Глава 10 · Талантам нужно помогать, бездарности прорвутся сами

Потолкавшись еще немного по рынку, я попала в самый центр города. Там царила атмосфера полного оживления. Толстый и потный орк в засаленном фартуке продавал нечто похожее на шаурму, или шаверму. Вспомнив книгу рецептов, я обошла орка десятой дорогой, стараясь не думать, из чего, точнее, из кого сей праздник пищеварительного тракта и вкусовых рецепторов. Впервые в жизни мой желудок согласился с тем, что привокзальный беляш из кошечки – не самый худший вариант для быстрого перекуса. Ресторан «Эльфийский лес» был полупустым из-за непомерно высоких цен, написанных прямо на дощечке, выставленной у входа. Названия блюд выговорить с первого раза не получалось ни у кого, кроме самих эльфов, а порции на картинке были такими маленькими, что хватило бы на один укус. Зато все компенсировали красавицы-официантки. Жаль, не успею насладиться прелестями эльфийской кухни из-за этого дурацкого кастинга.

Недалеко от фонтана расположился уличный художник. Рядом с ним висел пестрый, но уже местами выгоревший ковер. Сначала я подумала, что кто-то повесил ковер сушиться после стирки в фонтане, но потом поняла, что этот ковер является фоном для будущих портретов. Заготовки с ковром лежали стопкой рядом с живописцем, который тем временем рисовал какую-то влюбленную парочку на фоне его ворсейшества. Портрет на фоне ковра. Какая прелесть!

«Налетай! Не скупись! Покупай живопись!» – не сдержалась моя совесть и отвесила едкий комментарий в адрес работника кисти и мольберта. Интересно, сколько стоит такой портрет? Ладно, не буду заморачиваться. Черт! Мне хочется иметь свой портрет. Я хочу быть как Джоконда. Пусть все смотрят и веками гадают, что означает моя улыбка… А она будет означать только одно: «Слышь, мужик, рисуй меня быстрее, я в туалет хочу, умираю…» Ладно, не будем о грустном, нужно срочно искать этот долбаный кастинг.

Кастинг проходил на центральной площади и должен был продлиться до заката. Об этом гласила увиденная мною афиша. Там толпилась самая большая очередь из всех больших очередей, которые можно было встретить в столице, и раздавались самые противные и душераздирающие звуки, явно несовместимые с общепринятыми понятиями о музыке. На секунду мне показалось, что это кастинг на шоу безголосых уродов и фриков, что в принципе ничуть не противоречило идее музыкального конкурса, где умение петь вовсе не входит в обязанности кандидата. Постояв немного в толпе, я поняла, что большая часть из них пришла сюда не участвовать, а смотреть и слушать. Конечно, где еще увидишь поющего гуся, дуэт сиамских близнецов, певца-заику, который к концу музыки сумел договорить первое слово из первого куплета.

Вот что меня удивило и обрадовало, так это репертуар. От деревенских частушек разной степени похабности до нечленораздельного мычания в сопровождении жутковатых звуков, которые носят скромное название «авторская музыка». Были и вполне голосистые кандидаты, которые могли бы начать сольную карьеру, но публике они были неинтересны.

Вот на импровизированную сцену поднялась девушка с козликом, которую я видела у ворот. Она запела очень здорово и почти профессионально, красивым народным голосом. Песня тоже была мелодичной. Все испортил козел, целиком оправдав свою козлиную сущность. Увидев столько людей, он запаниковал и, вместо того чтобы вовремя блеять, стал метаться по сцене как ненормальный и истошно орать, заглушая песню. Он пытался порвать веревочку, на которой его привели. В итоге умудрился упасть со сцены, уронив при этом свою хозяйку. Браво! Бис! Бабку с гусем я не увидела, значит, гусь успешно продался. Но зато на сцену взобралась взъерошенная бабка с кошкой. Кошка вела себя невозмутимо, словно была рождена для сцены. Бабка затянула грустную песню, слов которой разобрать мне не удалось. Как выяснилось, полное отсутствие зубов никак не влияло на бабкино желание прославиться. В нужные моменты она наступала бедной кошке на хвост, прямо как в мультике «Жил был пес». Кошка истошно орала, а бабка, прижав руку к сердцу, выводила свою тягомотную песню. Идея с кошкой публике понравилась, поэтому бабку проводили оглушительными аплодисментами.

