Глава 3. Порядок в хозяйстве – залог порядка в кошельке

Мне казалось, после всего, произошедшего вчера, уснуть будет непросто. Но нет, измотанная морально и физически, да еще и на нормальной кровати — спала я как убитая. И когда проснулась утром, даже как-то не хотела выбираться из постели, желая подольше понежиться на теплых, свежевыстиранных простынях.

Увы, дел на сегодня было запланировано вагон и маленькая тележка, так что пришлось выгонять себя из кровати, одеваться и идти готовить завтрак с мыслями о том, чем сегодня займусь.

Последнее два яйца пошли на яичницу. С удовольствием съев которую, я решила прежде всего замесить тесто на хлеб — чтоб подходило хорошенько, пока я буду работать. К счастью, со времен жизни с бабушкой я помнила, как это делать… а в кладовой еще и обнаружилось немного дрожжей, свободно продающихся в этом мире. Так что не пришлось тратить время на то, чтоб возиться с закваской, и уже сегодня я побалую себя теплым, свежим хлебушком из печки!

Облизнувшись от своих мыслей, я набрала в миску подогретой воды и размешала в ней кусочек дрожжей. Добавила столовую ложку сахара и чайную ложку соли, немного муки и ложку подсолнечного масла. Размешав все это, поставила опару подходить возле печи. Сама же тем временем, чтоб не терять его зря, сбегала на улицу за очередной партией сохнущей там стирки, чтоб досушить ее в доме над печью. К тому времени, как я закончила, опара как раз подошла, и я, достав муку, принялась месить тесто.

Когда я ставила опару, то подумала, мне только показалось… Но запах муки в самом деле очень сильно отличался от той, магазинной, с которой мне приходилось иметь дело в родном мире.

Нет, даже больше!

Та мука, казалось, вообще не имела запаха.

И сейчас я с удивлением поняла, что мука ПАХНЕТ. Приятным, насыщенным, живым запахом, создающим атмосферу тепла и уюта. Этот запах казался мне смутно знакомым — кажется, примерно так же пахла та мука, на которой в моем далеком детстве готовила бабушка.

Вдыхая этот запах, я ложкой перемешивала тесто в миске, пока оно не стало достаточно крутым. А потом, добавив еще немного муки, принялась месить его на тщательно отмытом мною столе. Движение за движением, пластичное, упругое, мягкое тесто проминалось под моими руками с тихим, едва уловимым звуком, просто целовавшим уши. Идеальная текстура ласкала кожу пальцев с каждым прикосновением. И когда я поняла, что достаточно вымесила, мне было даже жаль укладывать его на дно мисочки, накрывать чисто выстиранным полотенцем и ставить подходить на печи. Хотелось подольше понаслаждаться этим приятным процессом… Но увы, впереди у меня слишком много дел, так что нужно приступать к работе.

Как я помнила после вчерашнего обхода хозяйства, состояние сараев оставляло желать лучшего. И мне хотелось как можно скорее создать для животинки нормальные условия. Для начала — хорошенько там прибраться, чтоб у них было чисто и аккуратно, а не тот вонючий ад, в котором бедняги жили, судя по всему, уже очень и очень долго. Очевидно, после смерти мужа Хлоя вконец махнула рукой на уборку в сараях и даже кормила оставшихся в хозяйстве зверушек нерегулярно. А ремонтировалось здесь что-нибудь, походу, и вовсе до того, как Марк ушел в запои-загулы. Очевидно, в последний раз о хозяйстве всерьез кто-то задумывался два-три месяца назад, когда устраивали случку свиноматкам… чей грядущий приплод был для меня очень важен. Если сумею их как следует вырастить-откормить, это даст неплохой финансовый прилив через полгода — как раз когда мне нужно будет выплачивать значительную часть долгов по распискам. То же самое касалось и коровы, которая, очевидно, должна скоро отелиться. Также надежды я возлагала на кроликов, которые могли давать потомство много раз за год. Если только не начнут массово болеть — тогда пиши пропало, зверь, как-никак, очень нежный. Ну и курочки, естественно, наше все!

