Глава 11 · Искусство требует жертв!

Каждой женщине знакомо это чувство. Это нечто сродни тому, когда тебя зовут в гости, а у тебя температура, насморк, кашель, словно ты отпросилась на выходные из тубдиспансера. Плюс ко всему кожная аллергия на лекарства: «Привет из лепрозория! Можно я тут у вас немного почешусь?» Ты сначала отнекиваешься, пытаясь давить на жалость, а потом вынуждена согласиться, потому как «такое событие бывает раз в жизни» и т. д. И с красным, шелушащимся, как луковица, носом, в первом попавшемся мятом платье приходится тащиться на вечеринку, где среди приглашенных видишь очень симпатичного мужчину. Ты накачана лекарствами, закапана и намазана всем, чем только можно, с красным и распухшим носом грустно смотришь на то, как твоя знакомая уже вовсю флиртует с красавчиком. И думаешь: «На ее месте должна была быть я!» Апчхи! Апчхи! Вот! Правду сказала. И хочется напиться, но парацетамол, съеденный за два часа до пьянки, намекает о возможных летальных последствиях для обессиленного болезнью организма. Вот и сидишь трезвая, грустная, мотающая сопли на кулак, трубно сморкаясь, глядя на то, как «сладкая парочка» танцует медленный танец под твою любимую песню. Как-то так…

И вот теперь я, впервые за все время пребывания в своем жирном обличье, глядя на мужчину, от которого непроизвольно начинают прогибаться ноги, проклинаю безвестных строителей за то, что пол был сделан на совесть и проваливаться некуда.

У каждой женщины есть свой любимый тип мужчин. Кому-то нравятся жгучие брюнеты с трехдневной щетиной, кому-то – женственные блондины с тонкими чертами лица, а кто-то любит больших и бородатых амбалов с тяжелым, но очень умным взглядом.

Самое интересное, что в жизни получается все с точностью до наоборот. Те, кто мечтал о мускулистом красавце в стиле Вени Дизеля, выходят замуж за толстый лысый студень с «зеркальной болезнью» и характерной одышкой, в который исправно вливают наваристый борщ по маминому рецепту. Те, кому по душе высокие и статные мачо, почему-то выскакивают замуж за субтильных чахликов, которые даже ниже ростом, чем избранница, и которые дрожат, как чихуахуа на руках своей владелицы. А те, что предпочитают эльфоподобных красавцев, выходят замуж за брутальных чудовищ в семейных трусах в матрасную полосочку, с запахом чеснока и периодическим почесыванием промежности в процессе поглощения «пивасика». И дело тут не в размере кошелька потенциального супруга. Есть такой тип женщин, которые понимают, что «проходят безвозвратно года, пригодные к разврату», и тут же начинают лихорадочно искать того, кого можно быстро окольцевать. А идеал, так бережно взращенный в девичьих мечтах, так и не подвернулся в этот ответственный момент. Вот и хватают дорогие дамы первое, что подвернулось под руку, окольцовывают, как «редкого дятла», в местном загсе под монотонный бубнеж госрегистраторши, тихие всхлипы родственников и радостный марш Мендельсона в исполнении толстой представительницы местной филармонии на старом синтезаторе. Совет да любовь, однако! Есть и те, которые выходят по любви… И я им завидую, потому как мой принц на белом коне, очевидно, был съеден драконом вместе с конем и доспехами или был перехвачен другой принцессой и теперь сидит в подземелье, связанный по рукам и ногам. Иначе как можно объяснить его отсутствие на горизонте моей жизни?

Если бы я слушалась советов своих подружек и родственников, то давно уже ходила на восьмом месяце, таща за собой коляску с орущим напоминанием о предыдущем неудачном браке. Все кандидатуры, так или иначе одобренные моими близкими, больше смахивали на откровенный садизм с их стороны, чем на реальную попытку устроить мою личную жизнь.

Устав ждать, когда я наконец-то найду свою половинку, мои знакомые со страшной силой взялись мне помогать в этом важном деле.

