Глава 32

Константин

7 лет назад

Говорят, нужно сделать несколько ошибок, чтобы заметить хотя бы одну. Я свою заметил слишком поздно.

Потому что был уверен, что прав. В то время как другие психиатры заблуждаются. Лена здорова? Или мне только хочется так думать?

Заменил лекарства, которые она принимала на плацебо. И стал ждать. Состояние должно было ухудшиться, мании стать тяжелее. Но ничего такого не происходило. Наоборот, она стала ещё бодрее. Её мысли обретали всё большую чёткость.

Примерно через три месяца я объявил ей о том, что она здорова.

Лена усмехнулась и никак не отреагировала.

Помню мы сидели в саду клиники.

- Думаю, ты можешь идти домой, - посоветовал я.

Девушка улыбнулась мне своей странной гипнотической улыбкой.

- Не всё так просто, Костя.

- Почему?

- Мы не всегда сами вольны выбирать свой путь, - загадочно сказала она. - Особенно мы, женщины. Мужчинам этого, конечно, не понять. Вы сами творите свою судьбу. В то время как мы...

- Лен, я не понимаю, - перебил её я. - Почему ты не можешь выписаться. Ведь с тобой всё в порядке. Ты здорова и не представляешь угрозу обществу.

- Со мной не всё в порядке, Костя, - сказала она и отвернулась. - Ладно, давай больше не будем об этом.

Мы сидели какое-то время молча. Солнце уже заходило. Чертило по кустам и деревьям последними умирающими лучами.

- Если я тебе скажу кое-что, - внезапно сказала она. - Пообещай, что ты никогда никому не расскажешь.

- Ладно, - улыбнулся я её таинственности. - Обещаю.

- Клянись!

- Это так важно?

- Да!

- Тогда клянусь! - я торжественно поднял вверх правкю руку.

- Хорошо, - Лена взяла меня за руку и вздохнула. - Эта клиника... это единственная для меня возможность жить.

- Что? - не понял я. - Как это?

- Есть один человек. Очень опасный человек. Когда-то он... - она осеклась, и я почувствовал, как её ладонь дрожит. - Он сделал со мной что-то нехорошее. Я тогда была ещё ребёнком, и моя мама умерла... и... я попала к нему.

Я сжал её ладонь крепче. Неужели... неужели она намекает на...

- Почему ты не обратилась в полицию?

- Я обратилась. Мне было шестнадцать, когда я поняла, что больше не могу так жить. Я сбежала и пошла в полицию. Но... - из её глаза выкатилась слезинка. - Но он нашёл меня. Объявил, что я ненормальная и запер в дурдом.

Первые годы я сопротивлялась, но потом... потом смирилась. Знаешь, Кость, в любом месте можно найти что-то хорошее.

- Кто он? - я почувствовал, как мои челюсти сжимаются до хруста. - Давай я с ним разберусь?

- Милый Костя, - Лена провела рукой по моей щеке. - Ты никогда не узнаешь его имя. Я не допущу, чтобы с тобой тоже что-то случилось.

- Лена! - настаивал я. - Но так же нельзя! Надо что-то предпринять! Если этот урод причинил тебе боль, то он должен ответить за свои действия!

- Костя, - Лена грустно улыбнулась. - Я давно поняла, что в жизни нет справедливости. Иногда приходится просто приспосабливаться. Чем я и занимаюсь.

В последующие дни сколько бы я не пытался выведать у неё подробности, она так ничего и не сказала. Каждый раз, когда я заводил тему о её прошлом, она быстро сворачивала беседу. Или переводила разговор на другую тему.

Но я не останавливался. Пошёл в архив, поднял её историю болезни. Однако и там я быстро зашёл в тупик. Платёжные следы за её пребывание вели к липовой благотворительной организации за границей.

Чувствовал себя ужасно. Абсолютная беспомощность не давала спать по ночам.

Тем временем новые встречи с Леной становились всё более интимными.

Я был очарован ей. Непонятная смесь умиления, жалости и влечения овладела моим сердцем.

И тогда я поддался впервые.

Всё случилось прямо в домике, где она жила. В клинике.

Она рисовала автопортрет.

- Как думаешь, Кость, похоже?

Девушка указала рукой на рисунок обнажённой женшины.

- Я рисовала со своего отражения в зеркале.

