Глава 7

Максим

Вид был не очень. С тринадцатого этажа должен был быть виден весь город. Как на ладони. В итоге же я видел лишь такие же дома и маленький клочок неба. Солнца так почти и не бывало.

Сегодня была россыпь светящихся окон. Ночь слишком хорошая.

Даже для меня.

Раз завтра можно было спать, то сегодня ночью кофе стал лучшим выбором. Горячая чашка жгла ладонь, а я всё смотрел куда-то вдаль. Будто не было тех высоток.

Первый глоток кофе заметно взбодрил. Только вот он оказался слишком горячим, и я закашлялся. Прикрывая рот рукой, почувствовал на ладони тонкий аромат женских духов. Пахло цветами и чем-то дерзким, острым. Удивительно, будто этот запах въелся в кожу.

Второй глоток отрезвил и расставил всё по полкам.

Вот уж не думал, что такой скучный вечер закончится вот так. Неожиданно приятно. Вновь поднёс ладонь к носу и принюхался. Очень приятный запах, очень. Словно сама весна пришла ко мне сюда.

Отставил чашку и направился к раковине, чтобы вымыть руку. Запах был слишком навязчивым и вызывал у меня очередную волну желания.

Нервно почесал щеку, вспоминая всё, что было этим тёмным майским вечером.

Впервые делать это было приятно, не содрогаясь от омерзения. И боли… Боль.

Отношения с матерью стали той отправной точкой, после которой любые страдания меркнут и кажутся сущей ерундой. На протяжении почти двух десятков лет собственная мать делала меня настоящим параноиком. Выжигала такую дыру, по сравнению с которой любая червоточина — мелкая лужа.

Честно, мне кажется, что хуже пытки любовью нельзя ничего найти. Если она ещё и безумна…

Сейчас мне очень жаль, что я боролся вхолостую и не сделал решительного шага раньше. Когда взрослеешь, становишься старше, то мозги начинают работать по-другому. Крутится больше шестерёнок, появляется больше разумных мыслей.

Мне не ставили диагноз, не писали на лбу, что я безумец. Но всё это отложило такой отпечаток, что это можно было понять и так. Что я ненормальный. И Сашка своим выводом только подтвердила это. Я не только безответственный, я ещё и больной на голову.

Поэтому на этом скромном празднике жизни я оказался в одиночестве. Начинать всё с нуля стало дурной привычкой. Да я и не представлял себе, как дальше работать с Сашкой и изображать, будто ничего не было. Будь она обычным развлечением… Но она же им не была. Наоборот, я её лично первым номером в список внёс.

Эта работа подвернулась сама собой. Обычный сисадмин, пусть и в таком хорошем месте. Первый рабочий день закончился корпоративом. А тот закончился встречей с перспективной блондинкой.

Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь.

Когда количество женских тел, побывавших в твоих руках, давно перевалило за трёхзначное число, начинаешь хорошо читать людей.

Глаза, взгляд. Поза и язык тела. Голос, его тембр, мягкость или жёсткость. Всё это начинаешь впитывать будто губка. И не только впитывать, но и чётко разделять истину и притворство.

Жемманичество, подхалимаж. Желание угодить и быть хорошей. У многих женщин, особенно одиноких, это выплывает само собой. Они не контролируют этот процесс.

Я видел многих дам, которым жутко хотелось внимания, на этом корпоративе. Словно стая голодных лисиц. Коварных, диких и соблазнительных. Взгляд сам скользил по их лицам не в силах выделить одну.

Всем им хотелось большего, чем просто ночь. А я не хотел наступать на одни и те же грабли. Как выяснилось, я не создан для нормальных отношений. Начинаю сразу тупить и вести себя глупо. Неожиданно.

Даже та миловидная брюнетка, стрелявшая в меня заинтересованными взглядами, не казалась хорошим вариантом. Ей хотелось любви, внимания. Чтобы после сегодняшнего вечера я пригласил её куда-то. Статус. Положение. Как и всё остальное, что было дорого Сашке, и что я так ненавидел.

