Глава 2

Максим

Уперевшись локтями в собственные колени, лениво моргал, пытаясь проснуться. Тело ломило, в горле всё пересохло. В башке кавардак. Поморщившись, коснулся щеки. Почесал её, чувствуя под пальцами колкость щетины.

— Макс? — жадный и сухой поцелуй в плечо. — Пойдём…

Девичьи руки цепко обвили мою шею, стараясь утянуть меня назад.

— Надя, отстань, — лёгким толчком, отодвинулся, пытаясь проснуться.

— Макс, я хочу ещё…

Теперь ласковые и тёплые губы дарили целую дорожку из поцелуев моей спине. Торопливую. Извилистую. Настойчивую.

Внутри глухо ухала злоба. Вместе с ней бурлила жажда. Надя хорошо меня знала.

— Макс, я не отстану!

Царапая мою грудь, удобно переложила свои руки, скользя вниз. Туда, где лежала скомканная простынь. Она удачно скрывала наготу.

Скоро она начнёт мешаться. Потому что Надя не могла уже остановиться.

Дыша сквозь стиснутые зубы, злился на самого себя. Потому что едкая гадость уже разливалась по телу. От неё вскипала кровь. На глаза будто пелена упала.

Перехватив руки Нади, я развёл их в стороны, толкая девушку назад. Подмять её под себя оказалось секундным делом.

Нужно делать что-то со своей несдержанностью.

Развела.

На похоть.

Ничего. Сейчас я сдерживаться не буду. Хлебнёт сполна.

Стоило сдавить руки сильнее, как она тут же поджала губы, пытаясь успокоиться. Чёрт… Этот невинный жест ударил молотом по телу.

Тонуть в собственной развязности было легко.

Устраиваясь удобнее между ног Нади, я совсем не думал о её удобстве. Сейчас было плевать. Она хныкала и пыталась ныть, но слушать её было недосуг.

Мне только жутко хотелось разрядки.

Завестись можно с пол-оборота. А вот остыть… Вчера Надя не прочувствовала на себе всю опасность такого поведения.

Глуша её стоны рукой, положил вторую на затылок, невольно загребая волосы в ладонь. Смотрел ев глаза, не видя ничего. Пелена. Мутная.

Надя хрипела и извивалась.

Плевать.

На всё плевать.

Натягивая джинсы, искал взглядом футболку. Закинул её чёрт знает куда.

Надя что-то тараторила с кухни. Почти по-детски щебетала, рассказывая очередную байку.

Недосуг.

Футболку нашёл на стуле под изрядно помятым платьем Нади. Тем самым, которым она вчера так ярко отсвечивала на дискотеке. Ничего пошлого. Мне нравился только крой юбки и её длина. Удобно. Надя вряд ли это оценила по достоинству.

Сбросив вещи девушки на пол, одним движением оделся. Рюкзак ждал в коридоре.

— Ты будешь завтракать?

Под эту фразу просто вышел, громко хлопнув дверью. Бегом спустился по лестнице, не слыша ничего: наушники привычно ограждали меня от окружающего мира.

Сунув руки в карманы джинсов, быстрым шагом направился к метро.

Я задержался.

И это мне не нравилось.

Я же знал, что теперь меня ждёт.

Истерика. Вопли. Ругань. Настоящее мракобесие. От которого лицо сводило болезненной судорогой.

Мысль о том, что узнай мать, что я делал и что задумал, довела бы её до белой горячки.

Вещи уже давно были собраны и спрятаны в шкафу. Шаманить по удаленке — не такое сложное дело. Особенно, когда есть мотивация. Жёсткая, твёрдая. Стальной стержень, служащий опорой.

Перед турникетами меня привычно остановили. К такому я был готов.

Грохнул рюкзаком по небольшому столу, расстегнул молнию, показывая содержимое. Молча развёл руки и застыл: писк металлодетектора меня не пугал.

Всё дело в моём лице.

Нахмуренный взгляд исподлобья, стиснутые зубы и вовсе нездоровая злоба в глазах. И не потому, что я такой гад, а просто жизнь другому не научила. Удивительно, что именно это выражение лица служило пропуском в женские сердца.

Нужно было лишь добавить таинственности, смягчить мышцы и показать свой интерес.