Я сглотнул. Девушка на картине скромно прикрывала левой рукой грудь, а правой трогала себя. Глаза томно прикрыты. Вишнёвые губы улыбаются.

- Знаешь, тут так одиноко, - она подошла ближе и провела рукой по моей щеке. - Приходится всё самой делать.

Лена закусила пухлую губку и развязала поясок на своём платье.

- Хочешь покажу, как?

Под платьем на ней ничего не было.

Её ладонь скользнула вниз по мягкому животу и задержалась там, внизу.

Потом она подошла ещё ближе и поцеловала меня. Прямо в губы.

А я не оттолкнул. Я ответил.

Спустя пару месяцев она впервые предложила мне жениться на ней.

Это случилось в ходе очередной беседы, когда я сокрушался, что не могу ничего для неё сделать.

- Если бы ты женился не мне, то мог бы стать моим опекуном и забрать отсюда, - как бы в шутку предложила она. - Тогда я бы получила свободу.

Эта мысль сперва показалась мне дикой, но чем больше я об этом думал, тем больше убеждался в том, что это единственный выход.

Как-то раз утром я вывез её из клиники на личном автомобиле, чтобы подать документы в загс, а через месяц ещё раз, чтобы пожениться.

После этого оформил над ней опеку, уволился и забрал из клиники.

Какое-то время всё шло хорошо. Но потом... потом она изменилась.

Всё началось с того, что Лена начала уходить из дома без предупреждения.

Я был не против её свободы, но меня беспокоило, что она не отвечала на звонки.

Как-то раз она исчезла на три дня.

Я даже в полицию заявление подал, места себе не находил от беспокойства. Но на утро третьего дня она вернулась. На все мои расспросы она заявляла, что у неё появились новые друзья, и ей хочется провести время с ними.

Тогда я начал работать в клинике с Людмилой и часто задерживался допоздна. Возвращаясь домой, я никогда не знал, застану ли дома свою жену. И если застану, то в каком состоянии.

Пьянство, лёгкие наркотики... Я пытался справиться с этим своими силами, но чем больше я старался вывести её на разговор, тем больше она отталкивала меня.

Лену будто подменили. Я её не узнавал. Постепенно ко мне в голову стали закрадываться мысли о том, что я ошибся. Ошибся в своём диагнозе. Тогда я будто тоже слегка свихнулся и начал проводить всё время в рабочем кабинете, пытаясь структурировать все данные, которые я о ней знал. Получалось, что она притворялась. Только я никак не мог понять, в какой момент. Тогда в клинике, когда она хотела казаться здоровой, чтобы я её оттуда вытащил? Или сейчас, прикидываясь больной? Я никак не мог понять, зачем ей всё это!

Разочарование в психиатрии как в науке пришло после разочарования в себе как в специалисте. Ведь, по сути, это я, как врач, должен был раскусить её обман. Понять раньше. И уж точно мне не следовало спать с психически больной пациенткой! Но ведь я был так уверен, что с ней всё в порядке. Чёрт! Всё это просто сводило с ума!

Как-то раз я вернулся домой гораздо раньше обычного.

С порога услышал шум из спальни. Стоны.

Когда я открыл дверь, то увидел её. И ещё троих мужчин.

Тёмные волосы рассыпаны по белой простыне. Грубые руки сжимают её груди. Она стонет, пока другой мужик вколачивается в неё на бешеной скорости.

У меня будто пелена на глаза опустилась. На секунду мне показалось, что я могу убить их. И её тоже.

Просто задушить голыми руками.

Я стал оттаскивать посторонних мужиков от её тела.

Драка.

Крики.

Слёзы.

Обещания, пустые обещания...

"Костя, я не сдержалась!"

"Прости меня, я люблю только тебя!"

"Давай забудем, и всё будет как раньше?"

Но забыть я не мог. Как только видел её лицо, так сразу вспоминалась так сцена.

- Костя, ты меня любишь? - спрашивала она, а я не знал, что ответить.

Непростительны ошибки лишь тех, кого мы больше не любим?

Но можно ли перестать любить? С детства был уверен, что нельзя. Но вот сейчас я смотрел на свою жену и не испытывал ничего, кроме усталости.

Тогда мне впервые подумалось, что, быть может, нет никакой любви вовсе?

