Глава 18 · «Экскурсоввод» и «экскурсовывод»

Пока нормальные молодожены выясняют, кто будет в семье главным, травмируя челюсть при попытке угрызть максимально большой кусок каравая под вспышки фотоаппарата и умилительные ахи и вздохи счастливых родственников, мы с моим любимым сражаемся за корону ада. Лично мне она вообще не нужна. А вот муж в нее вцепился как клещ. Или она в него, это с какой стороны посмотреть. Но правильно советуют некоторые доморощенные целители, пишущие лайфхаки по вытаскиванию оного паразита, лучшее средство – обручальное кольцо и растительное масло.

– Юбку задирай! – скомандовал Годвин, делая шаг в мою сторону.

– А грудь тебе не показать? – возмутилась я, закутывая в мокрое платье обожженные ноги. Пекло неслабо. Пока ноги соприкасались с холодной и мокрой юбкой, было вполне терпимо, но стоило высунуть их за пределы спасительного холодка, сразу ощущался значительный дискомфорт. Ничего, я еще отыграюсь. Хорошо смеется тот, кто высоко поднимает горячий чайник над столом, разливая чай по кружкам.

– Грудь я уже видел. Я даже спал на ней или в ней! – усмехнулся чародей. – Ничего особенного. Сейчас меня интересуют твои ноги. На больных ногах ты далеко не ускачешь! А побегать придется будь здоров.

Годвин присел на корточки рядом со мной, скидывая перчатки на землю.

– А! Ты в этом смысле! Ладно… – Я задрала юбку до колена и зажмурила глаза. – Больно! Ай! Ой! Ох! Ух! Ой-ё-ёй!

– Я даже еще не прикасался к тебе, а ты уже охаешь! Не надо мне тут симулировать! Оставь свой театр для супружеской спальни! – возмутился чародей, осматривая мои конечности. Наш полевой госпиталь раскинулся в какой-то мрачной и безлюдной местности. Справа был обрыв и слышался шум воды, а чуть дальше рос корявый, как на детских рисунках, лес. Судя по тому, что комплектовщик карандашей страдал хроническим дальтонизмом или легкой степенью косорукости, зеленый карандашик так и не попал в набор, как это ни прискорбно. Листья на деревьях отсутствовали, а сами деревья напоминали древовидных монстров с хеллоуинской открытки.

– Скажешь, когда можно охать… Могу вступить из-за такта! – простонала я, стараясь не смотреть на последствия горячей супружеской любви.

«Я пришью тебе новые ножки, и ты опять побежишь по дорожке!» – всхлипнула совесть, вспоминая бедного зайчишку в критическом состоянии, попавшего на операционный стол к доктору Айболиту. Правда, вопрос, у кого оторвали «новые ножки», до сих пор не дает мне покоя, и чем старше я становлюсь, тем все сильнее он мучает меня. Есть подозрение, что добрый доктор Айболит подрабатывает по совместительству черным трансплантологом или по ночам выкапывает мертвых зверей ради запчастей для пока еще живых. А потом звери-франкенштейны разгуливают по округе, распевая песенку-рекламу услуг эскулапа-живодера.

«Наверняка у него где-то есть свое кладбище животных!» – авторитетно, со знанием дела заявила совесть. «У каждого врача есть свое маленькое кладбище!» – согласилась я, вспоминая разговоры моей мамы-терапевта о своих коллегах из других отделений. «И у окулиста?» – поинтересовалась совесть в целях повышения эрудиции. «Да! Там на могилах надписи шрифтом Брайля!» – предположила я, надеясь, что совесть от меня отвяжется. Не до нее сейчас, ей-богу!

Через пару секунд боль прошла. Просто исчезла. Кожа на ногах снова стала бледно-розовой, словно никаких ожогов на ней не было.

– Готово… – выдохнул Годвин, надевая перчатки. – Вот это, я понимаю, пламя страсти! В следующий раз, когда вы надумаете ругаться, предупредите меня заранее, чтобы я успел собрать вещи и свалить подальше!

Уря! Теперь я снова могу ходить! Я встала на ноги и почувствовала себя Русалочкой, когда каждый шаг причиняет боль. Подошвой ног я чувствовала каждый камушек и каждую ветку. В мокром платье было зябко, поэтому зубы отбили чечетку, а в носу чуть не прорвало плотину.

«Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?» – спросила меня совесть. «Вот была бы синяя, было бы тепло и весело! – шмыгнула я носом. – А так х-х-холод-д-дно!»

– Я замерзла! – закапризничала я, чувствуя, как насквозь мокрое платье продувает ветер. Откуда ветер в аду, для меня так и осталось загадкой.

