Глава 1. Час от часу не легче!

— И чтоб я больше тебя не видел, — заявил человек, которого я почти год называла своим мужем. А теперь…

Теперь я смотрела на подписанные бумаги о разводе, которые сотрудница ЗАГСа сложила в папку и забрала. Выдав нам при этом по вычурному свидетельству и наши паспорта, в которых стояло по штампу, подтверждающему, что наш брак расторгнут.

В груди болезненно защемило. Происходящее казалось дурным сном. Я даже не сразу поняла, что Дима уже вышел, не говоря мне больше ни единого слова.

Захотелось расплакаться от горечи и обиды, но я сдержалась из последних сил — не хотелось проливать слезы при черствой на вид, безвкусно накрашенной тетке, которая лишь не так давно плохо отыгрывала радостную торжественность, поздравляя нас с заключением брака и желая «долгих лет счастливой супружеской жизни».

Сжимая свой паспорт тонкими неухоженными пальцами, погрубевшими от домашней работы, я неуклюже запихнула свидетельство о разводе в сумку, при этом сильно его помяв, развернулась и направилась к выходу из ЗАГСа. Плохо представляя, как мне вообще жить дальше.

Мы начали встречаться, когда я была на первом курсе, и поженились, едва получила диплом. Я, если честно, к тому времени уже и не надеялась, что Дима позовет меня замуж. Даже думала расставаться, считая, что он не хочет строить со мной будущего. В то время как я, одинокая воспитанница детского дома, мечтала о семье, настоящей семье. Но нет, все же сделал предложение. Правда вот, непонятно зачем, потому что в браке со мной ему явно было… тесно. Живя в квартире с его мамой, которая меня недолюбливала, я делала все дела по дому — на работу муж мне устраиваться не разрешал. Хотел, чтобы я поскорее забеременела и родила ему, как он выражался, «наследника»… которому предстояло УНАСЛЕДОВАТЬ пыльный диван, сломанный шкаф и ободранное котом кресло.

Уже позже до меня дошло, что моей беременности Дима ждал все те годы, что мы встречались — просто по молодости-неопытности не сразу поняла, почему в постели со мной он вообще не предохраняется. В результате я начала выслушивать в свой адрес и от него, и от его мамы, что я — «бесполезная пустоцветка», которая виновата в том, что не способна забеременеть, и зря он вообще на мне женился. С фразочками в духе: «Вот забеременела бы сначала — тогда бы и поговорили о свадьбе вообще!».

Несколько месяцев я просиживала в очередях у кабинетов врачей, которые в один голос говорили, что со мной все совершенно в порядке, и я должна была бы уже «давно легко забеременеть». Советовали прислать провериться мужа… о чем Дима с его мамой, естественно, не хотели даже слышать. Когда же я попыталась настоять на том, чтобы он пошел к врачу сам…

Уже на следующий день он отвел меня в ЗАГС, подавать заявление на развод.

И вот с того дня прошел месяц, наш брак был с концами расторгнут. Все имущество, конечно же, было на маме Димы, а на нищенской свадьбе, которую мы праздновали в формате «шашлычки в парке», нам не подарили ничего солиднее дешевого миксера, сломавшегося уже через месяц. Так что я в результате не получила ни гроша из «совместно нажитого имущества», сбережений у меня, естественно, тоже не было. Работу, где платили бы достаточно, чтобы я могла позволить себе снимать хоть какое-то жилье, найти никак не удавалось, а терпение у подружки, которая пустила меня к себе «пожить на время», уже заканчивалось.

Поэтому идя прохладным весенним вечером вдоль набережной у парка, я вообще не представляла, как мне быть дальше.

…Как вдруг кто-то схватил меня сзади профессиональным захватом, придушив за шею! И слегка приподняв ноги в дешевых босоножках над землей, мерзким голосом прошипел на ухо:

— Даже не вздумай вякнуть, а то шею сверну!

Конечности похолодели, в виски ударил пульс. Да, пускай моя жизнь и казалась сейчас сплошным беспросветным кошмаром, и такой ее финал выглядел вполне закономерным…

Но я не хотела умирать! Особенно вот здесь, вот так.