Приходилось молча пить и ждать удобного момента, чтобы уйти. Не прийти на этот праздник я не мог. Публичность я не люблю. Надеюсь, это был первый и последний раз, когда меня вытащили на нечто подобное.

Ту блондинку с затравленным взглядом было сложно не заметить. Несмотря на всю свою красоту, она старалась быть незаметной. Прятала лицо и казалась скованной, будто не в своей тарелке оказалась.

Увидев её, внутри что-то неприятно ёкнуло. Пришлось даже выпить на два стакана больше, чем планировалось. Так погано мне давно не было. Дело было не в обиде, не в боли. Нельзя было сравнить ощущения от расставания с Сашкой и это.

Ёкало, потому что передо мной чётко нарисовался призрак прошлого. Навязчивый и очень мерзкий. Бренча льдом в полупустом стакане, я пристально разглядывал женщину. Пытался понять, что в ней было не так. Что меня напрягло.

Я долго ждал и пытался разгадать эту загадку.

Но вот наши взгляды пересеклись. Что ни говори, а глаза никогда не врут. По ним только и можно понять всю суть человека. И голубые глаза этой прелестницы буквально пригвоздили меня к месту. Готов был руку отдать на отсечение, что я встретил кого-то… похожего.

Будто в зеркало посмотрел.

Всё, что было после — попытка разобраться…

Сделал последний глоток кофе и открыл кран, старательно намыливая руки. Вымыл их три раза. И всё равно, поднеся ладонь к носу, уловил ту самую нотку духов. И тут же прекрасное лицо женщины, искажённое самой грязной и развратной страстью, всплыло перед глазами.

Я просто посадил её в такси. Не спросил ни имени, ни где она живёт.

Надеюсь, что мы больше с ней не пересечёмся. Встречаться с самим собой очень страшно. И ничего хорошего из этого не выйдет.

Молча посматривая по сторонам, терпеливо дожидался пока мне освободят место. Нужно было проверить удалёнку, а для этого получить доступ к компьютеру. Но мадам бальзаковского возраста не спешила пускать меня. Наверное, беспокоилась, что я полезу проверять историю её браузера.

Многие работники офисов, да и не только их, грешат зависанием в соцсетях или в чатах и мессенджерах. Если начальство просит сечь эту тему, я секу, но без фанатизма. Проще установить блокировку и не париться. Но на такие шаги идут немногие, потому как и сами начальники — люди.

Здесь же на контроль за рабочим местом был поверхностным. Да и не хотел я расстраивать мадам тем, что отследить, чем она занимается в рабочее время, очень легко. Зачем ей этот геморрой?

Томно посмотрев на меня из-под густо накрашенных ресниц, женщина сдавленно выдохнула и протиснулась мимо. Меня окатило удушающей волной. Поморщился и сел за комп, попутно поражаясь «чистоте» клавиатуры. На такую даже смотреть страшно, не то что касаться. Господи, неужели так сложно взять салфетку и протереть её?

Брезгливо касаясь пальцами липких клавиш, косил взгляд. Мадам косила под дуру и стояла рядом, контролируя меня. Тоже мне, контролёр…

Как снести удалённый доступ и заблокировать локалку, так тут контроля не надо. Дело двух пальцев.

Хлопнула дверь кабинета и внутрь протиснулась ещё одна мадам. Менее объёмная. С кипой папок и бумаг в руках. Завязавшийся разговор привычно зашумел, проходя мимо меня. Две дамочки нашли друг друга и могли, наконец, дать мне спокойно работать.

Игнорируя окружающий мир, ожесточённо бил по клаве. Хотелось сбежать побыстрее. Из этой духоты и обилия мерзких, слишком женских запахов. Они подобно змеям пытались меня задушить. А ещё усиливали желание открыть окно.

Даже лучше будет сделать это прямо сейчас.

