Эпилог

Как здорово, когда все плохое остается позади. Хочется верить, что нас ждет много радостных и светлых дней. Белое платье эльфийской работы смотрелось на мне просто волшебно. Пожалуй, это самое лучшее свадебное платье из тех, что я когда-либо надевала. Моя мама, которую мы позвали на свадьбу, рыдала в кресле, до сих пор не веря либо в то, что нашелся такой отважный человек, который берет меня замуж, либо в то, что этот мир действительно существует. Помню, как Вадим объяснял ей, что нужно залезть в душ, пока я тихонько вытаскивала из кармана ее халата мобильник, чтобы она не вызвала санитаров. Верить на слово мама отказывалась категорически, а теперь клянется, что по возвращении перечитает «Гарри Поттера». В сто первый раз. Заклепка, без которого мама ни шагу ступить не может, вальяжно расхаживал по моей комнате и пронзительно орал, поскольку ему здесь не нравилось. Ему мало что в этой жизни нравилось, поэтому никто не обращал на его крики внимания.

Я лично составила список приглашенных, проверив его сто раз, чтобы никого не упустить и ни про кого не забыть. Сафира уже успела похвастаться платьем с чужого плеча, и, признаться честно, выглядело оно куда лучше, чем последняя коллекция Че Занаха, куда вошли вязаные носки. Все бы было ничего, если бы русалка не прихватила с собой дохлого кота, которого она носила под мышкой так, как гламурные кисы на богемной тусовке носят маленьких собачек.

– Это последний писк моды! – пояснила мне Сафира. – Мужчинам нравятся женщины, которые любят животных! Тем более, это лишний повод познакомиться!

Мне сложно было представить мужчину, которому понравилась бы обладательница дохлого кота не первой свежести, выловленного у берегов нашей необъятной империи, но я корректно промолчала, стараясь не вспоминать, кто именно привнес эту культурную инновацию в это жадное до новинок общество.

Где-то наверху усиленно стучал молоток и работала пила.

– В лесу раздавался топор дровосека… – заметила мама, прислушиваясь к ремонтным работам.

– Гномосека… – поправила ее я, вспоминая про исправительные работы. Мою комнату уже успели отреставрировать, но в гостевых комнатах ремонт шел полным ходом. Ничего, так им и надо. А если останется тортик и гости не захотят его доедать, то выбрасывать его я явно не собираюсь.

– Вот эти очаровательные господа – эльфы? – поинтересовалась мама, разглядывая в окно хор и оркестр.

– Ну да… – сказала я, – самые настоящие.

– А я думала, что эльфы – это такие домовички… Ну как в Гарри Поттере! – вздохнула мама, и веря, и не веря во все происходящее.

– У нас уже есть один эльф-домовичок… – Я прислушалась к стуку. – Но носки он пока не заслужил…

Появился слуга, сообщая, что мне пора на выход. Мама, обливаясь слезами, отправилась провожать меня к алтарю, любуясь на великолепные фрески, чудом уцелевшие после погрома. В руках я сжимала белый букет, который собиралась прицельно кинуть в толпу незамужних девушек. Как бы то ни было, но целиться буду в Сафиру.

В парке играл оркестр. Оркестранты выглядели неважно. На некоторых лицах еще до конца не зажили шрамы, но это не мешало им дарить всем присутствующим замечательное настроение.

Эльфийский хор стоял неподалеку, споря, кто больше оставил автографов на последнем концерте. В итоге все чуть не закончилось потасовкой. Вспомнив, что банкет не за их счет, а за счет заведения, они успокоились и помирились, передумывая выгонять некого Уримэля за то, что он закусывает больше всех, хотя на подарок скинулся в последнюю очередь…

С нарядно украшенных белыми цветами деревьев бесконечно красиво опадали белые лепестки, устилая все вокруг. Под деревом стоял разодетый как петух Джио, просматривая список уцелевших после наших с Вадимом правок конкурсов.

