Глава 8. Прибавление в хозяйстве

— Еще раз огромное спасибо, что помогла, — улыбнулась я, провожая Роуз, которая наматывала на длинную шею теплый шарф. Хоть снег уже почти весь сошел, по ночам все еще немного прихватывали легкие морозы.

— Всегда к твоим услугам, подружка, — задорно подмигнула она. — И как будешь перерывать амбар — тоже зови, вместе быстрее разберемся. А потом в две головы сядем да подумаем, как тебе лучше выбираться изо всей этой твоей передряги.

— Обязательно, — пообещала я. И проводив девушку, вернулась на кухню… где о себе снова напомнил карась, со звонким стуком прыгнувший в раковине, где было набрано немного воды.

Внимательнее посмотрев на рыбку, я в предвкушении облизнулась. Она в самом деле была очень крупной — почти в две ладони. А икры в толстом животике столько, что та уже буквально выпирала наружу.

Что ж, займемся ужином!

Прихватив рыбу тряпицей, чтоб не поранить руку о плавник, я ловко оглушила ее увесистой рукоятью ножа и счистила чешую. Затем отрезала плавники с хвоста и голову, после чего очень осторожно, чтоб не выдавить икру вместе с требухой и не повредить желчный, вычистила внутренности. При этом первым делом лопнула пузырь с воздухом, благодаря чему в рыбьем брюшке сразу стало посвободнее, и икра уже больше не вываливалась так сильно.

Теперь было самое главное. То, без чего есть карася становилось настоящей пыткой… но благодаря этой маленькой хитрости пытка исчезала раз и навсегда!

Каждый, кому доводилось лакомиться карасиками, знал о том, что эта рыба до безумия «костлявая», и вкуснейшее мясо вдоль хребта пронизано мириадами малюсеньких тоненьких косточек, так и норовящих застрять в горле. Но был один способ легко и просто с ними справиться!

Схватит тонкий острый нож, я принялась оставлять на теле карася маленькие засечки толщиной не более чем в два миллиметра, разрезая мясо до самого хребта. Не трогая, конечно же, ребер — с которыми таких проблем просто не возникало. Таким образом все те маленькие косточки перерезались до такого размера, что просто не доставляли никакого дискомфорта при еде. Так что выбирать их, стараясь не подавиться, уже было не нужно — оставалось просто наслаждаться вкусом рыбки!

Впрочем, до этого этапа мне еще немало ждать. Потому что сначала очищенную рыбку нужно хорошенько посолить и приправить. Причем соли я немного насыпала не только снаружи, но и внутрь брюшка, хорошенько ею там все протерев и промазав — чтобы и икра была присоленной, и сама рыбка изнутри. Затем парочка штришков — несколько пахучих трав, высушенных в домашние приправки, которые должны были идеально раскрыть вкус рыбки. Особенно в сочетании с душисто пахнущим черным перцем.

И вот, наконец, — половинка луковицы, которую я нарезала кольцами и выложила на большую чугунную сковородку, чтобы сверху водрузить на них и саму рыбку. Смазав ее растопленным сливочным маслом, я улыбнулась сама себе и отправила всю эту красоту в печку.

Уже через считаные минуты моих ноздрей коснулся просто божественный аромат! Он так дразнил и манил, что мне приходилось буквально одергивать себя, напоминая, что рыбка-то еще сырая, и скушать ее сейчас нельзя, нужно подождать…

А потом всего одна мысль отбила аппетит — как минимум на тот час, что рыба будет запекаться. И было это внезапное понимание того, что вообще-то, как раз сейчас Рей, должно быть, уже пришел на ужин к Райсонам. Где Линда выбежала ему навстречу в своем идеальном платье и, стреляя глазками, принялась окучивать.

Нет-нет, хватит! Не нужно мне об этом думать — лучше вернусь мыслями к рыбке, пекущейся в печи…

Только вот не получалось. Как я ни старалась переключаться, мысли все равно возвращались туда, в находящийся неподалеку дом, где сейчас проходил ужин в честь желанного гостя.

Ужин, который однозначно был намного представительнее того скромного чаепития у меня на кухне, на которое Рей сам же кексы и принес.

…Интересно, а Линде он тоже кексы испек?

…Что, если она в самом деле ему понравится?

Тяжко вздохнув, я подошла к окну и выглянула на улицу. В ту сторону, где можно было угадать в ночной тьме далекие желтые огни дома Райсонов. Даже смешно — вроде как я оборотень-лисица, а выть хочется, словно волку на луну.

