Глава 16 · Мастерами кунг-фу не рождаются, или Мальчик хочет в табло
Мне удалось разлепить глаза и даже пошевелить рукой. Где-то что-то противно капало, действуя на нервы. Первая мысль была, что я недозакрыла кран в ванной, хотя какая тут ванная? Не могла я довести свою квартиру до такого состояния! Темно, сыро и холодно. Неужто родной ЖЭК опять ставит эксперименты на людях в разгар отопительного сезона? Немного придя в себя, я поняла, что, несмотря на схожесть габаритов моей квартирки и этого места, это все-таки не она. У меня дома раздельный санузел, а здесь он представлен старым деревянным ведром.
Ну конечно, я в темнице. Вспоминая события недавнего прошлого, я поняла причину, по которой мое тело покоится на цементном полу. Правая рука гудела так, словно недавно я выиграла чемпионат по боксу, нокаутировав действующего чемпиона мира в супертяжелом весе. Поскольку заветного пояса на мне не было, значит, я либо не смогла его снять с тела поверженного врага, или все-таки по мордасам получил явно не чемпион и снимать с него было явно нечего.
Ничто так не болит, как отбитые костяшки пальцев. Мне повезло. Меня хотя бы не били… Радует. Мои косточки хрустели так, словно я только что умудрилась уснуть и проспать всю дорогу в автобусе дальнего следования с дьявольски неудобными сиденьями. Ну по крайней мере, я еще жива.
Шея болит. Не помню, чтобы меня пытались причислить к декабристам или отправить по стопам Айседоры Дункан. Ах, вспомнила. Муж пытался меня задушить. И явно не в объятиях, что самое обидное. Эх, есть ли в аду телефон доверия для женщин, пострадавших от насилия? Судя по тому, что здесь нет мобильной связи, дозвониться оператору и пожаловаться на жестокое обращение с собственной персоной мне не удастся.
Шмыгнув носом и обхватив колени, я села думать. Раздумья мои сводились к извечным мыслям «Кто виноват?» и «Что делать?». Допустим, это мой благоверный. Если это действительно он, то мой заготовленный список претензий расширяется еще на два пункта. Минимум. Я прокрутила в голове все события, которые произошли за считаные минуты. Он, зуб мудрости даю. Я узнала его запах. И амулет я отчетливо видела на шее. Значит, дружок, ты доигрался. Теперь осталось выяснить, как ему удалось забыть меня за три дня. Моя подружка Машка из того мира, самый отходчивый человек на свете, убивалась по своему очередному хахалю неделю. Это ее личный рекорд. Обычно она впадает в депрессию на месяц, а то и на два. Значит, тут дело не в обиде. Здесь что-то другое. С чего бы моему супругу не вернуться на собственную свадьбу, инициатором которой он сам и был? Бросить жену, бросить страну, в которую он вложил десять лет своей жизни, чтобы изображать местного Люцифера? Узнать бы, в чем дело… И где Огрызок? Где этот маг крысиной наружности? Неужели трусливо слинял под шумок? Кстати, и где мой бессменный и бессмертный телефон? Между прочим, он пять тысяч рублей стоил! Так, где я его последний раз видела?
Пришлось вывернуть корсет почти наизнанку, чтобы достать любимый телефончик, оставивший отпечаток себя на моем исхудавшем теле. Ну, хоть не скучно будет! В голове промелькнула шальная мысль, а что, если сделать подкоп неубиваемым телефоном? Как граф Монте-Кристо? Зря я над ним смеялась… Мужик ложкой вырыл туннель! Ложкой! Если бы он снял ролик и выложил его на Ютубе, то миллиард просмотров был бы гарантирован! Это гораздо полезнее и занимательнее, чем попытки очередного чувака в адике три полоски показать, как он умеет мастерски прицельно сплевывать сквозь выбитый зуб. Или ролик, где какой-то товарищ дрожащей рукой снимает НЛО с балкона собственной квартиры. Кстати, о тарелочках!
Может, моего супруга внезапно похитили инопланетяне, отформатировали ему мозг и выпустили на волю сеять мудрое, доброе, вечное? С таким убойным потенциалом дату апокалипсиса можно смело переносить на ближайший уик-энд и брать на работе отгул, чтобы насладиться последним выходным в своей жизни, созерцая невиданные масштабы разрушений.
Сейчас меня преследует чувство, что меня поймала контуженная в колено стража из «Скайрима» за кражу помидора, и мне, как и Довакину, несмотря на все мои заслуги, теперь век воли не видать. Кстати, о помидорчике… Покушать бы не мешало, а то я тут на вынужденной диете с нерегулярным питанием усохну с нормального телосложения до болезненного теловычитания.
