Глава 22 · Ослик ИО и контрольная закуска

Первая неудача сразу выбила меня из колеи. Это ж надо! Я тут перед ними распиналась, душу наизнанку выворачивала, а их жаба душит отдать души!

Мы вошли в дверь, на которой было написано: «Acedia», что в переводе означает «уныние» или «лень». Именно эта дверь больше всего соответствовала моему положительному настрою. Хотелось положить на все и уйти в закат с бутылкой виски. За дверью кипела работа, подбадриваемая лозунгами «Копаем от забора до обеда!», «Круглое неси, квадратное кати!», «Бери больше, кидай дальше, а пока летит – отдыхай!», «Лучший отдых – смена работы!» Очень мотивирует, особенно когда говорят: «На том свете отдохнешь!» Адский труд на плантациях, укладка асфальта под проливным дождем, какие-то копательные работы – это еще далеко не полный перечень того, что нам предстояло увидеть. Мы с чародеем появились именно в тот момент, когда раздался звуковой сигнал из огромного рупора: «Отдыхаем!» Это мы зашли удачно! Сейчас самое время присесть на уши трудовому народу! «Землю – крестьянам, заводы – рабочим, власть – Гражданскому Обществу Возрождения Независимой Общественности! Даешь, товарищи, адскую революцию! Ура! Грешники всех кругов, объединяйтесь!»

«Неправильно ты, дядя Федор, избирателей окучиваешь! Крестьянам и рабочим нужно деньги обещать! Так вкуснее будет!» – заявила совесть так, словно досталась мне по наследству от какого-то политика.

Из рупора донеслось: «Лучший отдых – смена работы!» Трудовые ресурсы стали мигрировать между рабочими местами, взявшись за работу со свежими силами, но с прежним страданием на лицах.

«Лучший отдых – смена власти! – заметила совесть, смирившись с тем, что я жадина. – Считай на свадебном путешествии сэкономили и друг от друга отдохнули!»

Трудовой народ снова интенсивно копал, носил, грузил, укладывал, сажал.

«Ни минуты покоя! Ни минуты покоя!» – пропела совесть. Она, как настоящая совесть, может бесконечно спокойно и умиротворенно смотреть на четыре вещи. На то, как горит огонь, как течет вода, как кто-то работает и как отсчитывают мне зарплату.

Над горизонтом высились трубы какого-то огромного завода или фабрики, куда мы решили проследовать незамедлительно.

Прямо на проходной перед вертушкой нас встретил крайне недружелюбный охранник.

– Гони пропуск! – потребовал он, протягивая руку в решетчатое окошечко.

«Проверки на вас нет!» – возмутилась совесть, люто ненавидя пропускные системы и хамство, которое является неотъемлемой частью этого аттракциона. Ах, пропуск! Я достала стопку наших листков, перевернула один из них, обмакнула перо в чернильницу и стала писать, положив свою стопку на бортик вертушки.

– Охранник в невежливой форме потребовал пропуск, – вслух проговорила я. – Коллега, я занесла это в протокол проверки.

Годвин с подозрением посмотрел на меня, а потом решил утвердительно кивнуть. На всякий случай.

– Где ваша должностная инструкция? – потребовала я, протягивая руку охраннику. – Ваш экземплярчик, пожалуйста. Какие функции выполняете, какую ответственность несете, как должны разговаривать с посетителями?

– Мм… – замялся охранник. Глаза его забегали в поисках чего-то похожего на инструкцию, но ничего даже отдаленно ее напоминающего в поле зрения обнаружено не было.

– Понятно. Трудовой коллектив с должностными инструкциями не ознакомлен! Правила техники безопасности на рабочем месте где? – не отставала я, чувствуя себя настоящим проверяющим.

Охранник сглотнул. От гонора не осталось и следа.

– А должны висеть здесь! – сказала я металлическим голосом, тыча пальцем в первую попавшуюся стену. – Где противопожарный стенд? Где средства для тушения пожаров, я спрашиваю?

Бедняга покраснел, надеясь сойти за огнетушитель, но у него не вышло.

– Коллега, – обратилась я к Годвину, занося это все в протокол. – Я чувствую, что у нас бумаги не хватит на все нарушения!

– А почему вы в таком виде? – спросил охранник, вскакивая с места.

