Глава 24 · Адьос либидо, или Ютруп!
Дверь под названием «Superbia», что означает «гордыня и тщеславие», распахнулась перед нами, стоило лишь прикоснуться к заветной створке.
«Добро пожаловать в Ютруп!» – гласила надпись, парящая в воздухе. Мы очутились в огромном зрительном зале, который был битком набит народом.
На сцене стояла женщина с кошкой, которой она тыкала в сторону зрительного зала. Над головой женщины висело сердечко, а рядом с ним была циферка 5.
– А вот мой кот в профиль! А вот я надеваю на него платочек и дергаю за хвост! Посмотрите на прикольный узор на его морде… Наверное, он мутант! А еще он умеет петь! Я дергаю его за хвост, и он поет!
Циферка превратилась в единицу, что очень сильно расстроило живодерку.
До этого я была уверена, что вся живность автоматически попадает в рай. Не знаю, чем именно провинился этот кот, раз попал сюда вместе со своей домомучительницей, но, видать, накосячил бедняга серьезно!
В гробовой тишине раздался раздраженный голос:
– Говно! Боян!
И расстроенная дама с кошастиком слезла со сцены. Вместо нее на сцене очутился какой-то мужик с тарелкой. Он гордо продемонстрировал содержимое тарелки залу.
– Картошечка! Жареная! Сам приготовил! Могу поделиться рецептом! – заорал мужик с циферкой 10 над головой. Зал молча посмотрел на него, и снова раздалось:
– Говно! Боян!
Циферка над головой не изменилась.
– Я могу надеть тарелку на голову! Вот прямо сейчас возьму и опрокину ее на себя! – заорал мужик, заметно нервничая. Зал прореагировал на угрозы гробовой тишиной.
Кто-то убрал свой лайк, и их осталось девять.
Расстроенный мужик, доедая картошку на ходу, стал слезать со сцены, споткнулся, уронил тарелку, разбил ее вдребезги. В зале раздались одобрительные смешки. Лайк вернули.
На сцене тем временем появился следующий чудак с молотком в руке.
– Я сейчас попробую выбить себе зубы молотком, а потом… – произнес чудак с более чем сотней лайков над головой, доставая из кармана тюбик клея, – попробую приклеить их на место!
Мужик посмотрел на зал, который одобрительно зашептался, потом перевел взгляд на молоток и ударил самого себя по лицу.
– Ай-я-ой-ы-ы-ы-ы! – заорал он под радостные аплодисменты довольной публики. Количество лайков стало расти в геометрической прогрессии. Дрожащими руками он стал собирать осколки зубов на полу. Но то ли он перестарался, то ли редко ходил к стоматологу, но теперь не то что тюбик клея, тут даже заядлый любитель пазлов не справится с поставленной задачей. Зал разочарованно вздохнул. И теперь над головой страдальца было всего лишь пятьдесят шесть лайков.
Облившись клеем, пытаясь приладить хотя бы часть зубов на место, бедняга вынужден был покинуть сцену, бросив на прощание:
– Я пошленелуюшь и еще поплобую. Ждите швежего выпушка. Подпишывайтешь на мой канал.
Передо мной появилось табло, где я могла поставить лайк, но я проигнорировала его.
В этот момент я пожалела, что в аптеках не продается лекарство «Ядебил», способное хоть как-то снять симптомы одноименной болезни. Или хотя бы не допускать рецидивов. Следом поднялась роскошная блондинка, смахивающая на куклу Барби. Она просто постояла и погримасничала, но, увы, оваций не сорвала. Расстроенная своей неудачей, она схватила бритву и сообщила, что только ради зрителей готова сбрить себе брови и волосы, а потом нарисовать их заново при помощи банки строительной эмали по ржавчине и мелка от тараканов «Машенька»! Количество лайков над ее головой уменьшилось на пять, что сильно обеспокоило красавицу.
– Боян! – заорал голос из зала, провожая блондинку тишиной.
– Я могу показать рецепт пилинга в домашних условиях серной кислотой… – смутилась девушка, понимая, что номер провалился, а количество подписчиков начинает неумолимо снижаться.
На сцену поднялась еще одна блондинка с очень внушительным бюстом. Она взяла в руки скакалку и начала радостно прыгать. Я проследила взгляд чародея и поняла, что свою часть аудитории она все-таки покорила. Правда, хлопки были одиночные и какие-то вялые. Да, ничто не ново в этом мире! Зато десять лайков она получила, причем особо не напрягаясь.