– Замерзла? В аду? – рассмеялся чародей. – Поскольку выпивки у нас нет, я предлагаю тебе второй способ согреться… Но сразу предупреждаю, что он, так сказать, коллективный и требует полной самоотдачи!

– Пошляк! – фыркнула я, поглядывая на его камзол с мехом. – А магией никак нельзя?

– Можно и магией. Стоит мне немного переусердствовать, как твой возлюбленный прилетит сюда на крыльях любви быстрее ветра, дабы проверить, чем ты тут занимаешься в компании очаровательного чародея. Но я уверен, что в процессе бега ты очень быстро согреешься… И я, кстати, тоже, поскольку точно попаду под горячую руку! – улыбнулся Годвин, снимая подбитый и отороченный мехом камзол и набрасывая его мне на плечи. А он, оказывается, может быть очень милым и любезным…

– Ты – настоящий друг! – радостно воскликнула я, поглядывая на его сапоги. – А какой у тебя размер?

– Хм… Универсальный… – задумчиво отозвался чародей, поглядывая в сторону леса. – Но если ты про сапоги, то облизнешься!

– А если тебя убьют, можно, я сниму сапоги с твоего трупа? Тебе-то они уже не пригодятся, – нежно спросила я, понимая, что ходить босиком хоть и полезно для здоровья, но вовсе не так приятно, как кажется на первый взгляд. В йоги и в прочие мазохисты я записываться не планировала, поэтому во мне проснулся геймер-мародер. «Грабить корованы» – мое любимое занятие в играх. А снимать вещи с трупов, как показала игровая практика, самый прибыльный бизнес. Можно даже не шарить в сундуках ради пары монет и дешевенького зелья, а молча и методично сокращать поголовье неписей с последующим обыском с пристрастием. Я, словно челнок, груженный по самое «инвентарь переполнен!», тащу все, что найду, знакомому скупщику, который предпочитает не задавать лишних вопросов и не требовать сертификаты изготовителей на весь мой «трупный» ассортимент.

Годвин аж вздрогнул, услышав мою вполне невинную, на мой взгляд, просьбу. Не ожидала, честное слово, что мои слова так смутят далекого от доброты волшебника.

– А ты не боишься, что не твой размерчик? – скептически поднял бровь чародей, понимая прекрасно, какая судьба ждет империю, если император – амбициозный садист, а его супруга – беспринципный мародер.

– Но ты же сказал, что универсальный! – съехидничала я. – И вообще, ты обещал научить меня магии! Я же должна как-то защищаться! И по-моему, сейчас самое время показать мне какое-нибудь убойное заклинание!

– Ну, разумеется! Прямо сейчас начнем занятия и тут же проверим, насколько хорошо ты усвоила урок! – отозвался Годвин. – Только шансов на пересдачу у тебя уже не будет. Он ведь за тобой охотится? За тобой. А я, если что, в сторонке постою! Чтобы меня, как ты сказала однажды, кровушкой не забрызгало!

– Послушай, а нельзя сделать так, чтобы мы знали о его местонахождении? Ну, например, заколдовать какую-нибудь вещь, чтобы она сигнализировала нам о приближении неприятностей? – предложила я, вспоминая линейку эльфийского оружия из «Властелина колец», которая светилась при приближении орков. Конечно, идея была хороша, однако реализация немного пострадала. Представьте, что вы в кромешной темноте прячетесь от орков, а тут в самый нужный, ответственный момент ваш меч начинает светиться прямо в ножнах. Так что неизвестно еще, на кого трудились неизвестные разработчики этих удивительных артефактов.

– Идея неплохая, однако труднореализуемая в нынешних условиях. Для того, чтобы заставить предмет чувствовать приближение конкретного человека, нужно заполучить частичку этого человека, – хмыкнул Годвин, настороженно посматривая по сторонам. – Если хочешь, то я могу сделать такой детектор, например, из этого амулета, что болтается у тебя на шее, если ты сбегаешь к любимому и вырвешь у него парочку волосков. Место произрастания оных не принципиально. Можешь пырнуть его кинжалом и собрать кровь в скляночку, если он не будет вертеться. Также можешь подождать, когда его прошибет насморк или кашель, и осторожно вытащить из его кармана слипшийся платочек и принести его мне. Или ты, как романтические барышни, хранишь прядь его волос в кулоне?

Кстати, о волосах. Где-то у меня лежал завернутый в бумажку волос, снятый с его подушки в качестве вещественного доказательства. Черный жесткий волос его любовницы. Больше со мной чужого генетического материала не было. Стоп! А вдруг это не ее волос? Он – брюнет, она – брюнетка… А вдруг это его волос? Чем черт не шутит?