Встал из-за стола, подошёл к окну и потянул на себя створку. Свежий воздух немного отрезвил. С улицы доносился шум машин и трёп разговора. Кто-то стоял под самыми окнами и оживлённо трещал. Поддался любопытству и выглянул.

Скоро обед, поэтому местные кумушки уже поспешили выпорхнуть из душного здания. Некоторые первым делом поспешили в курилку. От нее-то и шёл этот шум и гам.

Уже хотел закрыть окно, как что-то меня остановило. Я будто на стену налетел. Мотнул головой и прислушался к себе: странные ощущения. Высунулся больше, но ничего так и не увидел.

Ладно, работа не ждёт! А глюки, они и в Африке глюки.

Обернувшись под плотоядный взгляд мадам, устало выдохнул.

Почему я уверен, что комп у неё будет ломаться с завидной регулярностью?

Слух о том, что появился «симпатичный объект», разнёсся со скоростью света. Я же был этому вовсе не рад. После Сашки всё стало как-то сухо и не так. Мимолётные встречи теперь не казались какими-то… желанными. Это как бросать курить, мусолить жвачку и пытать себя убеждениями, чтобы потом с радостью засмолить. Только вкус не тот и ощущения не те.

Раньше было лучше.

Возможно, это только переходный период. А, возможно, и нет.

Уход Сашки совпал с одним мероприятием, которое сильно пошатнуло мою веру. Да и не только пошатнуло, но и повергло в уныние. Так всегда бывает, когда возвращаешься в прошлое.

Казалось бы, столько лет прошло, ан нет!

Сначала мне показалось, что дело в Кате. Увидеть её после такого было самым болезненным и жутким моментом. Как будто танцуют на твоей горячо любимой, взлелеянной мозоли.

Я не строил из себя счастливого жизнью, не убеждал, что со мной всё хорошо. Я вообще ни с кем не говорил. Просто наблюдал. Это единственное, что мне оставалось.

Все эти лица, третировавшие меня на протяжении многих лет. Со злым умыслом и нечаянно. Тогда мне казалось, что всё назло, всё специально. Тогда. Тогда…

Вернуться в родные пенаты вынудила болезнь моего единственного горячо любимого человека. Был у меня и такой. Тамара Санна. Необычайной души женщина. Только при её имени у меня не возникало неприятия. Только оно не вызывало отвращения. Будь я девочкой, а не мальчиком, то именно она могла бы мне заменить мать. Стать тем ориентиром. Тамара Санна привила мне одну любовь на всю жизнь. Любовь к технике, цифрам и бесконечному миру, скрытому от других. Она дала мне надежду на будущее. Дала мне инструмент в руки. Только благодаря этой женщине я не сижу сейчас с голой жопой.

Только ради Тамары Санны я вернулся в школу. Разговор с ней был мимолётным и поверхностным. Она ведь и так всё поняла. И как настоящая женщина ничего не сказала. Только плеча коснулась и всё.

С каждым годом я всё сильнее выделяюсь среди общего числа. Застрял в каком-то моменте жизни. В перевалочном пункте. Увяз конкретно.

Все изменились. Особенно Катя.

Дело было не только в её внешнем виде, в том, что она подурнела. Никто не стал краше, все сильно изменились. Кроме меня, пожалуй.

Карьера. Семья. Счастье. Увлечения. Активная жизнь. Ничем таким я не мог похвастаться. Все мои бывшие одноклассники жили. А я нет.

Катя потеряла было лоск, от красоты не осталось ничего. Но у неё было что-то другое. То, что вызывало у меня зависть. То, чего у меня и не могло быть. И Тамара Санна это поняла, поэтому так нежно пожала моё плечо.

У многих я прочитал ответную зависть во взглядах. Странно.

Этот вопрос не давал мне ответа: чего нет у меня?

Вот и сейчас, замечая реакцию новых коллег на работе, будто возвращаюсь в прошлое. Чему завидуют? Чем восторгаются? И чего мне так не хватает? Чего?…

Дверь в кабинет хлопнула слишком оглушительно. Я ещё ничего не видел. Мысленно был где-то далеко. Там, где Тамара Санна утешающе сжимает моё плечо.

