Глава 3

Инга

Нож соскочил, и острая боль вырвала меня из задумчивого состояния. Поморщившись, сунула палец в рот. Задевая зубами кожу, слизывала капли крови, дарящие мне то, чего так давно не хватало.

Трезвости и вкуса к жизни.

— Что готовишь? — руки Игоря уверенно легли мне на талию. — Что-то вкусное? Что это будет?

— Плов, — тихо ответила в ответ, чувствуя, как глаза начинают гореть.

— Замечательно! — поцелуй в щеку.

Игорь вышел из кухни, оставив меня в одиночестве. Помогать мне он не собирался. Напоследок лишь одарил оценивающим взглядом, но промолчал. Уже прогресс.

Честно, сама не заметила, когда кончился поток этого дерьма. Когда меня перестали смешивать с грязью. Только легче не стало. Наоборот.

Отложила нож в сторону, тоскливо посматривая на морковь. На неровных кусочках поблескивали бисеринки крови.

К горлу подкатил тошнотворный ком. Зажмурившись, отвернулась и направилась к раковине. Зашумела вода. Умывшись, выдохнула, собираясь с мыслями.

Такой путаницы у меня не было слишком давно. Я не могла собраться, не могла сосредоточиться. Не могла вспомнить слёту какое сегодня число, какой день недели.

Нервно взъерошила стриженые волосы. Имидж я сменила не так давно, решив обрезать с неприятным прошлым всё, что меня только могло с ним связывать. длинные локоны остались в прошлом. Теперь только короткие пряди, которые и лоб-то с одной стороны еле прикрывают.

Игорь сказал, что я выгляжу теперь слишком дерзко. Его это насторожило.

Что сказал бы Миша… Не знаю.

— Ин, это что такое? Что это?! — разъярённый вопль Игоря пошатнул моё спокойствие. — Что это?

Теперь на кухне пало чем-то свежим и горячим. Я всё смотрела на морковь, не желая даже поднять взгляд.

Глупо, что я так и не выкинула его. Заявление. Ту бумажку, что чуть было не изменила мою жизнь. Наверное, это действительно могло произойти.

Теперь же моя жизнь и вправду изменится, но не так, как хотелось бы мне.

Заявление на развод. Я заполнила его правильно только с третьего раза. Целых три раза мне приходилось собираться с силами и переступать через себя.

Три раза.

И три раза я была готова на этот шаг.

И я делала это.

Потому что устала. Потому что больше не могу. Потому что не люблю. И Игорь меня не любит. Это просто привычка. Мы привыкли, что каждый день рядом. Он привык, что я под боком и делаю его жизнь более простой и удобной. Я неперечливая, спокойная. Покладистая. Даже очень.

И трусливая.

Неуверенная в себе.

Настолько, что после каждого шага, отказывалась от бегства. Сначала ошибки, а потом… Потом просто спрятала лист в комод. Туда, куда Игорь никогда не заглядывал. В ящик с моим нижним бельём.

Спрятала, потому что до адресата это заявление не дошло.

Просто пришла на работу. Весёлая, живая. Радостная. А Миши не было. Его стол оказался пустым. Я немного постояла возле, пока ко мне сзади неожиданно не подошла Нелли Павловна. Она утирала глаза носовым платком. Горе у неё было непоправимым.

— А Миша где? — моя улыбка быстро исчезла.

— Его перевели. Он теперь будет работать в офисе в Екатеринбурге.

— В Екатеринбурге? — я не верила своим ушам.

— Да, приказ подписали недавно… — Нелли Павловна выдохнула и вновь прижала платок к носу. — Как мы теперь без него?

— Он знал? — без сил опустилась на пустующий стул.

— Конечно! Он же сам попросил об этом.

Наверное, зря я сказала Мише о разводе. Он испугался. Подумал… Подумал, что я захочу им заменить Игоря. А ведь я… Я всего лишь хотела порадоваться вместе с ним, рассказать ему о том, что я действительно ощущаю. Рассказать о том что он сделал для меня!

Дурочка я наивная.

Хотел бы, рассказал всё. А так. Ну и ладно. Что теперь.

У меня перед лицом трепыхался мятый лист бумаги. Белый, пахнущий кондиционером для белья. Краем глаза видела Игоря. Взбешённый. Он был на грани.

Такого просто не ожидал.

Я встала и, обойдя мужа, направилась в спальню. Просто уходила от этого разговора. Столько раз прокручивала в голове эту ситуацию, пытаясь представить, чтобы сказала. И как. Но каждый раз всё проваливалось.

