Глава 2. Что таит новый дом?

О да, идеально! Я переживала из-за этого раз за разом, чувствуя, как екает сердечко с каждым взмахом ножа над белой скорлупой, после которого нужно было разделить две ровные ее половинки и переместить содержимое на сковородку, смазанную кусочком сливочного масла. И иногда душа разрывалась внутренним отчаянным криком, когда несмотря на все мои старания, красивый, яркий желточек все равно, уже оказавшись на сковородке, начинал растекаться.

Но сегодня удача была на моей стороне!

Мой личный маленький секрет идеальной глазуньи заключался в том, чтобы, разбив яйцо, вначале отделить желток от белка, дав последнему полностью оказаться на сковородке. И уже потом осторожно выложить желток сверху. Так яйца получались просто великолепными: белок полностью прожаривался без всяких «соплей», при этом желточек оставался вкусненьким, жиденьким, лишь слегка прихватывался в основании.

И вот теперь эта красота тихонько шкворчала на моей сковородочке, распространяя вокруг удивительный аромат. Обожаю яичницу на завтрак! Правда вот, в прошлой жизни ею не сильно часто удавалось побаловаться — в приюте ела что давали, во времена студенчества денег было в обрез, хоть я и старалась подрабатывать где и когда могла. Ну а в браке… Дима яйца не особо любил, поэтому покупал их нечасто. Считая, что раз он здесь зарабатывает, а я нет, то и нечего мне заказывать продукты, которые я посмела захотеть.

Что ж, если сумею выпутаться из этой финансовой дыры, в которую угодила — будут у меня курочки, и смогу хоть каждый день себе яичницу на завтрак жарить!

Облизнувшись от этой мысли, я взяла металлическую лопаточку, оказавшуюся просто идеальной формы — тонкая, подходящей для яйца длины и ширины. И, легко подхватив ею сначала одно жареное яичко, а затем другое, выложила свой завтрак на тарелку, в завершение посыпав его щепоткой соли.

Ух, как же вкусно пахнет-то! Ох, нет, правда, что может быть прекраснее запаха только что пожаренной яичницы с утра пораньше?

Знаю что: вкус этой яичницы!

Цокая язычком от предвкушения, я прихватила вилку, уселась за столик, положила в рот первый кусочек белка и ощутила это: мягкие белые облачка рая, на которые ступили мои уставшие ножки, когда тугой, ароматный белок начал таять на моем языке. Ох, сюда бы еще тостик… или хотя бы греночку, раз уж тостеров (и прочих кухонных электроприборов) в этом мире еще не изобрели. Но увы, пока что я даже на кухне как следует не прибралась. Куда в таком-то бардаке антисанитарном и хлеб печь? Нет, однозначно, сначала с уборкой закончу, а потом уже тесто замешу.

А пока что…

Пока что меня ждало самое великолепное: красивый, желтенький, посыпанный солью кусочек чистого жидкого наслаждения. Прижавшись губами к упругой пленочке, я втянула губами вязкий желток и едва не лишилась чувств от восторга! Какой яркий, насыщенный вкус! Ох, не могу, как же он прекрасен! Просто нет ничего лучше, ничего вкуснее в мире, чем желток глазуньи на завтрак! Ощущая себя не то что на седьмом — на семнадцатом небе, я зажмурилась и восторженно замычала. В последний раз ела яичницу из домашних яиц, еще когда жила с бабушкой в деревне. И да, это были не просто ностальгические воспоминания из детства вроде: «Раньше трава была зеленее, жвачка слаще, а «Юпи» вкуснее». Эти домашние яички в самом деле не шли ни в какое сравнение с магазинными!

Ну а напоследок, когда жидкая часть была уже съедена, я прожевала «донышко» из загустевшего желтка и довольно откинулась на спинку стула. Мысленно я позволила себе посидеть так еще пять минут, потягивая горячий травяной чай, а потом дальше работать пойду. Дел ведь непочатый край.