Отделить мусор, найти ту, что хотела того же не составляло труда. Нет. Это было очень и очень просто.

Шарма добавлял рост и комплекция. Инструмент, который нужно было прокачивать. Как железо для софта. Прилаживать, подправлять.

Сколько времени упущено впустую. Тогда я не знал всего этого.

За это большое спасибо Наде. Как ни удивительно. Несколько лет назад она купилась именно на взгляд. И больше ничего.

Одарив многообещающим взглядом охранника, забрал вещи и рывком направился к турникету. Уже съезжая по эскалатору, недовольно морщился, понимая, что Надя слишком раззадорила меня. И что сейчас мне хочется гораздо больше, чем утром. Мне было мало одной Нади.

Буквально принюхиваясь, прищурился, обводя взглядом полупустое метро.

Её я заметил очень быстро.

Маленькая, рыжая, усыпанная конопушками. Лямки сарафана аппетитно врезались в плечи, а пухлые коленки, мелькнувшие на пару секунд, и того больше вызвали у меня слишком дёрганный вдох.

Обошёл стоящего впереди мужчину и направился к этому рыжему комочку, который так и хотелось попробовать.

Остановился буквально в метре, прожигая её спину взглядом. Едва ли не вбуравливался в её голову, пытаясь представить, так ли она хороша на лицо.

Обернулась эта милашка не сразу. Но краской залилась быстро. Забавно потупила глазки, пытаясь уйти от настойчивого взгляда. Она проглотила крючок. Мгновенно.

Чуть отстал, наблюдая за тем, в какую сторону пойдёт она. Нам было по пути.

Пустой вагон так и вовсе облегчил задачу. Я сел прямо напротив этой милашки. Нет, она действительно была милая. Не прожжена жизнью, не такая похотливая и дерзкая, как Надя.

Один взгляд.

Рыжуля посмотрела мне в глаза, а я улыбнулся.

Это всегда действовало безотказно.

Сегодня я пощупаю не только её коленки.

Вставил ключ в замок и замер, прислушиваясь к тому, что творилось в квартире.

Тихо?

Мать дома?

Потянул дверь на себя. Противный, въедливый запах церковных свечей тут же ударил в нос. Замечательно. Что на этот раз? Пахло ещё чем-то жжёным. И маслянистым.

Воспоминания напросились сами собой. Гнать их от себя непростая задача. Даже спина взмокла.

Какой балаган она тут устроила?

Не разуваясь, осторожно пошёл в комнату, надеясь, что мать ничего не заметит. Но она ждала меня. Сидела на моей кровати и смотрела в одну точку.

Тяжкий выдох привлёк её внимание. Моментально подскочив, бросилась ко мне. Вот уже холодные ладони коснулись плеч. Брезгливо передёрнулся, но руки убирать не стал.

— Чем у нас воняет?

— Максимушка, ты что!

Сжав зубы, отвёл взгляд, рассматривая потолок.

Мне нужно было съехать давным-давно. Когда только появился левак, а кармане стала водиться не мелочь, а что посерьёзней. Такие суммы, которые впору было смело тратить на то, чего давно хотелось.

Сейчас, если поднажать, можно даже почувствовать вкус свободы. Менять это на удушливый запах ладана я не собирался.

Через год станет ещё легче. В кармане, помимо денег, будет лежать пропуск в мир реальной жизни. Такой, что развяжет руки. И можно будет заниматься чем-то всерьёз.

Диплом.

Иногда мерилом всего служит бумажка в картонке, а не те знания и умения, что есть у тебя.

— Выйди.

— Что?

— Выйди, — едва не прорычал сквозь зубы.

— Тебе плохо? Давай водички принесу, — мать торопливо поглаживала моё плечо. — Святой.

Окропи она меня ею, как тут же задымлюсь. Грехопадение: блуд, нечестивые мысли. Сейчас поддамся ещё одному. Гневу.

— Пожалуйста, — еле выдавил из себя это слово, — выйди!

Но она упорно цеплялась за меня, пытаясь заглянуть в глаза. Что хотела там увидеть? Что мне её жаль?

— С учёбой что-то не так? Сегодня батюшка приходил. Я просила его освятить квартиру…

Обострение?

До весны ещё далеко.