Увы, если я в самом деле собираюсь выплатить все долги в срок, только лишь этого будет недостаточно. Придется как минимум докупать цыплят. А еще полями как следует заняться, закупить рассаду для овощей, и так далее. Словом, забот невпроворот. Но для начала — просто довести до нормального состояния эти ужасные сараи!

С такими мыслями я, хорошенько одевшись, вышла на улицу. Утро выдалось солнечным и довольно теплым — надеюсь, таким будет и весь день.

Выпустив курочек на прогулку, я насыпала им зерна, покормила свинок с коровкой, а затем взяла лопату и приступила к работе.

Первым делом нужно было навести порядок в курятнике. Где я, перед уборкой, еще раз осмотрела гнезда, радостно найдя пару яиц, которые живенько отнесла в дом.

Хоть мне казалось, что я уже более-менее привыкла ко всем этим ароматам… но стоило начать убирать, поднимая на полу утоптанные слои давно изгаженной, подгнившей соломы, и меня буквально смело волной невыносимой вони! Но ничего, потерпим — вон бедные курочки столько времени В ЭТОМ ВСЕМ сидели.

Орудуя посменно то лопатой, то вилами, я выгребала из курятника гнилую, утрамбованную солому, перемешанную с пометом, и складывала все это добро в метре у входа. Как закончу — отвезу его в тачке к тому месту, где на ферме была компостная куча, и тоже пойдет в дело!

Устав так, что с ума сойти, я посыпала пол идеально вычищенного курятника свежей соломой, выдохнула и начала загружать тачку…

Как вдруг услышала уже знакомое свирепое рычание! И обернувшись на него, с ужасом поняла, что мне не послышалось: в считаных метрах от меня в самом деле стоял и злобно скалился тот самый пес.

Вот только теперь кое-что отличалось от вчерашнего вечера: сейчас у меня в руках были большие, острые вилы!

— Ну давай, иди сюда, тварь, я тебе кишки выпущу и на корм для свиней пущу! — прошипела я, злобно блеснув глазами…

— Кого это ты тут на корм для своей скотины пускать собралась, дрянная метелка?! — внезапно прозвучал злобный крик, в котором без труда угадывался скрипучий старушечий голос. И бросив взгляд в сторону его источника, я в самом деле увидела стремительно приближающуюся старуху, которая с каждым шагом разъяренно размахивала длинными руками.

Пара секунд…

И тут память прошлой хозяйки тела подсказала мне, кто же сейчас передо мной стояла!

Милдрет Морстоун, хозяйка второй соседней со мной фермы. А еще, судя по всему, представительница того самого знаменитого типа женщин почтенного возраста, которых нельзя назвать иначе, нежели «старая карга»! Эта милая леди жила сама — ее муж отправился на тот свет больше десяти лет назад, а дети давно разъехались. Сама же старушенция бросать свою ферму и перебираться к кому-нибудь из детей поближе не собиралась. При этом, как ни странно, ее хозяйство процветало! Хоть сама бабулька работать уже не могла, зато отлично справлялась с управленческими делами, и кроме парочки постоянных ассистентов на ставке, регулярно набирала наемных рабочих, когда в этом возникала необходимость.

Увы и ах, сложилось так, что отношения с ней у Хлои, мягко говоря, не заладились. Причем буквально с первых дней появления на ферме Веллера подозрительной красавицы с полной амнезией. Когда же молодой фермер женился на этой девице, бабульку и вовсе порвало от злости из-за понимания того, что теперь-то Хлоя уж точно никуда отсюда не уедет.

Пиком конфликта стал день, когда Марк уже активно синячил и изменял, а нервы преданно влюбленной в него Хлои, соответственно, были хрупкими, словно сервиз из тончайшего хрусталя, находящийся в одной комнате с бешеным слоном. Тогда они с соседкой повздорили так, что на всю округу щепки летели.

И даже когда Хлоя овдовела, оставшись одна с кучей долгов мужа — вместо сочувствия получила от соседки настоящую ментальную дрель в висок. Милдрет, не подбирая слов и не стесняясь в выражениях, жестко пилила соседку, заявляя, что «Марк запил исключительно по ее вине». Якобы и в долги он влез не чтоб перед округой выпендриваться, когда уже не мог себе и близко этого позволить, а «потому что она из него деньги тянула на свои прихоти». Хлоя же — которая никогда ничего не просила и в последний раз получавшая от мужа подарок еще на свадьбу — от этих заявлений еще больше сходила с ума. И очень похоже на то, что Милдрет тоже неплохо подкинула дровишек в очаг ее депрессии.