Вздохнув, я сделала небольшой глоток… и в который раз задержала взгляд на странном браслете, который никак не получалось не только снять, но и разрезать. Нет, не нужно быть гением, чтобы понять: здесь что-то явно, совершенно точно не так. Интересно, что же это все-таки за безделушка, и откуда взялась на руке моей предшественницы? А главное, в самом ли деле она связана с ее амнезией? И если да… то что я могу узнать, если сумею от этого браслета избавиться? Понравится ли мне то, что в таком случае произойдет, или же наоборот — я буду жалеть, что вообще попыталась что-нибудь сделать? Ведь в самом деле, вдруг это какой-нибудь талисман, или вроде того, который защищает меня от чего-то? Или того хуже — еще окажется, что Хлоя раньше была какой-то злой суперволшебницей, сжигавшей деревни по пять штук на день, и только благодаря этому браслету потеряла темные силы, забыла обо всем и прекратила терроризировать страну. Вместо чего поселилась на ферме в глуши да зажила счастливой семейной жизнью… пока любимый супруг не запил и не побежал по бабам.

Нет, ну правда, всякое ведь может быть! И что делать, если как раз вот этот вариант окажется правдивым? Что тогда будет с моей личностью — той, кто заняла ее место? И не придут ли за мной те, кто теоретически мог бы ее искать?

На все эти вопросы не было ответов. В воспоминаниях Хлои мне тоже не удалось отыскать ничего об этом браслете — словно все те три года, что жила здесь с Марком, она ни разу об этом не задумывалась. Как будто даже не замечала его.

Поэтому я до конца все еще не была уверена в том, стоит ли мне в самом деле от этого браслета избавляться. Особенно вот так, не разобравшись, что к чему.

Впрочем, сейчас я все равно не могла этого сделать! А значит, пока только гадать и в моих силах. Однозначно, нужно будет постараться выяснить, но при этом не бросать все силы на поиски истины, забив на собственный долговой браслет! Ибо если останусь к осени без кола и двора, а к зиме и вовсе загремлю в долговую тюрьму, уж точно никакие загадки разгадывать не выйдет.

Допив чай, я быстренько отнесла посуду к раковине, но пока не стала ее мыть. Просто потому, что складывать чистые тарелки было некуда — нужно сначала отчистить ящики с посудой и подставки. А уже потом, когда кухня будет чистой — заняться непосредственно перемыванием всей посуды в доме: тарелки, кастрюли, чашки… все это нуждалось в качественном мытье, которого давно не видело. Ну а я просто не могла позволить, чтобы в шкафчиках у меня стояли грязные, липкие, плохо помытые тарелки с жирными кастрюлями. Так что вперед и с песней! Как гласила надпись на одной мудрой картинке в интернете: «Взрослая жизнь — это когда у тебя нет времени рыдать на полу, потому что ты его еще не помыл»!

Для начала я поснимала занавески и отнесла их в кучу для стирки. Выгребла из шкафчиков всю утварь и перенесла ее в гостиную. Рядом с ней сложила и емкости с крупами, которые потом тоже нужно будет перемыть, временно пересыпав содержимое в уже очищенные кастрюли. После этого (с тяжким вздохом позавидовав подруге, у которой по квартире ездил робот-пылесос) я тщательно подмела, не оставив на полу ни единой пылинки, а в углах — ни единой паутинки. Затем, вооружившись ведром и тряпкой, взялась за дело!

Первыми под раздачу попали верхние шкафчики, а кое-где даже стены, которые тоже нужно было немного протереть. Хорошо бы их еще покрасить… но это отложу на конец весны. Если, конечно, у меня будет возможность и время, чтобы это сделать. А пока мне хватит просто чистоты!