– Нам дали приказ провести проверку на производстве под видом грешников! – как бы невзначай буркнула я с недовольным видом. – Не мешайте заполнять протокол! А лучше найдите директора всего этого безобразия!

Охранник бросился бегом, оставив свой пост без присмотра. Годвин удивленно посмотрел на меня, потом потянул вперед, мол, чего стоим, когда есть возможность попасть внутрь незамеченными, раз охранник куда-то смылся.

– Нет, – улыбнулась я. – Сейчас нам мало того что экскурсию проведут, так еще и накормят, напоят и развлекут как следует!

Минут через двадцать появился запыхавшийся демон, на ходу надевая мятый пиджак и поправляя завязанный узлом галстук. С его лба градом катил пот, словно он только что победил в марафонском забеге.

– Директора сейчас нет! Он на совещании, на восьмом кругу! Срочно вызвали по поводу предвыборной кампании! Я – и.о.! – заблеял демон, приосанившись. – Пройдемте…

Охранник тут же сел на свое место и стал имитировать бурную деятельность.

– Уважаемый ИО, почему охранник покидает свой пост, оставляя на нем посетителей? Если бы мы были посторонними людьми, то давно бы уже проникли на территорию вверенного вам объекта и натворили черт знает что! – возмутилась я такой халатности. – Заносим в протокол.

Годвин с умным видом кивнул.

Мы прошли мимо кабинета с надписью: «Бухгалтерия», откуда раздавалось чавканье. Немного замедлив шаг, я остановилась рядом с ним, приводя в ужас бедного ослика ИО. За дверью слышались голоса: «Ешь давай! Я уже третий отчет доедаю! А ты все первый осилить не можешь!» – «Передайте водичку. У меня оборотная ведомость поперек горла встала!»

– Нам поручили проверить все, включая бухгалтерию, – сказала я, схватившись за ручку. ИО схватился за сердце.

– У них там обеденный перерыв! – воскликнул он, спешно пытаясь увести нас подальше. Вот так всегда! На самом интересном месте!

Мы проследовали в кабинет к ИО, который тут же стал шарить по столу в поисках стаканов и чего-нибудь съестного.

– Вы, наверное, устали? – суетился он, доставая початую бутылку.

– Мы не пьем. Мы при исполнении! – категорически ответила я, глядя на пустой стол. – Вижу, что к проверке вы оказались не готовы.

– Да, это так внезапно! – охнул ИО, отпивая из горла. – Я понимаю, что все мы не без греха… Да, нарушений много… Но мы с ними боремся! Каждый день боремся! И будем бороться! Только я вас прошу… Не докладывайте о них… Я вас умоляю… Меня же с должности снимут!

– Вы оптимист, – холодно улыбнулась я.

Ослик ИО сглотнул, садясь в кресло. Нужно было что-то придумать дальше, но мозг отказывался соображать. Что обычно делает пожарная инспекция? Проверяет с секундомером, за сколько минут все эвакуируются. Не буду же я стоять с секундомером, засекая скорость распространения учебного огня, а потом считать количество условно выживших? И тут меня посетила гениальная и очень опасная идея.

– Итак, вам приходил приказ № 666/13 о том, чтобы провести профилактические работы во избежание вражеской агитации? – спросила я, наседая на беднягу.

– К-к-конечно! Я лично расписывался в получении! – соврал ослик ИО, утирая пот со лба.

– И какие меры вы приняли во избежание вражеской агитации? – спросила я, приготовив перо.

– Все вышеперечисленные и нижеизложенные! – отрапортовал ИО.

Я показала рукой на молчаливого чародея. Годвин молча посмотрел на ослика, который сразу понял, что дело пахнет жареным.

– Это глава комитета по борьбе с незаконным распространением политической информации в устной, письменной и воздушно-капельной форме! – представила я своего спутника. – Сейчас мы узнаем, насколько вы выполнили приказ! Где тут у вас громкая связь? Сейчас проверим, как реагируют ваши подчиненные на вражескую агитацию.

Через две минуты мы стояли в радиорубке. Ослик ИО проверил микрофон, сообщив примерно следующее:

– Уважаемые трудящиеся! Слушайте внимательно то, что говорит эта женщина! Это очень важная информация! Вы должны не просто принять ее к сведению, а еще и выполнить и доложить! Понятно?

