аховое. Что? Тоже обломили?

— Да иди ты… Маньяк несчастный.

— Кто из нас маньяк ещё, — недовольно посмотрел на Сашку. Тот уже вылез из-за шкафа, отряхивая руки от пыли и грязи. Провода-то в порядке, а пол давно не мыли.

— Ну и зачем тебе столько денег? — Сашка плюхнулся на стул. — Зачем? Уволился бы. Мне напарника нормального бы дали.

— Я тебе уже объяснял. Фриланс хорош, но он нестабилен. А я не люблю своей задницей рисковать. Эта работа — хорошая возможность для сытого настоящего.

— А будущее? — Сашка уже отвлёкся на телефонный звонок. Опять какая-нибудь фигня случилась с техникой.

— Ну его, это будущее. Его нет, этого будущего. Есть только настоящее.

— Что? Дамочка досуха высосала? Да? И не особо приятная попалась. Раз ты такой недовольный. Ну, что она тебе сказала?

— Ничего.

— Что-то ты странный сегодня.

— Нормальный. Не то, что ты.

— Так что она сказала?

— Ничего, говорю же. Я даже имя её… — почесал лоб, пряча смартфон в карман комбинезона, — не помню. Вернее, я его и не спрашивал. Мне это не интересно…

Сашка сегодня действительно не в духе. Что-то, наверное, случилось. Может, за меня втык от начальства прилетел? Или опять завал был?

— Ты реально скотина. Разве можно так с девушками?

— Послушай, они всего лишь альтернатива.

— Альтернатива? Чему? — Сашка вспылил не на шутку.

— Этому, — поднял правую руку и помахал ею.

— Ни за что в жизни не буду с тобой здороваться за руку…

От этого бубнежа улыбка вылезла сама собой. Ну не моё это, не моё. Длительные отношения и всё такое. Привязанность, завтраки и прочая романтическая ересь. Есть желание, есть способ снять напряжение. Так почему бы тогда так и не поступить? К чему вся эта мораль и прочее?

— А о чувствах этих девушек ты не думал?

— С чего это вдруг тебя так заботит?

— Ты сначала ответь на этот вопрос.

— Нет, не думал, — честно признался, утыкаясь взглядом в монитор ноутбука. — А зачем? Зачем мне об этом думать?

Саша от неожиданности аж замолчал. Его лица я не видел. Впрочем, он и так сейчас уйдёт. Видимся мы только по утрам. Вечером даже не всегда выходит. Утром, не больше получаса. И такие разговоры у нас большая редкость.

— Пойми, потребность организма в сексе это такая же потребность, как и любая другая. Потребность во сне, потребность в еде. Ты же не спрашиваешь о чувствах бутерброда или зубной щётки?

— Ты сейчас человека с зубной щёткой сравнил?

— Точнее, с рукой. Но с девушкой приятней, конечно.

— Ну ты и скотина…

— Я знаю, спасибо. На другое я и не рассчитываю. Только зря ты так.

— Это ещё почему? — Сашка ехидно усмехнулся.

— Потому что я им не вру. Золотых гор не обещаю. Я с ними предельно честен.

— Если так же честен, как со мной, то плохо дело.

Сашка уже стоял в дверях. Недовольный и злой. Даже раскраснелся.

— Если тебе так плевать на своё будущее, то зачем тебе эта работа? Наслаждайся настоящим и ни о чем не думай. Если есть только сегодня, то какая разница, что будет завтра?

Корпоративы я не любил. Они всегда подкладывали мне свинью. Ведь такие вечера определённо приводили в мою постель кого-нибудь. И тогда… Тогда начинались проблемы. Ведь просто уйти и раствориться в ночи не получалось. Не получалось быть честным и резким.

Но когда ты работаешь в большой компании, уйти от этого невозможно. Тем более, когда у твоей же конторы юбилей. Тем более, когда ты новый сотрудник и хочешь удержаться на своём месте.

В огромном зале было очень много народу. Все красивые, яркие. И только я своим мрачным видом портил всем настроение. Да ещё и костюм сидел не очень. В стиле не пришей рога кобыле.

Шампанское мне не нравилось. Бокал, поблескивающий золотом и манящий пузырьками, противно лип к руке. Раздражённо выдыхая, скользил по лицам. Пытался понять, в каком углу меня не найдут?