Ладно. Хотел по-тихому. Теперь придётся проверить себя на прочность.

Отодвинул мать рукой и направился к шкафу. Молча открыл дверцы. Достал вещи. Игнорируя почти истерические вопли, окидывал комнату внимательным взглядом. Всё взял? Ничего не забыл?

Нет. Самое главное — моё железо. Минимум вещей. И всё. Остальное, что «нажито непосильным трудом» остаётся матери.

Меня же вечно попрекали тем, что я пользуюсь добротой душевной. Возвращаю обратно.

Закинул сумку на плечо и вышел в коридор. Мать бросилась следом, едва ли не хватаясь за мои ноги. Никак не реагируя, всё так же молча переступил через протянутые руки. Повесил ключи на свободный крючок вешалки и со спокойным сердцем переступил порог.

Эйфории не было.

Счастья тоже.

Мифический вкус свободы остался неизведанным.

Зато дышать стало легче.

Просыпаться рано утром в объятиях красивой девушки гораздо приятней, чем под заунывное завывание с тугим перечислением святых и бесконечным списком просьб. Спокойно выдохнув, не верил тому, что теперь всё действительно иначе.

Нет, я знаю, что мать так легко от меня не отступится. Опустится до шантажа здоровьем. Будет искать бесов, дьявола и твердить о волосатых ладонях.

Закрыл глаза и глупо улыбнулся.

Смешно, что когда-то на это вёлся.

Раньше так злился на отца. Теперь же просто понимаю его: жить с такой женщиной невозможно. Я продержался дольше него и теперь у меня жуткая каша в голове.

Женя перевернулась на левый бок и упёрлась в меня лбом. Подобный нежный тычок отвлёк от плохих мыслей. Скосил взгляд: ещё спит. А волосы действительно огонь. Жидкий.

Нужно вставать. И идти. А так не хотелось.

Коснулся мягких волос. Они выглядели проволокой, а под пальцами как шёлк. Женя вся была такая. Нежная, мягкая. Её хотелось щупать и жадно мять. Везде. Рука сама скользнула к шее, забираясь под простыню.

Как там говорилось? Я выжигаю себя дотла. Рассыпаюсь прахом. Иду по краю. Иду по отцовским стопам.

Поразительно, как глубоко в моей голове сидит она. И чем громче её голос, такой высокий, противный, даже писклявый, тем большего мне хочется.

Хочется жить. Дышать. Думать своими мозгами. И не бояться того, что однажды твердь под моими ногами разверзнется и я грохнусь в ад. Мать своими моральными бдениями засунула туда без всяких земных расщелин. Запихнула при жизни.

— Ты не спишь? — звонкий голос Жени живым глотком успокоил меня.

— Нет.

Девушка жарко выдохнула и удобней устроилась под моим боком. Женя была вся такая мягкая, тёплая, домашняя. Её не хотелось выпускать из рук. Просто держать и не отпускать.

Дыхание стало ледяным, а внутри всё заныло. Так хотелось окунуться в прошлую ночь. И в ту ночь, что была до этого. Во все те ночи, что казались спасительными.

Женя целовалась сладко. Не так, как другие. Наверное, всё дело в том, что в её жизни было мало таких блудных мерзавцев, упивающихся лишь своим желанием.

— Максим? — она жмурилась, нехотя посматривая на меня одним глазом. Исподтишка. — Максим…

У Жени глаза большие. Серые. Чистые.

Стоило в них смотреться… Только стоило.

Огонь желания потух мгновенно. Словно по щелчку пальцев.

Она обожала меня. Обожала.

Но я видел, чем кончается такое обожание. Безумством, стиснутыми кулаками. Всклокоченными волосами и истериками на полу. Попытками усовестить меня.

Как отрезало.

Решение было мгновенным, чётким и бесповоротным.

— Одевайся.

Женя ушла молча, глотая слёзы.

Я же выдохнул и продолжил жить дальше. Без того тяжкого груза, что, так или иначе, лёг бы на мои плечи.

Мать говорила, что я ухожу от ответственности.

Но я уходил вовсе не от неё.

Свободная жизнь ещё не приелась. Если честно, даже распробовать не успел. Просто жил так, как хотел. Это казалось невероятным.

Почесал щеку, устало вглядываясь в монитор.