Я прокашлялась и сообщила:

– Уважаемые трудящиеся! Меня зовут Сима, и я представляю Гражданское Общество Возрождения Независимой Общественности! Коротко – Г.О.В.Н.О. Долой власть тирана! Даешь честные выборы! Голосуйте за меня! Голосуйте за Г.О.В.Н.О.! Даешь дерьмократию!

Все! А что вы хотели?

– А теперь, уважаемый ИО, – обратилась я, доставая одну листовку, – мы с моим коллегой должны провести опрос среди трудящихся, оценить их мнение о вражеской партии по стобалльной шкале! А вот вам важная информация! Враг не дремлет. Он уже выпустил листовки. Одну такую нам передали в качестве образца! Растиражируйте их и раздайте всем! Пусть все знают врага в лицо! Если появится кто-то с такой листовкой, срочно сообщите его величеству! Вы все поняли?

– А протокол? – поинтересовался ослик, вызывая секретаря и отдавая ей приказ сделать огромное количество копий и раздать каждому трудящемуся под роспись.

– Поскольку у вас это первая проверка… – задумчиво протянула я, как бы надрывая исписанный листочек. – Да и вы производите впечатление очень ответственного руководителя…

Листочек надорвался сильнее.

– И готовы устранить нарушения сразу после устного замечания, – листочек порвался почти до половины, – мы готовы дать вам еще один шанс под нашу ответственность!

Я порвала листик. Годвин кивнул, ослик выдохнул.

Мы спокойно вышли с территории завода. При виде нас охранник тут же вскочил, услужливо открывая дверь. Тем временем какие-то офисные дамы сновали среди рабочих, выдавая листовки под роспись. Словом, работа шла полным ходом.

– Жаль бухгалтерию… – вздохнула я, бросив последний взгляд на гостеприимный завод. – Зря отчеты съели… Надеюсь, что не подавились…

– Ты страшный человек, Сима… – рассмеялся Годвин, обнимая меня за плечи.

Поскольку я проголодалась, то предложила сунуться в дверь с надписью: «Gula», что означает «чревоугодие».

Открыв дверь, мы попали прямо на огромную площадь, где отовсюду тянулись соблазнительные запахи. Справа и слева шли кафе и рестораны с вычурными названиями, а над площадью висел огромный экран, где шла кулинарная передача.

«…После того как мы натерли курочку специями, можно закладывать ее в духовку. Не забудьте добавить картошечки! А пока мы с вами приготовим соус…»

Во рту сразу натекло ведро слюней. Желудок заурчал, глядя, какой красивой и аппетитной получается курочка после сорока минут, проведенных в солярии. Изысканный соус, который так нежно струился по ее золотистой спинке, запеченная картошечка, которая была присыпана зеленью, вызывали у моего пустого желудка мучительные приступы самопереваривания.

– Книги о вкусной и здоровой пище! Не хотите ли приобрести? Посмотрите, какая полиграфия, какие картинки! – кричал какой-то толстый грешник надрывным и грустным голосом.

«…А теперь мы взобьем воздушное суфле. Для этого нам понадобится сахарная пудра, яйца… А теперь по традиции наши гости попробуют это замечательное блюдо».

И тут же два демона стали с удовольствием разделывать курицу, жевать ее так, что даже я не выдержала и отвернулась.

– Годвин, – спросила, проглатывая слюнки, – в чем подвох?

– А черт его знает! – пожал плечами чародей, с наслаждением вдыхая ароматы.

– Не знаю, как ты, но я не прочь перекусить! – радостно сказала я, потянув волшебника в сторону какого-то ресторана.

Войдя внутрь, мы удивились роскошной обстановке. Все картины, висящие на стенах, явно говорили о том, что пришло время кушать. Удивительные натюрморты, где каждая виноградинка прямо лучилась светом, а каждое яблочко кокетливо бликовало спелым бочком, просто поражали голодное воображение. Прямо перед нами была стеклянная витрина с различными яствами, от которых мой желудок сделал кульбит и потребовал все и сразу. Некоторые из блюд я раньше видела только на картинке, а теперь истекаю слюной, глядя на эти шедевры кулинарного искусства. Почему-то витрина с блюдами была мокрой, а под ногами хлюпала огромная лужа. Неужели холодильник потек? Непохоже.