Пыхтя, напавший на меня бандит потащил к ближайшим кустам, на ходу расстегивая одной рукой штаны…

Уличив момент, когда он в эту минуту немного ослабил хватку, я дернулась, укусила его за руку и взмахнула ногой, попав ему прямо по причиндалам!

— Ах ты мелкая тварь! — зарычал бандит, когда я, вырвавшись, спрыгнула на землю и уже попыталась сбежать …

Вот только этот ублюдок успел схватить меня за руку и потянул на себя!

— Помогите!.. — попыталась закричать я, но этот выродок ударил меня кулаком по лицу.

Не дождешься, я не сдамся!

Продолжая сопротивляться, я отчаянно билась, словно птица, запутавшаяся в сетях, изо всех сил старалась вырваться, отбивалась…

А в следующий миг ощутила, как полетела вниз вместе с вцепившимся в меня бандитом! С края набережной, к черневшим где-то там, далеко внизу, речным волнам, под которыми скрывались большие острые камни…

Голова болела. И открыв глаза, я лишь через несколько секунд начала распознавать слабые солнечные лучи, как будто пробивающиеся из-за плохо закрытых штор. Ощущалась тошнота.

Приподнявшись, я уперлась ладонями в…

Деревянный пол.

Прохладный, грязный.

…Стоп, ничего не понимаю. Где я?

Проморгавшись, я начала понемногу различать предметы вокруг и поняла, что нахожусь в небольшой, бедно обставленной комнатушке, которая напоминала что-то вроде неухоженной деревенской кухни.

А затем, опустив взгляд, увидела какой-то пустой темный пузырек, лежащий рядом с моей рукой. Подняв его, поднесла этикетку к глазам — надпись была на каком-то другом языке. Символами, которых я раньше не видела.

Но тем не менее прекрасно понимала, как они читаются.

Задрожав, я отбросила бутылочку в сторону. В момент, когда она с громким треском разбилась, ударившись об стену, перед глазами, словно в ускоренной съемке, пронеслась череда безумных картинок. И я, закричав, упала на пол, свернувшись калачиком.

Другой мир. Я находилась в другом мире.

Мне понадобилось несколько часов, чтобы осознать этот факт. Чтобы мое сознание хотя бы частично приняло как данность ту информацию, которую я получила из воспоминаний молодой женщины, в теле которой очнулась.

Ее звали Хлоя, Хлоя Веллер. И она не помнила ничего о себе до того дня, как очнулась в этих краях на краю леса, где ее нашел Марк Веллер — привлекательный молодой хозяин небольшой фермы. Именно он дал ей имя «Хлоя», поселил у себя, был добрым и ласковым. Так что в конце концов юная красавица с огненно-рыжими волосами влюбилась в него, вышла замуж и преданно любила до самого конца… Даже тогда, когда он начал пить.

В те времена ферма процветала, доходы росли, и Марк, имея на руках немало денег, ударился в разгульную жизнь. Сорил деньгами направо и налево, желая казаться людям вокруг него «маленьким местным королем». Напивался в кабаках, активно изменял, тратя немалые средства на своих многочисленных любовниц. А когда расходы начали сильно превышать доходы — побежал к ростовщикам, чтобы поддерживать перед соседями и дружками этот образ «успешного мужчины, который МОЖЕТ СЕБЕ ПОЗВОЛИТЬ».

Результат не заставил себя ждать. В считаные месяцы ферма полностью пришла в упадок. А долговых расписок накопилось столько, что уже совсем скоро Марк потерял бы все, после чего сел в долговую тюрьму.

И вот этот мужчина нашел идеальное решение своих финансовых проблем: он напился как свинья и свалился в реку, где и утонул. Оставив со ВСЕМ ЭТИМ ВОТ свою молодую супругу, которой его ссуды перешли «по наследству» вместе с фермой, что вот-вот должна была быть отобрана у нее ростовщиками. Ну и, конечно же, в долговую тюрьму тоже предстояло отправиться именно ей.