Смахнув со лба пот, я поменяла воду в ведре и начала перемывать уже нижние ящики, рабочие поверхности, раковину, стулья. Протерла печь, еще раз прошлась по обеденному столу. И напоследок хорошенько вымыла пол. Трижды.

Отряхнув руки, я потратила еще три часа на перемывание и вытирание посуды с утварью, которую аккуратно разложила по своим местам. А затем разобралась с емкостями для круп, попутно оценив свои припасы: примерно по килограмму гречки и риса, около двух с половиной килограмм кукурузной, пшеничной и овсяной каши, еще два кило перловки. Что меня огорчило — здесь не было макарон. То есть ВООБЩЕ не было — в этом мире, судя по воспоминаниям Хлои, таких любимых мною макарошек просто не существовало. И это показалось мне крайней степенью беспредела. Ну как такой прекрасной вкуснятины могло в каком-нибудь мире не быть?

Упиваясь своим горем, я поставила на полку большую банку с сахаром и довольно осмотрела свою работу.

Что ж, с кухней покончено! Дальше на очереди — кабинет.

Там дел было все же поменьше — просто мелких предметов, которые требовали трудоемкой и времязатратной работы, казалось не так много. Только рабочий стол, несколько книжных полок и большая закрытая этажерка с документами, которую достаточно было протереть снаружи. А еще подозрительная простенькая шкатулка, закрытая на ключ, спрятанная среди этих документов.

Нахмурив брови, я призадумалась. Странная вещичка. Интересно, что там? Вдруг что ценное? Вряд ли, конечно, — все ценное муженек-то уже давным-давно пропил. Но исключать ничего не стоит. Правда вот, замок просто так не поддается, а ломать не хочется… Наверное, вернусь к ней, как закончу уборку. Может, к тому времени и ключ от нее найду.

Документы Марка, к слову, я тоже решила обязательно изучить после уборки — чтобы как можно лучше ориентироваться в делах, которые он оставил на мою голову. Как и стоявшие на полках книги по сельскому хозяйству, с которым мне теперь очевидно придется плотно иметь дело.

Пока же я просто закончила протирать пыль и вымыла тщательно выметенные полы.

Теперь оставался последний рывочек: гостиная. Куда я, в качестве временного склада, сносила все вещи из ранее убираемых комнат. И где теперь валялось все то, что следовало постирать.

То ли во мне заговорила логика, то ли просто прокрастинация, но я решила, что лучше сначала разобраться со скопившейся стиркой, чтоб она не мешала мне горой пылесборников. И…

Это было долго. Это было очень и очень долго! Даже с учетом того, что часть вещей я отсортировала на выброс и «в тряпки», потому что они либо принадлежали Марку и мне бы никак не пригодились, либо просто оказались в ни на что не годном состоянии. Но все равно у меня ушла уйма времени, чтобы все это отстирать! Ох, какой же это кошмар — жизнь в мире без стиральных машинок! Даже у бабушки в деревне была старенькая простенькая стиралка. Здесь же мне приходилось делать все вручную, на что тратилось просто море усилий.

И все же нытьем делу не поможешь! Оставалось просто поднажать и делать дело. Партия за партией, я отстирывала, выполаскивала, выкручивала вещи, а затем относила их на улицу, чтобы развесить (а заодно покормила скотинку и выпустила побегать курочек). Лишь малой части нашлось место над печкой, где они высыхали за считаные часы.

Во время последнего захода я занесла ковры из кабинета и спальни, а также одеяла, подушки и матрас. Последнее меня особенно порадовало с учетом того, что спать мне сегодня пришлось просто на твердой, ничем не застеленной кровати, надев на себя как можно больше вещей, которые уже успели высохнуть. Но на сегодня прогнозы были получше — промерзнув хорошенько на случай, если там обитали какие-нибудь клопы, сейчас отчищенные снегом матрас и подушки вернулись в дом и должны были прогреться возле печи. А значит, этой ночью я уже буду спать по-человечески.