Всеми силами пытаясь отвлечься, я постаралась переключиться на собственную странную девятихвостую природу и направилась в спальню. Туда, где на дне шкафа спрятала найденную в подвале деревянную коробочку с цветком паучьей лилии.

Кто я?

Кто я, черт вас всех дери?

В памяти снова всплыла лисья морда, которую я видела в зеркальном отражении, ушки и девять хвостов.

Кажется, в легендах моего родного мира таких существ называли кицунэ. Посланницы японской богини Инари; лисицы-оборотни, которые после пятидесяти лет жизни могли принимать человеческий облик. А еще каждое столетие такая лисица «отращивала» по одному хвосту. И когда хвостиков набиралось девять — становилась белой, золотой, либо серебристой. Часто кицунэ, притворяясь человеческими женщинами, вступали в браки с людьми, но если их истинная сущность раскрывалась — должны были уйти.

Интересно, а Хлоя вообще… решила остаться с Марком по своей воле? И добровольно как-то заблокировала свои воспоминания, потому что в них было нечто, способное их разлучить?

Или же наоборот — положив глаз на красотку-кицунэ, молодой фермер сделал с ней что-то. Обманул, околдовал непонятными мне сейчас способами и сделал так, чтобы у нее не оставалось иного выбора, кроме как быть с ним?

А ведь если так подумать, то как раз благодаря «наличии в хозяйстве ручной кицунэ» ферма Веллеров и могла начать так успешно процветать начиная с того года, когда ничего о себе не помнящая лисичка поселилась здесь. И то, что в итоге все посыпалось, Марк запил, влез в долги и упал в реку… Это ведь тоже могло быть ему своего рода расплатой за то, что он сделал. Если этот человек в самом деле решил провернуть все это с моей предшественницей против ее воли.

Глядя на цветок, я не решалась дотронуться до него. С одной стороны, сейчас Роуз уже ушла, я одна. Да и внезапных гостей точно не предвидится — миссис Морстоун, получив довольно резкий ответ на свое «предложение», вряд ли теперь будет ходить ко мне в гости каждый вечер, чтобы раз за разом его повторять. Ну а Рей…

Рей сегодня точно ко мне «на минуточку» не забежит, потому что у него иные заботы. На весь вечер.

А значит, даже если случится что-то непредвиденное — вроде той ситуации с хвостами и ушами — у меня будет время, чтобы с этим спокойно разобраться.

…Если только последствия прикосновения к цветку не будут необратимыми.

Я задумалась. В голове настойчиво вертелись мысли о том, что же могло скрываться в прошлом Хлои.

Кем была эта кицунэ? Как оказалась в этих краях, встретилась с Марком? Чего хотела она сама?

...Ищет ли ее кто-нибудь?

И главное — как мне вообще узнать ответы на эти вопросы?

Увы, что после того, как распался тот странный браслет, что после ситуации с жемчужиной, былые воспоминания Хлои так и не начали понемногу ко мне возвращаться. Все, что происходило до того дня, когда она очнулась и встретила Марка три года назад, по-прежнему было за плотной стеной непробиваемого тумана. И о том красном платье, найденном на чердаке, я тоже ничего не вспомнила… хотя теперь готова была поспорить на что угодно, что оно тоже когда-то принадлежало моей предшественнице. Возможно, было на ней прежде, чем что-то стерло ей память.

Однако я все еще не могла знать наверняка, не наделаю ли еще большей беды, если надену то платье. Или дотронусь до цветка. Или снова примерю ту подвеску с жемчужиной. Боюсь, для меня все слишком рискованно, чтобы я могла позволить себе действовать необдуманно. Следовательно, лучше для начала что-нибудь выяснить, а уже потом предпринимать те или иные шаги.

Вот только вся беда состояла в том, что я понятия не имела, как же именно что-либо узнать. Никаких подсказок, таинственных знаков. Лишь тишина в пустоте.

Вздохнув, я спрятала коробку с паучьей лилией обратно в шкаф и вернулась на кухню. Время на кухонных часах уже подбегало к концу отсчета. А это значило, что рыбка, пропитавшая уже весь дом своим дивным ароматом, готова, и я могу ее съесть!

Истекая слюнями, я достала из печки свой ужин и тихонько запищала от восторга, полной грудью вдыхая этот великолепный запах, исходящий от золотистой хрустящей корочки. Не в силах терпеть, я взяла лопатку и переложила всю эту красоту на большую тарелку. А затем тут же, не медля, схватила вилочку и понеслась к обеденному столику.