В результате Хлоя решила: «Все плохо, а я еще и без мужа осталась. И неважно, каким он был — главное, что МУЖЧИНА. Теперь же гори все синим пламенем!». Именно с этими мыслями молодая вдовушка потеряла любую мотивацию и утонула в депрессии, забывшись с концами. Пока однажды не потеряла сознание прямо на кухне, а вместо нее… в ее теле очнулась я.

И да, верно: теперь все проблемы Хлои становились моими проблемами!

Сев на старый, скрипнувший подо мной стул, я спрятала лицо в ладонях и тяжко выдохнула. Час от часу не легче! Вот бы попасть, как в нормальном женском фэнтези— в молодую жену какого-нибудь красавчика-лорда, с которым у меня в конце была бы большая и страстная любовь… Но нет, все у меня, не как у людей, даже в человеческую сказку попасть не смогла! Ну правда, только я могла, залетев в другой мир, оказаться в теле девушки, у которой проблем было в разы больше, чем у меня! Никогда не думала, что такое скажу… Тем не менее это факт: сейчас я уже начинала скучать о своей прошлой жизни. В ней у меня ничего не было — семья распалась, ни гроша за душой, ни родных, всего одна подруга, и та уже начинала жалеть, что с такой неудачницей связалась.

Ну а здесь…

Здесь у меня, вместо просто дырки от бублика, имелась черная дыра, в которую неумолимо затягивало молодую вдовушку Хлою Веллер, чье место в этом «вагоне в никуда» теперь уже заняла я.

Просто понятия не имею, что мне теперь делать!..

Хотя нет, одно я поняла: чего я делать уж точно не стану, так это следовать примеру своей предшественницы. Ни за что! Снова умирать я однозначно не хочу. А значит, остается только сделать все, чтобы выжить и выстоять.

Следовательно, моя задача номер один — придумать, как решить проблемы, из-за которых моя предшественница и ее супруг сломались.

Нервно засмеявшись от этой безумной мысли, я сделала глубокий вдох и, ориентируясь по доставшейся в наследство обрывчатой памяти, нашла в доме бывший кабинет обнищавшего фермера. Грязный, как и весь дом, запыленный, холодный. Освещенный лишь лучами слабого солнца, пробивающегося из-за старых дырявых занавесок.

Принявшись рыться в ящиках стола, я за несколько секунд нашла то, что искала: стопка долговых расписок. Стопка такая внушительная, что от одного ее вида у меня засосало под ложечкой. Так-с, посмотрим!

Сев за стол, я просмотрела их, нервно закусывая губу при виде цифр… и уделяя особое внимание крайним датам, до которых долги должны быть выплачены. Начинались они первым июня, а заканчивались первым декабря 3226 года.

А какая там сегодня дата?..

Взгляд быстро нашел висевшие на стене механические часы, также ведущие отсчет даты, которые, к счастью, хозяева вовремя завели, так что они все еще шли. И они сообщали, что сейчас третье марта 3226 года.

Итак, у меня чуть меньше трех месяцев, чтобы погасить первые долговые расписки. Если не справлюсь за это время, у меня заберут землю, оставив лишь маленький огородик у дома. А если после этого не выплачу следующую пачку расписок до первого сентября — останусь уже без дома, сараев со скотиной и даже этого маленького огородика. Ну а дальше в декабре меня будет ждать долговая тюрьма.

Да, самым разумным в этой ситуации казалось бросить все, собрать вещи, которые можно было бы продать, и сбежать в неизвестном направлении — в какую-нибудь деревушку за сотню-другую километров, где поискать, куда бы наняться на работу, и начать все с чистого листа вместо того, чтоб выплачивать чужие долги. Вот только было одно препятствие, делающее эту затею невозможной: после того, как Марк умер, и его долги перешли Хлое вместе с фермой, стряпчие повесили ей на руку браслет-артефакт, который было невозможно снять. Такие носили все, кто влезал в серьезные долги — чтобы если вдруг ушлый должник надумает сбежать, его можно было легко отследить. И уж тогда, без церемоний, беглеца бросали в долговую тюрьму, конфискуя все его имущество в пользу ростовщиков (если такое имущество у него на момент побега еще оставалось).

Так что делать нечего! Придется думать, как выпутываться из этой передряги.