Моя мама подошла к вопросу очень прагматично. Первым делом она перебрала в уме всех знакомых, у кого есть сыновья плюс-минус моего возраста и старше. Остановившись на одном товарище, который уже успел два раза развестись и стать почетным алиментщиком, мамочка стала пытаться наладить между нами контакт. Поддавшись на уговоры мамы, я сходила на первое и последнее свидание. Свидание, если вообще можно было назвать свиданием двадцатиминутные посиделки в дешевом кафе, закончилось даже быстрее, чем я предполагала. В разгар милой беседы, когда я пыталась вести себя как примерная девочка, у него зазвонил телефон. Судя по разговору, звонила одна из его бывших жен и просила отвезти ее и ненаглядное чадо к родителям. Рефлекс собаки Павлова сработал моментально. Свободный и независимый мужчина, каким он себя усиленно позиционировал все двадцать минут, по щелчку превратился в покорного подкаблучника. Потенциальный жених встал, дико извиняясь, и полетел по зову своей бывшей жены, словно команда спасателей-бурундуков. Отвага и слабоумие! Мы спасем вас! Чип и Дейл спешат на помощь! Уи-ха! В итоге я спокойно допила свой кофе в гордом одиночестве, заплатила за двоих, ибо наш почетный алиментщик впопыхах забыл даже оставить деньги.

Второй кандидат нарисовался через три месяца. Он, по крайней мере, был не обременен финансовыми обязательствами перед бывшими женами, ибо таковых на горизонте его жизни не наблюдалось. Я решила зря время не терять и совместить попытку свидания с легким шопингом для пополнения холодильника. Перед самым свиданием мне удалось заскочить в магазин, накупив все необходимое и утрамбовав в тяжеленький пакетик. Именно с этим пакетиком я притащилась на свидание. В кафе «очень хороший мальчик», как ни странно, не звал, но изъявил желание прогуляться. Целый час он радостно шел рядом, рассказывая мне о своих победах на личном фронте и о том, какие дамы вешались ему на шею и что он дарил им на различные праздники. Я молча, с улыбкой, слушала его, таща пакет с продуктами, который наш Казанова не удосужился предложить понести. В итоге я мило попрощалась с ним, оставив бедолагу в недоумении, как же так, он ведь такой мачо, а я так и не захотела посмотреть его коллекцию экзотических рыбок.

Следующий кандидат, которого решила сосватать мне мама, был еще более интересным кадром. Он подъехал на дорогой машине и галантно открыл передо мною дверь. В целом он был очень мил и любезен до тех пор, пока дело не коснулось финансового вопроса. «Дай мне до завтра денег! Я тебе их завезу! Мне на бензин не хватает». Именно этой фразой закончилось наше короткое свидание. Но моя неугомонная мамочка решила дать этому кадру второй шанс, объясняя все «временными финансовыми трудностями». И после громкого скандала с имитацией сердечного приступа я скрепя зубы поперлась на второе свидание. На этот раз товарищ учел ошибку прошлого и даже соизволил купить мне беляш и три гвоздики в шуршащем целлофане. Я сразу почувствовала себя ветераном или Родиной-матерью, которая зовет. Куда зовет, пока неясно. В моем случае оставалось только звать на помощь, ибо поток жалоб на жизнь потенциального кандидата был просто неиссякаем. Он рассказывал, что взял машину в кредит, жаловался на высокие процентные ставки и проблемы на работе. Он жаловался на кризис, начальника, бывшую девушку, которая его почему-то бросила. Меня хватило ровно на полчаса. Я осторожно завернула свой нетронутый беляш в пакетик, положив его на приборную панель дорогого авто. Его слова произвели на меня настолько неизгладимое впечатление, что я сделала выводы, что беляш для него теперь сродни фуагра. В ближайшем ларьке я купила ему пачку «доширака» в качестве благотворительной помощи голодающим на «Лексусе», поблагодарила за чудесное свидание и сделала ноги.