пропела совесть, намекая мне о последствиях внеурочного голода. И тут в зале заиграла музыка. Сначала я подумала, что это песня «Belle», но, прислушавшись к словам, поняла, что смысл у нее изменился целиком и полностью от любовно-эротического до пикантно-гастрономического.

После такой песни мой желудок заорал: «Хватит! Достаточно! Я уже не могу!» Интересно, где-нибудь здесь есть надпись «В случае крайнего голода – выдернуть шнур, выдавить стекло»? Пройдя немного дальше, мы увидели толпу людей, которые стояли, молча пожирая глазами всю эту красоту. Одна дамочка необъятных габаритов стояла на коленях, облизывая стекло. Я схватила стул и уже собиралась разбить им витрину, но меня остановил какой-то толстяк со слюнявчиком.

– Я бы на вашем месте даже не пытался! – сказал он. – Вы же не хотите работать кондитером?

– Пойдем, – простонала какая-то толстуха, беря его под руку, – пойдем, фастфуд посмотрим…

– Мы его уже сегодня раз семь смотрели! – вздохнул толстяк. – Давай лучше домашнюю кухню посмотрим! Мы туда давно не заходили!

Теперь понятно, в чем тут подвох. Годвин тоже сглотнул, понимая, что все эти кулинарные изыски нам не светят.

Мы вышли на центральную площадь, прошли мимо музея «Кухни народов мира», дойдя до огромного экрана, где уже готовили рагу из индейки. Лицо повара выражало такое страдание, когда он демонстрировал готовое блюдо, что хотелось убить его на месте, чтобы прекратить его муки.

Все толстяки и толстушки стояли и словно под гипнозом смотрели на этот кулинарный театр, изредка переговариваясь относительно суровости наказания для ведущего.

Все мои попытки обратить на себя внимание с целью предвыборной агитации закончились положительно. На меня просто положили, и все. Предвыборные обещания в рот не положишь и на хлеб не намажешь!

«Але! Это телевидение?» – голосом фрекен Бок спросила совесть. Кстати, идея просто отличная! Почему бы не накосячить так, чтобы меня заставили вести кулинарную передачу? Вот тебе готовая трибуна, а вот голодные избиратели, которые будут внимать каждому моему слову! Осталось только узнать, что можно такое сделать, чтобы меня отправили прямиком в студию!

– А за что это его так? – спросила я у ближайшей толстухи, которая стояла и смотрела, открыв рот, на готовые слоечки с вишней, которые радостно уплетали два демона, обсуждая тонкий вкус приготовленного блюда и изысканный аромат. Прямо передача «Контрольная закуска».

– За то, что разбил витрину и даже успел лизнуть форель! – вздохнула дама.

– Годвин, – улыбнулась я, – ты кушать хочешь? Фирма платит! Пошли, ограбим ресторан! Ты какую кухню предпочитаешь?

– Чистую! – ответил Годвин так, словно он был моим мужем-чистоплюем. – А вообще я от любой бы не отказался!

– Вот и отлично! Только есть придется очень быстро! О! Заглянем в «Бистро», – потянула я волшебника в ближайший музей-ресторан. Взяв стул, прицелившись как следует, я с мерзкой улыбкой разбила витрину. Схватив ближайший гамбургер, запихнув его в рот почти целиком, я начала активно работать челюстями. Годвин медленно, с расстановкой начал жевать хот-дог.

«Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. И лучшим средством от любви для нас всегда была еда!» – глубокомысленно произнесла совесть.

– Стоять на месте! Не двигаться! – заорал кто-то позади нас. Я уже доела гамбургер, сыто икая. Годвин только успел откусить от хот-дога.

Мы посмотрели на тех, кто пришел за нами. Демон был одет в спортивный костюм, а демонесса – в белый медицинский халат. Прямо Скалли и Малдер, а точнее физрук и медсестра.

– Вы нарушили диету! За это вам полагается наказание! – сказал демон, для убедительности свистя в свисток.

– Вы знаете, сколько в гамбургере калорий? – возмутилась демонесса. – А холестерина?

А также белков, жиров, углеводов… Я вытерла грязные руки о скатерть на столе и тут же с глухим воем повалилась на пол, мол, только не кулинарную передачу вести! Я умоляю! Только не это! Годвин не успел доесть хот-дог, и демон выхватил у него еду прямо из рук. Бедный чародей никогда не учился в школе и не научился доедать булочку за пару секунд до звонка.