— Макс? Вот уж не думала что ты придёшь…

Я обернулся на голос и обомлел, увидев несколько худосочную девушку в облегающем тёмно-красном платье. Едва бокал не выронил.

Твою ма-а-ать!

Все эти три месяца, я думал, что работаю с Ковалем Александром. Коваль А. — вот, что было написано на бейдже комбинезона.

Кто же мог подумать, что за Сашкой скрывается Александра?

— Хорошо выглядишь, — поперхнувшись воздухом, не знал, что говорить.

Такое со мной было впервые!

Сесть в такую лужу. Это надо было постараться.

Чёрт!

Всё дело в этом проклятом комбинезоне. Он не только её фигуру скрадывал, но и делал Сашку угловатой и нескладной. Мужеподобной.

Да лицо у девушки было достаточно грубым, с резкими чертами. Даже если бы я напился вдрызг, то мысль о том, что Сашка — девушка, в голову не пришла.

И вот теперь, разглядывая её в довольно красивом платье, пытался придумать хоть что-нибудь. Наш последний разговор играл новыми красками. Обидел я девушку не на шутку. Думал, что говорю с парнем, а вышло как…

Твою же мать! Нет, девушке я бы такого точно не сказал.

Во, дура-а-ак…

— А ты не очень. Шампанское не в твоём вкусе, — Сашка улыбалась, нервно взъерошивая коротко стриженные волосы. — Ты как будто язык проглотил. Что? Не ожидал? — и снова улыбка, от которой даже рука вспотела. — Расслабься, меня многие за парня принимают. Да и работа такая, неженская. Но выражение твоего лица — выше всех похвал. Жаль, что я не могу тебя сейчас сфотографировать. Такой кадр пропадает.

Я молчал. Сделал глоток и поморщился. Кислятина.

Словно в детство вернулся.

Неприятное ощущение. От пакостного чувства сжал зубы.

— Ты не думай, тот разговор. Он был даже в чём-то весёлым. Да и вообще. Когда вы, мальчики, не стесняетесь, то даже интересней. Когда ещё всю правду-матку узнаю?

— Угу, — только и смог, что промычать.

— Ладно. Ты сильно не буйствуй. И дамочек не клей. Мне осточертело работать на тебя…

Пока Сашка выдавал очередную тираду, я разглядывал её, подмечая непривычные детали.

Чёрные волосы уложила по модному, эффект ещё какой-то странный. Будто мокрые. Платье не вычурное, даже скромненькое, но из Сашки делало конфетку. Пусть девушка была почти ростом с меня, но в удобных туфлях и привычном платье она перестала ссутулиться, лицо от улыбки посвежело. Даже неброский, но аккуратный макияж, сильно преобразил её.

Чёрт.

Внутри всё струной натянулось.

Чёрт!

Привычно зашагав к своему рабочему месту, буркнул приветствие. Желание говорить по душам с Сашкой каждое рабочее утро сошло на нет. Я и так не особо люблю говорить, а с девушками и подавно.

Чтобы получить своё, не нужно обладать даром красноречия. Чтобы удовлетворить похоть, не нужно изобретать велосипед.

Правило трёх: взгляд, улыбка, поза. Если девушка не против, то этого минимального комплекта будет достаточно. Парочка избитых фраз… Или даже некоторая молчаливость доделают начатое. Если нет, то поддержать разговор легче, чем его начать.

Да и если всё дело в сексе, то нет смысла Шекспира наизусть читать. Дама готова — усложнять дорогу не будет.

Отработанный до автоматизма порядок «обольщения» уже в кровь впитался.

Поэтому общение с противоположным полом всегда плавно или резко перетекало в нужную плоскость.

Чёрт! Хоть работу другую ищи.

Мне уже физически неприятно находиться с ней в одном помещении.

— Что-то ты сегодня хмурый.

— Не с той ноги встал…

Сел за стол, косо поглядывая за Сашкой. Она впервые приспустила лямки комбинезона и сняла тонкую, тканевую куртку. Задорного цвета футболка приятно облегала девичью пусть даже и небольшую грудь.

И от этого мне стало тошно.

Как я мог быть таким слепым? Почему не замечал? Или мне действительно было плевать.

Сашка закинула ноги на стол и откинулась на стуле. О чём-то размышляла и старательно меня игнорировала.