На этот раз моя мама обиделась и заявила мне, что в следующий раз она ждет моего звонка только по случаю моей свадьбы. Отлично. Меня такой расклад вполне устраивает.

Потом за дело взялась Машка. Она притаскивала мне тех, кто, по ее мнению, больше всего подходит мне в качестве кандидата в мужья, то есть тех мужчин, на которых она в голодный год за мешок картошки не позарится. Среди них был «будущий Билл Гейтс» (один «ботаник» в штанах, застегнутых под чахлой куриной грудкой, уже лет пять тусующийся в ее «френд-зоне», живущий с мамочкой и мечтающий вырваться на свободу), ее коллега, «будущий лучший адвокат города» (на самом деле прыщавый студент юрфака, который приходил в ее фирму на практику), один хороший знакомый, «будущий игрок за сборную России» (обычный безработный, который увлекается игрой в «Фифу» и периодическим катанием мяча с друзьями по выходным). В итоге от «будущих» перспектив у меня разболелась голова, и я доходчиво объяснила подруге, что с меня хватит.

Вот так я осталась в гордом одиночестве. Хотя в моей жизни одно время был один постоянный мужчина с претензией на идеал. Игрушечный медведь Линя. Я назвала его так после первой неудачной стирки. Полное имя этого зверя – Линукс Юникс. Но недавно и он женился. На прошлый день рождения мне подарили еще одного плюшевого мишку, но только девочку, которую я назвала Макинтош. В итоге Линя и Маки образовали ячейку общества и теперь сидят на тумбочке в спальне. Ждут прибавления в семействе. Мой день рождения уже не за горами.

И вот передо мной сидит и смотрит на меня с легкой насмешкой тот мужчина, ради которого я готова научиться варить борщ, облачиться в домашний халат и чьи носки я готова стирать вручную в холодной воде. Все вышеперечисленное для меня изначально является подвигом, но тот, кого я вижу перед собой, очень мотивирует меня стать образцовой домохозяйкой.

Император был невысокого роста, темноволосый, с ядовито-зелеными глазами и тонкими чертами лица. Красивые темные брови идеально подчеркивают большие глаза в обрамлении густых черных ресниц, орлиный профиль, легкая насмешливая улыбка и аккуратный подбородок. Я понимаю, что на вкус и цвет все фломастеры разные и люди тоже (с точки зрения орков-людоедов), но то, что я вижу перед собой, уже получило сто очков по шкале «идеал». В какой-то момент я замерла в нерешительности, втайне надеясь, что сейчас император откроет рот и выяснится, что у него голос, как у Буратино, и смех, как у гопника, и парочка милых «фефектоф фечи», которые тут же развеют все очарование. А может быть, у него кривые ноги и желтые, неровные зубы? Где-то должен быть какой-то подвох, я знаю… Так не бывает, чтобы все было идеально… Не бывает…

Император молча осмотрел меня, пристально всматриваясь в мое лицо, а потом, откинув голову, рассмеялся. Я занервничала.

– Тебе все неймется? Тебе мало того сольного дебюта, так теперь ты еще на сцену решила вылезти? Ты себя со стороны видела? – спросил он с неприятной улыбкой, от которой мне жутко захотелось стать страусом и спрятаться хотя бы частично. «Глупый пи́нгвин робко прячет тело жирное в утесах», – подсказала довольная своей эрудированностью совесть, полагая, что сие будет уместно. Утесов в поле зрения не наблюдалось, поэтому прятаться было некуда. После этих слов и столь оскорбительного тона на меня нахлынула волна наглости. И чего я вдруг начала робеть? С какого такого перепугу? Ну сидит тут передо мной мужик чуть красивее обезьяны… И таки шо? А я тут растаяла и растеклась, как пломбир на асфальте под палящим солнцем. Фигушки!