Голос, запах, что-то неуловимое мгновенно перенесло меня к тому окну и случайно услышанному разговору в курилке. Гигантским прыжком. Встав с корточек и оставив сервер в покое, повернулся лицом к вошедшей женщине.

Увидев меня, она вдруг побледнела и сдавленно выдохнула. Опустив взгляд, развернулась на каблуках и вышла из помещения, прикрыв дверь за собой.

Шанс встретить её был слишком велик. Но чтобы сейчас?

Устало присел на край стола и нахмурился. Надеюсь, она не будет уподобляться Наде и разносить про меня грязные слухи. Не хочу менять работу.

Утёр лоб. Затем нос. Поморщился. Мне вновь чудился аромат её духов. Или она просто оставила его шлейф здесь?

С трудом сглотнув, подумал, что… Впрочем, неважно. Она испугалась и не придёт.

Стоило мне об этом подумать и повернуться спиной к двери, как тут же щёлкнула дверная ручка: вкусно пахнущая блондинка вернулась.

***

Инга

— Ин? Инга? Ты чего?

— А?

Я устало оторвалась взглядом от монитора и подняла голову. Марина едва ли не нависала надо мной, участливо посматривая на меня. На её лице застыла смесь удивления и крайней озадаченности. Лениво моргая, я глядела в ответ и пыталась сообразить, что же со мной не так.

Одежда на месте, макияж не потёк. Провела рукой по волосам и убедилась, что и с причёской всё в порядке.

— Ничего. Ты-то чего всполошилась?

— Потому что ты странная какая-то. Тебя будто пыльным мешком стукнули. Плохо спала или что-то случилось?

— Нет. Всё в порядке, — удивлённо ответила. — В полнейшем…

— Ну, ладно, — Марина недоверчиво прищурилась и поджала губы.

Вот девушка нехотя отлипла от моего стола и села на своё рабочее место. Я ещё долго смотрела на Марину, пытаясь понять, почему она ко мне пристала.

В приоткрытое окно подул ветер. Тюль всколыхнулся и белесой занавесью коснулся меня, нехотя обернулась. На улице светило солнце. Стояла чудесная погода. То и дело мимо пролетали хлопья тополиного пуха. В этом году он появился раньше чем обычно. О мае теперь ничего не напоминало.

Зажмурившись, прикусила нижнюю губу, чувствуя, как начинает всё внутри леденеть. Приятный холод скоро сменится жаром и нестерпимым, дьявольским зудом. От которого кровь вскипит, голова затуманится, а перед глазами едва ли не кровавые мальчики появятся.

Май… Тёмный вечер с жаркими объятиями и тем бесстыдством, что затапливает с головой. Месяц май.

Мысли только и вертелись, что о том таинственном Максиме. Почему-то воспоминания о нём были туманными, зыбкими. Словно я и вспоминать не хотела. Просто был образ пылкого мужчины, жадного до ласки и щедрого на страсть. И этот образ преследовал меня, не давал спать. Путал мысли и внушал ложную надежду.

Максим же сказал, что он оказался случайно на корпоративе. Какой шанс, что я встречу его ещё раз? И почему я думаю о нём? Было и было. Не он первый, не он последний.

Жаркий, душный май… Он так похож на его объятия.

Папка с документами гулко грохнулась на стол. Осоловело заморгала и мотнула головой: Григорий Александрович что-то мне говорил. Сморщив лоб, я наблюдала за его губами, пытаясь понять смысл слов.

— Инга?

Тяжело сглотнув, подняла взгляд. Он сам скользнул по крепкому мужскому телу, особенно остановившись на шее, где напряжённо билась жилка. Ворот рубашки был расстёгнут на одну пуговицу, а галстук ослаблен. Начальник явно вернулся к себе и больше никуда не уйдёт.

— Да? — сипло пробормотала.

