Глава 21 · И смех и грех

Перед тем как перейти к самой важной части нашей предвыборной кампании, я поняла, что нам чего-то не хватает! Например, отличительного знака или символики. Чтобы нас узнавали! Чтобы видели издалека!

– Мы должны заняться брендингом! – решительно сказала я, шоркая тапками по полу, как лыжник. Но сегодня я не просто лыжник, а биатлонистка! Я должна прицельно попасть в сердце каждого избирателя, чтобы победить на выборах.

– Бредингом мы занимаемся уже почти сутки! – мрачно и устало заметил Годвин, расчесывая волосы пятерней.

– Ты меня не понял! Нам нужна отличительная черта, которая бы ассоциировалась с нами и с нашей партией! – возразила я, поражаясь недалекости моей команды. – Что-то, что имеет к нам непосредственное отношение! Что-то, что можно оставить избирателям, которые готовы оказать нам свою поддержку! Люди, между прочим, души нам раскрывают, так и мы должны в них что-то оставить!

«Пришел, нагадил и ушел!» – предложила совесть, явно несовместимая с предвыборной агитацией.

Чародей сглотнул, а экс-король опустошил стакан, с размаху ставя его на стол.

– Не обязательно буквально! Образно! Ну вот смотрите, нас трое! Три богатыря! Три мудреца! Три толстяка! Три мушкетера! Три пальца на руке трудовика! Три колеса у велосипеда! – с воодушевлением начала перечислять я, чтобы поднять боевой дух товарищей.

– Ты на что намекаешь? Сообразить на троих? – прищурив глаза, спросил экс-король ада, доставая третий стакан.

– Тоже вариант, но уже не актуальный! Мы – трое против всех! Трое против несправедливости! Это же так символично! Три шпаги, три сердца… О! Идея! Как насчет «три пера»? Мы должны заразить избирателей своей агитацией!

– За триппер избиратели скажут нам отдельное спасибо! – почесал штаны наш третий номер.

Так мои сопартийцы забраковали гениальную идею. Но ничего! Прорвемся!

Захватив с собой бумагу и чернильницу на всякий случай (а вдруг придется что-то записывать?), мы перенеслись к вратам, ведущим на семь кругов ада. Если честно, то вертела я на карандашике без резиночки такое турне, но если другого шанса нет, то тут уже никак не выкрутишься. Судя по виду этого отвратительного, огромного двустворчатого монумента с барельефами, от которых в жилах стынет кровь, Зураб Церетели просто мастер ювелирных миниатюр. Прямо на воротах висел мой портрет с категорической надписью: «Вход запрещен!» Опа! Конкурент уже предусмотрел и наши гастроли!

– Годвин, я тебя прошу в последний раз, а? – улыбнулась я, глядя на чародея.

– Магия здесь не действует! – покачал головой Годвин. – Я выкрутился. Теперь твоя очередь!

Ну, раз магия не работает, то придется положиться на смекалку. Взяв перо в руку, обмакнув его как следует в чернильницу, я нарисовала себе усы Буденного и повязку на глазу а-ля пират. Для пущего отличия я пририсовала огромные уши и бородавку на носу. Уродовать свой портрет было крайне неприятно, но ради благого дела чем не пожертвуешь?

Постучавшись в ворота, я увидела, как где-то на уровне моих глаз отодвинулась плитка, обнажив окошко наподобие кассы.

– Че надо? – не совсем вежливо поинтересовался низкий мужской голос.

– Шоколада! – нахально ответила я. – Вот, грешника привела. Открывай ворота!

– Ты кто вообще такая? – подозрительно спросили у меня. Волосатая рука, больше похожая на лапу примата, вылезла в окошко и потянулась за ориентировкой, висящей на воротах.

– Суккуб! – гордо ответила, протягивая свой диплом. В руки давать не стала, но к дырочке приложила.

– А рядом кто? – поинтересовался голос, внимательно изучив мои документы.