А что мне петь? Как покорять публику? Я перебрала кучу песен в голове, но из всех пришедших на ум вариантов более или менее подходила Катя Лель со своими «Муси-муси-муси-пуси». Особенно остроумными мне показались «Я просто тебя съем!» и Верка Сердючка со своим «Пирожком». Опыт шоу-бизнеса моего мира подсказывает мне, что главное в песне – приставучая мелодия и предельно простые слова.

Солнце уже начало клониться к закату, а я все еще не могла набраться смелости. «И кому же в ум придет на желудок петь голодный», – жалобно поскреблась совесть, озвучивая мнение пищеварительного тракта. Но времени покушать не оставалось, поэтому я решила пойти ва-банк.

Я заняла очередь сразу после какой-то толстой мамашки, притащившей на кастинг свое голосистое чадо неопределенного пола. Стоя в очереди, чадо орало похлеще Витаса, но, стоило ему подняться на сцену, оно молча постояло и спустилось вниз, поймав подзатыльник за неудавшийся дебют от рассерженной родительницы.

Члены жюри отборочного тура, а их оказалось всего трое, откровенно скучали, глядя на песочные часы. Седой гном в бархатном сюртуке дремал, положив длинную бороду на стол. Эльф с унылым лицом, выражающим все, что он думает о потенциальных кандидатах, что-то рисовал на листочке бумаги, подпирая щеку кулаком. Мужик вполне человеческой наружности, правда, слегка помятого вида, тихонько отпивал что-то из фляги, довольно крякая после каждого глотка. Правильно, тут без ста грамм не разберешься!

Я все-таки решилась. «Остап был голоден, и его понесло». Я вышла на сцену. Желудок подсказывал петь песню про пирожок, а сердце просило о любви. Желудок победил.

– «Я тихо шла… Я шла-а-а… Я пирожок на-а-ашла… Я села. Поела. И дальше пошла, пошла… Я тихо шла…» – начала я, видя разочарованный взгляд публики. Кто-то даже кинул в меня пресловутый пирожок, который я каким-то чудом исхитрилась поймать на лету. «Иногда лучше жевать, чем говорить!» – заявила совесть голосом из давно забытой рекламы жвачки, намекая мне, что с сольной карьерой пора завязывать.

Я поняла, что теряю свой шанс, поэтому подключила все свое обаяние. Схватив пирожок в руку, я тяжелым шагом, словно Годзилла, стала показывать то, что пою, надкусывая пирожок, который, к слову, оказался очень даже вкусным. С капустой! Проявив чудеса смекалки, я стала каждый раз повторять нехитрую фразу в разной манере. Сначала я маршировала и пела эту песню, как военную речевку, потом я делала вид, что крадусь, потом изобразила лунную походку, потом поплыла, виляя бедрами. Песенка оказалась очень приставучей. И вот я уже слышала, как кто-то из зрителей мне подпевает. Но я чувствовала себя действительно круглой дурой. Может, я зря тут распинаюсь?

– А ну-ка, все вместе! – скомандовала я, и толпа заорала песенку с утроенной силой.

Как говорил Иван Сусанин: «Главное, завести людей!» Вполне возможно, «самый известный экскурсовод» и не говорил такого, но люди завелись не на шутку.

– А теперь я пою, – вошла во вкус без пяти минут звезда, то есть я. – Когда я махну рукой, поете вы! Готовы? Погнали!!!

– Я тихо шла… – спела я, махнув рукой, и публика взревела: «Я шла-а-а!»

– Я пирожо-о-ок… – пропела я, делая знак благодарным слушателям.

«На-а-ашла!» – выдохнули они.