Когда я, наконец, покончила со стиркой, уже стемнело. Тем не менее я решительно была настроена закончить с уборкой сегодня и уже взяла в руки веник…

Но тут мой животик жалобно заурчал, напоминая мне, что за весь день я не ела ничего, кроме двух жареных яиц на завтрак. Да уж, поставить в печку кашу не помешает.

Раздумывая о том, какую бы кашу сегодня приготовить, я направилась на кухню, как вдруг услышала стук в дверь!

— Ой! Кто там? — аж подскочила я. В самом деле, кого это могло принести сюда, еще и в такой час?

— Сосед! — долетел в ответ до боли знакомый голос. — Это я, Рей. Хлоя, можно вас на минуточку?

Сама не знаю почему, но, услышав эти слова, я как-то по-детски обрадовалась и в считаные секунды подбежала к двери, открыв ее перед внезапным гостем.

— Добрый вечер, — кивнула я… и запоздало осознала, что после целого дня за уборкой видок у меня, мягко говоря, тот еще! — А я тут… немного в генеральной уборке, — сразу же попыталась оправдаться я.

— Понятно. Полезное дело,— улыбнулся Рей. И поколебавшись секунду, протянул мне какой-то сверток, который все это время держал в руках. — В общем, я тут вам небольшой гостинец принес. — В благодарность за соль… ну и просто как приветствие.

И с этими словами он развернул ткань, под которой — ох, мамочки! — оказался большой, красивый, сочный кусок красного мяса!

— Как раз вчера вечером, в честь переезда, свинью заколол. Мясо хорошенько вылежалось и теперь готово к тому, чтобы побывать на вашем столе. Буду очень рад, если вы его примете.

— Большое спасибо, — смущенно охнула я, беря в руки сверток и снова ощутив прикосновение пальцев Рея. Надо же, на улице холодно, а он снял перчатки... — Как раз собиралась ужин готовить.

— Отлично, значит, я подгадал момент, — засмеялся мужчина. — В таком случае не буду мешать. Приятного аппетита, скорейшего завершения уборки, и скажете потом, как вам моя свинка, — подмигнул он.

Улыбнувшись в ответ, я заперла дверь… и, едва вышла из предбанника в гостиную, — буквально запрыгала от радости!

Свинина! Настоящая, свеженькая свинина, еще и «яблочко»! Поверить не могу! А я ведь уже смирилась с мыслью, что в ближайшие несколько недель не видать мне мяса…

Роняя слюни по пути, я помчала на кухню, уложила подарок на доску для мяса и, схватив мясной нож, начала аккуратно резать его на небольшие кусочки. Свежее, мягкое, упругое, с потрясающей структурой — красные волокна просто пели с каждым прикосновением ножа, который их разделял ровными красивыми срезами. При этом источали невероятный аромат, дразнящий ноздри даже сейчас, когда мяско было пока еще сырым. Ох, а что же за букет божественных запахов наполнит мой дом, когда оно начнет готовиться?..

Витая в своих фантазиях, я нарезала два больших куска на отбивные, а остальное — небольшими кусочками для тушения. Порезала крупную луковицу, которую забросила в миску с этой красотой, и, выбрав подходящие травы «на нюх» среди приправ, оставленных прошлой хозяйкой на полках, посыпала ними содержимое. А затем, как последний божественный штришок, достала из нижнего крайнего ящика полупустую бутылочку красного вина — вероятно, не допитого то ли Марком в его запоях, то ли уже овдовевшей Хлоей в ее безграничной печали. И плеснула немного в миску с мясом.

Идеально! Теперь нужно дать всему этому хоть немного настояться-помариноваться, чтобы приправы и вино как следует насытили свинину своими тонкими ароматами. Ну а пока…

А пока мне, видимо, остается одно: пообещать желудку, что побалую его немного позже, зато КАК! И снова взяться за веник.