Ну а теперь иметь дело с этой добрейшей души пожилой женщиной предстояло, увы, мне!

К слову, не помню у нее такой псины. Неужели недавно завела и взяла уже взрослую собаку? Таких размеров… еще и такую агрессивную? Бабка, что ли, совсем бесстрашная?

— А какого нечистого ваш пес забыл на моей земле? — возмущенно закричала я, не спеша опускать вилы. Ибо эта старушенция мало того, что сдерживать свою собаку не собиралась… еще сама же и натравит. — Причем, как я вижу, гуляет она здесь еще со вчерашнего вечера! Не потрудитесь объяснить?

— Ничего я тебе, кошка поганая, объяснять не буду! — заявила Милдрет, топнув ногой. — Не нравится что-нибудь — проваливай отсюда! Без тебя этот городок был так хорош…

— Ну уж нет! — разозлилась я. — Напоминаю, что это ВЫ со своим животным, которое угрожает мне, вторгаетесь на мою собственность! Что, хочу напомнить, уже прямое нарушение закона. И если еще раз увижу эту адскую тварь на моей земле — продолжите общение с констеблем!

— Ничего-ничего, паршивка, которая мужа ради этой фермы извела, — проскрипела зубами Милдрет. — Уже совсем скоро эта земля не будет «твоей собственностью», — подленько хмыкнула она. — А там, глядишь, может, даже я сама ее на аукционе куплю после того, как у тебя ее за долги отберут. Я, знаешь ли, давно подумывала о том, что неплохо бы расширить ферму Морстоунов… И уж тогда мой Огонек будет здесь бегать вдоль и поперек!

Вот карга! Получается… она еще и всерьез на эту землю метит? Не удивлюсь, если даже Марка когда-то уговаривала ее продать. И теперь, когда после смерти того алкоголика дела его вдовы висят на волоске, старая муха в предвкушении потирает лапки?

Значит, нужно быть втройне осторожной. Потому что можно не сомневаться: если этой паразитке подвернется любая, даже малейшая возможность подтолкнуть меня к пропасти, она это сделает не просто радостно, а с песнями и с плясками.

— Эм… что здесь происходит? — неожиданно донеслось справа от нас. Повернув на этот голос головы буквально синхронно (в том числе сделал это даже Огонек), мы увидели Рея, быстрой походной приближающегося к нам. И я уж было сначала обрадовалась тому, что просто его вижу… но тут вспомнила, что несколько минут назад выгребала от птичьего навоза курятник и выгляжу соответственно, так что радости немного поубавилось.

— Ох, мистер Торнер, добрый день! — защебетала Милдрет, моментально расцветая на глазах, словно букет подснежников. Пес при этом снова насторожено зарычал. — Да ничего такого, просто маленькая бабская склока…

— Миссис Морстоун, если вам так уж хочется каких-то абстрактных «бабских склок», прошу вас искать для них другую собеседницу, потому что меня это не интересует! — Я повысила голос, заскрипев зубами. — А теперь я прошу вас убраться с моей земли и следить, чтобы на нее больше не забегал ваш пес. Иначе я вызову констебля!

— Вот, видите, мистер Торнер, сварливая хабалка, — сладко заговорила старуха, стреляя при этом глазками, словно юная дева на вечерних посиделках у костра.

— Вообще-то, миссис Морстоун, ваш пес в самом деле на чужой земле, — строго повысил голос Рей и, похоже, к глубочайшему разочарованию Милдрет, подошел именно ко мне, а не к ней. Еще и встал так, что теперь закрывал меня от нее своей широкой спиной в хорошо скроенном теплом пальто. — И как я понимаю, Хлоя, этот пес вам угрожал?

— Да, причем дважды! — обиженно заявила я, нервно сжимая пальцы на черенке. — Вчера вечером вообще чуть не загрыз, когда я стирку развешивала. И сейчас вот уже собирался наброситься. Он вообще невменяемый!