– Я села, поела и дальше пошла…

В меня полетели хлебобулочные изделия различной степени свежести. Я вошла в раж и даже собиралась прыгнуть на руки восторженных фанатов, но их спасло то, что на сцену поднялся представитель жюри.

– Простите, – перебил весь кайф унылый эльф, вынимая затычки из ушей. – Кастинг окончен.

Народ повозмущался и стал расходиться. Я слезла со сцены и почувствовала некое разочарование. А где результаты? Я что, зря старалась? Жюри тоже стало медленно собираться. И тут к ним подошло нечто, что трудно описать цензурными словами. Но я попробую… Его лицо чем-то смахивало на морду французкого бульдога, но только была зеленой и без шерсти. Это чудо было в белом парике с приклеенными эльфийскими ушами зеленого цвета. Одет он был тоже очень гламурненько – в розовый камзол с рюшами, жабо и блестками, что крайне отвратительно смотрелось в сочетании с зеленой кожей. Леди Гага, увидев такое чудо, запилила бы новый клип, а портной Валерия Леонтьева сразу бы побежал делать эскиз нового костюма.

– Ну что, мои сладенькие? Мы выбрали новую звездочку? – спросил орк таким голосом и с такими интонациями, от которых меня чуть не стошнило. Боря Моисеев и Сергей Зверев вмиг стали для меня воплощением брутальности!

– Не-а… – лениво протянул эльф, зевая. – Все – мрак.

– Да ты и не слушал! – проскрипел гном, поправляя бороду. – Я видел затычки в твоих ушах!

– Да что ты мог видеть? – возмутился эльф. – Ты же дрых весь кастинг.

– Я не дрых! Я медитировал! – возразил гном. – А вот ты…

– Не ссорьтесь, друзья! – сказал орк, улыбаясь. – Андоримэль, вы же преподаватель эльфийской филармонии! Неужели среди всех выступающих не было никого, кто бы вам понравился? Ну хоть немножечко… Самую малость…

– Послушай, Джио! Я в который раз тебе повторяю, что сижу здесь исключительно из-за уважения к тебе! В первый раз, когда ты позвал меня на этот «конкурс», я подумал, что это действительно высокая честь для меня, а сейчас я понимаю, что лучше бы я родился глухим! – в сердцах воскликнул бедняга, закатывая глаза.

– И немым… Хотя ты бы все равно сидел в жюри, – едко заметил гном, ухмыляясь и показывая на третьего члена жюри, который пытался что-то выразить жестами, но на него никто не обращал внимания.

Устав жестикулировать, мужик снова приложился к фляге.

– Так Глостер у нас специалист по хореографии! Ему слушать не надо! Ему смотреть надо! – возмутился эльф с трудновыговариваемым именем. – И в этом конкретном случае я ему завидую!

Мужик по имени Глостер тем временем делал отчаянные, но очень красноречивые жесты, демонстрируя, как он выковыривает себе глаза.

– Ладно, не ссорьтесь… – миролюбиво и сладенько сказал орк. – Вы, Дервлин, как постановщик магических эффектов, могли бы вы сказать, кто из выступающих понравился вам больше всех?

– В задницу таких выступающих, – выругался гном. – Тут никакой магией номер не спасешь!

Тут не выдержала я и подошла к орку. Осторожно, бочком, раздвигая членов жюри, словно каток, который забыли поставить на ручник.

– Здравствуйте, вас зовут Джио? – поинтересовалась я, хотя прекрасно слышала, как его называли остальные. Ошибки быть не могло.

– Да, моя крошка… Ты хотела автограф? – сладеньким голосом спросил орк, поправляя прическу.

– Мм… Нет пока что… Я вообще-то от Сафиры… – начала я, понимая, что «крошкой» меня здесь еще никто не называл.

– И что? – удивился орк, манерно пожав плечами.

Сбылись мои самые худшие предчувствия.

– От русалки Сафиры! – повторила я, в надежде, что это зеленое чудо меня поймет.