– Ну чем им конкурс «Кто быстрее всех проползет под столом на четвереньках с огурцом во рту и с оленьими рогами на голове» не понравился? Нормальный конкурс! А конкурс «Драка на шпажках жениха с невестой» чем не угодил? Ладно, тут можно придраться, но конкурс «Вырви глаз соседу» – это перебор! Я бы его ни за что не вычеркнул! Такая идея! – возмущался орк, со стоном перелистывая исчерканную моим почерком страницу.

На ногах у Джио были фирменные теплые полосатые носки малинового цвета, в которые заправлялись элегантные, по мнению орка, оранжевые штаны в клеточку. Зеленый пиджак, сшитый явно в состоянии прихода и купленный в состоянии аффекта, больше смахивал на безрукавку с торчащими нитками на том месте, где должны были крепиться рукава, венчал незабываемый образ из последней модной коллекции дизайнера, которому я не отрываю руки только из-за уважения к Джио.

И тут я почувствовала чью-то руку на своем плече. Я обернулась и увидела Годвина, который стоял передо мной в серебристом костюме.

– Я же говорил, что все закончится хорошо… – улыбнулся чародей, обнимая меня.

Я почувствовала себя явно не в своей тарелке. С одной стороны, я была безмерно благодарна чародею, а с другой – мне почему-то как-то неловко перед ним.

«Дружбы между мужчиной и женщиной не существует!» – напомнила мне совесть. И я уже в этом однажды убедилась. Но я не хочу убеждаться в этом еще раз…

– Годфрид Винсент, – отрекомендовался моей маме Годвин, отвешивая старомодный поклон. Не помню, чтобы он мне так кланялся.

– Марина… Марина Николаевна… – смутилась моя мама, глядя, как чародей взял ее руку и галантно поцеловал. – Вы тут поговорите… А я … Не буду вам мешать…

– Ну что вы! – обольстительно улыбнулся Годвин. – Разве может такая очаровательная женщина, как вы, помешать нашей дружеской беседе?

Моя мама извинилась и смущенно покинула нас, решив познакомиться с хористами.

– Я так понимаю, что эта очаровательная дама – твоя мама? – спросил чародей, с улыбкой провожая ее взглядом.

Судя по разговорам, которые доносились до меня, хористы активно консультировались у моей мамы относительно лечения некоторых заболеваний и первой помощи при симптомах, после упоминания которых не мешало бы вымыть руки с мылом три раза и продезинфицировать их в спиртовом растворе, а все вокруг засыпать хлоркой.

– Даже не думай… – вздохнула я. – Ты не в ее вкусе! Она у меня врач. Она тебя насквозь видит! Если ты ее и интересуешь, то только как набор органов, как, собственно, и все мужчины!

– Врач? – удивленно спросил Годвин, не сводя глаз с ее голубого платья.

– Ну, она лечит людей… – пояснила я, не понимая, чем вызван столь явный интерес к моей маме.

– Целительница! Просто великолепно! – улыбнулся Годвин. – Думаю, что мы найдем с ней общий язык…

Тут меня кто-то подергал за подол платья. Я присмотрелась и увидела крысиного короля. Хоть я и спускала приглашение на свадьбу в канализацию, но сомневалась, что оно дойдет до адресата, но, судя по всему, дошло.

– Уважаемая невеста уважаемого императора! – произнесла средняя голова. Единственная, которая не страдала «фефектами фечи». – Не могли бы вы рассказать о судьбе той крысы, которую мы определили в качестве посла к вам во дворец?

– Про Огрызка? – спросила я, бросая взгляд на Годвина. Чародей прикинулся валенком, и я решила сделать Огрызка героем в глазах соотечественников. Посмертно.