Утомительный вечер, ночь в бешеном ритме и тяжкое утро. Нужно отдать код сегодня Андрюхе. Иначе этот шкет на говно изойдёт, пытаясь что-то доказать.

Иногда мне начинало чудится, что я вернулся в прошлое. Так был похож на самого меня. Упёртостью, твердолобостью и занудством.

Тихий стук клавиатуры навевал тоску и вялый сон.

— Чёрт, — клацнул пробелом и выдохнул.

Глаза в кучу. Не могу собраться. В голове какой-то кавардак. Мысли путались, метались. Такое ощущение, что я пьян. Или это меня так усталость вырубила?

— Уже работаешь? — сонный голос позади и вовсе не обрадовал. — Не знала, что ты трудоголик…

Не отрываясь от работы, скосил глаза: Надя, потягиваясь после сладкого сна, шлёпала босыми ногами по линолеуму, идя в душ. Соблазнила своей голой спиной и гордо прошла мимо.

Во рту давно пересохло. От такой провокации и вовсе проснулось желание. Оно всегда было перманентным. И Надя это прекрасно знала.

Эта та её способность, которая ещё подогревала мой интерес.

Надя была такой же жадной до секса, как и я. И её не заботили условности, привычки. Она не пыталась стать той, что с удовольствием захомутала бы меня.

Я не вызывал у неё трепета или какого-то особого отношения.

Потрахались и разбежались?

Почти.

Только ещё и понимали друг друга.

Вот и сейчас Надя хотела очередной дозы для основательного пробуждения. А я хотел доделать то, что начал. Потому что Андрей должен заехать за хардом и отдать деньги.

Буквы поплыли.

Никак не сосредоточится.

Прикрыв глаза рукой, массировал виски пальцами, прогоняя назойливую мысль о мокрой Наде. О том, как она сейчас, в этот момент, стоит под душем.

Чёрт!

Рот непроизвольно наполнился слюной.

Какая тут работа…

Вернулся взглядом к монитору. Теперь и вовсе не понимал, что же я там написал.

Такое бывало со мной довольно часто. Особенно в старших классах. Надя появилась гораздо позже, став настоящим спасением. Именно она сделала меня таким. Не скажу, что стало хуже.

Онанизм ведь тоже не выход. Особенно, когда думаешь только об этом сутки напролёт.

Гораздо приятней делать это с девушкой, вкусной и тёплой, а не с собственной рукой.

Пока не спущу пар, мозги в голову не вернутся. Так и останутся в районе паха, раздражая ещё больше.

— Макс? — Надя была недовольна, что я не поддался на провокацию. — Ма-а-акс!

— Твою мать, — ударил ладонью по столу, понимая, что кроме, как о заднице Нади, я и думать не могу. — Твою же мать… Твою мать! — швырнул клавиатуру и, раздражённо дыша, встал из-за стола. — Скотство…

Раздеться быстро давно стало отточенным навыком. К ванной я едва не бежал. Так хотелось воздать Наде «по заслугам». Иногда мне начинало казаться, что мы друг друга стоим.

Из душа она уже вышла. Взъерошивая руками мокрые тёмные волосы, смотрелась в зеркало. Распаренная кожа казалась матовой. Коснуться её, сжать и почувствовать, какая же она мягкая и горячая.

Сделал я это слишком жёстко. Надя ойкнула и попыталась обернуться.

— Ты меня звала? — вкрадчиво спросил, с трудом удерживаясь оттого, чтобы дать волю дикой неудовлетворённости. Не зря же говорят: не буди лихо. — Так звала?

Надя кивнула, не желая даже оборачиваться.

Продолжать разговор было бессмысленно. Тело само знало чего хотело и что нужно делать. Прижимаясь к тёплой и ещё влажной после душа Наде, я торопливо поцеловал её в шею, склоняя девушку к ванне.

Нет, нежность тут была не нужна. Мы упускали эту досадную мелочь, перепрыгивая к самому вкусному.

С Женей было приятно целоваться, а с Надей нет. Одна напоминала десерт, а вторая… Вторая была куском мяса — удовлетворяла основные потребности. Как сейчас.

Толкая Надю вперёд, схватил её руки и с силой прижал их к холодной стене, поблескивающей мокрым кафелем. Коленом раздвинул шире бёдра девушки, мельком их оценивая. Желание стало более жгучим.