— Ты что задумала, дрянь? — жёсткая хватка легла на плечо. — Что? Уйти захотела? Кого-то нашла?

Устало смотрела на кровать.

Там лежало бельё, то самое, которое я надевала в день свадьбы. Цвета шампанского, с нежным кружевом. То самое, которое так нравилось мне, которое я надевала для любимого мужчины.

— Кого ты нашла? Кого?

Игоря вывела из себя сама мысль о том, что кроме него есть кто-то другой.

— Никого, — резко обернулась и вырвала заявление из рук мужа. Разорвала на четыре части и смяла его в пальцах. — У меня никого нет. Я просто запуталась. И думала, что это — выход.

— Ты знаешь, что я тебя не отпущу! — Игорь смягчился, перестал держать так сильно.

— Знаю. Поэтому ты нашёл заявление в комоде.

— Но ты думала об этом…

— Ты хотел, чтобы я надела это? Зачем? — села на кровать, пытаясь отвлечь внимание Игоря.

— Потому что в этом ты красивая…

Запахло горелым луком.

Мы смотрели друг другу в глаза, пока Игорь, наконец, не понял, что на кухне что-то не так. Чертыхнулся и убежал. Загремела сковородка.

Я отодвинула бельё. Нехотя встала и подошла к комоду. Сначала надела кольцо и с тоской посмотрела на него. Потом поставила фотографию в рамке, в конце повесила на неё бантик. Коснулась его пальцем, наслаждаясь его гладкостью.

Да.

Из всего того дерьма, что лилось на меня рекой, правдой было одно.

Я действительно никому не нужна.

Игорь шумел посудой.

Раздражённый. Злой.

Я посчитала это дурным знаком: муж не в духе. Будет скандал. На ровном месте. Просто так. Потому что скучно. Потому что я дура. Потому что у меня есть кто-то на стороне, хотя после Миши было так тошно, что я и не думала о том, чтобы найти кого-то ещё.

Этот удар я восприняла болезненно. И слишком близко. Нет, предательством такое нельзя было назвать, но вот подлостью… Или трусостью. Почему нельзя было просто сказать? К чему это бегство?

Ведь я честно рассказала ему всё!

Дура я.

Не умею врать, не умею лгать. И живу душой нараспашку.

Игорь любил этим пользоваться. Впрочем, не он один.

Но я же дура.

И ничему не учусь…

Разувшись, повесила плащ на крючок, а мокрый зонт оставила раскрытым в коридоре. Встряхнула рукой влажные волосы и прошла в спальню.

Что-то было не так.

В душе всё перевернулось. Даже дышать тало трудно. Будто меня камнем придавило. Я искала взглядом источник причины, но всё, вроде бы, было в порядке. Вроде бы.

Нервно прикусывая губу, подошла к комоду. Наша свадебная фотография стояла криво, не так, как её ставила я. Подвинула пальцем фоторамки и опешила: бантика не было.

В панике стала открывать все ящики комода, ища этот кусочек атласной ленты. Но его нигде не было.

Разрыдавшись, шумно сглатывала слёзы, вытряхивая содержимое последнего ящика на пол.

Так меня и застал Игорь: в груде постельного белья, в котором я пыталась найти бантик.

— Где он? — плохо различая что-либо сквозь слёзы, бессильно сжимала в пальцах наволочку. — Куда ты его дел? Куда?!

Игорь гаденько ухмыльнулся, вытирая руки полотенцем. Долго смотрел в глаза, выматывая душу, пока не бросил между прочим:

— Выкинул.

На ватных ногах бросилась на кухню, оттолкнув мужа, стоявшего на пути.

Не могу поверить, что он сделал это!

Специально… Маленькая подлость. Укол. Чтобы сделать мне больно…

Как он мог…

Я уже рыдала в голос, когда, стоя на коленях, рылась в мусорном ведре. Мне было всё равно, хотелось только найти этот бантик. Найти его! Ощутить знакомую гладкость под пальцами. Вернуться хоть на миг в прошлое и почувствовать себя живой и нужной. Эта та малая частичка, что делала меня нормальной. Неужели Игорь превратился в такое чудовище, что решил… ударить по самому больному?

Раздражённо вытрясла всё из ведра на пол. Ничего. Бантика не было.

В ужасе обернулась и увидела абсолютно равнодушное лицо мужа.

— Ну чего ты истеришь? Развела такой бардак из-за какой-то ерунды.