Тяжко вздохнув, я подошла к окну и распахнула шторы, за которыми простирался засыпанный мартовским снегом пейзаж…

И вскрикнула, увидев прямо перед собой какого-то незнакомого мужика, стоявшего в такой позе, словно только что пялился в мое окно, пытаясь разглядеть что-то сквозь дырку в занавеске!

Вскрикнув от неожиданности, я отскочила на шаг, одновременно задергивая штору обратно. И когда секунду спустя услышала из-за нее деликатный стук в окно — нервно икнула.

Та-а-а-ак… Что это вообще такое?

Стук повторился.

Медленно выдохнув и посчитав до трех, я боязливо подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Незнакомец так же стоял за моим окном, причем с довольно виноватым выражением на лице.

— Простите, что напугал. Я пытался понять, есть ли кто дома — середина дня, а шторы везде задернуты… — протянул он, как будто пытаясь с интересом разглядеть в окно комнату.

И тут я густо покраснела, осознав, что при этом за моей спиной, вообще-то, абсолютный бардак! Пыль на всех поверхностях, паутина по углам, вещи разбросаны. О том, что пол сто лет никто не подметал, вообще молчу. Очевидно, пребывая в глубочайшей депрессии после смерти мужа, который перед тем долгое время пил, изменял и влезал в долги, Хлоя как-то подзабила на поддержание в доме чистоты.

Теперь же на ее месте была я. И соответственно, именно я производила на этого внезапного посетителя впечатление безнадежной неряхи! Пусть даже этот мужчина встречался мне впервые в жизни, но было все равно крайне неприятно от мысли, что обо мне у кого-то может сложиться настолько паршивое мнение.

— Как видите, я дома. Просто… были кое-какие проблемы. Голова раскалывалась страшно. А еще я… болела долгое время, — пробормотала я, пытаясь оправдаться за то, что этот мужчина видит сквозь оконное стекло. — Пару недель вообще была никакая, простудилась сильно. Но сейчас уже, похоже, поправилась. Вот как раз собиралась, как голова болеть перестала, за уборку взяться.

— А-а-а, понятно, — улыбнулся незнакомец.

Глядя на его лицо (к слову, довольно симпатичное — черные волосы, голубые глаза, приятные черты), я едва не ляпнула: «А вы вообще кто такой?», но вовремя прикусила язык. Пускай этого мужчины и не нашлось моментально в тех обрывках воспоминаний Хлои, которые крутились в моей голове. Но это еще никоим образом не значило, будто она его вообще не знала! А значит, такой фразой я могла навлечь на себя подозрения, если моя предшественница все же была с ним знакома.

— Так… чем могу помочь? — Я наконец нашлась, что сказать.

— Ах да, простите! — Мужчина стукнул себя по лбу. — Совсем голова дырявая, забыл представиться. Я ваш новый сосед. Рей, Рей Торнер. Недавно купил ферму Вилсонов и вот как раз сегодня въехал. Так оказалось, представьте себе, забыл при переезде прихватить с собой соль! Не одолжите немного?

— Да, конечно, — кивнула я и, не став закрывать занавеску, побежала обратно на кухню, где недавно очнулась.

Ферма Вилсонов… В самом деле, в воспоминаниях Хлои было немного о том, что она продавалась: старый Дейв Вилсон умер полгода назад, а его сыну, который давно перебрался в город, та была ни к чему. Так что, похоронив отца, он выставил семейное гнездышко на продажу.

Соль… Где же у Хлои лежала соль?

Блин, ну почему такие мелочи бывает так непросто вспомнить, когда это нужно сделать побыстрее?

Вот, наконец-то! Осмотрев половину кухонных шкафчиков, я наконец нашла тот, в котором стояла накрытая крышкой деревянная емкость, до половины заполненная солью. Еще пара минут у меня ушла на то, чтобы найти небольшую коробочку, в которую смогла ее отсыпать для новоиспеченного соседа.