Я же злился на самого себя и на те эмоции, которые вызывала новая, непонятная и недоступная Сашка.

— Слушай, что ты делаешь завтра утром? — мой вопрос её обескуражил. — М?

— Хочешь предложить завтрак в постель? — Сашка нахмурилась и прикрыла глаза ладонью. — Даже не мечтай! Я к тебе ближе, чем на два метра не подойду. Понял?

— Сдалась ты мне на завтрак. Ещё и в постели, — лениво пробурчал, идя на попятную от довольно жёсткого отпора. — Просто хотел предложить кофе.

— Кофе? — Сашка заинтересовалась.

— Кофе. Иногда после бессонной ночи это единственный вариант не заснуть на рабочем месте.

— Ой, не льсти себе, Казанова. Так ли уж бессонная?

— Проверить хочешь?

— Боже упаси! — Сашка убрала ноги и нехотя встала. Накинула на себя куртку и направилась к выходу. — Но, на всякий случай: я люблю чёрный с сахаром.

Кровать мерзко скрипела. Отвлекала и раздражала. Уперевшись рукой в стену, устроился удобнее, вынуждая девушку встать на колени.

Злость и раздражение были такими сильными, что я невольно ускорился, с силой сжимая гладкое, мягкое бедро. Мне стоило быть нежным, но вместо этого заводил сам себя.

Хриплый стон отрезвил ненадолго. Мне захотелось ещё. Ещё стонов, ещё криков.

Внутри всё ухнуло. Похоть разлилась ядом, прожигая мозг.

Девушка всхлипнула и вцепилась в спинку кровати, сильнее прогибаясь в спине. Длинные, тёмные волосы липли к потной спине, завивались кольцами. Мокрым, но тусклым блеском вдруг напомнили мне о Сашке.

Едва не взвыл.

Очередной сдавленный стон, всхлипывающий, жалостливый. Девушка склонила голову, бросив на меня молящий взгляд.

Последняя капля.

Глаза.

Серые.

Такие, как у Сашки.

Словно сейчас я с Сашкой.

Поясницу как током прожгло. Подминая под себя девушку, с жадностью вслушивался в её крики и стоны.

Будто сейчас это Сашка.

Стукнув стаканом по столу, поморщился как от головной боли:

— Держи. Двойной, с сахаром.

— М? — Сашка лениво подняла голову. — Ты взял странную привычку накачивать меня кофеином.

— Можно было бы просто сказать «спасибо», — потёр переносицу, и выдохнул, — например. Доброе слово и кошке приятно.

— Угу, — Сашка шумно отхлебнула кофе. — Только ты, скорее, похож на мартовского кота. Ну, что скажешь? Она вернула тебя к жизни? Подарила сладкую ночь?

От одной этой фразы мне стало тошно. Липкая волна подкатила к горлу. Похоже, я вчера слишком перестарался.

Сашка странно на меня действовала.

Обычно я редко испытывал к кому-нибудь стойкое влечение. На моей памяти такое было трижды.

Самый последний раз — Надя. Просто потому, что я считал её равной себе. Похожей. Она должна была понимать меня. Потому что от похоти ей так же голову сносило. Ей всегда хотелось. И отдавалась она слишком легко. С ней было приятно, но немного скучно.

Предсказуемо.

Тому, кто никогда не испытывал такого, просто не понять, как это. Липкая волна жара. Она расползается по телу, с приятным, колющем онемением. И все мысли, все желания сводятся только к одному: унять зуд. Прояснить мозги. Снять это тяжёлое оцепенение, которое тёмной пеленой застилает глаза.

Ты не можешь думать. Не можешь дышать. Не можешь жить. Хочется просто бросить с себя эту ношу. Стать снова нормальным. Обычным.

До Нади была Рыжуля. Мягкая, аппетитная, податливая. Она манила меня своим запахом и открытостью. Но дурочка влюбилась. А любовь — это всегда отрава. Я не встречал ещё такой девушки, которая была бы готова отдаваться по любому желанию. Быть способной утолить мой голод. И не задавать глупых вопросов. Не страдать. Не думать ни о чём.

Это марафон. Марафон на выносливость. Бесконечный бег и борьба с самим собой. Насколько хватит? Куда добегу? И что будет в конце?