— Ты знаешь, что это не так, — еле ответила, задыхаясь, с трудом шевеля вмиг одеревеневшим языком.

— Ты же меня не любишь. Тебе не нравится быть со мной. Так в чём тогда смысл хранить эту мелочь? — Игорь медленно подошёл ко мне и присел. Коснулся моих волос, откидывая длинные прядки чёлки со лба. — Надо было сделать это давным-давно. Меня всегда бесил этот тупой бант и твоя привязанность к нему.

— Ты скотина! Сволочь, вот ты кто! Ненавижу тебя! — с кулаками бросилась на мужа.

— Ну так и иди к тому, кто тебя пригреет, — Игорь развёл руками. — Или давай попробуем всё с начала. Если ты не настолько тупая, чтобы рубить сплеча.

— Ну что? Выпьем за твою новую работу? — Танька подняла бокал и подмигнула мне. — Что-то ты резко ушла в другую степь.

— Ничего не резко. Хочу стабильности. И… и устала от текучек вечных. Сама знаешь, в муниципале проще.

— А деньги?

— Нервы важнее. И время. Я устала от сверхурочных. Мне хочется отдыха… — я уткнулась взглядом в полупустой бокал, на дне которого ещё были остатки коктейля.

— Ой ли! — Таня хитро улыбнулась и отвела взгляд, отвлёкшись на проходящего мимо мужчину.

Я же не могла сказать Тане, что не могу физически находиться в том месте, где всё так сильно напоминало о Мише. А поступок Игоря и вовсе лишил сна и покоя. Я окончательно запуталась и ничего не понимала. Стала нервной, дёрганой. Затравленной и испуганной. Появилась бессонница. От каждого прикосновения Игоря я вздрагивала, вспоминая нежность и тепло Миши.

Пока мне не было с чем сравнивать, моя жизнь не была такой ужасной. Теперь же всё стало сущим адом.

Таня о чём-то говорила, пока я, оглушённая жизнью и собственным непониманием, выпивала раз за разом алкогольные коктейли. Так увлеклась, что остановилась тогда, когда подруга сильно пнула меня ногой под столом.

— Что? — устало моргая, наслаждалась сонным и жарким оцепенением.

— Ты хоть улыбнись, что ли, — Танька подмигнула мне, кивая головой в сторону соседнего столика.

— Зачем? — проследила за движением подруги, слизывая с губ сладкие остатки коктейля со вкусом мяты.

Замерев от неожиданности, смотрела в упор на мужчину. Красивый, ухоженный. С приятным, мягким взглядом карих глаз.

Сердце ёкнуло, а в животе всё потеплело. Тяжело выдохнув, жадно облизала губы, не сводя глаз с незнакомца.

Он чем-то напомнил мне Мишу. Взглядом, движением, внешностью. Интересом.

Таню я уже не слушала. Потеряв всякое бесстыдство, играла в гляделки с мужчиной, ожидая от него первого шага. Ждать пришлось недолго. На его столе выстроились в ряд три стакана, огранкой напоминающие куски льда, когда незнакомец решительно встал.

Высокий. И очень красивый.

Непонятный жар лениво сползал по горлу, скручиваясь спиралью в животе и вызывая дрожь в ногах.

— Вы сегодня танцуете?

Какое приятное дежавю. Будто я нырком опустилась в сладкое прошлое.

— Танцую, — осторожно сжала протянутую руку, понимая, что сегодня будет отличный вечер.

Мы кружились под то расслабляющую, то под задорную музыку. В голове шумело, а к моему лицу прилипла идиотская улыбка. Алкоголь расслаблял и внушал какие-то совершенно фантастические картины. Вот я уже и не понимала, что вижу, не понимала, что происходит.

Руки мужчины опустились ниже, коснулись моих бёдер. А я и не была против. Пошатнувшись, наоборот, слишком приблизилась, вглядываясь в лицо незнакомца. Он называл мне своё имя, но я его не запомнила. Все мои мысли и ощущения крутились вокруг Миши.

Меня не покидало ощущение, что сейчас я танцую с ним. Что всё это происходит там, в прошлом.

— Ты красивая…

От этих слов меня пронзило огненной дрожью. Утопая в чужих объятиях, я стремилась к тем эмоциям и чувствам, что переполняли меня тогда. Тогда, когда я лежала рядом с Мишей, когда ощущала его дыхание, когда его пальцы осторожно касались моего плеча, даря самую нежную и тёплую ласку на свете. Я стремилась к той самой призрачной свободе. Я хотела только этого! Стать другой, забыть Игоря, забыть тот самый розовый бантик, забыть прошлое. Всё забыть!