Прямо откуда-то сверху на сцену упал какой-то пацанчик, конвульсивно дергаясь в предсмертных судорогах.
Зал одобрительно заохал, закивал и разразился аплодисментами. Пацанчик передумал помирать и полез за кулисы. Почти весь зал подписался на неудавшегося самоубийцу в надежде, что в следующий раз ему повезет меньше.
На сцене появился мужик с набором инструментов. Он тащил за собой старый пылесос. На начало номера у него было всего-то тридцать лайков.
– Сейчас я покажу вам, как сделать атомную бомбу из старого пылесоса, пластикового стаканчика, резинки и проволоки. Но помимо всего перечисленного нам понадобится уран или плутоний, отвертка и старые электронные часы. Из часов мы сможем сделать красивый таймер. Думаю, что у каждого в доме найдется все необходимое для создания атомной бомбы.
Ага, у меня под подушкой коробочка с урановой рудой. Храню на случай, если сломается пылесос, или на случай, если захочу снять блог о том, как я красиво умираю от лучевой болезни.
– Мне часто задают один и тот же вопрос… – Мужик стал ловко разбирать пылесос.
«У меня только один вопрос. Где он раздобыл урановую руду?» – офигела моя совесть, глядя на местного Кулибина. Не помню, чтобы ее можно было купить в хозяйственном магазине.
– Проволоку какого сечения брать? Подойдет ли обычная медная в гофре? Я отвечаю: подойдет. Мы ею подвяжем шланг, чтобы он не мешал нам… – продолжил мужик, надевая резиновые медицинские перчатки. Они спасут его от излучения! Сто процентов!
– Фу! – возмутился кто-то из зала! – Скукота! Учи матчасть!
Хм… Да, и правда… Скучно, долго и совсем неинтересно.
– На сегодня я закругляюсь. Завтра я расскажу, как делать водородную бомбу при помощи перекиси водорода! До новых встреч! – Мужик поволок свой полуразобранный пылесос за шланг, погрузив в него все ингредиенты. Кто-то снял свой лайк, но что значит один лайк по сравнению с ядерным взрывом? Дешево отделался горе-изобретатель.
Какая-то девочка лет двенадцати с полным набором косметики поднялась на сцену и писклявым голоском торжественно объявила, что сейчас научит всех правильно краситься!
– Боян! Пошла вон! – заорал зал, и девочка расстроенно побрела прочь. Единственный лайк над ее головой так и остался в гордом одиночестве. Очевидно, что лайкать саму себя еще никто не запрещал!
– Годвин, – подергала я чародея за рукав, отгоняя рукой навязчивую табличку «Хотите ли вы подписаться и лайкнуть этого человека?». – Мы умеем делать что-то дебильное? Совсем дебильное?
– Дебильней того, что я только что видел? – спросил мой спутник, не отрывая глаз от сцены, где какой-то пацан пытался поджечь сам себя. – Сомневаюсь…
– Я, например, умею отвратительно петь. Но чувствую, что публика здесь искушенная. Моим завыванием никого не впечатлишь! – расстроилась я, глядя, как на сцену поднялась девушка с гитарой и стала петь настолько отвратительно, что там, где я училась, она преподавала.
Судя по всему, здесь собрались все номинанты на премию Дарвина! Любители делать селфи на фоне обрывов и на крышах многоэтажек, на рельсах, под стук колес неумолимо надвигающегося поезда, доморощенные врачи и косметологи, открывшие доселе неизвестный науке волшебный эффект оздоровления и омоложения у бытовой химии, желающие доказать всему миру, как просто можно почесать спину бензопилой, и прочие люди, отдавшие жизнь во имя просмотров и лайков.
Кстати, о селфи… У меня же есть неубиваемый телефон! Почему бы не похвастаться? Я достала своего Дункана Маклауда в пластиковом корпусе и целенаправленно двинулась в сторону сцены. Там как раз под жиденькие аплодисменты пытался выковырять себе глаз зубочисткой какой-то затейник. Корчась от боли, мучаясь от кровопотери, страдая от отсутствия желающих подписаться на него, бедняга закончил самоистязание и отправился в зрительный зал.