А первой была Катя. Катя, Катерина, нарисована картина… С неё действительно можно было картины рисовать. Я же был способен только прокручивать в голове свои пошлые, грязные мысли с её участием. Из всех девушек, что были тогда рядом, только она вызывала такое адское желание. Именно с Кати начался мой марафон. Ту похоть, что она разжигала, невозможно было отбросить в сторону, невозможно было просто смириться с ней.

Это как жажда. Безумная и безжалостная. Она иссушает, сводит с ума.

А когда ты чахлый недомерок, усыпанный прыщами, сложно добиться признание не то чтобы у первой красавицы школы, а вообще у любой девушки. И истеричная мать, страдающая коленопреклонением и расшибанием лба, не добавляет популярности.

Поповский сыночек.

Отличное прозвище для меня, плюющегося ядом на всё, что хоть как-то связано с религией.

Нет, мой отец не был священником. Я вообще его не помню. Он ушёл слишком рано, не выдержав бесконечной нервотрёпки и нытья. Вся мощь материнской любви, помноженной на одержимость, рухнула на озлобленного, обиженного всеми и вся подростка.

Катя…

Для неё я был пустым местом. Фриком, идиотом и страшилищем. Объектом для насмешек и бесконечной травле. Может быть, я бы плюнул на всё это дерьмо, творившееся в моей жизни. Одной обидой больше, одной обидой меньше.

Но Катя!

Как я её ненавидел. С каким остервенением представлял в своей голове все те приятные, пусть и гадкие вещи, которые я сделал бы с ней. Каждый вечер представлял себе искажённое болью лицо, как ей было гадко и хорошо со мной. Чтобы она умоляла меня продолжить. Я пытался вообразить, какое же её тело на ощупь. Какая у неё кожа. Как она пахнет…

Только вот похоть не унималась.

Ни до, ни после я не онанировал так рьяно и так много.

Только не знал, что загоняю сам себя в ловушку. Она захлопнулась быстро. Бег начался. Он продолжался, вынуждая меня ускоряться.

Порно. Оно влилось в жизнь само собой, делая фантазии более яркими и живыми. Теперь я точно представлял, что и как хочу сделать с Катей.

Катя…

Даже сейчас иногда бывает такое, что я представляю её себе, когда день выходит совсем неудачным. День без секса — и я чувствую ломку. Голова начинает плохо соображать. Всё туманится. Злюсь, раздражаюсь. Бешусь. Схожу с ума.

Трудно себе представить последствия большего воздержания.

Но до этого и не доходило.

— Макс? — голос Сашки был слишком взволнованным.

Я держал бумажный стакан с кофе в руке и невидяще смотрел вперёд.

— Макс? Ау? — щелчок пальцами. — Система зависла? Синий экран смерти?

Мотнул головой, прогоняя странное оцепенение. Скосил взгляд и посмотрел на Сашку. Ей не понравилось моё выражение лица. Она покраснела и гневно поджала губы.

Сашка вызывала у меня плохие мысли, такие же чувства, как и Катя. Потому что не давалась. Это был вызов из прошлого. Смогу я его одолеть? Смогу одержать верх?

Усмехнулся и сделал глоток, поморщился. Кофе был уже ледяным.

Раньше бы я спасовал, ударил по тормозам. Если девушка говорит «нет», то просто стоит найти ту, что скажет «да».

Но сейчас я заматерел, озверел, оброс шкурой. И мне смертельно хотелось её.

Сегодняшняя ночь, как и десятки других после всплывшей правды не приносили удовлетворения. Просто снимали физическое напряжение. А в голове как был хаос, так он и продолжал там царить.

Мне нужна Сашка. 1439f7c

— Извращенец! У тебя всё на лице написано! — восклик Сашки позабавил меня.

Я допил кофе двумя жадными глотками и протяжно выдохнул.

— И что же у меня там? Что ты прочла?

— Нет, сэр, закуской я не буду. Как и приключением на одну ночь! Даже не думай! — Сашка вскочила и сделала шаг назад, брезгливо посматривая в мою сторону.

— А если не на одну ночь? — моё предложение ошарашило её.

— Что?

— Если не на одну ночь, — спокойной повторил и выкинул пустой стакан в корзину. — Если так?

Сашка ошарашенно молчала. Она ведь не знала, что я хотел взять у судьбы реванш.