— Это ты здесь невменяемая! — фыркнула старуха. — А Огонек — самый добрый песик из всех, что я за свою жизнь видела. Он не просто сам большой, у него еще и сердце большое, — заявила она, любовно потеребив макушку пса. Который при этом, к моему величайшему удивлению, не только не отгрыз ей руку одним щелчком огромной зубастой челюсти… но и вовсе, прищурившись, начал дружелюбно поскуливать, подаваясь руке навстречу. С таким видом, что, казалось, еще немного — и он тут вообще на спинку ляжет, чтоб ему пузико почесали. — Просто это наша СОСЕДКА та еще дрянь, — продолжала Милдрет, злобно зыркнув на меня. — Сколько помню ее с того дня, как она сюда притащилась — на нее все собаки всегда бросались, даже самые добрые и спокойные. Чуют, видать, что она с гнильцой…

— И еще раз, миссис Морстоун, прошу следить за своими выражениями, — снова повысил голос Рей. — Повторяю: вы неправы, абсолютно и в корне! Это ваш пес, и именно вы отвечаете за его действия. А значит, вы, и именно вы, ОБЯЗАНЫ придумать способ не допускать его на территорию, принадлежащую Хлое. В противном случае она будет вправе обратиться к констеблю. Причем прошу вас иметь в виду, что если ваш пес травмирует ее, вы точно легко не отделаетесь.

— Зуб даю, ты только того и ждешь, правда? — скрипнула зубами карга. — Чтоб спровоцировать моего Огонька укусить тебя, а потом отсудить у меня побольше деньжат на выплату своих долгов… хотя какая там выплата? Прокутишь все, небось, даже если какую монету получишь, — ядовито добавила она. А потом, погладив по голове снова зарычавшего на нас пса, вздохнула: — Пойдем домой, Огонек, дам тебе чего-нибудь вкусненького.

Еще некоторое время мы смотрели им вслед. И лишь когда старуха, покинув двор, закрыла за собой врата, я выдохнула и опустила, наконец, вилы.

— Ничего, прекрасно вас понимаю. Меня собаки тоже недолюбливают, — улыбнулся Рей, развернувшись ко мне.

— Спасибо. Милдрет очень… сложная соседка, — вздохнула я, покачав головой.

— А ведь когда я заходил к ней поздороваться, она показалась мне такой милой женщиной… — покачал головой он. Причем с таким выражением лица, что держу пари, если бы мои щеки уже не были красными от почти-мороза, то наверняка немного, а зарумянились бы.

— Как видите. Первое впечатление может быть обманчиво… хотя в моем случае, увы, оно таковым не было. — Я пожала плечами. И эти слова были актуальны что относительно первой встречи самой Хлои с Милдрет… что и меня самой, лично увидевшей эту милую пожилую женщину впервые только вот сейчас! — Надеюсь, она в самом деле придумает, как ограничить в передвижении своего «милого доброго песика», и через день-два мне не придется ковылять за констеблем на одной ноге, потому что вторую эта тварь откусит.

— Если вдруг нужна будет помощь в урегулировании конфликта — зовите. Вместе точно найдем на нее управу, — подмигнул Рей. Подмигнул так, что я, зазевавшись, выпустила из рук черенок, и вилы упали на истоптанный снег под моими ногами.

— Ой, простите, — икнула я… и тут же проглотила язык, потому что мужчина, сразу же наклонившись, поднял вилы и подал их мне. — Спасибо. В смысле, за вообще вот все. За вилы. За то, что помогли эту кровопийцу спровадить… И за мяско, кстати, тоже! Очень вкусное.

— Рад, что вам понравилось. Кстати, смотрю, у вас тут дела полным ходом?

— Да, решила собраться и довести хозяйство до ума. А то сидела и кисла, жалея себя, я уже достаточно. Видимо, просто мне… нужен был толчок, чтобы понять: если хочу решить свои проблемы и наладить жизнь, нужно браться за это самой и капитально. Потому что никто другой, кроме меня, с моими делами не разберется. Даже если я очень искренне считаю, что все это происходило со мной несправедливо и незаслуженно, от самого факта несправедливости мир внезапно не передумает становиться ко мне добрее, — проговорила я, мысленно добавив: «А если уж погибнуть и оказаться в другом мире — не достаточный «толчок» для такого, то какого еще вообще ТОЛЧКА можно в принципе ждать?» — Так что… в доме я уже прибралась, теперь на очереди — довести до ума то, что осталось от хозяйства. Сегодня разбираюсь с сараями, потом — разобрать хлам в подвале и на чердаке и дотащить до старьевщика то, что можно будет продать.