– Он был очень мужественной крысой! Он сражался, как целая армия! – трагическим голосом сообщила я. – Он оказал неоценимую помощь империи и погиб, как герой, защищая честь императорской короны! От лица императора я выражаю вам глубокую признательность за Огрызка! Он пожертвовал своей жизнью, чтобы защитить меня! И я лично его никогда не забуду…

У меня по щеке покатилась скупая слеза, которую я демонстративно смахнула. Надо сказать, что в этот момент я оплакивала своего хомячка.

Крысиный король смотрел на меня сразу шестью глазами, в которых стояли слезы.

– Я лично распоряжусь, чтобы ему установили памятник! – произнес король, пока его министры молчали. – Мы будем воспитывать молодежь на примере Огрызка!

– И уфрефим орден фраброго Огрыфка! Выффую гофударфтвенную награду! – торжественно поклялся военачальник, вытирая слезинку, катившуюся с его усов.

– Награду можно, памятник не стоит. Он не хотел, чтобы в его честь поставили памятник! Это была его последняя воля! – вмешался Годвин, делая скорбное лицо.

– О! Господин тоже знаком с Огрызком? – поинтересовался польщенный крысиный король.

– Разумеется! Иногда у меня такое чувство, что я знаю его, как себя! – с улыбкой произнес Годвин. – Моя скорбь по нему безмерна! Это невосполнимая утрата!

Когда крысиный король откланялся, клянясь в вечной верности короне, и пошел пугать гостей, я удивилась, почему чародей отказался от памятника в свою честь.

– Зря ты отказался от памятника! – подколола я колдуна. – Мало кому ставят памятники при жизни!

– Если бы ты видела Аллею Крысиной Славы, где павшие герои увековечены из подручных материалов, ты бы тоже отказалась… Хватит с меня партии, в которую пришлось вляпаться… – заметил Годвин.

Крысиный король неожиданно вернулся, чтобы сообщить, что приглашает нас с мужем на открытие наших памятников в полный рост, в знак уважения к империи! Работу над памятником уже заканчивают. Могли бы и раньше закончить, но из-за нехватки строительных материалов в связи с тем, что трубы уже не текут, как раньше, работы по возведению были приостановлены. Он даже предложил нам перерезать ленточку на церемонии открытия. Отказ не принимается!

В воздухе запахло Гражданским Обществом Возрождения Независимой Общественности. От грустных мыслей о предстоящем визите в канализацию меня отвлекла Сафира.

– Чешуя себе, вы тут церемонию устроили! – восхитилась русалка, поглаживая снулого котофея и бросая кокетливый взгляд на Годвина. – Я тут на уроки музыки записалась! Вокалом заниматься буду!

Чародей отошел в сторону, якобы для того, чтобы не мешать нам с Сафирой. Я бы тоже отошла, если бы могла, ведь запах кота вызывал у меня горячее желание похоронить его как следует.

– Неужели? Ты же изумительно поешь! – удивилась я, глядя в глаза русалке. – Зачем тебе уроки? Признавайся!

– Сима! Не вздумай проболтаться, что я петь умею! Я сказала, что пою чуть лучше, чем ты! – Сафира захлопала ресницами, показывая мне на сжимающего бокал Призрака, стоящего возле стола с закусками. – А еще он обещал показать своих черепашек… А я страсть как черепашек люблю… Кстати, ему котик очень понравился. Он сказал, что у котика такой домашний и родной запах, что его даже на слезу прошибло от ностальгии.

Раздались торжественные фанфары, возвещающие начало императорской свадьбы. Мама тут же забыла о клятве Гиппократа и частной медицинской практике и подошла ко мне. Она уже собралась вести меня к алтарю, где меня ждал мой супруг, как вдруг раздался голос:

– Стойте! Остановитесь!

Я сжала букет что есть силы, жалея, что не положила туда молоток на случай, если кому-то из гостей вспомнится еще какой-нибудь древний обычай. Седой старикашка в мантии звездочета пробирался сквозь толпу удивленных гостей, размахивая каким-то пожелтевшим свитком. Я вспомнила этого товарища. На прошлой церемонии он мечтал растащить меня на ингредиенты для вызова демона, а вот что он задумал на этот раз, меня явно настораживало.