Тёплые губы оказались приятными, даже сладкими на вкус. Поцелуй был спонтанным и явно старался быть приглашением к чему-то особенному.

Открыла глаза.

Всё смазалось.

Лицо не важно.

Кто он — ерунда.

Важны лишь ощущения: сейчас я красива, желанна. Сейчас я такая, какой никогда не бываю в обычной жизни.

С танцпола мы ушли незамеченными.

Опаляющие поцелуи, требовательные, наглые. Каждое движение, каждый вдох утягивал меня на дно. Головой понимала, что творю совершенно нечто безумное и дикое, а сердцем… Сердце заодно с телом толкало меня в объятия этого страстного незнакомца. Потому что от его прикосновений и поцелуев мне становилось жарко, внутри всё замирало в предвкушении чего-то острого.

Мы куда-то зашли. Тесное помещение. Тёмная плитка и блики от одной единственной лампы.

Крышесносный вихрь. Меня прижало к стене. Распластавшись, беззвучно открывала и закрывала рот, чувствуя жжение на губах от слишком страстных покусываний. Слёзы выступили сами собой, когда горячая ладонь вкрадчиво заскользила вверх по моему бедру, задирая край юбки.

— Ты хочешь этого?

Едва дыша от нахлынувшей похоти, ужасалась самой себе. Тому, насколько возбудилась и тому, как сильно хотела этого странного незнакомца. Я хотела его до одури. Трусики уже давно промокли насквозь, тело как судорогой свело, даже дышать стало неимоверно трудно.

Я давно так никого не хотела.

Я давно так не хотела секса.

Руки сами собой легли мужчине на плечи. Я кокетливо, даже томно хмыкнула, поведя плечом назад.

Жжение на губах поутихло. Раздражённо облизнувшись, привстала на цыпочки и с удовольствием напросилась на очередной жадный, горячий и влажный поцелуй. Затем на ещё один. И ещё. И ещё…

Вот уже бёдра касаются холодной плитки. Тонко звякнул ремень.

Удержаться от стона было слишком сложно, невозможно. Как и от крика.

Тяжёлая ладонь слишком крепко и привычно стиснула мой рот. Я вцепилась в неё скорее инстинктивно, чем от страха или боли.

Рывком развернул меня, дерзко пробираясь под кофточку, страстно сжимая мою левую грудь, Теперь губы противно скользили по плитке.

Первые движения были похожи на удары по моему воспалённому сознанию. Блаженно улыбаясь, я полностью отдавалась новым ощущениям. Неправильность всего происходящего вдруг сделала меня живой. Я жила! Именно сейчас, в это мгновение, раздираемая собственными страхами, болью, похотью и напряжённой мужской плотью, я жила. Жила…

Бормоча что-то бессвязное, бесстыдно поддавалась желанию получить больше. Прогибалась, двигала бёдрами и лишь вздыхала, когда острота первых ощущений ушла.

Волны удовольствия становились жарче. Пошатываясь на каблуках, я чувствовала себя размазанной, опустошённой и в то же время переполненной.

Мужчина стал двигаться лишком резко и напористо, сводя меня с ума. Вцепился в мои волосы, что-то жарко шепча мне на ухо. Бессвязные фразы о том, какая я…

Красивая.

Но по-другому красивая. Не такая, какой меня видел Миша или Игорь.

Доступная. Готовая на всё. И красивая. Ужасно, смертельно красивая.

Красивая…

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке? — Таня участливо подхватила меня под локоть. — Может, проводить?

— Не надо, спасибо… Со мной всё хорошо.

Я ещё тяжело дышала, раскрасневшись, поглядывая на подругу немного масляным взглядом. Мне всё ещё было хорошо. Расслабленное тело ещё горело остатками удовольствия.

В такси я села одна. Помахала Тане рукой, тускло улыбаясь. Мне было даже слишком хорошо. Подруга выглядела обеспокоенной.

Откинувшись на сиденье, я обхватила себя руками. Закрыла глаза и едва ли не сползла вниз, не стекла.

Чёрт…

Что устроит Игорь.

Что он устроит…

Машина ехала плавно и быстро, неминуемо приближая меня к расплате за сегодняшнюю вольность.

Приятный и мягкий хмель отступал. Теперь я начала дрожать от страха.

Врать совершенно не умею.