Я полезла рукой себе в мокрый корсет и стала искать раскисшую бумажку с прилипшим к ней волосом. Я точно помню, что перекладывала ее из камзола в платье, когда переодевалась.

Держа двумя пальцами волос, я протянула его Годвину. Тут поди разберись, у кого из голубков наступил период линьки! Так или иначе, у меня будет очень полезная вещичка, которая пригодится мне или в этом мире, или в том.

– А ты запасливая! – вздохнул чародей, беря волос двумя пальцами. Если он сейчас его порвет и скажет «Трах-тибедох-тибедох», то я его убью. Колдун взял мой амулет в руку, и тот ослепительно вспыхнул. –  Готово! – сказал он. – Вот только проверять мне его очень не хочется. Давай, поднимайся. Пора двигаться. И так уже третий раз колдую на одном и том же месте.

И мы побрели в сторону леса. Точнее, Годвин пошел, а я поплелась за ним, ойкая от боли при каждом шаге.

– Годвин, а Годвин! – кокетливо сказала я, извлекая колючку из ноги. – Возьми меня на ручки! Между прочим, я тебя таскала на себе почти все время, а ты мной только командовал!

– Я весил от силы сто граммов с хвостом и мехом. А ты весишь больше пятидесяти! – возмутился чародей, заглядывая в ужасающего вида дупло дерева. Оно походило на разинутую пасть.

– Я могу на шею сесть! – радостно сообщила я. – И на голову залезть!

– О! В этом я не сомневаюсь! – Чародей потрепал меня по голове. – Хочешь, фокус покажу?

– Ага! – обрадовалась я возможной передышке.

Он взял сучок и засунул в дупло, которое тут же с треском захлопнулось, сломав палочку на две части. Ндя… Венерина мухоловка подавилась мухой и закашлялась, с восторгом глядя на «старшего брата», не ограничивающего свой рацион исключительно протеинами.

«Поливать супом нельзя поливать водой!» – не смогла промолчать совесть, напоминая мне, чем я поливала мамины цветы в ее отсутствие. Руководствуясь подобным принципом, можно смело утверждать, что доверь она мне их на все лето, она бы получила дендрарий, которому палец в рот не клади!

– А где мы, если не секрет? – спросила я, углубляясь в лес, на что Годвин пожал плечами. Все вокруг становилось зловещим и безрадостным и каким-то черным. Полянка, на которую мы вышли, тоже выглядела как потенциальное место съемок фильма ужасов. По спине побежали мурашки, а в животе что-то стало неспокойно.

– Ну что, дорогой «экскурсоввод», завел ты нас в чащу, а теперь, пожалуйста, превратись в «экскурсовывода» и выведи нас! – не выдержала я сгущающейся тьмы. В туалет хотелось дико, поэтому я переминалась с ноги на ногу. Было как-то неловко делать свои дела в присутствии мужчины, но и отходить куда-то в чащу тоже было удовольствием из категории сомнительных. Мочевой пузырь криком кричал, что больше не выдержит, а совесть назидательным голосом освежала мне в памяти правила этикета голосом Мэри Поппинс:

«Леди, да будет тебе это известно, никогда не демонстрируют желание сходить в туалет в присутствии джентльмена! И даже не намекают!»

Да как тут не намекать, если очень хочется?

– Мне тут отойти в кустики надо… – простонала я, смущаясь. «Мэри Поппинс, до свидания!» – огрызнулась я на слова совести, намекая, что на титул «леди Совершенство» я давненько не претендую.

– Да пожалуйста! Я что, держу тебя? Я тебя здесь подожду… – вкрадчивым голосом сказал чародей.

Я пошла в чащу, ломая сухие сучья. Подозрительно оглядываясь, я пыталась найти уютное местечко, где можно замереть на минуточку. Только я нашла приличное местечко и присела, живые деревья заволновались и уставились на меня. Пришлось встать и попытаться уйти с глаз долой. Но попробуй тут уйди куда-нибудь, особенно если на тебя бесцеремонно пялятся деревья!

Среди деревьев раздалось осуждающее: «Фу! Позор!»

– Сима! Ты там надолго? – послышался издалека голос Годвина. – Деревья уже волнуются.

– Собачек на них нет! – всхлипнула я, пытаясь придумать, куда бы спрятаться. – Они все время на меня пялятся! Я так не могу!

– А ты глазки закрой и не обращай внимания! Собачки, например, вообще не стесняются, – сладким голосом предложил чародей.