– Извините, что прерываю церемонию, но… Мне очень жаль, что так получается, но, увы, вынужден сообщить неприятное известие. Давеча, перебирая древние манускрипты, я нашел один документ, подписанный двести лет тому назад Верховным чародеем. В нем сказано, что брак между Чародеем Первого круга, коим является его величество император, возможен исключительно с представительницей семей Чародеев Первого круга или Чародейкой не ниже Третьего круга! Другие невесты даже не рассматриваются! В случае, если Чародей Первого круга ослушается этого приказа, его брак признается незаконным! Уважаемая невеста, что вы можете сказать по этому поводу? Есть ли у вас в генеалогическом древе волшебники? Пусть даже не связанные с вами прямыми кровными узами?

А сказать мне было нечего. Семью не выбирают. Ну нет у меня в роду Гендальфа! И Гарри Поттером там тоже не пахнет! Я вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Моя мама побледнела и присела на стул, понимая всю очевидность ответа. Вадим вырвал из рук звездочета документ, перечитал его и молча взглянул на мага. Лучше бы я еще раз прошла полосу препятствий, даже с заездом в ад. Там меня всегда ждет банка маринованных поганок и вязаный свитер, если что…

Раздался звук падающей на каменные плиты деревяшки. Сафира от удивления уронила кота.

– Чешуя себе, новости! – прошептала она в гробовой тишине, поднимая свою давно уже не живность. Ко мне тут же подскочил журналист газеты «Вечерняя империя» и решил, пользуясь случаем, взять интервью. Пока что он писал в блокноте: «Были ли волшебники в гинекологическом древе невесты?»

Я взглянула ему через плечо, чувствуя, что читать следующий выпуск газеты буду только после лошадиной дозы успокоительного.

«Кина не будет. Электричество кончилось!» – подтвердила мои опасения совесть.

Тишина затянулась. Нужно было бы что-то сказать, а у меня язык не поворачивался соврать. А вдруг потребуют доказательства? Где я их нарисую?

– Отлично, – раздался знакомый голос. Я увидела, как Годвин, улыбаясь обольстительной улыбкой, подошел к звездочету. – Я вижу, что документ подлинный. Я лично помню, как его подписывали…

Мое сердце оборвалось. Значит, Годвин знал об этом документе. Знал и молчал.

«Дружба между мужчиной и женщиной…» – начала совесть, но я попросила ее умолкнуть и не сыпать соль на рану. Поэтому чародей был так спокоен. Нет! Это невозможно! Это какой-то страшный сон! Ущипните меня, и я проснусь!

– Но у меня к вам, уважаемый, есть один-единственный вопрос… – улыбнулся Годвин, наклоняясь к звездочету. – На каком основании вы прерываете свадьбу моей дочери?

В этот момент я поняла, что зря смеялась над индийскими фильмами, где даже слон на заднем плане приходится родственником главному герою.

– А вы, простите, кто? – поинтересовался звездочет, разглядывая Годвина.

«Не узнаю вас в гриме?» – прищурилась совесть, пытаясь поднять мне настроение.

– Я – кто? Там, где ты учился, я преподавал! – рассмеялся чародей. Небо затянуло черными свинцовыми тучами. Одинокие вспышки молний осветили испуганные лица всех присутствующих.

Звездочет опасливо взглянул на небо.

– Мое имя – Годфрид Винсент! – с достоинством произнес Годвин. – Но многие из вас помнят меня как Годвина. А тот Годвин, которого вы все знаете, это фальшивка. Мой слуга, который подменяет меня, когда мне некогда возиться с простыми смертными. И вот теперь, когда я явился на свадьбу к своей единственной дочери, с которой мы похожи как две капли воды, вы смеете усомниться в ее происхождении? Да это неуважение прежде всего ко мне как к отцу! Тут невооруженным взглядом видно портретное сходство!