Я скажу ему правду.

Погружаясь в беспамятство, плыла в оттенках ощущений. Мелькали фонари, неон подсветок. Мелькали дома, мелькала настоящая жизнь. Меня выхватило из неё, закрутило и швырнуло об оземь. Швырнуло снова и снова, разбивая всё вдребезги.

Домой я шла на ватных ногах.

Помятая, потасканная и довольная.

Именно такой меня и встретил Игорь. Дверь открыл сразу: злился, что я задерживалась, что ушла без спросу.

Хватило одного взгляда. Одного. Мой затуманенный, поплывший и блещущий довольством и его хмурый, брезгливый и дикий.

Грубая мужская рука бесцеремонно вцепилась в мой подбородок, вызывая настоящую боль.

— Ты где была? — раздражённый рык вызвал мурашки. — Где? С кем? Шлюха! — удар наотмашь был вполне ожидаемым. — Ах, ты ж тварь!

От очередной оплеухи осела в угол, сползая по стене.

Сейчас Игорю было плохо, больно. Но жалеть его я не собиралась. Вместо напрашивающихся слёз я вдруг неожиданно улыбнулась.

— Он лучше тебя…

— Кто он? — тряхнул меня с такой силой, что я больно приложилась головой об стену. — Кто? — оплеухи сыпались градом.

— Я не знаю! — истерично хохоча, даже не пыталась прикрыться. — Не знаю! Не знаю! Не знаю!

Игорь оставил меня в покое, брезгливо скривившись.

А я смеялась, хохотала, утирая слёзы со щёк. Истерика накрыла меня с головой. Радовалась, что набралась смелости, радовалась, что хоть что-то станет по-другому, радовалась, что Игорю больно.

Я сделала ему больно!

Он наверняка думал, что я схожу с ума. Что я просто бешеная сука. Тварь. Кем я была ещё? Шлюхой? Проституткой?

Когда умерла мама, мне было шесть. И на её похоронах я смеялась. Игорь этого не знал, потому что его тогда не могло быть со мной, а слушать меня он никогда не хотел. Ему было плевать на меня. Всегда плевать. А я всегда боялась. Боялась того, что останусь одна. Что когда умерла мама, вместе с ней умерла надежда, любовь, счастье. Что вместе с мамой я потеряла всё, что у меня было.

Игорь не знал, что моему отцу не было дела до меня: у него была новая семья. Дети. У него была новая жизнь, в которой мне не нашлось места.

Игорь этого не знал.

Он ничего не знал и не хотел этого знать.

Он не знал, что я редко когда плачу.

Я смеюсь. Когда мне плохо и очень больно, я смеюсь. Смеюсь.

Как сейчас. Всё внутри переворачивалось от отвращения, ненависти и сожаления. Встало липким комом в горле, мешая дышать.

Игорь не знал.

Игорь не видел, как я смеялась в палате в окружении врачей, стискивая в руке розовую ленточку. Я смеялась.

Игорь этого не видел, потому что его не было рядом. Ему было плевать.

Я всегда была с болью и горем наедине.

Теперь он узнаёт, как это!

Я буду делать ему больно…

Потому что больше ничего не осталось.

Я захлёбывалась смехом. Булькала, хрипела, истерично суча ногами. Мат Игоря и его выкрики, вопли дробились эхом в нашей квартире.

В нашей…

Нет!

Это моя квартира!

Это моя жизнь!

Моя боль!

И моё удовольствие!

Я вдруг поняла, что хочу ещё. Мне хотелось вновь раздвинуть ноги и ощутить внутри себя мужчину, который желает того же, что и я: удовольствия и ничего больше. Просто краткосрочного, мимолётного, запретного удовольствия. И он не будет мучить меня, унижать. Делать больно. И я ничего не буду ему должна. И мне не нужно его любить.

Можно получить удовольствие и свободу без всего этого груза, висевшего камнем у меня на шее.

Поправив сползшую туфлю, я одёрнула кофточку и утёрла кровь с губы. Пошатываясь, встала и беззвучно смеясь вышла из квартиры.

Я поймаю такси и уеду. Куда-нибудь.

Куда-нибудь, где смогу получить удовольствие.

Дождь лил как из ведра. Я шла не спеша, напрочь забыв о зонте. Холодный осенний дождь. Он пах мокрым асфальтом и меланхолией. Пах прошлым и настоящим.

Телефон в сумке завибрировал. Я знала, что это Игорь, но отвечать ему не собиралась.