— Вот с этим нужно разобраться к концу рабочего дня. И мне нужен последний пресс-релиз. И ещё… — мужчина почесал гладко выбритый подбородок, стрельнув вбок острым взглядом голубых глаз. — Зайди ко мне, Юрка просил закончить одно дело, а для этого мне нужно кое-что…

Вот вновь поплыла. Мимо куда-то. В тёплых волнах возбуждения и предвкушения. Это было выше моих сил. Фантазия рисовала жаркие сцены того, как могло бы быть. Марина вышла, а мы остались одни.

Спина мгновенно взмокла, и тонкая блузка намертво прилипла к ней. Низ живота отозвался чем-то не очень приятным, и я свела бёдра, едва сдержав рвущийся стон.

— Так… Я жду тебя через пятнадцать минут, — мужчина развернулся на пятках, но тут же зачем-то вновь обернулся. — У меня факс барахлит.

Хлопок двери немного отрезвил меня. Заливаясь пунцовой краской, кляла себя на чём свет стоит. Вцепившись в низ юбки, зло натягивала её на колени.

Я больше не могу сдерживаться. Максим сорвал пусковой крючок. Мне было мало самой себя. Дело доходило до того, что я бегала по несколько раз на дню в туалет, чтобы выплеснуть собственную похоть. Как ещё не застукали?

Стоило об этом подумать, как меня и вовсе занесло в такие дебри, где я бы была не против, чтобы меня застали за самоудовлетворением.

Прижав руки к пылающему лицу, пыталась совладать с собой. Размеренно дышала, собираясь с мыслями.

Это всё похоть и одиночество. Вынужденный перерыв, толкающий меня к безумию.

И почему я снова вспоминаю о Максиме? Прикосновение его губ к моей шее…

Подпрыгнув, как от разряда током, вцепилась в папку. Потянула её на себя, сжимая зубы и сдвигая плотнее бёдра, невольно садясь на край стула и пытаясь получить небольшую разрядку. Резкое, дерзкое движение. Выдохнув, открыла глаза и облизала пересохшие губы. Дурная привычка — делать это постоянно, ни одна помада не спасает.

Закинула левую ногу на правую и вновь потёрлась о край стула.

Проклятье!

Сняла очки для работы за компьютером и гневно взвилась. Мне нужно успокоится. Пройтись. Подышать воздухом и забыть обо всём. О мужчинах и о том жаре, испепеляющем меня.

— Марин, я сейчас вернусь. Пойду найду того, кто сможет починить факс.

— Хорошо, — девушка буркнула, не отрываясь от работы. Ей было недосуг смотреть на меня.

Я же едва ли не выбежала из кабинета, мечтая привести в порядок собственную дурную голову. Как же хочется… Как хочется! Буквально бежала на первый этаж, а оттуда пошатываясь спустилась на цокольный, туда, где обитал наш техник и сисадмин. Кто-то должен быть на месте.

Чувствуя, как липкая влага растекается по внутренней стороне бедра, поняла, что без забега в туалет я не обойдусь. Без стука просто потянула на себя дверь служебного помещения и зашла внутрь.

Один взгляд и я пулей вынеслась обратно, захлопнув дверь за собой. Прижалась к ней и задыхаясь, пыталась вдохнуть воздуха. Но ничего не получалось.

Максим!

Что он там делает?

Он тот самый новенький? Когда я сюда спускалась последний раз? Господи! Почему он? Как мне теперь работать? Не хватало, чтобы он сболтнул лишнего. Господи…

Нужно вернуться и всё ему объяснить, рассказать. Чтобы он понял, что тогда на самом деле произошло.

Зашла я на ватных ногах, чувствуя, как першит в горле. Максим, казалось, этого ждал. Он присел на угол стола и молча смотрел на меня с совершенно спокойным лицом. Только взгляд был колючим, цепким. Въедливым…

Меня повело. Будто я опьянела. Закрыв глаза, вдруг захлопнула дверь и щёлкнула замком.

Объяснять я буду позже.