– Эй! – крикнула я в темноту. – Расписание кормежки в студию!
Может, какой-нибудь охранник услышит?
– Смертникам кормежка не полагается! – услышала я ответ с задержкой в полминуты.
Нет, ну я так не играю! Я рассчитывала на трехразовое питание за государственный счет и последний звонок! Или, может быть, он считает, что диета полезна женскому организму? Тут народ двадцать четыре часа в сутки работает, по-любому какие-то налоги должны платить! Стоп! Меня тут еще и казнить собрались? Здорово! Задела я, чувствую, за живое. Как обычно… Костяшки пальцев подтвердят.
– Не подскажете, когда, где, как и при каких обстоятельствах пройдет это очень важное в моей короткой, но очень яркой жизни мероприятие? – поинтересовалась я, немного удивляясь суровости наказания. Я надеялась отделаться а-та-та, а тут прямо сразу секир-башка намечается.
– Так, вы тут уже два дня… Завтра – суд, а послезавтра – казнь. Но может быть, и раньше, – будничным голосом, словно зачитывал программу передач на сегодня, заявил невидимый охранник.
Это я нормальненько отоспалась! Теперь бы отъесться не помешало… Ладно, есть у меня один козырь в рукаве. Я мысленно составила трек-лист самых заунывных песен. Запускаем секундомер.
– И-и-и-и а-а-а-й ш-у-у-уд сте-е-е-е-ей… Ай вил он лив и ен… Ё вэй и-и-и-и-и… – начала петь я, радуясь прекрасной акустике. – Энд ай-и-и-и-и вил олвэйз лав ю… У-у-у-у-е! Вил олвейз лав ю-ю-ю-ю…
Даже для меня, считай, заслуженной артистки империи, обладательницы самой престижной музыкальной премии (по блату, разумеется), эта песня была сложна и почти неисполнима. Процент попадания в ноты составлял ноль целых хрен десятых, но поскольку мои невидимые слушатели вряд ли были знакомы с оригиналом, то даже мой пронзительный кавер должен вогнать их в музыкальный шок. На очереди были многие хиты современности. Время бежало, а я как раз неплохо распелась.
– Да заткните ее кто-нибудь! Это что – новая пытка? – заорал сиплый голос, пытаясь перекричать меня. Первый пошел. Сколько у нас натикало? Пять минут? Слабо, слабо, господа заключенные. Сейчас проведем перепись населения темницы вслепую. На следующей песне сдались сразу двое. Тут понятно, люди казни ждут, нервы на пределе…
– Когда ее казнят? – заорал кто-то в темноте.
– Послезавтра! – проинформировала я, допевая «Я свободен» Кипелова. Пока я пела, мне удалось разложить три пасьянса и пройти два тура «Злобных птичек». На очереди были головоломки и «три в ряд». Потом меня осенила гениальная мысль сделать пару фотографий для будущего семейного альбома! Я тут же сделала селфи на фоне отсыревшей стены со вспышкой. У меня тут фотографий уже набралось – мама не горюй! Может, мужу фотографии наши показать? Авось припомнит, где и при каких обстоятельствах они были сделаны? Хотя сомневаюсь, что при следующей встрече он изъявит желание посмотреть наш семейный альбом.
– Друзья! – успокаивал всех чей-то хриплый голос. – Нам нужно подождать до послезавтра. Послезавтра ее казнят…
– Чё? – переспросил какой-то писклявый голос. – Я просто уши заткнула, чтобы не слышать этого кошмара…
– Казнят ее послезавтра, говорю!!! – выкрикнул хриплый голос. – Глухих повезли!
– А… – раздался глубокомысленный ответ. – Как здорово, что меня казнят через три часа!
– Везучая! – вздохнул сиплый голос.
Сквозь злобные комментарии и отчаянные возгласы вынужденных фанатов моего пения я услышала, как кто-то спускается по ступенькам и звенит ключами.
– Что вы так разорались? – раздался хамоватый и возмущенный голос охранника. Да! Мне тоже интересно! Такое чувство, будто тут в каждой камере сидит заключенный с высшим музыкальным образованием!
– Она поет! – заорал хриплый голос. – Это просто нечто ужасное!
– Не поет, а воет! – подтвердил сиплый голос. Дальше все стали дружно жаловаться на мою скромную персону, а точнее, на матушку-природу, наделившую меня столь незаурядными вокальными данными.
– Я тут требования выдвинула, а мне отказали! – пожаловалась я, допевая, но не вытягивая до конца самую известную песню Витаса. В горле чуть-чуть першило, но сдаваться было еще рано. Шла тридцатая минута моего концерта.