– Итак, – сказала я нагловатым голосом, стараясь смотреть ему прямо в глаза. – Прошу нашу встречу считать ошибкой. А теперь давайте сыграем в прятки? Вы считаете до тысячи, а я тем временем прячусь. Идет? Поверьте мне, я спрячусь так, что меня никто не найдет.

– Замечательная идея, но, правда, труднореализуемая. Я смогу достать тебя даже из-под земли. Если я этого захочу! – улыбнулся, сверкнув глазами, император. – И даже в том мире, откуда ты свалилась на мою голову.

– Вы же сами сказали, что все дело в вашем желании. Вам просто стоит «не захотеть», и все будет хорошо! – наивно улыбнулась я, чувствуя, что пару лет каторги я себе обеспечила. Интересно, успею ли я довыпендриваться до смертной казни?

– Ладно, не будем церемониться. У меня мало времени… – сказал император, стирая улыбку со своего лица. – Ты заколдована и мечтаешь вернуть свой облик. Хочешь, я тебя разочарую? У тебя была такая возможность, но ты ее упустила. В тот момент, когда был организован этот дурацкий конкурс красоты, который предусмотрен традицией, я был приятно удивлен, когда среди красавиц появилась заколдованная девушка с хорошим чувством юмора. Я тут же готов был расколдовать тебя, но ты сбежала, оставив мне душещипательное письмо с очень лаконичным содержанием, тем самым нанеся урон моей репутации. Скандал удалось замять, и он не вышел за пределы дворца. Знаешь, вроде бы как инцидент исчерпан, но осадок остался…

– Ага, – мрачно заметила я. – Ложку нашли, а осадок остался. Боян!

– Я вижу, ты не ищешь легких путей. Я решил пойти тебе навстречу и организовать для тебя такие приключения, чтобы ты запомнила их на всю жизнь. Короткую или длинную – еще неизвестно. Так что готовься к незабываемым ощущениям. Джио! Она подходит. Я настаиваю на ее участии в конкурсе. И следи за ней. Если она попробует выкинуть что-то эдакое, то сразу сообщи мне. А теперь удалитесь. У меня важные дела… До свидания, Гаденька… Не разочаруй меня… Если ты меня разочаруешь, то неприятности, которые у тебя были до этого момента, покажутся тебе сказкой.

Обалдеть! Мужчина моей мечты угрожает мне. Это настоящее объявление войны. Фу! Как некрасиво с его стороны так поступать с бедной беззащитной девочкой, попавшей в трудную жизненную ситуацию. Вся любовь, внезапно возникшая в моем сердце, вмиг улетучилась. Ну ничего, я тебе покажу, что значит месть оскорбленной в лучших чувствах женщины.

Мы с Джио удалились. Я чувствовала себя так, словно меня случайно заперли в биотуалете, который тут же погрузили в машину и повезли по отечественным дорогам, расплескивая все его содержимое. Ничего… A la guerre comme à la guerre!

Я гордо вскинула голову, всколыхнув тройной подбородок, и пошла навстречу славе.

– Я вижу, вы знакомы с императором… – осторожно заметил гламурный орк.

– Заочно… – свирепо процедила я, стараясь не думать об этом мерзавце. Он просто издевается надо мной. И теперь я должна плясать под его дудку? А фигушки! Ничего… Я что-нибудь придумаю.

«Не объявляйте мне войну, не объявляйте… Капитулируйте ко мне, в мои объятья…» – фальшиво пародируя мамину любимую группу «Белый орел», пел внутренний голос, как бы намекая мне, что не все потеряно. Ха! Не дождетесь! Я выиграю этот конкурс чего бы мне это ни стоило. И он обязан будет исполнить мое желание. Хочет он этого или нет! Если этот венценосный подонок так заботится о своей репутации…

Пока я вынашивала планы мести, мы с Джио подъехали к крайне эпатажному особняку. Учтивые слуги в розовых костюмах открыли нам дверь и проводили в гостиную. Судя по портретам в «фас и профиль», этот шедевр гламурной архитектуры принадлежал какому-то зеленоватому эльфу с бульдожьим прикусом.