Максим глядел на меня с нескрываемым интересом. Его впечатлило мое повторное появление. Я видела это по его глазам.

Глаза никогда не врут. Это я поняла на собственной шкуре. Путаясь в паутине жизни, частенько встречала тех, с кем встречаться-то и не стоило. Не все были нежными, не все были хорошими… Но когда похоть затмевает разум, не обращаешь внимание на такую «ерунду».

Глаза у Максима были особенными. Вспоминая тот майский вечер, тот закоулок и взгляд мужчины. Тогда он был настоящим. Не притворялся, не прятался. Не было той завесы, что делала сейчас его взгляд ледяным. Это не ненависть, не раздражение или презрение. Скорее безразличие и самоконтроль.

Почему мне кажется, что он просто хочет казаться безразличным?

Я прижималась к двери, не зная, что сказать. Наверное, ждала его реакции. Слов, любого движения. Ждала сигнала, что он не против. А Максим все так же сидел на столе и смотрел на меня. Скрестил руки на груди и чуть склонил голову.

Разглядывая мужчину, прислушивалась к гулкому биению сердца. Почему-то возбуждение не хотело отступать, даже несмотря на безотчетный страх.

Не совершаю ли я сейчас глупость? Я не могу предсказать, чем закончится наша встреча. Не обрекаю ли себя на целый ворох проблем? С другой стороны… Встречаясь с незнакомцами, я не делала того же самого? Не создавала себе трудностей?

— Ты… Ты сказал, что оказался там случайно.

— Так и было.

— Я подумала, что ты не работаешь… ну… что… — язык заплетался, а мысли скакали из стороны в сторону. Из-за перевозбуждения не могла собраться в кучу. Мне приходилось сильно напрягаться, чтобы сказать что-либо нормальное. — Что…

— Что мы больше не встретимся? — Максим встал и выпрямился, устало выдохнув. Будто моя сбивчивая речь сильно утомила его. — да? Ты это хотела сказать?

— Да.

— Хм, я тоже так думал, — молодой мужчина приближался ко мне, окончательно сводя с ума. — Надеялся на это.

Он встал прямо передо мной, буквально подавляя собой. Максим не был таким уж большим или высоким, или накачанным. Вполне обычный. Внешность приятная глазу. Честно, из толпы бы я его не выделила. Особенным был только взгляд. Это я поняла сразу, потому что сейчас не могла даже опустить голову. Максим словно загипнотизировал меня, я смотрела ему в глаза и молчала.

— На самом деле… — я вдруг вспомнила, зачем на самом деле пришла сюда. — Все дело в факсе. Он бумагу зажёвывает. И я рассчитывала найти здесь совершенно другого человека.

— Гогу? его до конца дня не будет, — Максим сухо констатировал факт, пристально меня разглядывая. Как назло, мои глаза его вовсе не интересовали.

— Может, ты тогда разберешься с ним?

— С кем? С Гогой? — улыбка показалась неестественной на лице Максима.

— С факсом.

— Это можно…

Я даже не могла зажмуриться. Продолжала смотреть как кролик на удава. Шумно дышала и пыталась не захлебнуться слюной, чувствуя, как начинает бунтовать тело. Непросто требовать мужчину, а подталкивать меня к опасной черте.

Сжимая ручку двери взмокшей от волнения ладонью, понимала, что факсом дело не окончится. Максим просто не поверит, что я остановлюсь на этом. Да я и сама в это не верила.

Черт меня раздери!

Еще сильнее возбуждаясь от холодности Максима, убедилась, что замок защелкнут, и никто нас не потревожит. Нагло смотря ему в лицо, опустила руки и взялась за край юбки. Максим даже взгляда не опустил, только смотрел мне в глаза, выпытывал, изучал, убеждался. Я знала, что он знал. Он догадался… Вот почему Максим тогда догнал меня, вот почему потянул за собой на тот темный двор.

И сейчас я просто не могла противостоять собственным воспоминаниям, похоти и телу.