Я вышла и сразу же заявила, что хочу показать фокус, как сделать свой телефон бессмертным.
– Сначала я продемонстрирую вам его возможности! – радостно сказала я, швыряя его со всей силы на пол. Подняв его, я показала, что он целый и невредимый. В зале раздался шепот. Судя по всему, такого испытания оказалось недостаточно, чтобы убедить искушенную публику. Ладно! Я притащила самый большой молоток, который только смогла найти за кулисами. Положив телефон на пол, я размахнулась, молясь, чтобы не попасть себе по ноге, опустила его прямо на бликующий в ярком свете софитов экран. Народ встал, чтобы убедиться, что я метко попала в цель. Молоток загудел вместе с моими руками. Телефон не пострадал.
Я бросила молоток на пол и попросила любого из зала убедиться в чистоте эксперимента.
Поднялся уже одноглазый парнишка, зажимая вытекший глаз рукой.
– Тебе хорошо видно? – поинтересовалась я с легким сомнением, поднимая молоток в воздух. Опустив его прямо на экран, я невольно зажмурилась и услышала ужасающие крики боли.
Открыв глаза, я увидела, что деревяшка все еще зажата в моей руке, а вот железяка отлетела в сторону одноглазого и попала ему прямо в ногу. Теперь он валялся и орал, наслаждаясь аплодисментами.
– Еще! – заорала публика, приходя в неописуемый восторг от такого развития событий.
– Подписывайтесь на мой канал, голосуйте за Г.О.В.Н.О. на предстоящих выборах, и один из вас получит этот неубиваемый телефон в подарок! – радостно заявила я, сходя со сцены.
«Да ты что! С ума сош…» – начала совесть, но я мысленно засунула ей в рот кляп. Она помычала и притихла.
Я подняла глаза вверх и увидела, как количество лайков над моей головой растет со скоростью звука. Парнишке тоже перепали лайки, чему он был несказанно рад. Корчась от боли, он поблагодарил меня за то, что у него прибавилось подписчиков, сообщил, что лично подписался на меня, и помахал мне окровавленной рукой. Я улыбнулась и пошла прочь со сцены.
– Ты собираешься подарить им вот эту штуку? – удивился чародей, глядя на растущее количество поклонников моего экспромта и любителей халявы по совместительству.
– Нет! – ответила я. – Ничего я не собираюсь никому дарить!
– А как же твое обещание? – спросил Годвин, не переставая удивляться моей честности.
– Знаешь, в Интернете в каждой группе, почти на каждом канале разыгрываются очень дорогие телефоны, но я не знаю ни одного человека, который выиграл бы старенькую нокию-орехокол. Но почему-то все уверены, что награда находит своего победителя! В этом-то и заключается фокус.
– Как-то некрасиво получается! – заявил Годвин, недоумевая, как у меня язык повернулся дать обещание, которое я не собираюсь выполнять!
– Годвин, а Годвин, – сказала я, останавливаясь, – ты лайк мне ставил?
– У меня появилось такое окошечко, мол, поставить лайк и подписаться. Я выбрал «да», – растерянно сказал чародей, но тут же добавил: – Это не значит, что мне понравилось. Просто из уважения и ради того, чтобы выбраться отсюда.
– Держи! – сказала я, протягивая ему свой телефон. – Ты выиграл, поздравляю! Видишь, я сказала правду! Я никого не обманула.
Годвин принял из моих рук телефон, повертел его, не зная, что с ним делать.
– А теперь, помнишь, что ты мне проспорил желание? Верни телефон обратно! – улыбнулась я, принимая из рук чародея мой любимый смартфончик. – Видишь, формально я выполнила свое обещание! Ты успокоился?
Чародей рассмеялся, потрепав меня по голове. Совесть, которой я успела засунуть кляп в рот, наконец-то смогла его прожевать и уже хотела высказаться, но, оценив мой жест, успокоилась. И, по-моему, даже меня зауважала. Какая-то у меня неправильная совесть, которая делает неправильные выводы.
Оставалась еще одна дверь с надписью: «Luxuria», что в переводе на великий и могучий означает «блуд». Толкнув дверь, мы с чародеем очутились в самом романтическом месте в мире. В лунном свете мы увидели вывеску: «Мотель “Одна ночка”». Обнаженная красотка в двусмысленной позе зазывала пальцем посетить эту обитель плотских утех.
