Глава 66. Матвей

Глава 66. Матвей Башка трещит, а тело ломит, словно по мне проехал трамвай. Кое-как разлепляю веки и мутным взглядом обвожу помещение, в котором нахожусь. За тяжелыми зелеными шторами светит яркое солнце, на тумбочке я вижу свой телефон. На кресле, стоящем напротив, нахожу аккуратно сложенные джинсы и футболку. Блядь, где я вообще? Смутно припоминаю последние минуты своего бодрствования, и меня кидает в жар. Отодвигаю видавшее виды одеяло, и охуеваю. Я без трусов. Пиздец! Я изменил Аленке! Стону от этого открытия, и закрываю ладонями лицо. Теперь точно конец. И нет мне никакого оправдания. Как звали ту телку? Вика? Лика? Ника! Она целовала меня там, внизу в баре. Мне было мерзко и мокро. Фу. А что было потом? Полная темнота. Прислушавшись, улавливаю тихое, мерное дыхание. Сука! Она еще и со мной уснула? Максимально аккуратно разворачиваюсь и охуеваю второй раз за утро, но на этот раз с облегчением. На соседней кровати, свернувшись калачиком, полностью одетая, спит Аленка. Длинные ресницы чуть подрагивают, пухлые губы слегка приоткрыты. Ладошки она уложила под голову. Зависаю на ее красоте. Комната, в которой мы находимся, максимально убитая. На потолке висит пожелтевшая от старости люстра, а ковер давно протерся. Может, это Аленкина общага? Хотя вряд ли. Я бы даже на автопилоте до нее не добрался. Словно почувствовав мой взгляд, девушка начинает шевелиться, а потом распахивает свои голубые глаза. Некоторое время осматривает меня, кружа по лицу, а затем хмурится. – Привет! – хрипло произношу я. – Привет! – в глазах сверкает недовольный огонек. – Расскажи мне все, пожалуйста! – морщусь я. Голова сейчас расколется пополам. – А ты не помнишь ничего? – холодно отвечает девушка. – Вообще ни хрена! – Я в шоке, Матвей. – Я знаю, что это не оправдание, Алена. Но я напился вчера как последняя скотина. – Даже в уголовном кодексе это звучит, как отягчающий фактор! – цедит она. – Куда уж тяжелее, блядь! – Я нашла тебя по геометке, Матвей! В этом сраном, вонючем мотеле. А знаешь, кто мне открыл дверь? – Кто? – холодею я. – Шлюха! – резко отбивает она, и усаживается на кровати. – Проститутка, Матвей. Представляешь? – Я ничего не помню! – стону я. – Мне так стыдно. Прости! – Я понимаю, что мы виноваты с отцом. Но разве это причина, бежать к проститутке? – Я просто хотел напиться, Алена. Клянусь! Мне не нужен никто кроме тебя. – Напился? До того напился, что верхом пошло! – хмыкает она, воинственно сложив руки на груди. – Я полночи с тобой рядом сидела с ведром! Обтирала твой лоб, и переворачивала на бок, чтобы ты не захлебнулся во сне! – Прости, Алена! Прости! – как заведенный шепчу я. В голове – вакуум. – Я больше никогда не буду пить, клянусь! Я так виноват перед тобой! Срываюсь с места, и бросаюсь к ее ногам. Обнимаю колени, и утыкаюсь в них, вдыхая родной запах. Меня кроет от ее близости. И мне мерзко от самого себя. – Ты не хочешь узнать, где твои трусы, Матвей? – слышу я над своей головой ехидный голос. Она не трогает меня, но и отталкивает. – Где мои трусы, Алена? – я холодею, ожидая услышать страшное. – Я ведь не сделал этого? Да? Поднимаю на нее воспаленные глаза. Она смотрит на меня и молчит. Бледная, уставшая и безумно красивая. – Ты пролил на них воду, – наконец, отвечает она. Специально выдержала паузу, чтобы мне жилы вытянуть. В наказание. – Ничего ведь не было? Я бы никогда, Алена. Никто, кроме тебя! – осыпаю поцелуями ее колени. – Я так сильно тебя люблю! – Не было, Матвей! Когда я приехала, Ника уложила тебя спать. Но я не уверена, что если бы ты не уснул, ты бы ее не трахнул. Голос Алены безжизненный и пустой. Она разочарована. Как и я вчера. Да. Это разочарование в любимом человеке, которому ты безгранично доверял. – Я бы не стал ее трахать, даже если бы смог! – твердо отвечаю я, а самого аж передергивает от омерзения. Где мы вообще? И почему мне так противно, словно я в дерьмо наступил. – Я люблю тебя, Алена. – Я тоже тебя люблю, Матвей, – бесцветно отвечает мне девушка. – Но слишком все сложно у нас. Постоянно какие-то препятствия и бразильские страсти. Я устала. Устала от этих качелей эмоциональных. Ты очень хороший, правда, и я безумно тебя люблю. Отчасти, я согласен с ней. Наши отношения постоянно вопреки, в них регулярно что-то или кто-то вмешивается. – Я не могу в полной мере насладиться тобой, постоянно что-то мешает! – тяжело выдыхает Алена. А я напряжен как струна. – Мне восемнадцать! – в голосе появляются истеричные нотки. – Я просто хочу быть счастливой, и не нести ответственность за прошлое своей матери и отца. Я хочу дышать полной грудью. Но мне приходится бороться с трудностями! Я так больше не могу. Не могу! Я устала жить с постоянным ощущением надвигающегося пиздеца. Я молчу, не зная, что сказать. Она права. На сто процентов права. Сегодня я по-другому взглянул на ту ситуацию. – У меня нет жизненного опыта, я не понимаю, как правильно себя вести. Совершаю эмоциональные поступки, поддавшись секундному порыву, ошибаюсь. Но это ведь нормально! – Алена плачет, а я сажусь рядом, крепко обнимая ее. Голый и потерянный. Красавец-мужчина с диким перегаром. – Как мы дошли до этого? – шепчу я, глажу ее по пшеничным волосам. – Как? – Это конец, Матвей! Как ты больше не сможешь доверять мне, так и я тебе. Никогда. Прости, и прощай! – Подожди! – молю я, хватая ее за руку. Она ледяная, я пытаюсь согреть ее. – мы со всем справимся, начнем с чистого листа. Обнулимся! Забудем обо всем, что было! Прошу тебя, я так тебя люблю. И ты меня любишь! Мы созданы друг для друга. Да, у нас не самые идеальные отношения и, возможно, неправильная история любви, но мы искренние и нас безумно тянет друг к другу! Мы стоим посреди убогой комнаты, обнявшись. Моя грудь мокрая от ее слез, а у меня щиплет в носу. Твою мать, что происходит! – Нам нужно взять паузу, Матвей! Так больше не может продолжаться, или я с ума сойду! – тихо говорит мне Алена. Держит в объятиях крепко-крепко, прощается. А мое сердце рвется из груди. Нет! – Я соберу свои вещи и вернусь в общежитие. Мне нужно подумать, и тебе тоже. Все слишком сложно. – Я люблю тебя! – шепчу я, в исступлении целуя ее макушку. – Я не смогу жить без тебя. – Я тоже люблю тебя, Матвей. Больше жизни! Дай мне месяц, пожалуйста. Не показывайся, не звони мне. Прошу! Она отлипает от меня и выходит из комнаты, крепко закрыв за собой дверь. А я остаюсь один посреди жалкого номера. Убогий и ущербный.