– Кулинарная передача! – вынес свой вердикт демон-физрук.

– Точно! – кивнула демонесса-медсестра.

Довольно цыкая зубом, я отправилась нести заслуженное наказание. Нас привели в студию, где не было ничего, кроме длинного стола.

– Помните, попытки съесть, откусить, облизать караются пожизненным фитнесом! – предупредил меня демон-физрук.

– А попытки облизать пальцы – профилактической клизмой! – сурово произнесла демонесса-медсестра.

Нам с Годвиным выдали два красивых фартука, которые мы тут же помогли друг другу завязать. Если рассуждать логически, то я пострадала за дело, а чародей – за компанию. Он даже поесть толком не успел! Поэтому вести кулинарное шоу буду я, а волшебник – ассистировать.

– А продукты где брать? – поинтересовалась я, разглядывая стол. – Я тут по сусекам скрести не собираюсь!

– Когда вы произносите название продукта, он появляется на столе! – ответила медсестра.

Прямо скатерть-самобранка!

– А руки мыть? – возмутилась я. – Не буду же я готовить грязными руками? А где косынка?

Кстати, а вас тоже мучил вопрос, почему большинство кулинаров-шоуменов готовят еду без косынки или поварского колпака, труся своими прическами прямо в кастрюлю? И почему не показывают, как дегустаторы вытаскивают волосы из еды и развешивают их по краям тарелки?

– А зачем? Вам все равно никто не позволит съесть то, что вы готовите! – удивился демон-физрук.

Ну, слава богу! А то я уже волновалась, что мне это придется кушать! Утешили! Успокоили! Ну что ж, приступим! Мотор, начали.

– Здравствуйте, – улыбнулась я. – Меня зовут Сима, и сегодня мы будем готовить политическое блюдо под названием «Голосуй за меня!».

Годвин достал из-под стола самую большую кастрюлю с инвентарным номером и водрузил ее на стол. Алюминиевая, старая, с огромной крышкой, похожей на щит, она явно была стырена из какого-то общепита.

– О, какие муки… – произнесла я, и передо мной появился мешочек с мукой. – Какие страшные муки терзают ваши души здесь, в аду!

Оп! Еще один мешок муки! Зря он появился, что ли? И его, родимого, определим в кастрюлю! Я щедро, на глазок высыпала содержимое мешков в кастрюлю, подняв белое облако.

– Но вся соль… – в моей руке появилась пачка соли, которую я тут же опрокинула в кастрюльку, – в том, что мы безропотно терпим все эти муки.

Кажется, с солью я переборщила. Оп! И снова мука! И снова в кастрюлю!

– Я понимаю, что жизнь – не сахар и не мед! – Пакет сахара и целая бутыль меда отправились прямиком в муку. – Но мы должны сделать правильный выбор! Никто не принесет вам варенье на блюдечке с голубой каемочкой.

Я ждала, когда с блюдечка стечет варенье прямо поверх сахара и меда.

– Но у нас – крепкие яйца! – выдала я, разбивая десяток яиц прямо в кастрюлю. – И никто не сможет нам помешать.

В моей руке появилась ложка, которой я стала перемешивать огромный слипшийся коричневый ком, поразительно-подозрительно напоминающий нечто очень созвучное с названием нашей партии.

– Я понимаю, что наш конкурент вешает лапшу на уши! – Целый пакет сухой лапши отправился к варенью. Выглядит моя стряпня очень неаппетитно. Мои соболезнования тому, кто будет ее дегустировать. –  Я предлагаю плюнуть на все! – Демоны за кадром развели руками, и я с радостью плюнула в кастрюлю. – Не нужно смотреть на все с кислой миной, словно вы только что хлебнули уксуса! Нужно действовать! Как бы ни умасливал вас мой конкурент, какую бы патоку ни лил, не ведитесь! Слишком жирно ему отдавать корону! Сами знаете, что рыба начинает гнить с головы! Мы должны быть крепкими, как орешки! Чтобы о нас можно было сломать зубы! Я не собираюсь лить воду и сыпать соль на рану! Да и вы не ждите, когда яблоко на голову упадет! Я обещаю вам молочные реки и кисельные берега! Я обещаю, что все будет в шоколаде!