Удивительно, как кардинально изменилось всё.

Случайные люди, случайные связи, случайный секс.

Каждый день я искала кого-то нового, кого-то, кто был бы не против.

Новые места, новые ощущения, новые мужчины.

Каждый день я гналась за сладким, недостижимым удовольствием. Гналась за собственным желанием жить. И забывала. Забывала прежнюю себя, прежние страхи. Забывала Игоря.

Сильные эмоции, сильные желания, сильные чувства.

Каждый день я боролась с отвращением к себе. С ненавистью и злостью.

Но стоило лишь пересечься взглядом с каким-нибудь красивым мужчиной, как непрошенные мысли лезли в мою голову, вынуждая представлять, а какого будет с ним?

И вот снова возбуждение и желание разливаются по венам, вновь дыхание становится сиплым и сдавленным, вновь предательски мокну, вновь хочу.

Каждый. Новый. День.

И я всегда рассказывала Игорю. Всё. Он же так хотел меня контролировать, что напрочь забыл обо всём. Только я. И только контроль. Отпускать не хотел, а я — уходить. Не-е-ет! Я должна была вдоволь упиться его болью.

Четырнадцать лет.

Четырнадцать.

Наверное, я действительно съехала с катушек.

Утёрла лицо рукой, проведя пальцами по волосам, ставшими грубыми от воды. Откинула чёлку. Облизнула губы. Вновь ощутила знакомое желание. Как же хочется.

Вновь завибрировал телефон.

Рядом со мной неожиданно притормозила машина. Я остановилась, с любопытством осматривая новенькую иномарку. Плавно опустилось стекло и я увидела лицо молодого мужчины, если не парня.

— Вы идёте в такой дождь? Может, вас подвезти?

Я неловко хмурилась и сплёвывала воду. Оглянулась по сторонам: редкие прохожие прятались под зонтами, автобусы уже не ходили. Сегодня я слишком задержалась.

— Было бы неплохо, — слабо улыбнулась. — Хотя бы до метро.

— Садитесь, — дверь открылась, приглашая меня внутрь.

Я села в тёплый салон, вздрагивая от холода. Плащ стал едва ли не второй кожей. Брезгливо стягивая его с плеч, задела ворот блузки. Та намокла не меньше. Взъерошив волосы, косо посмотрела на парня. Ему, наверное, лет двадцать, не больше.

Меня прошибло током только лишь от одной мысли, появившейся на задворках.

Так нельзя.

Но этот добрый и отзывчивый парнишка был достаточно красивым и обаятельным.

Улыбнулась смелее, прикусив нижнюю губу. Свела ноги, хрипло выдыхая.

Картинка привычно смазалась. Тёплая, липкая глухота и гулко стучащее в груди сердце.

Назойливая, бодрая музыка стала громче, когда мы свернули в какой-то тёмный переулок. Я даже не следила за дорогой, просто поняла, что в салоне стало слишком мрачно.

Тревожный колокольчик зазвонил слишком поздно, когда я услышала позади себя ещё одно дыхание. Я сунула руку в сумку, нащупывая телефон. Нажала кнопку быстрого вызова, но, даже недоставая его, можно было услышать короткие гудки.

Выскочить на улицу не получилось: блокиратор щёлкнул буквально перед носом.

Музыка стала оглушительно громкой.

Но они зря переживали: я не кричала.

Ключ провернулся в замке слишком легко. Бездумно хохоча, поправляла лохмотья, оставшиеся от блузки. Прикрывалась плащом, прижимая сумку к себе.

Кусая губы, душила навязчивый смех.

Коридор встретил холодом и темнотой. Сбрасывая на ходу с себя испачканную и разорванную одежду, шла к ванной. И хохотала.

В какую же бездну я лечу?

И почему телу так хорошо? Потому что похоть, всё же, удовлетворили? Пусть и утопиться хочется.

Брезгливо стягивая с себя бельё, залезла под душ.

Нужно быть осторожнее…

Они просто поимели меня, но не стали переходить черту. Оплакивать поруганную честь я не собиралась: нечего оплакивать. Только если собственную дурость и глупость.

Меня мутило. Смех сегодня стих слишком быстро.

Развалившись в ванне, я жмурилась под тёплыми струями душа. Вода стекала по телу, лишь усиливая желание уйти под неё с головой.

Почему Игорь сегодня тихий?

Даже не встретил.

Тогда я ещё не знала, что Игорь просто собрал вещи и ушёл.

Я доконала его первой.