При этом я, попутно осмотрев кухню, пришла к неутешительному выводу: солить в моем нынешнем доме было особо-то и нечего! Не то чтобы СОВСЕМ шаром покати — как минимум немного круп в ящиках все же завалялось. Да и, может, в погребе (когда я его отыщу) найдется немного овощей…

Тем не менее наедаться от пуза мне в ближайшее время вряд ли придется. Что во всей этой моей безысходной ситуации еще больше удручало. А значит, нужно будет сначала поискать погреб, да и в принципе оценить, что у меня здесь и как по хозяйству. После чего поломать голову над тем, как бы раздобыть на покушать. Ну а уже следующим этапом — когда вопрос голодовки будет решен — пораскинуть мозгами над стратегией возвращения не моих долгов, выплачивать которые я теперь, как ни крути, обязана!

Выдохнув, я двинулась было к злополучному окну… но уже на пути к оному стукнула себя ладонью по лбу, развернулась, быстро нашла взглядом входную дверь и прошла туда.

— Эй! — окликнула я, немного ее приоткрыв… и поежилась от холода. Пускай в доме печь уже давно погасла, однако здесь все равно было куда теплее, чем на улице! И выпускать остатки тепла точно не хотелось. — Вам соль еще нужна?

— Да-да, простите! — отозвался соседушка, в считаные секунды добежав до двери. — Большое спасибо…

— Хлоя, — представилась я, поняв, что так и не назвала ему того имени, под которым мне, похоже, теперь предстоит дальше жить, навсегда забыв свое прошлое имя «Анюта». — Хлоя Веллер.

И, постаравшись доброжелательно улыбнуться, передала ему соль…

Всего секунда, когда он принимал коробочку из моих рук. Секунда, на которую его рука коснулась моей, совсем немного зацепив желтый металл простенького обручального кольца. Заметив его, Рей встрепенулся.

— Ох, как-то это невежливо с моей стороны… Раз уж я тут, то можно и с вашим мужем поздороваться? Или его сейчас нет дома?

— Его в самом деле нет дома, — вздохнула я, отняв от него руку. — И уже никогда не будет. Он, как бы это сказать… утопился три недели назад, — протянула я, порывшись немного в воспоминаниях предшественницы и сопоставив даты.

— Простите, — мигом помрачнев, выдохнул мужчина. — Мне… очень жаль…

…А потом его взгляд остановился на моем левом запястье, которое оплетал черный браслет должника.

Похоже, если в этот момент соседушка не все понял, то, по крайней мере, много о чем догадался.

— Ничего, как-нибудь разберусь, — бросила я. Почему-то сейчас этот конкретный мужчина был чуть ли не последним человеком во вселенной, в чьих глазах я хотела видеть к себе жалость.

— Если вам нужна будет помощь с чем-либо, обращайтесь, — проговорил он, не сводя с меня глаз.

— Спасибо, буду иметь в виду, — натянуто улыбнулась я и торопливо закрыла дверь, тут же подперев ее изнутри своей спиной.

Нет уж, если я что и усвоила из прошлой жизни, так это то, что других людей своими проблемами ты можешь только раздражать. Даже если этот человек — твоя подруга — бывшая однокурсница, которой будет искренне тебя жаль, когда муж выставит тебя на улицу и потребует завтра же идти подавать на развод. Ее жалость и желание помочь, поддержать, быстро улетучатся, если ты быстренько сама не придумаешь, как решить свои проблемы.

И уж тем более — если этот «другой человек» — твой муж, который говорит тебе не работать, сидеть дома и «быстрее от него беременеть», пока он будет тебя скудно обеспечивать.

Так что на других надеяться не стоит, полагаться нужно только на себя. Иначе, если только ныть, как тебе плохо, и вечно просить помощи, от тебя все окончательно отвернутся. Сейчас я не могу позволить себе ждать толпу рыцарей на белом коне, которые будут наперебой решать мои проблемы. Нужно действовать.

Ухмыльнувшись, я посмотрела на свою правую руку. Ну конечно же, обручальное кольцо! Пускай оно было совсем тоненьким и маленьким, но хоть немного денег за него можно будет выручить. Что в моей ситуации уже очень даже неплохо. Также нужно будет перерыть вещи Хлои. Конечно, вряд ли при запившем муже-должнике у нее осталось много украшений, даже если Марк дарил ей их в лучшие времена. Но мало ли, вдруг хоть пара серебряных сережек найдется или вроде того?