– А это дипломный проект, – я показала пальцем на Годвина.

– А че так поздно? – не отставал от меня привратник. – Ваши все уже сдались!

– Я – заочница! – соврала я, поглядывая краем глаза на чародея.

– Из тюрьмы ждала, что ли? – поинтересовался привратник, судя по шелесту бумаги, изучая сходство между мной и моим портретом в стиле «школота мстит классику за двойку прямо в учебнике».

«Зачем Володька сбрил усы?» – нетрезвым голосом поинтересовалась совесть, вспоминая мои коррективы. «Надоело, что крошки в них остаются!» – ответила я, ожидая результатов визуальной экспертизы. «Бабушка-бабушка, а почему у тебя такие большие уши?» – спросила совесть голосом маленькой девочки. «Женщины любят ушами! – ответила я. – Я очень любвеобильная женщина!» «А глаз на войне потеряла?» – спросила совесть голосом бравого вояки. «Нет, в замочную скважину любила подглядывать!» – отозвалась я, чувствуя, что изнываю от желания узнать, пропустят меня или нет. Сколько можно?

– Староват твой дипломный проект! – раздался голос привратника, а волосатая ручища снова прибила мой изуродованный портрет на место.

– Зато опытный! – огрызнулась я. – Пусть троечницы спермотоксикозных подростков сдают. У меня опытный мужчина в самом расцвете сил! Высший пилотаж! Мне пятерка за диплом гарантирована! Да я на нем диссертацию защищать собираюсь! И не одну! Поэтому не задерживайте! Мне еще отчет о практике сдавать!

– А че в свадебном платье? – поинтересовался голос.

– Да я, как все нормальные женщины, прямо после свадьбы в ад потащила! А в тапках я потому, что гости оказались жадными и похитили не одну туфлю, а сразу обе! – возмутилась я таким количеством абсолютно ненужных вопросов. – А ведь клялся, что за мной хоть в ад, хоть в рай. Клялся?

Я пихнула Годвина локтем.

– Да, любовь моя. Хоть в ад, хоть в рай, – бесцветным голосом повторил чародей, изображая одурманенную жертву любви.

– А че платье грязное? – спросил привратник. Ему что? Поболтать не с кем? Какого черта прицепился? Все ему объясни да расскажи!

– Так драка на свадьбе была! Я поучаствовала! Это моя первая свадьба, поэтому я подошла к ней с максимальной ответственностью! Так в методичке написано! – теряя терпение, воскликнула я и тут же добавила: – Глава сто восьмая. Пункт двадцать шесть! Свадьба без драки – деньги на ветер. Именно драка на свадьбе укрепляет будущие семейные узы, подготавливает к будущим трудностям семейной жизни и позволяет перезнакомиться со всеми родственниками в неформальной обстановке. Именно драка на свадьбе является хорошей возможностью для суккуба затащить мужа в ад раньше времени. Но на нее не стоит полагаться. Лучше делать ставку на нетрезвого водителя, фотографирование над обрывом, паленый алкоголь и просроченные продукты.

Досочинить я не успела. Даже этой информации хватило, чтобы привратник оценил мои знания предмета и мысленно поставил мне отлично.

– Ладно, проходи! – рядом с окошком появилась дверь. Ну, слава богу! Пронесло! –  Стой! А бумага тебе зачем? – подозрительно спросил привратник.

– Так это же отчет! Сначала этого сдам, а потом отчет, – огрызнулась я, быстро проталкивая Годвина в сторону двери. – Спасибо, дяденька!

– Я не дяденька! – в щелке появился накрашенный глаз. – Я тетенька! Выучи на будущее. Меня зовут Изольда Вениаминовна Цербер!

– Очень приятно, буду знать! – улыбнулась я, проходя в дверь.