Ну, по крайней мере, теперь у меня был очень и очень весомый повод радостно порхать с веником, словно фея с волшебной палочкой над цветочками, и накручивая на него паутину по углам, представлять, что творю чудесные заклинания! Ведь теперь меня ждала просто невероятная награда за мои труды, дарованная, можно сказать, самими небесами… Хоть Рей, конечно, и мало походил на ангела, при всей своей, должна признать, привлекательности.

И все же…

Намотав на швабру только что отжатую половую тряпку, я призадумалась. Как-то это… немного подозрительно. Нет, может, у меня, конечно, просто легкая паранойя, но все равно ситуация странная. В смысле, не успела я очнуться в этом мире, в этом теле, на этой ферме, и в тот же день, более того — всего лишь несколько часов спустя передо мной появился этот странный молодой человек. Привлекательный, милый, доброжелательный. Еще и каким образом появился, прошу заметить — под моими окнами лазил! Уж больно похоже на то, что вынюхивал что-то. Да и это «пришел соли попросить» слишком смахивало на типичную отговорочку.

Но если так, то зачем ему могла понадобиться какая-нибудь я?

Хотя… На самом деле вариантов-то полно! Чего одни только долги Марка стоят. Да и мало ли какие могут быть мутные делишки у вконец спившегося гуляки, у которого последние месяцы жизни единственной целью было как можно эффектнее выпендриться, чтоб все вокруг тебя маленьким местным «королем» считали. Кто его знает, во что еще, кроме долгов, такой мужчина мог влезть? Так что даже если Рей в самом деле никакого отношения к этому не имеет, мне в любом случае следует морально готовиться к тому, что еще нечто подобное может вывалиться прямо на мою голову. И думать, как буду действовать в ситуации, если такое действительно случиться, чтоб не терять очевидно драгоценное время на столбняк в состоянии аффекта.

Плюс не стоит забывать и о мутном прошлом непосредственно моей предшественницы. Которая могла вляпаться вот вообще во что угодно и даже совершенно ничего об этом не помнить на момент, когда потеряла сознание на кухне. Один только мутный браслетик чего стоит!

Конечно, может, я себе тут просто невесть чего понавыдумывала, а тот парень без задней мысли ко мне заходил. Да и вообще на самом деле, переехав на новое место, просто решил ко всем ближайшим соседям зайти познакомиться. Ну правда, с чего я взяла, что была единственной, к кому он так заскакивал? Кроме фермы, доставшейся мне «в наследство» (вместе со всеми долгами и шкафными скелетами), и бывшей фермы Веллеров, куда переехал Рей, поблизости находилось еще два хозяйства. И расположение домов было таким, что непосредственно дворы разделяло не такое уж и большое расстояние дворовых участков — вроде как и в окна соседям не позаглядываешь, но в то же время забегать друг другу в гости (или на помощь после крика «КАРАУЛ!» на всю округу) было совсем не трудно. А сами поля, на которых выращивалось все добро, и пастбища для скотинки находились немного поодаль, расходясь на четыре стороны от «центрального квадрата» с дворовыми участками.

Поэтому не исключено, что Рей просто во все три двора заскочил поздороваться, а соль/сахар/сода было просто предлогом. И нечего мне в действительности из-за этого мужчины волноваться…

Тем не менее и расслабляться пока сильно не стоит. Мало ли что.

Домыв полы, я выдохнула, взглянула на часы и довольно отметила, что с тех пор, как замариновала мясо, прошло уже два часа. А значит, можно начинать готовку!

Вымыв руки, я заскочила на кухню, чтобы поставить в печку маленький казанок пшеничной каши, а на сковородку положить сочный кусочек большой, красивой отбивной. Пока та начинала потихоньку шкворчать, распространяя вокруг умопомрачительный аромат, — накинула тулуп и сбегала в погреб отнести мясо. Увы, холодильников в этом мире еще не изобрели, а значит, только погреб, только хардкор!