– А вот мы и в гнезде разврата! – радостно потер ручки чародей, словно собрался наверстать вынужденное воздержание за годы пребывания в крысином облике.
Мы вошли в просторный холл, освещенный красноватым светом. Где-то вдалеке играла медленная ненавязчивая музыка, горели свечи и пахло какими-то экзотическими благовониями. Прямо перед нами стояла кровать в форме сердца, намекающая на то, чего в СССР не было и быть не могло.
– Знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего на свете? – спросила я, впиваясь глазами в мягкую кровать. Соблазнительные подушечки в форме сердечек, разбросанные по всему периметру шелковые простыни и стеганое двуспальное одеяло намекали мне о незабываемом блаженстве, которое меня ждет, если я всей поверхностью тела соприкоснусь с поверхностью кровати.
Годвин сглотнул, а потом подошел и обнял меня.
– Мне тоже этого очень хочется… Ты себе не представляешь как! – сказал чародей нежным голосом, убирая прядь волос с моего лица.
– Но я борюсь со своим желанием… – продолжила я, тоскливо глядя на это прекрасное ложе. – Потому что знаю, что стоит мне поддаться искушению, как все, что я делала до этого, будет напрасно…
– И это верно! – с тяжким вздохом согласился Годвин, тоже глядя на роскошную кровать. – Но может быть, стоит попробовать… Тем более что обстановка, мягко говоря, очень располагает… Тем более что я уже лет пять не делал этого на кровати…
– Чего не делал на кровати? – очнулась я, подозрительно глядя на чародея. – Я просто выспаться хочу! Просто выспаться! Завернуться в одеяло и выспаться! А ты что подумал?
– Я тоже хочу выспаться! – возмутился Годвин. – Я смотрю на кровать и понимаю, что я уже несколько лет не спал на кровати!
Повисла неловкая пауза, и мы рассмеялись.
– Здравствуйте, – обратилась к нам девушка из-за стойки, дождавшись конца нашей трогательной сцены. Прямо над стойкой возвышалась статуя Аполлона. Не просто статуя, а именно та, у которой на сторублевой купюре разглядели достоинство расширением пиксель на пиксель, за что потребовали запретить ее как аморальную и растлевающую подрастающее поколение. Пока добрые дяди и тети бегали за лупой и микроскопом, тщательно изучая номинал купюры и обсуждая размеры и качество печати «органа преткновения», высокоморальные дети, требующие защиты от растления, спокойно забивали в поисковики заветные слова и кликали на кнопку «Мне уже есть 18 лет!».
«Юный Иоганн Себастьян Бах каждый день тренировался играть на своем маленьком органе!» – вздохнула совесть, вспоминая мое сочинение на тему «Любимый композитор», которое повергло учительницу музыки в незабываемый экстаз. Экстаз был так силен, что она так и не рискнула прочитать это вслух перед всем классом и молча потеряла мою тетрадь. Я сразу рассудила, что когда Иоганн Себастьян был совсем юным, ему не нужен был большой орган. Он вполне мог тренироваться играть на маленьком! Зато тетрадь нашлась прямо на родительском собрании, где произвела фурор среди родителей. Зачитывая полюбившиеся моменты из категории «Свадьба Фига», «Волшебнутая флейта» и «Танец Ондатры», учительница передумала отдавать тетрадку моей маме и оставила ее себе. На память. Так я вошла в историю школы. Потом я закрепила свой успех невнимательным переписыванием упражнения по русскому языку: «Собака и кошка мирно кушали своего друга-лесника. Выходит, что все звери могут жить дружно!» Доброта лесника благодаря пропущенному предлогу вышла ему боком. Посмертно. Зато звери подружились! Это же так мило!
– Чем могу вам помочь? – любезно напомнила о себе девушка, поправляя аккуратный галстучек.
– Простите, что вы только что сказали? – вяло переспросила я, чувствуя, что непосредственная близость к кровати негативно сказывается на моей работоспособности. Моя внутренняя батарейка показывала критически низкий уровень заряда бодрости и оптимизма, особенно когда речь шла о предстоящих предвыборных дебатах.