– Понимаете, я молчу, только когда ем. А поскольку мне сообщили, что для смертников еда не полагается, то я решила насытиться если не физической, то духовной пищей, – пояснила я, утыкаясь в свой телефон. – На чем это я остановилась? А! Сорри! Я за ним упаду в пропасть! Я за ним, извини, гордость! Я за ним одним, я к нему одному!
Охранник молча удалился, а минут через десять я снова услышала шаги. Дверь моей камеры, судя по звуку, открылась, и кто-то поставил тарелку на пол. О! Вот это я понимаю – сервис! Итак, что у нас в меню? Судя по запаху что-то вполне съедобное… Тэкс… Хлебушек я нащупала… А это супчик? Отлично! Даже ложечка плавает в супчике? Какие же вы умнички! Ну что ж… Приступим. Кому же в ум придет на голодный желудок составлять план действий? Супчик, правда, далеко не шедевр. Надо будет спросить рецептик. На случай, если мне удастся выбраться отсюда и вытащить своего забывчивого мужа. Будьте уверены, что первые три, а то и четыре месяца он будет хлебать именно такой супчик, причем на завтрак, обед и ужин. Я найду самую большую кастрюлю, которую только можно достать во всей империи, и, чтобы каждый день не напрягаться, наварю этой юшки с очистками сразу на месяц. И никакие мольбы и грустные эльфийские глаза не разжалобят мою черствую, как этот хлебушек, душу.
– Спасибо! – радостно сообщила я. – Можете забрать тарелочку! А рецептик можете продиктовать? Очень нужно!
– Картофельные очистки, морковные очистки и какое-то мясо! Ах да! Совсем забыл! Ложка старой крупы! – заявил тюремщик, забирая миску и ложку. Ложку он проверил отдельно, а то вдруг я буду ею туннель копать? Нет, дружок, раскопки подождут. Сейчас мне поспать охота…
Я улеглась на пол, мысленно прикинув, что первая мрачная ночь у нас пройдет порознь. Я буду нежиться в кроватке, а он будет мучиться на полу. Причем половичок ему не полагается… Стоило мне только устроиться поудобнее, подложив руку под голову, по мне пробежала крыса.
– Огрызок, ты, что ли? – поинтересовалась я у крысы, но та мне не ответила.
Я изловчилась и поймала ее за хвост. Посветив на нее телефоном, я убедилась, что это точно не мой крыс. Ладно, попробуем уснуть. Снилась мне какая-то бредятина. Мой воспаленный мозг несколько раз прокрутил мне мой дебют в местном бойцовском клубе под некогда очень мною любимую песенку «Мальчик хочет в табло». Потом откуда-то из глубин подсознания выплыл фильм «Еще одна из рода Болейн», в котором славный король Генрих Очередной придумал замечательный способ красиво и изящно намекнуть девушке, что отношения закончились, путем отсечения головы. После этого кошмара мне стало сниться, как я варю тюремную баланду в огромной кастрюле. Пробовать содержимое кастрюли мне не хотелось, поэтому ингредиенты я сыпала на глазок. Солила тоже. И вот теперь я задумчиво рассматривала бурлящее на огне варево, на глаз пытаясь определить степень готовности.
«Горячо сыро не бывает!» – вздохнула совесть, внезапно проснувшись.
Если честно, то даже это блюдо пахнет чуть лучше, чем то, что я обычно готовлю. Но все-таки фу!
«Кунг-фу! – отозвалась совесть и тут же спела: – Мастерами кунг-фу не рождаются… Мастерами кунг-фу становятся!»
Ладно, я уже свой стиль кунг-фу, который называется «Думай, что говоришь» или «Месть обиженной жены», уже продемонстрировала. Интересно, как это я так умудрилась губу ему разбить? Ах да! Неснимаемым обручальным кольцом с бриллиантом в до фига и больше карат. Сам подарил… Сам виноват! Это чтобы в будущем ко мне претензий не было.
И тут меня что-то прихватило. Вроде бы шутки шутками, но на самом деле все далеко не так весело, как может показаться на первый взгляд. Знаете, чего я боюсь больше всего? Нет, не казни. Боюсь услышать: «Сима, прости… Я не люблю тебя… Мне показалось, что я люблю тебя, но это не так…» Из глубин души поднялся мутный ком обид и тревог, а на глаза выступили слезы. Я стиснула зубы, чтобы не заплакать.
«Надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа…» – прочитала наизусть совесть стихотворение Маяковского, которое я с переменным успехом сдавала в девятом классе. Слезы потекли из глаз, но я прикусила палец, чтобы окончательно не разрыдаться.