Самое странное, что за дверью Изольды Вениаминовны Цербер не оказалось. Интересно тут все устроено! Я сразу представила, как привратница сидит в маленькой будке, а кормят ее блинами, пиццей и лавашом, потому что ничего другого в смотровую щель не пролезет. Если вообще кормят.

– Куда направимся? – поинтересовался волшебник, разглядывая семь дверей с ужасающими надписями. – Какой грех первый на душу берем?

– Мне все равно! – пожала плечами я. – Давай в первую попавшуюся дверь!

– Что-то меня смущает то, как ты легко об этом рассуждаешь! – заметил чародей, рассматривая двери.

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Ты никогда не жил в моем мире и не вставал в семь утра на работу! Сначала лень оторвать голову от подушки, потом зависть, что кому-то сегодня не надо на работу, чуть позже – гнев, мол, какого фига я вообще должна тащиться куда-то ни свет ни заря? Опустошаешь все запасы съестного, как в последний раз, думая о том, что хорошо было бы, если б утро начиналось с объятий любимого… Ну очень долгих объятий… А потом берешь себя в руки и понимаешь, что у тебя есть работа, а у кого-то ее нет. И сразу начинаешь гордиться собой, мол, да, я такая! Но на работу все равно не хочется. В результате побеждает жадность, и к 9:00 ты уже на рабочем месте. Так что ничто из этого мне не чуждо!

Мы подошли к ближайшей двери, где было написано на латыни: «Avaritia». Жадность – это не порок, а большое свинство! Есть у меня подозрения, почему юристы и медики превентивно учат латынь в университетах. На всякий случай.

– Пойдем посмотрим, как у нас тут устроились скупердяи, жмоты, скопидоны и жадины! – заявила я, толкая дверь. Было у меня такое ощущение, что там меня ждут знакомые лица моих начальников, директоров, парочки родственников и даже нескольких несостоявшихся ухажеров, пришедших на очередное свидание с поникшей и перебитой гвоздикой в целлофановом кульке и зажавших пятьдесят рублей на кофе.

Ни котлов, ни чертей с вилами, ни адских языков пламени мы не увидели, что нас весьма и весьма разочаровало. Зато прямо посредине города лежала целая гора сокровищ!

«Арабская но-о-очь! Волшебный Восто-о-ок!» – восхищенно пропела совесть, пока я ощущала себя Аладдином в пещере чудес. Для полноты ощущений не хватало ковра-вертолета, алчной мартышки и джинна. Или джин-тоника. И вот после бутылочки джина начнутся настоящие чудеса! И чуйка подсказывает, что исключительно в моем исполнении!

И пусть тот, кто сказал, что на тот свет ничего не унесешь, первый бросит в меня камень! Я сразу прикинула, что если позаимствовать немного денег, то хватит на предвыборную кампанию! Мозг лихорадочно соображал, во что бы отсыпать себе золотишка и как бы поизящнее его вынести, чтобы не вызвать подозрений. А еще у меня появилось непреодолимое желание съехать на попе с самой вершины этой горы. Больно, но пафосно. Я дернула Годвина за рукав. Чародей и сам был не прочь поправить свое материальное положение, набив карманы золотом. На халяву и уксус сладкий, и хлорка – творог, и гудрон – жвачка.

Слева от нас была карта города, прибитая к какой-то дощечке. Площадь Алчности, переулок Бережливости, улица Скопидонства, проспект Крохоборов. Чуть ниже висел плакат «Посторонним вдох воспрещен!».

Но на поверку гора оказалась муляжом. Пока мы стояли и пытались осознать, что не все то золото, что блестит, из домов вышли люди с мешочками в руках.

– Время уплаты налогов, коммуналки, сборов, страховки, пеней, штрафов! Отдаем все, что заработали! – объявил демон, идущий по улице с матюгальником.