Увы, кроме обручального кольца, больше ничего ценного на руках или в ушах у меня не нашлось. Только простенький браслетик в виде нескольких камушков, переплетенных декоративным шнуром — что было, очевидно, просто милой и симпатичной поделкой, которую точно не продашь за хоть какие-нибудь деньги.

Но посмотрим, что еще здесь найдется!

Однако для начала…

Я потерла замерзшие плечи и снова вспомнила, что в доме вообще-то холодно. Так, посмотрим, где там печка!

Когда-то давно, в далеком детстве, мама отвезла меня в свою родную деревню и оставила у бабушки. После этого я ее ни разу больше не видела. Не нашли ее и службы опеки, когда бабушка умерла от старости, а меня отвезли в тот самый детский дом. Но за несколько лет, прожитых в деревне, я не сидела сложа руки, а активно помогала бабушке по хозяйству. Так что умела и дров наколоть, и траву накосить, и на огороде работать, и со скотиной возиться, и, естественно, печь топить. Поэтому сейчас, стоя возле остывшей печи, не растерялась, а прекрасно знала, что надо делать.

Спички лежали рядом, вместе со старыми газетами, очевидно, сложенными здесь для растопки. Правда вот, газеты жечь лучше не спешить, по крайней мере, пока их не перечитаю — они помогут немного сориентироваться в новом мире. Так что сейчас для растопки печки пришлось поискать что-нибудь другое.

Порыскав немного по дому, я таки нашла несколько старых ненужных бумажек, которые и использовала для того, чтобы растопить наконец печь. Когда огонь начал жадно лизать дрова, я блаженно замурлыкала, ощутив медленно расплывающееся вокруг тепло. Особенное тепло, которое бывает только от печи в холодный день еще не отступившей до конца зимы.

Так-с, огонь я получила, теперь время раздобыть «мамонта»!

Сев на старенький кухонный стульчик, я начала потирать виски, усиленно пытаясь выудить чего полезного из воспоминаний предшественницы. И, похоже, мне это удалось! Если я правильно поняла, то в пределах жилого домика находились две кладовые и подвал, где складировали припасы. Также на заднем дворе был погреб. Правда вот, что же там лежит, не вспомнилось. А значит, нужно сходить и посмотреть самой.

Для начала я заглянула в кладовые. И в первой, увы, съестного не было — она оказалась отведена под хозяйственные принадлежности. Вроде веника с совком, щеток-ведер-тазиков, мыла и всего такого прочего.

Вторая порадовала меня немного больше — она в самом деле была продуктовой. Там, на опустевших полках, все же нашлось несколько баночек с соленьями-вареньями, мешок, на дне которого еще оставалось немного муки, и небольшая баночка меда.

Воспрянув духом, я спустилась в подвал, попутно радуясь тому, что хоть в этом мире и не было централизованного отопления, зато уже имелось электричество, благодаря которому подвал осветился слабым желтым светом лампочки от одного нажатия на включатель, и не пришлось ходить здесь с масляной лампой.

Правда вот, в самом подвале, по большей части, валялись груды старого хлама, которые однозначно придется разгребать. Впрочем, возможно, среди них отыщется что-нибудь полезное, либо то, что можно будет продать?

К тому времени, как я поднялась из подвала, дом уже немного прогрелся, и мне вдвойне не хотелось выходить из этого тепла на улицу. Но делать было нечего!

Пройдя к мыльному шкафу, стоявшему у входа в предбанник, я открыла его… и меня буквально смело с ног настоящим цунами из запихнутых туда как попало вещей! Причем вперемешку мужских и женских. А, словно вишенка на торте, на голову мне свалился старый сапог, непонятно по какой логике вообще оказавшийся среди вещей на верхней полке!

Выругавшись, я поднялась и с трудом поборола желание прямо сейчас заняться тем, чтобы все здесь аккуратно сложить. Сейчас это было просто бесполезно — все вещи здесь мало того что запыленные и давно не стиранные, так еще и упали на грязный пол. Нет, за уборку я возьмусь немного попозже и делать ее буду пошагово, а не хаотично бросаться от одного до другого. А прямо сейчас мне нужно выйти на улицу.