– Чем я могу вам помочь? – вежливо повторила девушка. – У нас к номеру прилагаются дополнительные услуги: явление мужа в самый неподходящий момент со скандалом, явление жены в самый неподходящий момент…
– А у вас есть готовое резюме?.. – прокашлялась я, тоскливо глядя на администратора. – Если сюда явится мой муж, то вам оно очень пригодится. Либо для поиска новой работы, либо для некролога.
– Все вы так говорите! – обиделась девушка. – Я устала маникюрной пилочкой рога мужьям подпиливать, чтобы они в дверь могли пройти! Заполняйте анкеты!
Перед нами появилось два бланка. И одна перьевая ручка. А за ручку, я так понимаю, нужно побороться? Ладно! Я достала свое перо и чернильницу и села заполнять свою анкету. Такое чувство, что я случайно зарегистрировалась на сайте службы знакомств. Нужно было указать все параметры «идеального партнера», включая пол. О как! Толерантность! Эм или Жо? Пусть будет Эм. Я поставила галочки от фонаря, ибо провести оставшиеся дни с «идеалом» я не собиралась. Последний пункт меня немного напряг. Хобби вашего идеала. Я пробежала глазами все варианты от «шахмат» до «собирания марок». Крепко задумавшись, я случайно посадила кляксу напротив графы «Политический обозреватель». Ну и черт с ним. Будь что будет!
Вручив анкету девушке, я почувствовала легкое покалывание по всему телу. Через пару мгновений раздался глухой щелчок, и я очутилась в роскошном гостиничном номере со всеми удобствами. На диване валялся «мужчина из анкеты» в семейных трусах. Мужчиной из заполненной анкеты оказался какой-то лысый задохлик, издали смахивающий на профессора Х, у которого глупые волосы безвозвратно и преждевременно покинули умную голову, обеспечив экономию на шампуне и расческе. Осталось ненавязчиво обеспечить ему первую группу инвалидности и можно собирать команду людей со сверхспособностями люди «Ха». Великий диванный патриот, политический наркоман, новостной маньяк уткнулся в телевизор, напрочь игнорируя меня. Я подергала дверь. Дверь была заперта. Окон, как ни странно, я не обнаружила. Бежать было некуда. Засада!
Тем временем диктор бодреньким голосом с экрана что-то задорно вещал, перелистывая бумажку за бумажкой. На заднем плане горели языки пламени и заголовок «Адские новости».
– По последним сводкам предварительного опроса, партия ЛСД вырывается вперед, обгоняя Г.О.В.Н.О. на 90 %. «Я не буду голосовать за партию с таким названием! – фальшиво возмутилась какая-то красавица. – Коричневый цвет сегодня не в моде!» Как видите, народ воспринял новую партию достаточно агрессивно. Буквально сорок минут назад пикетчики, которые требовали не допускать эту партию к выборам, сожгли под стенами дворца чучело ее основательницы, некой Симы.
Я молча подвинула ногу «мужчины явно не моей мечты» и присела на диванчик рядом, по привычке обгрызая ноготь на большом пальце правой руки. Я всегда так делаю, когда нервишки шалят.
– Отстань, милая! Не видишь, я новости смотрю! – пробурчал «муж на час», неправильно истолковав мой жест. – Как можно думать об интиме, когда в мире такое творится!
И вправду, как? Это же нонсенс! «Муж на час» пошевелил ногами, на которых красовались дырявые носки.
– А как же супружеский долг? – с недоумением спросила я, понимая, в чем тут заключается подвох. – Супружеский долг, товарищ, это дело чести! Понимаешь, если ты не будешь выполнять супружеский долг, могут прийти супружеские коллекторы! И выбить с тебя супружеский долг в грубой и очень извращенной форме!
– Тсс… Сейчас про вторую партию говорить будут! – напрягся мужчина 100 % не моей мечты, прильнув к экрану.
– Тем временем мы все готовимся к предвыборным дебатам, которые назначены на сегодня. Как утверждает ныне правящий король, у него на оппонента есть целая папка компромата. Ну что ж… Поживем – увидим! А теперь к другим новостям. Нам удалось раздобыть часть информации про одного из участников предвыборной гонки. Лидер партии Г.О.В.Н.О., некая Сима, была ранее судима за нанесение тяжких телесных повреждений и оскорбления чести и достоинства. Чтобы избежать наказания в виде сожжения на костре, она и ее сообщники организовали дерзкий побег!