– Добро пожаловать в мою скромную обитель! – произнес Джио, подойдя к зеркалу. – Как тебе мои портреты?

Я еще раз взглянула на портреты эльфа в различных ракурсах, страдающего морской болезнью, тяжело вздохнула и произнесла:

– Не похоже…

– Ты права! В жизни я намного красивее! – гордо сказал Джио, поправляя прическу.

Пока он поправлял прическу, одно острое ухо отклеилось, возмутив хозяина до глубины души. Он стал с маниакальным усердием прилаживать его на место.

– Это картины известнейших художников современности. Я вообще люблю живопись. Хочешь взглянуть на мою коллекцию? – предложил хозяин.

Я пожала плечами, ибо живопись меня мало интересовала. Разумеется, я лайкала в «Контактике» красивые картинки, но в этом случае я пожалела, что нет такой кнопки «даненунафиг». На стене висели картины, которые мне, как простому обывателю, были слегка противны, немного отвратительны и целиком непонятны. Рядом с какой-то картиной, которая производила впечатление размазанного сморчка, меня чуть не вырвало.

«Души прекрасные порывы!» – нараспев выдала совесть. «Вчера порывы душили-душили…» – ответила я, пристально всматриваясь в зеленое пятно в поисках глубинного смысла.

– О! Я вижу, тебе понравился «Кузнечик»? Это очень дорогая картина. Я купил ее на аукционе в результате многочасовой борьбы! Это же ранний Элиорт! – авторитетно заявил орк, любуясь столь драгоценным приобретением, за которое бы я не заплатила ни рубля.

– Судя по всему, – сказала я, пытаясь понять, что имел в виду автор, – кузнечику уже ничем не помочь…

Мой взгляд упал на соседнюю картину, на которой был изображен косоглазый эльф с явным парезом лицевого нерва. Скривившись так, как будто только что сожрал лимон целиком в один присест, он смотрел на всех немного ошарашенно, словно только что получил промеж глаз. Вокруг него порхали страшные бабочки, крылья которых были похожи на подошву армейского ботинка сорок пятого размера.

– Это тоже Элиорт? – вяло поинтересовалось я, чувствуя себя полным профаном в живописи.

– Да ты что! Это же Тайзон! Посмотри, какие эмоции! Какая цветовая гамма! Картина называется «Внезапно прилетело!», – пояснил орк, умиляясь столь изысканному стилю.

– Хорошее название. В точку. Интересно, за что бедолаге прилетело? – задумчиво почесала я один из подбородков, как делают это все искусствоведы, пытаясь оценить бесценное.

– Автор имеет в виду радость! Бабочки символизируют радость, которая внезапно прилетела, – Джио вздохнул, мечтательно глядя на бабочек.

– А мне кажется, что ему за дело прилетело. Причем так, что его зубной состав тронулся и тут же сошел с рельсов… – скривилась я, представляя, как это больно.

Следующая картина представляла собой какие-то расплывчатые коричневые и черные пятна на белом фоне. Оу! Я знаю эту картину! Это же весна на площадке для выгула собак! У меня из окна в марте открывался примерно такой пейзаж.

– Картина называется «Приветы на снегу»? – с надеждой спросила я. Может быть, у меня не все так плохо с воображением? Нет… Не угадала. Картина носила название «Будущее».

– Понимаешь, художник изобразил туман, укрывающий наше будущее, а эти острова символизируют наши планы… – вдохновенно начал Джио, разглядывая каждый мазок.

Я, конечно, подозревала, что будущее не сулит ничего хорошего, поэтому в чем-то была солидарна с художником, имя которого мне запомнить было не суждено.

Остальные картины тоже были очень примечательны, но не так интересны, как последняя картина, которую с гордостью продемонстрировал мне искусствовед-любитель. Судя по долгой преамбуле, этот шедевр представлял собой жемчужину всей его коллекции. На картинах была изображена попа… Очень большая попа, отделенная от тела. Нарисована она была схематически и представляла собой два незамкнутых полукруга, слипшихся друг с другом. Примерно как символ бесконечности с обрезанным верхом.