Отыскав в этой груде вещей то, что было более-менее чистым и достаточно теплым, я оделась, мысленно попрощалась с таким приятным домашним теплом и вышла на улицу. Тут же услышав, как под моими ногами захрустел давно не чищенный возле дома снег.

Погреб. Нужно проверить погреб.

Найдя взглядом вход, я открыла его ключом, предварительно взятым с крючка в предбаннике, клацнула выключателем и спустилась по каменным ступеням в слабо освещенный погребок.

Ох, и как же я возликовала, оказавшись внизу! Потому что здесь были сложены они самые, родимые: овощи! Пускай немного, но имелись! Так, что тут у нас… два ведра картошечки, связка лука, немного свеклы, редьки, моркови и даже две маленькие тыковки. Прекрасно, жить буду!

Прихватив с собой несколько картофелин на ужин, я сложила их в карман и поднялась обратно. Сейчас, раз уж я была на улице, важно было осмотреть еще кое-что: сараи со скотиной. И здесь, увы, плохие предчувствия меня не обманули!

Для начала: сами сараи были просто в ужасном состоянии! Очевидно, здесь давно, очень давно не убирались. Душок стоял соответствующий. Так же много что здесь требовало ремонта — хотя бы элементарно, молотком и гвоздями. В том числе стойла, где копошились две худенькие свинки с большими брюшками и очень грустная пузатая корова... Интересно, а не на сносях ли моя скотинка? Было бы неплохо, но для начала их бы вычухать, потому что ЭТО просто ужас! На клетки с кроликами даже смотреть было больно. Ну а сарай с курами и вовсе напоминал какой-то дикий край.

К слову, куры!

Они здесь в самом деле были. Худенькие, грязные, но вполне себе материальные курочки! И пройдясь по гнездам, я с ликованием обнаружила четыре яйца!

Сложив их в жестяную банку, я быстро отнесла яйца домой, оставив на табуретке в предбаннике вместе с картошкой. А затем вернулась, чтобы покормить скотину. Судя по тому, как куры набросились на зерно, корова с кроликами — на сено, а свинки — на кукурузу, я сделала вывод, что моя предшественница, в своей глубокой депрессии, не слишком часто вспоминала о том, что у нее здесь имеются животные, которых нужно кормить. Итак, мне предстоит немало усилий, чтобы для начала откормить скотину и привести сараи в божеский вид. А затем можно будет подумать о том, когда же на моем столе появится какое-нибудь мясо.

Ну ничего, в прошлой жизни муж меня тоже мясом на столе не сильно баловал, так что не привыкать!

Но прежде чем браться за уборку и ремонт сараев, нужно хотя бы в собственном доме прибраться. И работенки здесь — непочатый край!

Вернувшись в гостиную, я стянула с себя теплую одежду, которую все же аккуратно сложила и повесила в шкаф, несмотря на гору барахла, валяющегося под моими же ногами. И усевшись на пыльное кресло, задумалась.

Дом состоял из маленькой гостиной, рабочего кабинета, спальни и кухни. Первым делом прибраться нужно было в спальне, а затем довести кухню до ума. При этом перестирав постельное белье и одежду. Дело порядком усложнял мороз за окном, из-за которого стирка будет сохнуть очень долго. Так что самые необходимые вещи нужно будет осторожно высушить над печкой в первую очередь. Ну а как разберусь с этим — возьмусь за гостиную и кабинет.

Спасибо хоть бегать с ведрами и носить воду из колодца не нужно: в этом мире, кроме электричества, существовало и водоснабжение. Пускай ферма Веллеров не была подключена к центральной системе этого городишки, поскольку располагалась вдали от основных жилых кварталов, но здесь был установлен насос, подающий воду из колодца по трубам, и стоял нагревательный бак. А еще имелась сливная яма, в которую выходила домашняя канализация. Так что… спасибо тебе, дорогой боженька, хотя бы за то, что засунул меня не в дремучее средневековье, где чуму лечили молитвами!