– Годфрид Винсент… – прошептал звездочет, с ужасом глядя на чародея. – Неужели тот самый… А я думал, что…

Вадим закашлялся, не сводя глаз с этой сцены. Такого ужаса в его глазах я не видела никогда, даже во время моего выступления на сцене «Империовидения».

– Да, и я являюсь Чародеем Первого круга. А это, – Годвин показал рукой на меня, – моя дочь! Вопросы есть? Вопросов нет! Так что возьмите эту бумажку, уважаемый, и приберегите ее для особого случая, когда вас занесет в хвойный лес по нужде! Простите, дамы, за мой эльфийский.

Тучи моментально рассеялись. Тишина, стоящая в зале, прерывалась рыданиями моей мамы, которая до сих пор не могла поверить, что все обошлось.

– Продолжайте церемонию! – улыбнулся Годвин, беря меня за руку и подводя к алтарю. Он вручил мою руку мужу и тихо сказал: – С тебя должок, дорогой зятек… Теперь-то, после того, как я заявил об этом во всеуслышание, ты от меня просто так не отделаешься!

Джио тут же зашуршал бумажками в поисках нужной, но, как назло, он ее либо выронил от изумления, либо сунул не в тот карман.

– Джио, – прошептала я нетерпеливо, – быстрее… Сейчас еще кто-нибудь что-нибудь вспомнит… Я тебя умоляю!

– Джио, поторопись… – заметил Вадим, глядя на вспотевшего от волнения орка, перебирающего листочки. – Если ты не поторопишься, а у меня объявится еще парочка родственников, я заставлю тебя надеть деловой костюм и застегнуть рубашку на все пуговицы!

Угроза подействовала, но листочек не нашелся, поэтому Джио торжественно произнес:

– В присутствии всех собравшихся объявляю вас мужем и женой! Давайте засвидетельствуем этот брак аплодисментами! Молодые, обменяйтесь кольцами! Ура!

«Добрый вечер. Буду краток!» – вздохнула я, мысленно радуясь, что на этот раз все обошлось.

Все подняли бокалы и стали хлопать, выкрикивая поздравления.

– Хм… А почему это согласия у меня никто не спрашивал? – поинтересовалась я, готовая сказать «да» тихим и смущенным голосом. – Я даже перед зеркалом это «да» репетировала…

– А черт с ним, с твоим «да»! Я и так знаю, что ты согласна! – Мой муж наклонился ко мне и поцеловал.

– Раз, два, три… – хором стали считать все присутствующие.

– Сима, – прошептал Вадим, – я действительно люблю тебя. Такой, какая ты есть. Вредной, капризной, любой. Я люблю тебя. И мне плевать на всех. Плевать, что о нас подумают.

– Десять… Одиннадцать… – считали все присутствующие.

– А что они отсчитывают? – поинтересовалась я. – Отмеряют секунды нашего брака? Сколько, типа, протянем и не поубиваем друг друга?

– Они думают, что мы целуемся… – заметил муж. – Я поставил иллюзию. Мне просто интересно, когда им надоест?

– Сорок восемь… Сорок девять… – вяло считала толпа. Да, мы скоро побьем рекорд пятилетнего Васи и качелей в сорокоградусный мороз.

– Скажи честно, ты счастлива? – спросил меня Вадим, убирая локон с моего лица.

– Ну… Если быть откровенной… – начала я. – Да. Я счастлива… Честное слово!

– Девяносто один… Девяносто два… – мычала толпа, явно офигевая от иллюзии.

– И я счастлив. Честное слово… Не думал, что когда-нибудь встречу ту, которая за меня продаст душу дьяволу и спустится в ад. Ты мне потом все расскажешь, ладно? Мне самому интересно, что я там успел натворить… – обнял меня мой муж. – Но только не сегодня…

– Сто! – взмолилась толпа. И мы вняли ее мольбам.