– Как ты думаешь, как называется этот шедевр? – спросил орк с превосходством настоящего ценителя.

Догадку я озвучить побоялась, дабы не прослыть грубиянкой и полным профаном в искусстве.

– Это «Умирающая чайка». Ты видишь, как тонко художник подметил ее состояние. Вот она устремляется вниз, чтобы разбиться о невидимые скалы. Все искусствоведы гадают, разобьется ли птица или найдет в себе силы снова взлететь… – грустно произнес Джио, утирая слезу.

– Н-да… Что-то мне подсказывает, что конец немного предсказуем… – мрачно буркнула я, понимая, что отгадка лежит на поверхности.

– Так вот, я не зря показал тебе эту картину! У тебя есть выбор! – высокопарно заявил орк. – Или ты упадешь и разобьешься, или найдешь в себе силы взлететь! Я дам тебе крылья. Вглядись в этот шедевр. В нем заключается вся философия жизни.

Я была полностью солидарна с тем, что вся философия жизни заключена в этих двух нехитрых мазках. Вот только чайкой здесь совсем и не пахнет.

– Бедный художник рисовал эту картину двенадцать лет! Ты представляешь, сколько труда он вложил в ее создание! – трагическим голосом заметил мой продюсер. – Двенадцать лет жизни великого человека заключено в этом шедевре!

«Двенадцать секунд, ватман и маркер», – подумала я, прикидывая, как быстро я бы сделала репродукцию этого безобразия. Кстати! Замечательная идея. Может быть, если мне удастся пережить Империовидение, стоит попробовать себя в живописи. Это же просто золотая жила! Такими темпами мне просто суждено стать известным художником. Сколько шедевров можно нарисовать за пару минут! Два помидора и огурец посредине! Кот, вид сзади. Вот кота я оставлю на десерт. Я буду загребать деньги лопатой с таких искусствоведов, как Джио. А что? Схема простая. Пролил краску на мольберт, отошел на два шага назад, прикинул, на что это похоже, и назвал соответственно. Остальное зависит от зрителя. Тут тебе и основные принципы жизни, тут тебе и философия. Был бы шедевр. Ценители найдутся.

– Даже сам император, когда был здесь, высоко оценил эту коллекцию. Он был настолько впечатлен, что даже слов не смог подобрать. Наш император хорошо разбирается в современном искусстве, не то что ты… – немного обиженно заметил Джио, намекая на мои отсталые художественные взгляды.

Мне так и хотелось сказать, что в сортах коричневого вещества с характерным неприятным запахом я не разбираюсь, но я промолчала, дабы окончательно не прослыть невеждой в глазах того, от кого зависит моя сольная карьера.

– Пойдем, мой алмаз неограненный, выбирать тебе репертуар. Наши авторы уже приготовили несколько вариантов песни-победителя, – Джио открыл дверь и указал на бархатное кресло, куда мне предстоит присесть. Рядом стояли точно такое же кресло и столик, заваленный бумагами.

Я выдохнула и втиснулась между ручками кресла, чувствуя, что если резко встану, то только вместе с креслом.

– Итак, моя дорогая, – сказал мой зеленый продюсер, надевая миниатюрные очки, украшенные розовыми перьями. – Первый вариант. На сцене расположена вся империя в миниатюре, а ты стоишь среди игрушечных зданий и поешь.

«Ага, моя огромная тень угрожающе нависает над игрушечным городом. Годзилла крушит Нью-Йорк. Дыдышь-дыдышь-дыдышь! А! Спасайся, кто может! Караул!» – сразу представила я картинку.

– Слова песни очень красивые. Я бы даже сказал, патриотические! Ты только вслушайся! – продолжил орк, доставая листок с текстом.

Орк стал искать листик с продолжением, а я заметно напряглась и сглотнула. Ну? Я настойчиво требую продолжения!!! Тем более самый подходящий вариант настойчиво вертится на языке.