– А! Прости-прости, котенок! Я совсем замотался! Столько дел, столько дел! – противным голосом гламурной кисы начал орк, обмахиваясь руками. – Ты хочешь стать звездочкой, не так ли?

– Вообще-то мне нужно на Империовидение, – пояснила я, чувствуя, что этот экземпляр меня очень раздражает. – Скажу проще. Мне нужно его выиграть.

– Ах! Слава, деньги, поклонники… Это так здорово! – вздохнуло гламурное чудовище. Краем глаза я заметила, как остальные члены жюри быстренько отступают, в надежде, что мои слова были неудачной шуткой. – Ой! Гляньте, кого я тут нашел! Это же «наше все»! Какой типаж, какой колорит!

Эльф инстинктивно дернулся и скривился, гном хмыкнул, глядя на меня снизу вверх, а что подумал глухонемой танцор, я так и не узнала, но, судя по усиленной жестикуляции, он тоже был в восторге. Глухонемой бедолага сделал жест, словно собирается затянуть петлю у себя на шее, высунув язык от восхищения моими незаурядными вокальными данными.

– Пойдем, моя рыбка. Мы сделаем из тебя настоящую звезду. Считай, что победа у тебя в кармане, – сказало Джио, увлекая меня за собой. – Мы должны представить тебя его императорскому величеству! Он будет несказанно счастлив, увидев такое сокровище. Да, мой пупсик?

Сомнения относительно «несказанного счастья его величества» не покидали мою душу по пути во дворец. Помнится, я здесь уже была на незабываемых гастролях. И вот теперь мы снова направляемся сюда для того, чтобы узнать, устроит ли моя кандидатура самого императора.

Когда речь шла об императоре, то я сразу представляла себе толстенького коротышку в треуголке. Немного покопавшись в памяти, я вспомнила еще одного достойного представителя императорской профессии – Гая Калигулу, который страсть как любил «зажигать». Но еще более зажигательным императором в прямом смысле этого слова был товарищ Нерон. Хотите быть такой же эрудированной, как я? Сканворды в помощь!

Вроде бы и ехали мы совсем немного, но даже эти минуты показались мне вечностью. Я не выдержала и обратилась к Джио, который достал зеркальце и стал поправлять прическу.

– Извините, пожалуйста, за нескромный вопрос… Я понимаю, что моя фигура очень далека от совершенства… Или совершенство очень далеко от моей фигуры… А вокальные данные оставляют желать лучшего… Как можно победить в конкурсе, если у меня ничего нет? Вот что я хотела спросить… – поинтересовалась я, чувствуя, что зря все это затеяла. Иногда в последний момент меня начинает глодать червячок сомнения, и я готова отказаться от любой идеи, которая еще пять минут назад казалась мне верхом гениальности.

– Ты говоришь, у тебя ничего нет? Ты ошибаешься. У тебя есть я. И хорошие связи… – загадочно сказал орк, растирая свалявшиеся в комочки розовые тени на глазах. – Знаешь, сколько талантов проходили через мои руки? Они приходили ко мне безголосые, тупые, некрасивые, а выходили звездами имперского масштаба…

– Намек понятен. Но я не хочу быть звездой имперского масштаба. Я хочу выиграть конкурс, и все. На этом моя сольная карьера должна окончиться раз и навсегда! – я решила посвятить Джио в свои планы заранее, чтобы не рассчитывал, что я буду потом еще лет пять гастролировать по городам, селам и деревням с концертами, как это делают в нашем мире победители разных талант-шоу.

– Как тебе объяснить, моя дорогая… Империовидение – это не просто конкурс. Нет. Это политическая акция. Каждая провинция империи выставляет своего участника. Ты знаешь, почему в позапрошлом году победили орки-людоеды? А все потому, что они собирались поднимать мятеж. Они привыкли воевать. А теперь воевать не с кем, ибо уже завоеваны по самое не могу. Работать они не хотят. Видите ли, это слишком низко для настоящего воина. Живут они за счет дотаций из имперского бюджета. И тут им стало скучно. И они решили попробовать поднять бунт. А тут как раз Империовидение. Они побеждают, счастливы до безумия, готовятся к следующему конкурсу. Тем более что следующий конкурс будет проходить у них. Целый год они заняты общественно полезным трудом. К ним обычно никто не ездит по вполне понятным причинам, а тут придется принимать гостей и показывать себя во всей красе, вот и вынуждены они были заняться приготовлениями. В итоге все обошлось, – сказал Джио.