«И не замечают, как плачет ночами та, что идет по жизни смеясь…» – вздохнула совесть, вызвав у меня горький смешок столь удачным сравнением. Ущипните меня кто-нибудь и скажите, что это дурной сон! Ай! Не укусить, а ущипнуть! Я еще живая, так что не надо тут зубы распускать!
– Огрызок? – встрепенулась я, поднимая голову. – Если ты сейчас не отзовешься, то пеняй на себя!
– Я, – раздался знакомый голос, вызвав у меня вздох облегчения.
Ну, наконец-то! Я уже думала, что этот розовый поганец бросил меня тут умирать!
– Я смотрю, ты рада меня видеть! – съязвил крыс, забираясь мне на плечо.
– Я рада, что это не какая-то незнакомая и тифозная крыса – переносчик всевозможных инфекций! Ты же у меня чистенький, блошек самостоятельно ловишь… Где дотягиваешься. А где не дотягиваешься, там они сами дохнут! – ехидно ответила я, вытирая слезы. – Где ключи от камеры? Почему они еще не у меня?
– Ха-ха! Смешная шутка, я просто живот порвал… Итак, времени у нас немного! Слушай меня внимательно и не перебивай! Да, это действительно он. И он на самом деле ничего не помнит, как ты уже догадалась. Но дело не в том, что кто-то из скелетов в Подземелье его слегка пристукнул по голове… – Огрызок сделал паузу, словно ожидая, что, несмотря на требование не перебивать, я сама озвучу догадку.
– Дело в голове? – тоскливо спросила я, понимая, что больной на голову муж – это удовольствие для жены с крепкими нервами, владеющей навыками самообороны. А мои нервишки уже изрядно расшатаны, да и рукоприкладство я обычно не практикую.
– Бери выше и смотри внимательней! – довольным голосом заявил крыс.
Я на секунду задумалась. Что мне не понравилось сразу? Что меня смутило и вызвало некоторую тревогу? Ну конечно, корона. Черная корона на его голове…
– Ты имеешь в виду корону? Ну, как тебе объяснить, если ты не в курсе… Он и раньше носил корону… Не думаю, что она так сильно сдавила его голову, что вызвала расстройство памяти и обострение мании величия! – заметила я, ожидая услышать версию Огрызка.
– Да, дело в ней. Не буду вдаваться в подробности, скажу вот что. Это не обычная корона. Не ею владеют те или иные правители. Она владеет ими. Стоило ему по глупости или из-за собственных амбиций надеть ее на голову по праву сильнейшего, как корона овладела им. Идеальный король, не имеющий никаких чувств, никаких привязанностей и воспоминаний, которые могли бы как-то влиять на решение вопросов государственной важности, – сообщил довольный Огрызок и тут же добавил: – Ловко ты его приложила. Честно, я даже не ожидал такого поворота.
– И? И что дальше? – нетерпеливо спросила я, наседая на крысу. Где-то в глубине души буря постепенно стихала, но до пения птичек было еще далеко. – Я так понимаю, что стоит содрать с него корону, так он сразу все вспомнит и можно будет спокойненько возвращаться домой и доедать свадебный торт? Заодно можно вернуться в мой мир и захватить «Лоперамид» для одного страдальца, если он еще жив… А может, подождать, когда он ее снимет, и стащить под шумок?
«Пятачок! Неси ружье!» – радостно потерла руки совесть. «Лучше лопату! Ею я точно не промахнусь!» – взбодрилась я, прикидывая, какая нужна длина черенка, чтобы я могла осуществить свой план и успеть отбежать на безопасное расстояние.
– Ага! Держи карман шире! – усмехнулся крыс, радуясь моей доброте. – Если бы все было так просто…
– Он что? В туалет и в душ тоже в короне ходит? – изумилась я, представляя, каково это – мыть голову в короне. По поводу душевных посиделок на керамическом троне я не сомневаюсь. Тут она очень даже уместна. – И спит он тоже в ней? Она ему на череп не давит?
«Это я потому был такой злой, что мне корона на череп давила и я не высыпался! А как только ты поможешь мне ее снять, я сразу добреть начну!» – Моя совесть приняла облик моего мужа с перевязанной бинтами головой. Судя по его виду, я уже помогла ее снять. И, возможно, даже лопатой.
– Тут дело в особого рода связи владельца и магического предмета. Единственный способ ее снять – это оспорить его право на трон! – сообщил Огрызок, ожидая моей реакции. Я сразу представила, как подхожу к нему и заявляю, что тоже хочу ее поносить немного! Ну, позя-зя! Ну, милый, не будь такой жадиной-говядиной! Или закатываю тут революцию с катанием на воротах ада!