Обливаясь горючими слезами, всхлипывая на плечах друг друга целыми семьями, жители молча дрожащими руками отдавали мешочки демону. Тот пересчитывал содержимое, и добыча растворялась в воздухе. Остановившись у одного дома, забрав мешочек, демон, пересчитывая содержимое оного, замер на месте от изумления. В мешочке не хватало денег. Все взглянули на побледневшего грешника, который тут же упал на колени и начал извиняться, мол, неправильно посчитал, ошибся, с кем не бывает.

– Увы, – сказал демон, жестом вытряхивая из кармана бедолаги монетку. – За то, что ты совершил, нет тебе прощения! Отныне ты работаешь кассиром! Бесплатно! Еще одна такая попытка утаить зарплату от налогообложения, и будешь работать чеканщиком денег! Пожизненно!

– Нет! Прошу вас! Я не вынесу! – упал на колени скупердяй, а потом его лицо просветлело. – А может, бухгалтером? Я тут совсем недавно… Я даже готов работать инкассатором!

– Нет, – холодно сказал демон. – Кассир, и точка! Итак, грешники, время уплаты налогов, коммуналки, сборов, страховки, пеней, штрафов! Для тех, кто решил повторить судьбу этого скупердяя, еще раз повторяю: несите все деньги, которые вы сегодня заработали! Подержали в руках, и хватит!

Дождавшись, когда демон пройдет и соберет все честно заработанное, мы с Годвином решили заняться раздачей листовок. Что тут началось!

– Дайте мне еще! Еще! – орали люди, оттесняя нас к бутафорской глыбе золота.

– Да я как от сердца отрываю! – заорала я, прижимая к груди свою пачку дефицитных листовок.

Такими темпами у нас отберут все, что есть! Еще и руки оторвут! А нам еще шесть кругов-округов агитировать! Народ набежал отовсюду. Мне показалось, что здесь собрался целый город!

– Лезь наверх! – заорал Годвин, подсаживая меня на искусственную гору золота. Карабкаясь, как по альпинистской стенке, подтягиваясь на руках, я сумела достичь вершины. Все! Можно вбивать флажок! Эверест покорен. Теперь я – царь горы! Годвин, бросив мне свои листовки, которые я чудом успела поймать, залез ко мне. Селфи на память! Улыбочку! Чи-и-и-з! Классная фотка на фоне горы золота, измученного лица чародея, который повис на руках на вершине, и озверевшей от халявы толпы! Просто нашествие зомби! Готовый постер к фильму про апокалипсис!

– Друзья мои! Скупердяи, жлобы, жадины, скопидоны, сребролюбцы и жмоты! – выкрикнула я, вспоминая словарь синонимов, чтобы никого не забыть.

Все вышеперечисленные подняли головы вверх.

– Я представляю Гражданское Общество Возрождения Независимой Общественности. Меня зовут Сима! Я такая же грешница, как и вы! И ничто грешное мне не чуждо! Но мой главный порок – это жадность! – гордо заявила я, чувствуя, что начало положено.

– А чем докажешь? – недоверчиво спросил меня кто-то из толпы. – Сколько раз ты завариваешь чайный пакетик?

Вопрос провокационный! Ну что ж, дорогие избиратели, держитесь!

– До победного! А когда веревочка отрывается – пришиваю новую! А если не мыть кружку, то один раз чай можно пить абсолютно бесплатно и без пакетика! И он будет коричневый! А вообще я могу одним чайным пакетиком поить гостей чаем пять раз, если бросить его в заварочный чайник! Однажды в мой дом постучалось горе! Пришли гости! А мне жаль новый пакетик доставать. Так вот, я разлила им кипятка по кружкам и сказала, что это – особый сорт чая. Белый чай! И пьют его без сахара! И пили, и обсуждали, мол, какой замечательный чай! Еще интересовались, где я купила такой! – гордо сказала я, глядя на реакцию слушателей. Они одобрительно зашушукались, что, несомненно, было хорошим знаком. Некоторые стали горестно вздыхать, мол, как это они до такого не додумались!