— Дотащить? — уточнил Рей.

— Ну, коня мой покойный супруг пропил еще осенью, — припомнила я, порывшись в памяти Хлои. — Так что да, придется тащить. Но ничего, разберусь.

— Оу… понятно. — Сосед неловко почесал затылок. — В таком случае, как разберетесь со всем этим и будете собираться в город, — зайдите ко мне, одолжу вам повозку с конем. Есть у меня один крепыш, Кабачок — сильный, послушный и спокойный. С ним вообще не проблема справиться. Сможете спокойно съездить по своим делам, отвезти все за раз и не надрываться.

— Ого, спасибо огромное. Вы этим правда очень поможете.

— Буду рад, — улыбнулся Рей. — И как вы закончите со всеми этими делами… Возможно, вы не будете против, если я напрошусь к вам как-нибудь на добрососедский чай? Я, естественно, без всякой задней мысли, если что, — поспешил уточнить он. — Просто посидеть-поболтать в приятной компании.

— Почему бы и нет? Буду рада, — кивнула я, всеми силами стараясь не начать радостно подпрыгивать на месте, словно школьница, которую пригласил на свидание популярный парень из параллельного класса.

— Замечательно, тогда буду ждать приглашения! Принесу какой-нибудь домашней выпечки — есть у меня такое хобби, люблю возиться с тестом. Но поскольку живу один, никому и не дашь попробовать то, что напек. А это как-то грустно — когда старался долго на кухне над каким-нибудь десертом, но его даже не оценит никто, кроме тебя…

— Непорядок, это нужно исправлять, — захихикала я. — Обязательно приносите свою выпечку, попробуем, что вы там наготовите.

— Тогда до встречи, Хлоя, — шепнул Рей. И, развернувшись, направился к калитке.

Я же быстренько себя одернула — еще не хватало полчаса смотреть ему вслед! Нет-нет, у меня тут, между прочим, все еще дел полно. Так что неплохо бы ними заняться.

Прислонив вилы к стене сарая, я нырнула в его пучину, освещенную парой лампочек, и взяла курс на клетки с кроликами. Три из тех, что стояли здесь, были пустыми, что существенно упрощало мне задачу. Две были небольшие, одноместные, с домиками — —для крольчих на сносях, и одна — побольше, очевидно рассчитанная на обитание в ней нескольких самцов.

Вычистив пустующие клетки, я насыпала в них солому, хорошенько натрусив ее в деревянные «домики», предназначенные для гнездования во время окрола, положила побольше сена и насыпала в лотки для зерен кукурузы. Когда все было готово — заглянув в первую из таких же одноместных клеток, достала из нее худенькую крольчиху с уже немалым брюшком, предвещающим скорое пополнение в хозяйстве, и пересадила ее на новое место — чистое и опрятное. Где она не стала тратить много времени, чтобы обжиться на новом месте, а сразу побежала к еде. Точно так же поступила и вторая пересаженная крольчиха. За ней — два костлявых кролика из второй «общей» клетки. Ну а я принялась убирать освободившиеся клетки, куда впоследствии переехала третья беременная крольчиха и еще одна — не обремененная грядущим ожиданием потомства. Как откормится и окрепнет — посажу к ней жениха в гости.

Вздохнув, я прошла к отсеку со свинками и выпустила их погулять в загоне на улице — погода сегодня была хорошая, не слишком холодно, а небольшая прогулка, пока я у них уберусь, пойдет на пользу явно засидевшимся хрюшкам.

Что ж, можно было подумать — убирая в курятнике и кроличьих клетках, я должна была бы уже и привыкнуть к вони… но нет, оказалось, запахи из свинарника способны снова меня удивить! Приподняв вилами первый слой утрамбованной, подгнившей соломы, перемешанной с продуктами свиной жизнедеятельности, я закашлялась и ощутила, как заслезились глаза. Страшный вонище-зверь, прятавшийся в глубинах этого безобразия, вырвался на свободу, угрожая меня задушить.