Посидев за столом минут тридцать, мы заскучали от поздравлений и решили прогуляться по парку. А ведь правы те, кто говорит о том, что самая скучная роль на свадьбе выпадает жениху и невесте. Пить и целоваться. Потом снова пить и снова целоваться. Пока наша иллюзия исправно пила и целовалась, мы медленно шли по аллее, болтая о всякой чепухе.

Мы почти дошли до фонтана, но тут же Вадим прижал палец к моему рту и глазами показал на пару, которая мило беседовала, сидя на парапете. Мы спрятались за деревом и прислушались.

– Вы знаете… Я всегда уважал целителей… Но после того, как вы сказали, что каждый день ездите на работу на автобусе, я признаю, что вы самая мужественная женщина из всех, кого я знаю… Такое не каждый выдержит…

– Ой, что вы… Я до сих пор не могу прийти в себя после того, как тот старичок достал бумажку. Я думала, что у меня сердце разорвется…

– Не переживайте… Я бы не допустил такого… Кстати, у меня сердце пошаливает… Когда вы рядом, то оно начинает стучать так бешено…

– Это… это… аритмия…

– Это самая приятная… аритмия, которая была у меня в жизни! Так-с… Нас тут кто-то подслушивает, прикрываясь иллюзией в надежде, что я их не увижу! Выходите, не стесняйтесь! – громко произнес Годвин, обращаясь явно к нам.

Нам пришлось выйти из своего убежища и с видом кающихся грешников подойти к фонтану.

– Сима! Я так счастлива за тебя! А твой друг Годвин – просто чудесный человек! Правда, он болен… – сказала мама, с сочувствием глядя на чародея. Не помню, чтобы он жаловался на здоровье…

«Я – самый больной в мире человек!» – заметила совесть голосом толстячка с пропеллером.

«Свершилось чудо! Друг спас жизнь другу!» – вздохнула я, глядя на коварную улыбку мага.

– Да… Я очень болен… Мне нужен постоянный уход… У меня… Как вы сказали? – тихим шепотом умирающего спросил Годвин, глядя на мою маму.

– Стенокардия и, возможно, гастрит… Насчет ревматизма я не уверена, но… – запнулась мама, а потом смущенно произнесла: – Ну что мы здесь сидим? Пойдемте к гостям!

По дороге мы встретили короля ада, все-таки прибывшего на нашу свадьбу, несмотря на плотный график. Он поздравил нас от своего имени, от имени короны и бабушки, которая приехать не смогла, ибо у нее сейчас стройка, и вручил две путевки в ад. Там как раз заканчивают новый отель, не дождавшись «Дома-2», так что номер-люкс на кругах ада ждет нас. Свадебное путешествие в ад. Нормально!

«Каждый год в годовщину свадьбы мы с мужем отправляемся в ад!» – изрекла совесть, намекая на то, что ад – это не самое романтичное место для молодоженов.

– Я тут нашел среди бумаг ваши планы по развитию ада и, честное слово, увидел в них много чего интересного, – обратился король ада к моему мужу. – Насчет новых кругов я подумаю, а вот туризм – это звучит очень заманчиво. Думаю, этот вопрос мы обязательно обсудим… Бабушка вам там подарки связала. Варежку и свитер, так что посмотрите… Если не подойдет, ушьет…

Все гости с нетерпением ждали момента, когда я брошу свой букет в толпу незамужних девушек. Сафира даже попросила Призрака подержать ее кота, чтобы удобнее было ловить. Разминаясь, словно спортсменка перед забегом, русалка твердо намеревалась выйти замуж следующей.

Я взяла букет, размахнулась и подбросила его в воздух, затаив дыхание. Вопреки всем законам физики букет завис над головами ловцов, тянущих к нему свои руки. Явно издеваясь над всеми присутствующими, он сделал круг, словно самолет, заходящий на посадку, а потом упал на колени моей покрасневшей до кончиков ушей маме.