– Я настолько жадная, – торжественно произнесла я, чтобы произвести впечатление, – что прошу друзей не подписывать мне открытки, чтобы я могла их передарить!

– Ты даришь открытки? – возмутилась какая-то женщина в первом ряду.

Я поняла, что нужно выкручиваться.

– Если поругаться не удалось! Обычно перед праздниками я стараюсь разругаться со всеми, чтобы не дарить подарки. А после праздников помириться как ни в чем не бывало! – сказала я, пытаясь достучаться до жадных сердец избирателей.

– О! – раздался одобрительный гул.

– А свадебное платье откуда? Покупала? – занервничало женское население. – Это же так до-о-орого!

– Свадьба была у нас скромная! Посидели, попили, поели! Правда, гости постоянно орали «Горько!». Еще бы не орать! Я за три месяца до свадьбы начала просроченную кулинарию в гипермаркете по уценке покупать! Запаслась, так сказать! А платье мне подруга дала. Так и сказала: «Как снимешь, так вернешь!» Я его… – у меня голос дрогнул, – восемь лет не снимала! Чтобы не возвращать!

Раздались аплодисменты, перерастающие в овации.

– Я дружу только с теми, кто родился в мае и июне! – улыбнулась я. – Чтобы экономить на букетах. Именно весной подарок имениннику можно надрать в соседнем палисаднике! На похоронах моей пятиюродной сестры я плакала громче всех за пятьдесят рублей!

– Скидывалась? – заскрипели зубами скупердяи.

– Заняла она у меня до получки! Как от сердца я ей оторвала! – всхлипнула я. – Не успела спрятать. И соврать не получилось! Она меня прямо в магазине с деньгами в руках поймала, когда я их в кошелек складывала! Я вообще в магазин хожу со своим пакетом! Да я тюбики с зубной пастой выдавливаю до тех пор, пока краска с них не слезет, а потом высасываю последнюю каплю и сплевываю ее на щетку! Не пропадать же добру! – воскликнула я, глядя на реакцию избирателей.

– А диплом есть? – спросил кто-то из особо настырных и дотошных, которых волновало образование кандидата.

– Да, с двойкой по математике! – ответила я. – Когда мы решали задачки на деление и отнимание, я сидела и рыдала весь урок. А на экзамене как раз такая задача и попалась!

Избиратели были в восторге. Мне захотелось подразнить их как следует:

– А знаете, что я подарила мужу на прошлый день рождения? На юбилей? Стельки!

Избиратели напряглись. Я выждала паузу, а потом с лукавой и счастливой улыбкой добавила:

– А через два дня нашла их у него в шкафу и забрала себе! Не последний же праздник у мужа! Он у меня любит сюрпризы! – довольно шмыгнув носом, развлекалась я, вспоминая все патологические примеры жадности, о которых мне хоть раз доводилось слышать. – А вот совсем недавно, перед тем как попасть сюда, я уронила монетку в общественный туалет!

– И? – заволновались избиратели.

– Сначала расстроилась, а потом вспомнила, что деньги не пахнут! – гордо сообщила я, чувствуя себя настоящей жадиной.

– А дети у вас есть? – спросили меня. Вопрос провокационный!

– Нет! Нам денег на них жалко! Это же такие траты! Одеть, обуть, накормить! Я даже суп недосаливаю, чтобы соль экономить! И недовариваю! Да я никогда обгоревшие спички не выбрасываю! Одной обгоревшей спичкой можно перенести огонь с одной конфорки на другую еще три раза! – ответила я.

– А как же вы так без детей-то? Покупаете или рискуете? – недоверчиво спросила какая-то дама.

– Ни то ни другое. Один раз купили, а теперь стираем, сушим на веревочке, а потом снова используем! – обалдела я от своей находчивости.

Годвин, стоящий рядом, закашлялся и чуть не упал. Краем уха я услышала: «Держись, мужик!» – явно адресованное моему законному политическому оппоненту.