Закатав рукава, я взялась за дело. Сначала перебрала все вещи в спальне и сложила все, что необходимо постирать, в отдельную кучу за пределами комнаты. В том числе, конечно же, убрала матрас. После этого вооружилась веником и вымела без малого треть мусорного ведра разнообразного сора, а затем поснимала по углам паутину. Затем прихватила тряпку и ведро, немного подогретую воду в котором сменила раз пять, прежде чем вся мебель, станы и пол в спальне были полностью отмыты.

— Фух, наконец-то! — довольно вздохнула я, снова одеваясь, чтобы вытащить матрас на улицу, хорошенько выбить его от пыли, отчистить снегом и оставить во дворе — не исключено, что в нем могли завестись какие-нибудь клопы при таких-то хозяевах. Так что лучше перестраховаться, чем потом чесаться всю ночь. Благо мороз еще не спал, да и ночь впереди — явно похолодает. Если какие насекомые там и были, точно до утра вымерзнут.

То же самое я сделала с двумя мягкими креслами и диваном, которые стояли в гостиной. А затем вытащила лежавшие в гостиной, спальне и кабинете скромные, но миленькие ковры, почистив которые снегом, тут же развесила на заборе.

После этого, как бы мне ни хотелось расслабиться, нужно было поднажать. День не безграничный, и до ночи нужно перебрать и перестирать все, что находилось в спальне. А это, секундочку, три постельных комплекта, четыре ящика с бельем.

Правда вот, после сортировки часть вещей полетела в стопку «тряпок, которыми я буду делать уборку». По большей части это было мужское белье с поношенными рубахами, которые мне явно не пригодятся.

Стоит ли говорить, что к концу стирки я уже полностью выбилась из сил? И забежав в дом после того, как в закатных лучах развесила вещи на улице, только и смогла, что подкинуть в печку дровишек. Но теперь в одной из комнат наконец-то было чисто.

Довольная собой, я открыла заслонку и поставила в печку казанок с помытыми картофелинами, чтобы они там испеклись. Сама же, ожидая ужина, немного расчистила хотя бы обеденный стол и протерла табуретки. Ну а затем, пока было время, решила помыться после сегодняшней уборки. Тем более что моя предшественница, если принюхаться, так сказать… похоже, в своих страданиях немного подзабила еще и на гигиену.

Одежда, которую я собиралась надеть на смену, сохла, развешанная на веревках над печкой. Я же тем временем разделась, сложила то, в чем была, на стул и поскакала в маленькую ванную комнату, где с небывалым наслаждением ощутила, как кожу ласкает теплая вода! Ох, это было именно то, что мне нужно! Еще как выйду отсюда чистенькая — запеченной в печи картошечки поем, и вообще кайф будет!..

Совершенно случайно я обратила внимание на свой простенький браслет с красивыми камушками. Наверное, лучше его снять, а то еще намокнет и испортится…

Странно, не получается. Ни стянуть, ни развязать. Хотя казалось бы, должен был легко соскочить с руки.

Почему-то меня начали одолевать плохие предчувствия. Нахмурившись, я быстро домылась, вытерла волосы и, завернувшись в полотенце, вскочила в тапочки. Кухня… там, кажется, были ножницы. Да, точно, вот они…

Что за?!..

Я раз за разом совершала простое, привычное движение, пытаясь просто разрезать этот странный браслет. Вот только он не поддавался! Совсем!

Хотя, может, просто ножницы затупились? Да, точно. Сейчас проверю!

Найдя в куче тряпья старую рубаху Марка, я резанула ее ножницами. Ткань разошлась без малейших усилий, даже на швах.

Задрожав, я снова попыталась разрезать браслет, но нет, несомненно острые лезвия не оставляли даже самых маленьких повреждений на веревочке, связывающей камушки!

Тяжело дыша, я присела на единственный чистый стул в этом доме и обхватила голову руками.

Когда? Когда на руке Хлои появился этот браслет? Стараясь совладать с паникой, я отчаянно перерывала ее воспоминания…

И тут поняла ответ: всегда.

По крайней мере, с того самого дня, когда Марк нашел ее на краю леса. Не помнящую о себе совершенно ничего, даже своего собственного имени.