Все вышеперечисленное перекочевало в огромное алюминиевое чудовище, включая банку жира неизвестного происхождения, от запаха которого у меня в зобу дыханье сперло. Годвин заглянул в кастрюлю, и ему тоже поплохело. Из огромного коричневого кома выглядывали нечищеные рыбные головы сомнительной свежести. Позеленевший чародей отвернулся со страдальческим видом, зажав рот рукой. Теперь я знаю, почему ведьмы, которых рисуют над котлом, имеют зеленоватую кожу и ужасное выражение лица!

– Сима, меня сейчас стошнит… – прошептал он, натужно сглатывая. – У меня желудок слабый… Какое счастье, что я не успел поесть!

– Кашу маслом не испортишь! – ответила я, засыпая кастрюлю перловкой и выливая подсолнечное масло.

– Вот теперь точно… – простонал Годвин, стараясь не вникать в особенности карательной кулинарии, отвернувшись в сторону и надувая щеки, как хомяк.

– Могу рецептик подогнать! – улыбнулась я, стараясь не смотреть в кастрюлю. На пару секунд мне захотелось разучиться дышать.

– Если вы проголосуете за моего конкурента, вам достанется по самые помидоры! Я – та, кто вам нужен! Я пришла, чтобы бросить ложку дегтя в правительственную бочку меда! Меня зовут Сима, и я еще дам жару!

Огромный столб огня полыхнул откуда-то из-под кастрюли, заставив меня отшатнуться назад. Кастрюля мгновенно нагрелась, а варево закипело, распространяя ужасный, тошнотворный аромат. Годвин побледнел, сражаясь с приступами, раздувая щеки. Демоны тоже выглядели немного смущенно и чуточку обескураженно. Они явно никогда не жили в общежитии и не готовили на общей кухне!

Я попросила Годвина помочь вытряхнуть мой кулинарный изыск на большую тарелку. По-моему он даже немного подгорел, что добавило пикантности. Кастрюлю проще было выбросить, чем отмыть.

– Мы должны быть решительными и резать наверняка! – в моей руке появился нож. Он оказался бессилен и затупился. Я его бросила в кастрюлю.

– Хватит смотреть на распил власти! – в моей протянутой руке появилась пила. С душераздирающими звуками пила вгрызлась в подгоревшую корочку.

– Голосуйте, – решила я закруглиться со своими кулинарными экспериментами, похожими на экскременты, – за Г.О.В.Н.О.!

Я подняла блюдо на руках, чтобы все видели, за что нужно голосовать.

Годвин отодвинулся подальше. А я обернулась к демонам, которые, судя по их лицам, были сами не прочь посидеть на диете.

– Кушать подано! Не смотрите так! Все полезно, что в рот полезло! Горячо – сыро не бывает! – заявила я, глядя, как демоны, пересиливая себя, пытаются поднести обгоревший кусочек ко рту.

– Иди отсюда! – простонала демонесса, запихивая мое творение себе в рот и пытаясь при этом изобразить улыбку.

– А как же второе и компот? Я тут целый комплексный обед собиралась приготовить! – обиделась я.

«Кабы я была царицей, – говорит одна девица, – то на весь крещеный мир приготовила б я пир», – сказала совесть, с ужасом глядя на подгоревшую корочку с обугленной рыбной головой. «Во-первых, если все пройдет как по маслу, я буду не царицей, а императрицей! А вот насчет пира ты это здорово придумала!» – гордо ответила я.

Мы спокойно вышли на улицу. Прямо под экраном стояли толстячки-хомячки, наблюдая за смертельным номером в исполнении двух страдальцев, которые пытаются найти тонкие оттенки вкуса в моем кулинарном чуде. Еще бы! Это их работа! Судя по их разговорам, блюдо – просто пальчики оближешь, а вот судя по лицам, дрянь редкостная.

– Земной поклон замечательному повару, – произнесла демонесса, наклоняясь под стол, где Годвин оставил пустую кастрюлю.

– Да, такой вкуснятины, – демон скривился, пережевывая рыбную голову, – я давно не ел. Я тоже… преклоняюсь перед мастерством!

– Как думаешь, за нас проголосуют? – спросила я у чародея.

– Посмотрим, – сказал Годвин, отворачиваясь от экрана. – Я вот тут думаю. Насколько сильно он тебя любит, что решил на тебе жениться!

– Вот и я думаю, что это настоящая любовь! А за настоящую любовь стоит бороться! – гордо сказала я.