Только набор гормонов, которые заставляют нас испытывать сначала похоть, а потом привязанность. Чувство долга?

Я знал, что нимфомания - частое расстройство у женщин, перенёсших насилие в детстве. Но я проглядел это в ней.

- Сама не знаю, как так получилось, - всхлипывая говорила она. - Я просто не смогла сдержаться. Ты простишь меня? Я стану прежней!

Она обещала, но хватало её только на пару дней.

Когда я стал запирать её дома, начались депрессии и мании.

Она то клялась мне в вечной любви, то говорила, что ненавидит больше всех на свете.

Она кляла меня за то, что я воспользовался ею, когда она ещё была моей пациенткой. Чувство вины не давало мне бросить её. Ведь она была права. Я был за неё в ответе и воспользовался ею.

Однажды, когда я вернулся домой и увидел, что она разгромила всю квартиру, я предложил ей развестись.

- Костя, я не смогу без тебя... - шептала она. Но я был непреклонен.

- Лена, тебе нужно вернуться в клинику.

- Но ты ведь говорил, что я здорова!

- Я ошибся, - признался я.

- Ах он ошибся! - истерически закричала она. - Я тебе просто надоела?! Хочешь избавиться от меня? Ты совсем как он! Он тоже хотел от меня избавиться!

Она подошла к столу и схватила нож. Я не успел ничего предпринять, как остриё, подобно бритве прочертило дорожку у меня на груди.

Когда на моей рубашке заалела кровь, глаза Лены расширились от ужаса.

- Я не... я... не...

Она обняла себя за плечи и начала раскачиваться из стороны в сторону.

Я понял, что медлить и кормить её иллюзиями больше нельзя.

Набрал номер телефона знакомого доктора из Швейцарии, с которым мы познакомились на одной медицинской конференции. Мы писали несколько научных работ в соавторстве, и я очень надеялся, что он не откажет мне в помощи.

Как ближайший её родственник я имел полное право положить Лену в больницу.

Так я и сделал.

Сперва я сказал ей, что мы отправляемся в путешествие.

Она быстро согласилась.

А потом, когда мы оказались в клинике, я выдвинул ей ультиматум: я не разведусь с ней, если она соглашается на лечение.

Наверное, это было жестоко. Ведь я, по сути, бросил её. Не буду скрывать, что вздохнул с облегчением, когда двери клиники за мной закрылись.

Через несколько месяцев мне позвонила та Лена, которую я знал до всего этого безумия. Спокойная, остроумная и уравновешенная.

- Ну вот, Костя, я же говорила тебе, что со мной не всё в порядке, - усмехнулась она в трубку. - А ты не верил.

- Рад слышать, что тебе лучше, - сказал я в ответ.

- Знаешь, тут такие горы. Такой воздух. Я опять начала рисовать.

- Лен, это здорово.

- Обещай, что будешь навещать меня, - вдруг сказала она. - Ты просто пообещай, и я буду видеть в этом смысл своей жизни. Потому что другого у меня нет. Знаешь, Костя, мне жаль, что я не смогла стать той, кого ты увидел во мне.

Я не смог ничего ответить. Горло сдавила тоска и горечь.

- Лен, я всё ещё твой муж, - ответил я. - И всегда им буду. Ты обязательно поправишься. Вот увидишь.

Первое правило психиатрии - внушить пациенту надежду на успех лечения.

Даже если никакой надежды нет.

Потом пару раз в год она брала отпуск в клинике, и приезжала в Москву.

Но при каждой встрече всё шло по старой схеме - пару спокойных дней, за которыми следовало многократное повторение истерик.

Я скрывал её от всех знакомых.

Никому не говорил о том, что женат.

Знал, что это отвратительно и низко, что я вот так просто взял и отказался от неё.

Наказывал себя и не запретил чувствовать.

До тех самых пор, пока однажды чуть не сбил одну перепуганную девчонку на дороге.

Такую чистую и добрую, что даже сложно было поверить в то, что она не плод моих больных фантазий. Что она реальна.

Волшебная фея, живущая в параллельном мире, где нет места тайнам, лжи и интригам.

Ранимую и доверчивую девочку, которая полюбила меня все сердцем.

Ну а я...

Я снова повторил ту же ошибку. Я и её погубил.

Смогу ли я когда-то расплатиться со своими грехами, или теперь уже слишком поздно?

Конец первой части