Тяжкие телесные? Вы что? Издеваетесь? У меня глаза на лоб полезли. Вадим побои в милицию пошел снимать? Когда я с ним разговаривала после этого, никаких тяжких телесных я не заметила. Максимум – легкие душевные.
– Также ее обвиняют в поджоге заповедника! Часть леса удалось спасти, в пострадавший от огня сектор были высланы добровольцы для тушения. Напоминаем, что этот прекрасный, девственный уголок дикой природы был создан с целью охраны реликтовых деревьев. Масштаб разрушений оценить невозможно, но можно с уверенностью сказать, что на восстановление понадобится лет триста… Также мы проводим расследование относительно законности постройки дома, где базируется штаб-квартира политической партии Г.О.В.Н.О. на территории заповедной зоны. Мы пытаемся выяснить, кто, когда и где выдавал разрешение на коттеджную застройку заповедника.
Стоп! Лес я не поджигала! Не надо ля-ля! Ой! По-моему, я сказала это вслух. Мужик внезапно перевел на меня взгляд и подавился слюной. Он посмотрел на портрет на экране, где меня представили в образе кровожадного чудовища в свадебном платье, а потом на меня. Потом снова на портрет, а потом снова на меня. Раздался характерный треск, сопровождающий разрыв шаблона.
«Вот до чего техника дошла! Вашу маму и там, и тут передают!» – заметила совесть, видя явное замешательство со стороны лысого.
«Это не техника дошла. Это я уже до ручки дошла с этой предвыборной кампанией! Скоро на людей бросаться начну!» – ответила я, разглядывая тощего мачо, смахивающего на маминого кота породы сфинкс. Интересно, как там поживает мамин кошатушек? Помнится, мама поинтересовалась, чем занимается малолетний племянник в спальне и почему он так подозрительно шумит и скрипит кроватью. «Лысого гоняет!» – ответила я, сделав мамин день рождения.
Тем временем диктор с лицом, выражающим неподдельный ужас от прочитанного, вещал с телеэкрана о моих последних похождениях.
– Буквально пару дней назад она взяла в заложники и зверски пытала одного мужчину, привязав его к стулу, очевидно, с целью ограбления. Пострадавший заявил, что у него пропали тапки, представляющие для него особую ценность. Группа захвата освободила беднягу, но преступнице удалось скрыться. Напоминаем, что до момента оглашения результатов выборов она пользуется юридической неприкосновенностью, поэтому будьте бдительны! Преступница вооружена и очень опасна! Постарайтесь не вступать с ней в контакт! – закончил диктор, утирая пот со лба.
– Интересно, он имел в виду какой контакт? Деловой или половой? – с улыбкой уточнила я у «мужа на час». – Итак, чего у нас там еще нет в послужном списке? Заказного убийства по неосторожности? А что, никого нет… Тут хоть заорись! На помощь никто не примчится…
– А может, натурой возьмете? – спросил лысый, пятясь от меня подальше. – Мне нельзя, я при исполнении, это строжайше запрещено, но только ради вас…
Он сделал несколько движений тазом в надежде, что меня прельстят выпуклые ребра и впалая куриная грудка. Ходячее, но очень горячее пособие по анатомии с надеждой заглянуло мне в глаза, конвульсивно подергалось, изображая пылкую страсть.
– Я гордая и одинокая мужененавистница! – соврала я, приближаясь к бедняге. – И когда мне хочется любви и ласки, я вместо кота глажу свою волосатую ногу!
Тем временем диктор решил вернуться к свежим политическим новостям, оторвав меня от греха подальше.
– И мы вернемся к теме предстоящих выборов! Кандидат от партии ЛСД сообщил, что готов выступить на дебатах, но в случае неявки его оппонента кандидат Сима будет дисквалифицирована и выборы будут признаны несостоявшимися!
– Слышишь, мужик, – сказала я, – давай для начала устроим стриптиз наоборот. Я включаю музыку, а ты начинаешь быстро одеваться! Мне понадобится твоя помощь. Готов поработать промоутером листовок? Я заплачу!
– Если я сделаю то, что ты мне скажешь, я не пострадаю? – с надеждой спросил «муж», натягивая штаны задом наперед.
– Не гарантирую… – мрачно вздохнула я, поворачиваясь к телевизору.