Последовав его совету, одернув все еще мокрую после дождичка юбку, ломая сучья, я пошла обратно. И тут я почувствовала, что меня кто-то схватил за подол платья. Мне удалось вырваться и прибавить шагу. Оглядываясь назад, я поняла, что иду куда-то не в ту сторону. Тьма сгущалась. Деревья расшумелись так, словно у них тут коллективный просмотр футбольного матча, а игрок любимой команды, выйдя один на один с вратарем, попав в ситуацию, когда забить может даже школьник, лихо промазал мимо ворот.

Или я стала цепляться за ветки, или ветки стали цепляться за меня, но идти становилось все труднее и труднее. И тут я вспомнила про свой огонечек. Пришлось сконцентрироваться, чтобы увидеть, как на кончике указательного пальца заплясало синее пламя. Пламя немного насторожило деревья. Чувствуя себя Прометеем, я рванула что есть мочи наугад. Не хватало еще заблудиться! Я бежала что есть мочи и тут же наткнулась на что-то мягкое. В темноте было сложно разобрать, с чем именно я не смогла разминуться, но разбираться не хотелось.

Пронзительно взвизгнув, я стала пытаться отбиться от неведомого чудовища, тыча наугад указательным пальцем.

– Какая теплая встреча! Я понимаю, что одноглазые мужчины выглядят очень романтично, но я бы хотел сохранить оба глаза, если ты не против, – возмутился Годвин, туша мой палец дуновением. – Ничто так не радует мой правый глаз, как левый.

У меня прямо от сердца отлегло. А я уже думала, что плотоядные деревья сегодня сильно разнообразят свой рацион.

– Мне здесь совсем не нравится! Давай пойдем обратно! – предложила я, чувствуя, что с каждой минутой на полянке становилось все страшнее и страшнее.

– Обратно – это куда? Я пробовал вычислить путь магией, но бесполезно… – уточнил маг, показывая мне на абсолютно одинаково стоящие деревья. – Так что, если что, будем ждать, когда нас найдет твой дорогой и любимый супруг… Он нас хоть из-под земли достанет и обратно туда закопает.

– Не дрейфь! Кто к нам с мандатом придет, тот по мандату и получит! – шмыгнула носом я, радуясь, что в детстве у меня была книжечка про туристов, а в телефоне есть пособие по ориентированию на местности. Ведь как чувствовала… Помнится, я скачала его, когда мне сказали, что на этих выходных мы дружно едем на шашлыки в лес. Всю дорогу я хвасталась своей предусмотрительностью, а когда мы приехали в то, что, по мнению моих друзей, можно было назвать лесом, я искренне недоумевала, как у людей язык повернулся три сосенки и два кустика лесом обозвать? Но книжка так и осталась в телефоне, и вот сейчас настал ее звездный час!

Итак, с чего начнем? «Вам необходимо точно определить стороны света!» Ну это и ежу понятно, только я не знаю, зачем оно мне? «Достаньте карту!» Пролистываем. Карты у нас нет. «Положите компас на ладонь и постарайтесь определить, где север, а где юг!» Бесценная информация. Особенно если бы у меня был компас. «Если у Вас нет с собой компаса… – отлично! Прямо как для меня писали, – ориентируйтесь по солнцу, а в ночное время суток по звездам!» Я подняла голову и поняла, что солнца, звезд и прочих светил, на которые можно ориентироваться в аду, днем с огнем не сыщешь. Из непролистанного остался раздел «Природные признаки». Глава первая «Ориентирование по муравейнику». Не знаю, есть ли в радиусе километра хоть одна колония этих маленьких трудолюбивых насекомых, но поблизости ее не было. «Ягоды поспевают быстрее с южной стороны!» Очень важная, но крайне бесполезная информация. «На южной стороне трава зеленее!» Хм… В чужом огороде трава зеленее, а у нас здесь ни травы, ни ягод, ни кустов – ничего нет. Зато есть… Деревья! А если здесь есть деревья, значит, должен быть и мох. «Мох растет в основном с северной стороны!» Я подошла к дереву, включила фонарик на телефоне и стала искать мох.

– Интересно, что ты там ищешь? – спросил Годвин, подходя поближе.

– Мох! Мох у дерева растет с северной стороны! А с южной стороны у них больше веток! – с уверенностью заправского следопыта и мастера ориентирования на местности ответила я.