К тому времени, как я вернулась в дом, мясо уже хорошенько прожарилось с одной стороны. И я, роняя слюнки, перевернула его, услышав, как вкусняшка зашкворчала с новой силой. При этом запах мяса, только что соприкоснувшегося с горячей поверхностью сковородки второй стороной, дополнил запах, исходящий от уже поджаренной стороны, сотворив настоящую ароматную бомбу! Глубоко вдыхая это сплошное великолепие, я ощущала, как земля ускользает из-под моих ног, голова идет кругом, а перед глазами вспыхивают яркие фейерверки. Ох, скорее, скорее бы уже оно дожарилось! Скорее бы попробовать, положить в рот, ощутить на своем языке эту сочную вкуснятину!

Так, нужно срочно принимать решительные меры, а то же ведь с ума просто сойду!

Сделав еще один глубокий вдох, я накрыла сковородку крышкой, и пока мой ужин доготавливался, решила заняться делом. Тем более что дел-то было по самое не балуйся. Поэтому, вернувшись в гостиную, я принялась раскладывать вещи по местам. Чуть позже, после ужина, достираю остаток одежды, которая все еще до стирки не дожила, занесу с улицы последнюю все еще стоящую там мягкую мебель, и можно будет выдохнуть, радуясь тому, что закончила генеральную уборку… и не думать пока о тех вещах, которые мне еще завтра предстоит переделать по хозяйству. А уж тем более о том, чтоб отдавать долги. Нет-нет, буду действовать постепенно, маленькими шажками, по цепочке решая проблему за проблемой, чтобы разобраться со всеми делами. Иначе просто отчаянно взвою да так и останусь сидеть на полу, в панике выдирая свои новообретенные чудные рыжие волосики.

Когда я вернулась на кухню, следуя за дивным мясным ароматом, мой не видавший ни единой крошки после завтрака животик просто взвыл, требуя поскорее отправить ему эту прекрасно пахнущую вкуснятину. И я более не имела причин откладывать реализацию его желаний! О нет, я лишь ловко достала из печи казанок с кашей, которую быстренько переложила в свою тарелку. А затем, в предвкушении жмурясь, словно котик, открыла крышку сковородки, достала с нее хорошо прожаренную свиную отбивную и положила ее сверху на кашку. В довершение дополнила композицию квашеным помидорчиком и отправилась за стол, неся тарелку перед собой, словно какую-то церемониальную реликвию.

Момент истины… И я громко, восторженно замычала, положив в рот кусочек отбивнушечки! А-а-а-а-а! Ох, все боги этого мира, как же это вкусно! Как это невероятно вкусно! Сочное, свежее, сладенькое домашнее мясо, которое в миллион раз превосходило любую магазинную свинину, которую мне вообще доводилось есть все те годы, минувшие с тех пор, как я осталась без бабушки! Это был не просто вкус, а целый миллион букетов невероятных, насыщенных оттенков, скользивших по моему языку, словно кусочек натурального шелка по изнеженной коже жены миллионера, только что вышедшей из спа! Это мясо просто таяло во рту, будто кубик рафинированного сахара. С каждым движением челюсти мне просто казалось, что я лечу на небеса, возносясь все выше и выше, а мои ноги прыгают по пушистым белоснежным облачкам. И теперь, когда я ощутила этот вкус, мне стало понятно: даже если Рей окажется каким-нибудь наемником под прикрытием, который хочет убить меня из-за какой-то загадки прошлого Хлои, а мясо отравлено… то пускай, это того стоило! Оно такое вкусное, что в самом деле того стоило!

Откусив еще мяса, я докинула ему вдогонку немного каши и снова замурчала от этого простого, но дивного сочетания. Они прекрасно дополняли друг друга, раскрывая новые оттенки вкуса. Когда же я, проколов вилочкой шкурку квашеного помидора, всосала губами соленый томат, в глазах просто заплясали звездочки! Это была она: та самая идеальная финальная нотка, делающая вкус абсолютно божественным.