— Макс? — косой, недовольный взгляд исподлобья. Надя оглянулась через плечо, требовательно смотря на меня.

Достала!

Удобнее перехватывая Надю, я вынудил её прогнуться сильнее, склонившись над ванной.

— Чёрт… — сдавленный девичий стон послужил хорошим стартом. Она запрокинула голову, выгибаясь так, что очередной её стон совпал с моим. — Чёрт, Макс!

Убедившись, что Надя не сползёт по стенке, приноравливался к самому себе. Хотелось не двигаться, а долбиться, взрываться. Только толку не будет. Удовлетворение будет быстрым, но не таким насыщенным.

Сжав зубы, двигался резко и отрывисто, намеренно не ускоряясь.

Надя взвыла. Ей хотелось напора, а я не велся, желая растянуть удовольствие подольше. Так встряхнула головой, обдав меня волной мелких брызг, что вызвала неумное желание запутаться пальцами в её длинных, ещё мокрых волосах.

Эта резкость и жёсткость заставили меня хрипло выдохнуть. Такими её волосы мне нравились больше. Вцепившись в них левой рукой, правой одарил громким шлепком. Затем ещё одним.

А потом накрыло.

Похоть оказалась сильнее. Как прежде, так и сейчас.

И Наде это пошло не на пользу. Она уже и сама была не рада, что так раздраконила меня. А я лишь понимал, что до спокойствия мне очень далеко. Чем туже и теснее становилась Надя, тем сильнее мне хотелось большего и большего. Словно желание и невозможно было потушить.

Подхватил Надино бедро, задирая её ногу выше. Грязные чавкающие звуки вперемежку со стонами, всхлипами и хрипами эхом разлетались в маленькой ванной.

Иногда, чтобы насытиться, нужно только мясо. Много мяса. А десерт… Десерт — это всего лишь баловство.

Ясность в голове была потрясающей. Настолько, что я не только нашёл две ошибки в коде, но и закончил работу в срок. Переполненный жизнью и силой, с удивлением наблюдал за усталой и вымотанной Надей. Такое утро ей на пользу не пошло.

Противная трель звонка прервалась бубнежом Нади: успела быстрее меня. Не стесняясь своего такого мятого и очень домашнего вида, одёргивала футболку, косо посматривая на влетевшего в квартиру Андрюху. Тот жал к себе рюкзак, затравленно смотря на девушку.

Андрюха нормальный, когда дело не доходит до милых дам. Раньше меня так же коротило, пока Надя не показала, что всё не так уж и плохо.

Бледнея и потея, Андрей становился рыжее и веснушчатее. Мелко и часто дыша, он медленно осел на подставку для обуви. Надя лишь фыркнула, раздражённо посмотрела на меня и ушла на кухню. Грохнула дверь. А я проследил взглядом за приятной глазу фигурой. Мешковатая футболка делала Надю лишь аппетитней.

Почесав нос, подумал о том, что день у девушки будет нелёгким.

— Макс, я попал. По-крупному! — Андрюха сложился в три погибели, прижав кулак ко рту. — Мне крышка!

Значит, не в Наде дело.

— Я выполнил заказ, а теперь… Теперь мне будет плохо.

— Ты про код? — недовольно нахмурился. Не хватало, чтобы и меня в какую-то заваруху втянул.

— Да при чём тут он! — парень вскрикнул и вскочил. Выронил рюкзак и в сердцах пнул его ногой. — Я полез к таким людям, что…

— Можешь сказать, в чём дело?

Но Андрюха был уже не в адеквате. Оставив его буквально на минуту, пошёл на кухню. Надя хмуро гипнотизировала электрический чайник. Тот медленно закипал. Девушка даже нервно притопывала, скрестив руки на груди.

Не успел я рот открыть, как она почти тут же обернулась. Смерила меня презрительным взглядом и гадко поджала губы.

— Почему ты мне не сказал?

Так, это уже интересно…

Выглянул на секунду в коридор: Андрюха всё ещё причитал, мечась из угла в угол. Уходить явно не собирался.

Я сел на стул.

— Что не сказал?

— Что к тебе придут! — Надя гневно всплеснула руками.