Ткань юбки неприятно морщилась, задираясь все выше и выше. Тонкая вязь капронок цеплялась за ногти, но мне было все равно. Когда мои руки дошли до середины бедра, ладонь Максима остановила меня. Сначала мне показалось, что он не хочет, но лишь отстранил меня. Треск капрона успокоил. Мужчина уверенно рвал мои колготки, заткнув край юбки за мой же пояс.

Наверное, мы должны были о чем-то говорить. Слова. Как-то объясниться. А мы молчали, только так же смотрели друг другу в глаза. Я покусывала нижнюю губу, щурилась и растерянно моргала, продолжая заливаться краской стыда, доли смущения и вожделения. Последнего было больше всего. Мне даже показалось, что у меня щека задергалась. Я жалась ладонями к двери, неловко пошатываясь на неудобных, необычно высоких для меня каблуках. Сведя бедра, сдавленно выдохнула и отвела взгляд. Не выдержала этой пытки.

Жар дыхания резанул по моей коже. Застыла, ожидая поцелуя, но его не последовало. Вместо этого губы привычно коснулись щеки, шеи.

Мне сильно захотелось обнять Максима, почувствовать его тепло, его тело. Мне так сильно этого захотелось, что я безвольно царапнула ногтями по дереву.

Мужская ладонь достаточно бесцеремонно вцепилась в ткань трусиков, утягивая ее на себя. Мне показалось, что он хочет порвать их, но вместо этого я почувствовала, как мужчина раздвигает мои ноги. Жгучее касание, прошившее меня током.

Затем снова и снова… Уверенная ласка, не похожая ни на что. Пальцы легко скользили, отчего удовольствие нарастало сильнее. Но Максим только дразнился, хотя в этом не было никакой нужды: смысл заливать нефть в нефтяную скважину?

— Послушай… — оставив дверь в покое, принялась расстегивать пуговицы на блузке.

Максим не дал мне договорить. Прервал одним уверенным рывком и утащил меня к столу.

Что же, стоя было в прошлый раз…

Прижимаясь оголенной грудью к шершавой столешнице, я цеплялась за край, с силой сжимая пальцы. Максим тоже хотел. Его разъяренные движения и молчание красноречиво говорили об этом. Стол скрипел, Максим шумно дышал, а я лишь стискивала сильнее зубы, сдерживая крики удовольствия.

С очередным толчком с ноги слетела туфля. Юбка собиралась гармошкой на пояснице. Блузка сбивалась комом на шее. Жадные, грубые прикосновения к моему телу были будто щелчками кнута. Взаблривали, будоражили и возвращали меня из мира удовольствий к этому поскрипывающему столу.

Притягивая меня к себе, Максим перестал сдерживаться, и я резко ощутила превосходство мужчины над самоудовлетворением. Уже едва ли не ломая пальцы и стол, безудержно хрипела. От приближающейся разрядки по телу прокатилась дрожь.

Максим навалился сверху. На плечи и шею капнуло что-то холодное.

Стол взвизгнул ножками, когда мы — сначала я, а потом и Максим — не получили желаемое.

Застегивая дрожащими руками пуговицы, я одергивала блузку. Затем скомкала порванные капронки и огляделась, ища, куда бы их выбросить. На глаза попалась мусорная корзина.

— На каком этаже? — Максим повернулся ко мне спиной, все еще тяжело дыша.

— Что? — недоуменно переспросила, проведя пальцем по щеке. Хотела проверить потек макияж или нет.

— Факс на каком этаже?

— На четвертом.

Дольше ждать я не стала. Поспешила выйти.

Как-то это все неправильно…

— Погоди, — мужское плечо уверенно втиснулось в дверь, не давая ее захлопнуть.

Меня парализовало от волны жаркого аромата. Максим приятно пахнет.

— Чего?

— Имя-то скажешь?

— Инга, — поправила челку и уверенным шагом пошла прочь по коридору, надеясь, что за все это время меня никто не хватился.