Обойдя дерево со всех сторон, я так и не увидела ни мха, ни лишайника, ни плесени. Следующее дерево постигла та же участь. Чувствуя себя детсадовской группой, которая водит хороводы вокруг елочки, я уткнулась в книжку, пролистывая пальцем целые главы. Ни смола, ни ветки, ни корни – ничего не могло хоть как-то сориентировать нас на местности. Я выключила телефон. Если бы папа Карло обнаружил этот лес, то вполне мог бы сколотить целую армию говорящих человечков, прямо как Урфин Джюс, и завоевал бы весь мир. Куда там Карабасу-Барабасу с его кукольным театром, состоящим из унылых кукол со стокгольмским синдромом.

Комментарий Годвина ограничился закатыванием глаз. Чтобы хоть как-то согреться, я снова зажгла огонечек на кончике пальца. Дерево, которое уже протянуло свои грабли в мою сторону, тут же их убрало.

– Смерть… – проскрипело дерево. – Вас здесь ждет смерть…

Другие деревья подхватили этот лозунг, и через минуту весь лес шумел, пророча нам неминуемую гибель.

«Берегите лес от пожара!» – голосом школьной учительницы природоведения прочитала мне нотацию совесть. Хм… Это натолкнуло меня на дьявольски коварный план. Я сделала шаг в сторону дерева, выставив вперед палец с огнем.

Я подошла почти вплотную и приблизила огонь к дереву.

– Итак, уважаемое дуб – дерево хвойное, не могли бы вы помочь нам найти дорогу отсюда или хотя бы показать место, где можно переночевать? – улыбнулась я, поднося огонек почти вплотную к дереву.

Дерево прикинулось бревном. Я поднесла огонечек вплотную и подожгла первую попавшуюся ветку. Ветка прогорела и тут же потухла. Дерево молчало, как партизан на допросе.

– Я буду поджигать ветку за веткой, пока ты мне не ответишь… – зловещим голосом произнесла я.

«Бьется в тесной печурке огонь… На поленьях смола, как слеза… – пропела совесть гундосым голосом с характерным шипением старой пластинки. – И поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза…»

Кстати, о глазах. Это ты, милая, отлично придумала. Потом только не говори, что, мол, ты тут ни при чем. Я поднесла огонек прямо к пустой глазнице дерева и нежно сказала:

– Я вижу огонь в твоих глазах… Не хочешь ли ответить на мой вопрос?

С душераздирающим скрипом огромная ветка показала мне направление.

– Там… – просипело дерево.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я за столь ценные сведения. – Я тебя тут помечу, чтобы, если вдруг ты ошиблось адресом, вернуться и заняться выжиганием. Всегда мечтала заняться выжиганием. В школе паяльник мне не доверили, поэтому пришлось обводить рисунок черным фломастером.

– Нет, простите, там… – Ветка со скрипом показала совсем другое направление.

«Срубил он нашу елочку под самый корешок!» – всхлипнула совесть.

– А вот теперь прими мое горячее спасибо! – заявила я, отрывая от юбки кусок ткани и завязывая его на ветке. Все, теперь ты – дерево желаний. Крепись, скоро тебя обмотают лоскутками и платками по самый корень. В таком деле главное – начать!

Пока я практиковалась в пытках, мой спутник молча, с интересом наблюдал за всем происходящим, но по окончании допроса все-таки не сдержался.

– Браво! Браво, моя дорогая! Вот так, научив тебя на свою голову простейшему заклинанию, я приблизил неминуемый конец света. Ладно, пойдем… Проверим полученную оперативную информацию! – похлопал Годвин. – Тебе диплом сразу выдавать или по возвращении?

– Нет, постой, я еще не закончила! – вошла в раж я и тут же обратилась к деревьям: – Итак, если кто-то из вас, мои дорогие, скрипнет относительно нашего места нахождения или прошуршит кому-либо, где мы находимся, я сожгу вас всех дотла. Это всем понятно? – суровым голосом спросила я, услышав скрипы со всех сторон.

«Спички детям не игрушка!» – вздохнула совесть. Теперь я понимаю, что значит выражение «Держать в страхе весь лес».

И мы двинулись в указанную деревом сторону. Оно на прощание помахало нам белым платочком, но, судя по злобному шелесту и скрипу, было очень радо, что отделалось от нас малой кровью.

А вы говорите, что по дереву ориентироваться нельзя? Надо будет написать путеводитель по аду с практическими рекомендациями и лайфхаками. Да я миллионы лопатой грести буду! Книга сразу попадет в топ самых продаваемых книг в империи. Я прямо вижу рекламную кампанию: «Кто не без греха, пусть первый купит эту книгу!» А тех, кто будет ее критиковать, отправлять на экскурсию по месту будущей прописки. Эх, мечты-мечты…