Но нет, терпи, дорогуша, впереди еще немало работы! В том числе и такой. А уже потом, как дело будет сделано — можно выйти на улицу и задумчиво ПОДЫШАТЬ чистым, прохладным воздухом.

Однако мне, включив на максимум позитив, даже удалось найти положительные моменты в этой вони: она хорошенько подгоняла меня в работе, не оставляя даже тени желания «постоять-поотдыхать пару минут, опираясь на черенок». О нет-нет, я махала то вилами, то лопатой, словно кролик «Дюрасел», пока вся эта гадость не была, наконец, вынесена из сарая на одну большую кучу, которая также пойдет на компост. Потом прибралась в пустующих стойлах, вывела погулять коровку и навела порядок у нее. После чего, в завершение, прибрала в пространстве между всеми стойлами и отсеками.

Оставались последние штришки!

Благо в этом мире уже додумались до антисептических средств для уборки хлева, которые имелись у моих предшественников в достатке — тем более что в последнее время они не особо активно ними пользовались. Отыскав взглядом кладовую, в которой лежало все это добро, я достала коробку белого порошка, который разбросала в стойлах и отсеке для хрюшек. А затем прихватила шланг, открутила воду и хорошенько промыла там все, сливая в сток нечистоты со сделавшим свое дело порошком.

Прежде чем возвращать сюда животных, нужно было сделать еще кое-что. Заодно и дам полу получше просохнуть в не самую жаркую погоду.

Найдя в сарае молоток, гвозди и доски, я прошлась по хлеву, ремонтируя понемногу что где нужно. Конечно, когда потеплеет, надо будет заняться этим делом более тщательно. Но пока что я просто поправила покосившиеся перегородки, заткнула, заложила и забила пару дыр да щелей и починила защелки. А потом быстренько отвезла все, что выгребла за день, на компостную кучу.

Дело оставалось за малым. Набрав побольше свежей, чистой соломки, я хорошенько настелила ее в отсеке, где обосновались свинки, и стойле для коровы. Напоследок положила им достаточно еды и наполнила поилки свежей водой.

Поверить не могу. Я… справилась! Я в самом деле справилась! Солнце только катилось в направлении горизонта, а у меня уже все готово!

Невероятно довольная собой, я завела корову в стойло, при виде которого ее большие круглые глаза радостно заблестели. А затем загнала в отсев свинок. Которые, к слову, пока бегали в загоне — повалялись в снегу, немного отчистившись от всего, в чем варились довольно долгое время. Было бы сейчас лето — я бы их просто помыла… но ранней весной, когда еще снег не сошел, поливать водой хрюшек на сносях — очевидно далеко не лучшая идея.

К тому времени курочки, видя надвигающийся вечер, сами вернулись в свой вычищенный курятник. Причем возвращались охотно — сначала с интересом осматривая убранный сарайчик, а потом радостно туда забегая и занимая свои насиженные места. Последним, словно ставя финальную точку в эпичной саге, зашел измотанный жизнью, костлявый и потрепанный, но все равно безмерно гордый собой петушок. И я, заперев сараи, забежала в погреб за мясом на ужин да вернулась в дом. Где меня ждало давно подошедшее пышное тесто на хлеб, которым я займусь, как только отмоюсь.

…Однако занятно. Выходит, чуть меньше месяца назад — незадолго до того, как Марк утопился — Хлоя еще немного занималась хозяйством. Как минимум подсаживала к крольчихам кроликов на случку. Получается, пока муж не умер, она еще пыталась держаться. А потом…

Потом просто не выдержала всего.

Странно, что я неплохо знаю из ее воспоминаний общую картину, в курсе многих деталей о ее хозяйстве и окружении… но мне практически ничего неизвестно о том, чем же конкретно она сама занималась последние дни, и что было у нее на уме. Это — не считая той глухой стены, начинающейся с того дня, как Марк нашел ее на краю леса три года назад.

Инстинктивно я потерла запястье, на котором до прошлого вечера был тот самый браслет, внезапно разлетевшийся от прикосновения к подвеске с жемчужиной, все еще спрятанной в комоде.

И все же интересно, кем ты была на самом деле, Хлоя Веллер?