– А продукты покупаете? – поинтересовалась у меня какая-то практичная мадам.

– Берем самые дешевые! А если надо что-то, то идем к соседям и просим! Они у нас в рай собирались, поэтому дают! Нам с соседями повезло! – отозвалась я, чувствуя себя не только жадиной, но и патологической вруньей. – Вот прямо перед тем, как попасть сюда, я сходила на свадьбу своих друзей! Я подарила им дешевый горшочек с трещиной и лопнувший шарик! Они, конечно, поблагодарили. А что? Я же как от сердца оторвала! Две недели искала по всему дому, чтобы им такое подарить! Не знаю, как для новобрачных, но для меня свадьба окупилась! Я мало того что объелась, так еще и половину блюд с собой домой унесла! Чуть руки не оборвала! Пешком тащила! Денег жалко было за проезд!

– А как ты сюда попала? – спросил какой-то мужичок, пряча под одежду мои предвыборные листовки.

– Да! – поддержали его избиратели. – За монеткой под колеса бросилась?

Ничего себе! До такого варианта я бы не додумалась!

– Или выпила просроченные лекарства? – поинтересовалась какая-то старуха.

– От голода умерла? – спросил какой-то скелет, обтянутый кожей.

Тоже вариант, но мне нужно было что-то эпическое! Или классическое! Но в то же время впечатляющее до глубины жадной души! Такое, чтобы я стала в их глазах национальным героем покруче дядюшки Скруджа!

«Да чтоб тебя жаба задавила!» – в сердцах воскликнула совесть, пытаясь припомнить хотя бы часть того, что я тут рассказываю. Судя по ее недовольству, она все приняла за чистую монету и поняла, что у нее проблемы с памятью, раз она упустила такое! Обидно было то, что совесть не удивилась, аргументируя свое спокойствие тем, что от меня можно ожидать чего угодно!

– Меня жаба задавила! – тихо сказала я. – Большая такая, железная. Мне ее подарили на день рождения. Шла я мимо своих сокровищ. Они у меня вдоль коридора лежали. До потолка доставали. Поскользнулась, зацепила какую-то доску, та, в свою очередь, – стеклянные бутылки, картонки, пачку старых газет, которые я всю жизнь собирала. А потом сверху этой кучи на меня жаба падает. Все! И вот, попав сюда, я поняла, что жадность – это единственный грех, который на самом деле правит миром! Именно поэтому я решила баллотироваться на титул королевы ада! Мы – сила! Нас называют жадными, но мы не жадные. Мы экономные! Нельзя допустить, чтобы к власти пришел какой-то транжира! Мы не допустим! Это наш долг! Мы, жадины, должны править адом! Все нас презирают, считают нас говном! Мы и есть говно! Но пусть каждый знает, на что мы способны! Г.О.В.Н.О. должно говорить громко! Пусть наш голос услышат! Голосуйте за Г.О.В.Н.О.! Голосуйте за Симу! Вместе мы сила! – воскликнула я, подняв сжатый кулак вверх для убедительности!

Народу идея понравилась, судя по горячим обсуждениям! Я съехала, как и мечтала, на попе с горы. Точнее, я хотела съехать на тапках, как лыжник, но волею законов физики пришлось съезжать на центре тяжести.

Пора продолжать наши гастроли, тем более что, окрыленная успехом, я поняла секрет успешной агитации.

– Страшный ты человек, Сима, – вздохнул Годвин, помогая мне подняться. – Я тут подумываю в другую партию вступить, к твоему конкуренту! По сравнению с тобой он вообще святой!

– Друзья! – крикнула я грешникам напоследок, чтобы закрепить успех. – Голосуйте за меня, потому что другой кандидат еще хуже! Отдайте душу за меня, и жадность будет править адом!

– Переживать будем, голосовать – нет. Души жалко! – ответили мне избиратели.