– Но ведь вы же тоже орк… И у вас есть работа… – тихо сказала я, понимая, что сейчас разговор затронет очень опасную тему. Мое любопытство всегда побеждало инстинкт самосохранения.

– Я еще и вегетарианец! – заметил Джио, ничуть не смущаясь. – Меня вырастила семья эльфов. Поэтому в душе я эльф. Понимаешь, дети у эльфов рождаются редко, а мои родители очень хотели иметь детей… А тут подвернулся ваш покорный слуга.

– Понятно… – выдохнула я. – А почему эльфы не побеждают?

– Как тебе объяснить? Эльфы не представляют собой угрозу для империи… Эльфы – эгоисты по определению. Они всегда ищут легкий путь. Война – это слишком сложно и грязно для возвышенной эльфийской души.

– А как же показательные сражения между орками и эльфами? – спросила я, вспоминая бабушку-эльфийку. Интересно, она уже овдовела или нет?

– Это для того, чтобы снять напряжение. Орки хотят показать искусство войны, эльфы тоже не прочь продемонстрировать свои умения. В итоге это просто игра, где каждый старается быть на высоте. Вроде бы и война, а вроде бы и без серьезного кровопролития. Посчитали синяки и ссадины и разошлись. Наш император очень умный человек. Пусть многие его действия кажутся непонятными, но у каждого его шага есть определенный смысл, – пояснил Джио и тут же прибавил: – Иначе бы он не удержался на троне.

– А кто судит конкурс? – спросила я, задумываясь над словами оркоэльфа.

– Судьи представлены всеми расами, обитающими в этом мире. Эльфы, гномы, орки, люди, огры. По одному представителю от каждой диаспоры, – ответил мне мой гламурный спутник.

– А как же русалки, драконы? – спросила я, немного удивляясь.

– С русалками у нас не все гладко… Они слишком капризны и обособленны. Единственный вменяемый представитель русалок – Сафира. Русалки не вмешиваются в нашу политику. И требуют, чтобы и в их личные дела «сухопутные» не совали свой нос. Они вроде бы как и входят в состав империи, но имперские законы на них не распространяются. Что касается драконов. Драконы – это тоже особый случай. С ними очень сложно работать… – вздохнул Джио.

– Послушайте, а Голодные игры у вас тут случайно не проводятся? – невинным голосом спросила я, представляя себя на месте Китнисс Эвердин. Могу и лицом отсвечивать с афиши. Но вряд ли возьмут. Игры тогда придется переименовывать.

– После того как на второй год правления императора орки вместе с ограми подняли мятеж, к которому собирались подключиться и эльфы, его величество, подавив восстание, намекнул, что еще разок – и будут Голодные игры. После того как император озвучил нехитрые правила, народ серьезно призадумался, поэтому рецидивов пока не было. Но сейчас об этом уже подзабыли, поэтому и наглеют, – вздохнул Джио, демонстрируя глубокие знания местной политической обстановки.

– Хорошо, в этом году, насколько я поняла, должна победить империя, то есть основное государство, не так ли? Я – его представитель. То есть автоматически я могу не стараться, а судьи решат, что победила я. К чему тогда все это? – удивилась я, чувствуя, что моя оперативка подтормаживает.