– Прости, меч я потеряла, пока мы с тобой искали улицу Уныния, – грустно сообщила я, чувствуя, что никак не тяну на героя, который бросит вызов самому князю тьмы. – Помню, прислонила его к какой-то стеночке и забыла, к какой конкретно! Может быть, турнир по шашкам устроить? Или в картишки сыграть на раздевание? Есть вероятность, что я обую его в «Героях IV», но если он выберет «Warcraft», то я – пас.
– Не понимаю, о чем ты говоришь, но чувствую, что ты меня не совсем понимаешь… Ладно, – замялся Огрызок. – Есть один вариант. Тебе он, разумеется, не очень понравится, но… Тебе нужно бросить ему вызов и продержаться шесть дней. Корона переходит либо по праву сильнейшего, либо по праву хитрейшего.
– Ха! С моим-то везением! Пара пустяков! – радостно заявила я, недоумевая, почему этот замечательный план мне должен не понравиться? Это куда лучше, чем быть живой мишенью в магическом поединке.
– Да, но у тебя везенья-то на пять дней осталось… Я специально все посчитал. В аду время течет немного иначе. Так что у тебя есть пять дней. Через пять дней к тебе явятся по твою душу… Ладно, все равно другого выхода я не вижу! – обрадовал меня крыс. – Итак, сегодня тебя отведут к нему на суд. Или на последнее свидание, как тебе удобнее. Как у обреченной на смерть, у тебя будет право на исполнение последнего желания. И как ты думаешь, каким оно должно быть? А? Ты должна загадать его еще до тех пор, как бросишь ему вызов? – спросил меня мой розовый друг, надеясь на то, что в последнем шоу «Экстрасенсы» победила все-таки я.
– Понятия не имею… – разочаровала я своего учителя.
– Ты попросишь у него, чтобы он снял с меня его же собственное заклинание! – сказал крыс. Стоп! А вот с этого места поподробнее…
– То есть он тебя превратил в крысу? – с сомнением спросила я. Так вот почему, когда у Огрызка была возможность обратиться к его величеству напрямую, он не стал ее использовать. Он решил действовать через меня обходными путями. У нас что сегодня? Вечер откровений?
– Да. И, находясь в трезвом уме и твердой памяти, зная его, я понимаю, что твой муж меня просто так никогда не расколдует! – поделился наболевшим бессовестный зверек. – Я не буду вдаваться в подробности, как это было. Возможно, лет через триста, когда буду писать мемуары, я посвящу этому пару абзацев. Но факт остается фактом. Он на меня сильно обижен. Мы немного не сошлись во мнениях в одном щекотливом вопросе, касающемся его неуемных амбиций. А тот Годвин, с которым тебе удалось познакомиться, – это специально обученная крыса, которую я сам некогда превратил в человека, научив парочке магических трюков. Для того чтобы он изображал меня перед посетителями, которыми мне очень не хочется заниматься. Шляются по мелочам, то зелье от прыщей подавай, то примочку от комариных укусов. Отвлекают от важной научной работы.
– Знаешь, после твоих слов мне почему-то начинает казаться, что амулет тоже нашелся не случайно… – обиделась я, понимая, что меня бессовестно надули. Я понимаю, что можно было бы задуматься над этим раньше, но как-то времени не было.
– Думай что хочешь. Но в твоих интересах расколдовать меня, пользуясь правом последнего желания! – очень довольным голосом произнес крыс, явно предвкушая возможность вернуться в нормальный облик.
Я крепко задумалась. Но думала я недолго, ибо меня немного отвлекли шаги, которые раздались прямо рядом с моей камерой, скрип ключа и голос, торжественно мне возвестивший, что меня ожидает суд.
– Не понимаю, зачем нужен суд, если приговор уже вынесен? – возмутилась я, поднимаясь на ноги, чтобы проследовать за охранником.
– Для галочки, – простодушно ответили мне, надевая на руки кандалы. Интересно, судимость будет значиться в моей трудовой книжке? А то вдруг потом на работу устроиться не смогу!
– А не уточните ли вы, какой вид казни меня ждет? Повешение? Обезглавливание? – поинтересовалась я, чтобы хоть немного морально подготовиться к предстоящему событию.
– У нас для женщин повешение и обезглавливание не практикуются. Для женщин у нас исключительно костер! – проинформировали меня, пока мы шли в сторону зала суда. Ничего! Сейчас я немного промаринуюсь, чувствуя, как пот стекает по моему виску, а потом можно и на шашлыки. Мы с мужем еще ни разу на шашлыки не ездили.