Я даже не заметила, как начисто слизала все с тарелки — так, что там по большому счету даже мыть не было чего. Поэтому непосредственно акт ее мытья был чисто символическим… чего, правда, не скажешь о мытье казанка и сковородки.

Ну а теперь, когда брюхо набито, самое время вернуться к работе!

Постирав последние вещи, я оделась потеплее и, включив свет на крыльце, вышла на улицу. Сначала — занести в дом последний ковер, кресла и диван, стоявшие в гостиной. А уже потом — развесить остаток стирки. Заодно прихватив с собой очередную порцию того, что буду досушивать уже в доме, над печкой.

Потерев замерзшие руки, я принялась быстро, одну за другой, развешивать на бельевых веревках постиранные вещи. Нужно сделать это поскорее, а то еще замерзнут прямо в тазу! Пар, вырывающийся изо рта, раз за разом пролетал перед глазами. Ух, как только закончу и вернусь в дом — сделаю себе большую чашку очень горячего чая! С медом. И буду долго сидеть на кухне возле печки, грея руки о стенки чашки.

Так, еще пара вещичек и этот кардиган, завалявшийся в шкафу… Все! Поверить не могу, что с этим, по крайней мере, справилась! Теперь схватить тазик, и скорее в дом…

Как вдруг я услышала свирепое рычание. И, оглянувшись на него, увидела крупного темно-серого пса, стоявшего в считаных метрах от меня со злобно оскаленными зубами!

Черт! Откуда такая тварь взялась здесь посреди ночи? Он… точно не дикий — на шее ясно виден массивный ошейник. Тогда как подобная псина оказалась здесь и сейчас скалится на меня?

— Эй, песик, спокойнее! — проговорила я, пытаясь тоном хоть как-то задобрить его. Все же в прошлой жизни собаки меня очень любили, в том числе самые крупные и свирепые, цепные, на которых никто не мог найти управы. Даже в универе мне все говорили, что я не на ту специальность пошла, и лучше бы на кинолога училась. Кто знает, может, и сейчас получится?..

Не получилось! Яростно залаяв, пес помчался прямо на меня! Ну а я, швырнув в его сторону тазик, со всех ног рванула к дому! Слыша прыжки пса за моей спиной, его приближающийся лай, тяжелое дыхание, скрип снега. Нет, ну пожалуйста, ну не для этого же я в другом мире шанс получала… чтоб меня здесь какая-то ненормальная псина загрызла?

Миг — и я, ухватившись за ручку, резко открыла дверь, заскочила в предбанник и захлопнула ее за собой как раз вовремя, чтоб ощутить силу массивной мускулистой туши, которая с диким лаем навалилась на крепкое дерево.

Дрожащими руками я закрыла засов, повернула ключ в замке и от греха подальше забежала в комнату, сразу же и дверь заперев.

После этого лай доносился из двора около получаса. И лишь затем он стих, а пес ушел. Я же, дрожа и тяжело дыша, еще минут десять сидела в тишине на кухне, крепко обнимая теплый чайник.

Похоже, пронесло.

И все же, что это был за пес, и почему он посреди ночи расхаживал у меня во дворе? Чей он, откуда прибежал и какого черта? Скорее всего, соседский. Интересно, с цепи сорвался и убежал, или добрые хозяева его специально никак не запирали на ночь, великодушно позволив «милому животному» гулять ночью где попало в свое удовольствие? Если второй вариант, то нужно будет обязательно выяснить все, и с этими хозяевами серьезно поговорить. Вплоть до угрозы вызвать констебля, если только лишь мои слова не покажутся им достаточно убедительными.