– Прелесть моя… Я тебе уже говорил, что это – политика. В этом году однозначно победит империя в твоем лице, только потому, что прямо на церемонии император объявляет о своей женитьбе… Это очень важно для нас. По поводу «не стараться». Тут ты ошибаешься. Победа должна быть такой, чтобы комар носа не подточил. То есть люди должны видеть однозначного фаворита. Для них это очень важно. Простой народ очень остро чувствует любую несправедливость. И если кто-то будет лучше тебя, а победу присудят тебе, то это вызовет осложнения. Император на такое не пойдет. И тогда ему будет проще отдать победу тому, кто ее действительно заслужил… А с тобой он потом разберется. Такого плевка в лицо он не потерпит никогда… Я бы не стал вызывать его гнев… – абсолютно серьезно ответил орк.

И тут я спинным мозгом почувствовала, что вляпалась. Процессор заработал на полную катушку, рекомендуя отказаться от этой затеи, но мое желание просто так никто выполнять не будет… Или на всю жизнь бегемотом, или рискнуть… Джио выглядит опытным шоуменом, хотя вряд ли он сам знает такое слово. Если орк говорит, что сможет сделать из меня звезду, то думаю, что сможет. Я надеюсь, что сможет… Очень на это надеюсь…

– Приехали. Пришла пора тебе познакомиться с его величеством, – тихо сказал Джио, выходя из кареты. Я тоже вывалилась, чуть не сломав руку лакею, который решил проявить галантность, чуть не стоящую ему инвалидности.

Знакомые места… Судя по глазам лакея, он меня тоже помнит. Привет, парниша! Ой! Да меня тут каждая собака знает! Я пошла вслед за Джио, чтобы взглянуть в глаза императору, на чей суповой набор я имела несчастье претендовать пару дней назад. Если честно, то мне было немного стыдно за свой побег, но раз всем разрешили разойтись, то почему бы не сделать это экстравагантно. Интересно, читал ли он мою записку? А ладно… Лучше не знать… Сима, соберись, сейчас ты увидишь самого императора!

Меня здесь уже ждали, и, судя по лицам, дождались. Перед нами распахивались двери, отвешивались подобострастные поклоны. Разве что ковровую дорожку перед нами не расстилали и лепестки роз не рассыпали. «Лепестками белых роз… наше ложе застелю… Я убью тебя без слез… Без соплей… Убью…»

– Ваше величество готов принять вас! – сказал напыщенный, как индюк, и невозмутимый, как Бэрримор, дворецкий, указывая на дверь. В огромном зеркале над камином отражалась моя толстая и унылая физиономия.

У меня затряслись колени, словно я иду сдавать экзамен. Во рту пересохло, а в груди что-то начало давить. Что-то я стремаюсь, господа… Еще пару дней назад я скакала здесь, как озорная свинья, а теперь дышу через раз. От этого козлины императора, которого я в глаза не видела, но который меня уже раздражал своей неуемной фантазией и своеобразным чувством юмора, теперь зависит моя несчастная жизнь. Если эта венценосная сволочь откажется от моей кандидатуры, то я на всю жизнь останусь холодцом в юбке, а если согласится, то за пару дней мне придется научиться петь, как Монтсеррат Кабалье, и двигаться, как Мадонна. С моей комплекцией это будет выглядеть феерично. Зря я все это затеяла, ой зря…

И вот наконец-то дверь открылась, и я почувствовала, как внутри у меня что-то переворачивается и падает вниз. Очевидно, это был желудок, хотя, судя по ощущениям, может быть и сердце… Мне резко захотелось повеситься, утопиться и застрелиться одновременно. Мне захотелось разбить зеркало, залечь под одеяло и тихо хомячить шоколадку, глотая слезы, или тут же сесть на новую диету, купить пятилетний абонемент в фитнес-центр, повесить на холодильник фотографию анорексичной топ-модели в купальнике и повесить на его белоснежную дверцу огромный амбарный замок. Я была согласна скупить половину дребедени для коррекции фигуры из «Магазина на диване» и сожрать шесть упаковок «Гербалайфа», запив его чаем для похудения, лишь бы это дало молниеносный эффект. Я была согласна даже на ежедневный и беспощадный кросс по утрам…

А все потому, что, вальяжно развалившись на роскошном кресле с темной обивкой, закинув ногу на ногу, сидел мужчина моей мечты.