– …Всегда! – Джио стер скупую слезу, которая покатилась по его зеленой щеке.

А я разочарованно выдохнула.

– Тебе не нравится? – спросил Джио, аккуратно утирая кружевным платочком глаза, чтобы не повредить макияж.

– А какие еще варианты есть? – оживилась я, понимая, что безвестный автор знает толк в стихосложении и в рифме. Особенно в рифме!

– Есть лирическая песня о любви. Когда я читаю слова, у меня просто сердце переполняется печалью… Она такая трогательная… Ах! – гламурный орк посмотрел на меня и тут же продолжил: – Мы оденем тебя в белое платье с крылышками, а на заднем фоне нарисуем звездное небо. При помощи специальных тросов мы будем поднимать тебя все выше и выше. Ты, окрыленная любовью, поешь эту песню, а зрители просто тают от восторга.

Мое больное воображение быстро нарисовало картинку, когда я в костюме ангела в процессе пения начинаю медленно, рывками подниматься вверх. У меня на заднице наклейка «не кантовать». Где-то за сценой двадцать накачанных и красных от натуги мужиков тянут канат со словами: «Раз, два, взяли!» Нет, ну этот вариант на самом деле интригует.

– А слова-то какие? – умирая от любопытства, выпалила я.

Я уже мысленно продолжила песню в меру своей распущенности, но Джио закончил вполне прилично, но, увы, не в рифму:

– … Души.

– Простите, но слово «души» и слово «звезды» не рифмуются… – хитро заметила я, немного знакомая с творчеством известных поэтов со школьной скамьи. «Поэтом можешь ты не быть, но знать про рифму ты обязан!» – говорила моя учительница русской литературы. Покойный Пушкин только что позвонил покойному Дантесу и попросил убить его повторно, но так, чтобы наверняка!

– Как сложно работать с человеком, который ничего не понимает в искусстве! – в сердцах воскликнул Джио. – Ладно. Есть еще один вариант… Мы выставляем на сцене муляж корабля, тебя одеваем в костюм русалки. Ты сидишь на камне, а вокруг тебя двигаются игрушечные волны… Ты поешь грустную песню о том, как моряки разбились о скалы, почти достигнув суши. Припев очень прост:

Я едва сдержала смех. На слух этот шедевр воспринимался изумительно! Мои аплодисменты автору!

– Как же тяжело с тобой! – вздохнул Джио. – Но ничего, мы что-нибудь придумаем! А пока займемся вокалом. Не имеет значения, что ты будешь петь, главное, чтобы ты умела попадать в ноты. Сейчас придет лучший преподаватель вокала, которого я знаю, и после его уроков ты запоешь, как соловей…

Минут через пятнадцать в комнату заглянул знакомый мне эльф, который раньше сидел в жюри. Если память мне не изменяет, то его зовут Доремиэль. Или что-то в этом духе.

Увидев меня, эльф попятился в надежде тихо улизнуть, но не тут-то было. Джио заметил его и пригласил войти.

– Может, повременим… Я сегодня немного не в голосе… – взмолилась я, пожалев ушастого бедолагу.

– Нет! До конкурса только неделя, а мы даже не репетировали номер! Пока вы занимаетесь, я хочу подобрать репертуар для нашей будущей победительницы и поговорить о спецэффектах и хореографии, – заявил Джио, оставив нас с ушастеньким наедине. Лицо эльфа сморщилось так, словно он только что опрокинул стопку водки и обнаружил, что закусить нечем, а занюхать можно только потной подмышкой, что крайне противоречило его высоким моральным принципам.

– Я готова к занятиям! – голосом пионерки заявила я. – Только у меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать?

– С плохой… – мрачно выдохнул мой учитель пения.

– У меня нет ни слуха, ни голоса! – радостно заявила я.

– А хорошая какая? – сглотнул эльф.

– У меня есть чувство ритма!