Желая хоть немного успокоить нервы после этого удивительного приключения, я подогрела чайник, поставила запариваться чай с мятой и ромашкой, а сама тем временем села перерывать содержимое нескольких шкатулок, которые нашла в процессе уборки.

Первая из них, найденная в спальне, принадлежала, очевидно, самой моей предшественнице. И к моему вполне ожидаемому разочарованию, там в самом деле не оказалось ни одного ценного украшения, пригодного к продаже. Лишь дешевые, хоть и довольно симпатичные, безделушки.

Во второй, также найденной в спальне и, похоже, принадлежавшей Марку, и вовсе валялся какой-то откровенный мусор, который тут же отправился в помойное ведро. Оставила я из нее только несколько непонятных ключей — мало ли к чему они тут могут подойти.

Третья шкатулка показалась на первый взгляд поинтереснее: совсем маленькая, и нашла я ее в кабинете, на одной из дальних полок этажерки, заставленную тяжелыми папками с документами. Что самое примечательное, она была закрыта на ключ. И после минуты колупаний в замке я обнаружила, что один из ключей, найденных в шкатулке, в самом деле к ней подходит!

Затаив дыхание, я осторожно открыла крышечку…

И ахнула: внутри, катаясь из угла в угол просто по дереву, даже не покрытому лаком, лежала большая жемчужина! Белая, с легоньким розовым отливом. В тонкой серебряной оправе, прикрепленной к легкой цепочке.

Странно. Я бы даже сказала, пугающе странно. Откуда такая драгоценность могла взяться у пьяницы из маленького городка? А еще, почему он так и не пропил ее перед смертью? Неужели забыл о ней? Не верю!

Тогда… может, у него имелась причина ее не пропивать? Но какой же может быть эта причина, чтобы удержать от продажи украшения вконец опустившегося алкоголика-бабника, влезшего в долги по самые уши?

Теряясь в догадках, я осторожно взялась за цепочку и приподняла подвеску, поднеся ее к глазам. Красивая, хоть и незамысловатая. Задумчиво прищурившись, я потянулась к ней рукой, легонько касаясь пальцами розоватого перламутра…

И тут же услышала треск, с которым браслет на моей руке разорвался сразу в пяти местах! А то, что от него оставалось, упало на пол и разлетелось во все стороны.

Вскрикнув, я отскочила назад, держа жемчужину перед собой на расстоянии вытянутой руки. Сердце бешено колотилось, голова немного закружилась от волнения. В ту ночь, когда я обнаружила на себе браслет, который не могла ни снять, ни срезать, и который был на Хлое три года с тех пор, как Марк нашел ее на краю леса, с этим браслетом и без единого воспоминания… Я была уверена, что это самое странное, на что я могла наткнуться. Но нет, непонятная жемчужина, после прикосновения к которой тот браслет сам разлетелся на части, оказалась еще страннее!

…И что теперь?

Этот внезапный вопрос прозвучал в моей голове ударом гонга.

В самом деле, что теперь?

Медленно, тяжело дыша, я села обратно на стул. И не выпуская цепочку из рук, попыталась прислушаться к своим ощущениям. Но они ничем не отличались от тех, которые были с той минуты, как я очнулась в этом мире и в этом теле. Попытка покопаться в воспоминаниях также не возымела успеха — как я ни старалась, мне никак не удавалось пробиться сквозь ту стену, которая начиналась в день, когда Хлоя очнулась на краю леса и увидела Марка.

Тогда… в чем дело? В чем смысл? Почему браслет только что разорвался? Почему это случилось от прикосновения к украшению, которое муж Хлои прятал в закрытой шкатулке, спрятанной среди бумаг в его кабинете?

Я не знала. И не представляла, как это вообще можно узнать.

Все, что я могла в этот момент — это резко выдохнуть, положить кулон обратно в шкатулку и, закрыв ее на ключик, спрятать в одном из ящиков старого комода. Надеясь лишь, что немного позже смогу отыскать какие-нибудь ответы.