— А что в этом такого? Боишься, что тебя увидят со мной?

Надя не вела пуританский образ жизни. И вот такое поведение удивляло меня. Мы никогда не обсуждали тех, кто изредка прибивался то ко мне, то к ней. Есть и есть.

— Нет! Но я не знала, что к тебе придёт именно Андрей. Теперь все узнают…

— Что узнают? Чем ты со мной занимаешься? Это уголовно наказуемо?

Надя вяло огрызнулась, что-то пробурчав под нос и проигнорировав мой вопрос.

— Или у тебя кто-то есть? Если так, то мне всё равно, — облокотился на стол. — И морды бить никому я не буду. Я не собственник…

— Тебе набьют.

— Пусть попробуют. А я посмотрю, очень уж интересно.

— Макс, ты реально дурак или только прикидываешься? — Надя повернулась ко мне лицом. Теперь чайник её не интересовал. — Зачем ты его позвал?

— Я его не звал, он и должен был прийти, — лениво улыбнулся, смотря прямо Наде в глаза. Этот разговор становился всё круче и круче.

— И ты мне ничего не сказал?

— А должен был?

Мы все учились вместе. С той разницей, что я был старше их почти на три года. И за такой поворот событий нужно благодарить родительницу, запихнувшую меня в кадетский класс. Из-за этого мой путь стал намного длиннее и армии так и не удалось избежать. Но это было даже кстати. Перезагрузка пришлась на год жизни в стороне от ненормальной матери. Только тогда я понял, как же это классно.

— Тебе плевать на меня? — Надя сказала это с лёгкой дрожью в голосе.

— А Андрей тут при чём?

— Ты позвал меня на выходные, а теперь поступаешь… вот так? Хочешь завтра похвалиться всем?

Чёрт! Я думал она умнее. А дурости в её голове полно.

— Хвалиться чем? Что ты со мной? — ухмыльнулся. — Надя, в той кровати до тебя побывало достаточно девушек. Но трубить об этом на каждом углу я не собираюсь. Это моё личное дело…

— Вот как, — Надя зло выдохнула. — Я — очередной трофей?12727c

О-ла-ла! Вот это поворот.

Нет, я, может, и выгляжу как задрот. Общаюсь с разными недоумками и ботаниками, как Андрюха. Но на всемирную известность и популярность не претендую. Я не красавчик и не стремлюсь ко всеобщей любви.

И уж тем более не коллекционирую всех дам, что так или иначе пересекались со мной. С чего вдруг такие выпады?

— Ты считала себя какой-то особенной?

— Дурак, ты Макс, — Надя вдруг успокоилась и смотрела на меня теперь несколько отрешённо. — Дурак!

Да. Дурак.

Думал, что она понимает меня. Что она такая же, как и я. Что ей не нужна вся эта мишура и лживые сказочки о любви.

Хорошо же она маскировалась. Скрывала все чувства.

Больше сил не хватило.

А я ведь едва не спросил у неё…

— Я не дурак. И ты прекрасно знаешь, что ни для кого исключение я делать не буду. Или ты думала, что на фоне других ты будешь выглядеть наиболее выигрышно? Сама же мне своих подружек подсовывала…

— Никого я тебе не подсовывала! — Надя вспыхнула и подскочила ко мне. Поджав губы, колебалась недолго. Давно я пощёчин не огребал. — Пошёл ты!

Из кухни Надя вылетела в мгновение ока. Быстро оделась и пронеслась мимо Андрюхи, пребывающего в прострации.

Потирая щеку, корил себя.

Вот идиот!

Знал бы, что Надя себе навыдумывала, никогда и не пошёл к ней. Она реально считала, что она особенная. Что она лучше остальных, поэтому я к ней и возвращаюсь раз за разом. Что в этой новой жизни найдётся место и для неё.

Место бы нашлось, но не такое, какое нужно было ей.

Надя была хороша, пока всё ограничивалось сексом. Не более.

Остальное мне не нужно.

— Я хотел тебе найти место перекантоваться, но оно нашлось само собой, — провёл ногтем по пылающей огнём щеке. — Давай, выкладывай, что ты там натворил.

— Я влез в базу очень серьёзной конторы. И теперь её владелец хочет моей головы на блюде.