Обожаю карасиков. Как же я обожаю карасиков! Эта простенькая, такая привычная и распространенная рыба была для меня лакомством, которым я могла набивать брюхо как угодно часто, и она мне нисколечко не надоедала.

Занеся вилочку над рыбкой, я аккуратно отделила плавники от тушки. А затем, уже захлебываясь слюнями, вонзила ее в нежное, упругое мясо, захватывая первый кусочек. И, подув на него, положила в рот.

Тут же меня захлестнуло волной чистейшего, абсолютного восторга! Млея, я неспешно пережевывала, наслаждаясь тем сладким, чистым, насыщенным вкусом, который растекался по моему языку. Такой яркий, приятный. И, что особенно радовало — благодаря тому, как я порезала рыбу, косточки совершенно не мешали этим вкусом наслаждаться. Я просто мурлыкала, бросая в рот вилкой кусочек за кусочком, один за другим легко отделяя их от хребта. Когда же хвостовая часть и спинка были съедены — прихватила ребрышки, которые отличались особым вкусом. Особенно за счет того, что были намного тоньше и жирнее, при этом находясь на икре. И потому ощущались как особенное дополнение ко всему этому великолепному ансамблю.

Закончив с верхним бочком, я перевернула карасика и проделала то же самое с другой стороной. А после этого…

После этого наступало время главного козыря всего блюда: икры. Нежной, зернистой икры. Такой вкусной и такой питательной. Хорошо просоленной, запеченной внутри рыбного брюшка и оттого особенно вкусной, нежной. Стоило мне положить в рот первый кусочек, и мир вокруг заиграл тысячами ярких красок, а мне показалось — мои хвосты сейчас появятся, закрутятся, и я взлечу на них, словно на лопастях вертолета! Вкуснятина! Какая же вкуснятина!

Чуть ли не подпрыгивая на стуле от наслаждения, я уплетала икру, ощущая, как довольный животик наполняется под завязку. До того самого момента, как я положила в рот последний кусочек…

И едва им не подавилась, когда до меня долетел громкий коровий рев!

Моментально побледнев, я вскочила с места, накинула тулуп и побежала в хлев.

Что случилось? Что… происходит с моей коровкой? Она в порядке?

Сбиваясь с ног, я забежала в хлев, пронеслась к стойлу и шокированно замерла: корова лежала на боку, а рядом с ней была лужа прозрачной слизи.

Секундочку, неужели… пора?

Подскочив на месте, я быстро подстелила под роженицу свежего сена. А затем, не теряя времени, помчала в кладовку, где в ожидании события заранее были подготовлены тазик для околоплодных вод и подстилка.

Судя по всему, коровка позвала меня, уже когда понимала, что кульминация процесса вот-вот наступит. Увы, хоть я и старалась изучать литературу, но так и не сумела раньше понять по указанным в ней признакам, что пополнения стоит ждать уже сегодня. Так что теперь «подоспела на вечеринку» ближе к ее завершению.

— Опа! А вот и… ты! — охнула я, когда через некоторое время наконец увидела беленькие копытца, показавшиеся под коровьим хвостом. Не находя себе места от волнения, я подстелила под них мягкую подстилку и присела рядом, внимательно наблюдая за процессом.

Вскоре показалась и темная мордочка: сначала — кончик носа, а потом и глазки, которые моментально открылись, принявшись с интересом осматривать все вокруг. Подскочив, я обтерла носик тряпицей от слизи и продолжила ждать.

— Так… как я понимаю, тебе нужна помощь? — протянула я, через несколько минут поняв, что коровке слишком тяжело. Не странно, с учетом того, как она исхудала к тому времени, как я здесь оказалась.

Что ж, придется сделать то, о чем я очень внимательно читала, но все равно не была готова до конца!

Присев рядом с коровкой на колени, я крепко, но при этом осторожно ухватилась за маленькие ножки. И со следующей схваткой потянула их на себя! Затем еще раз, и еще, и еще…

Пока перепачканный слизью теленок полностью не вывалился на подстилку!

— Ох… неужели? — выдохнула я и тут же принялась обтирать его мордочку. А затем, выдохнув, подняла заднюю ногу, чтоб посмотреть, кто же тут у меня…

Бычок. Это был крупненький, красивый бычок!

Что ж, отлично!

Пуповина, как я заметила, сама оборвалась. Так что я, кряхтя, пододвинула теленка к корове, чтоб она хорошенько его вылизала. Когда же роженица сделала свое дело — снова кряхтя, пересадила малыша в маленький соседний с ней загон, который подготовила пару дней назад.

— А это уже тебе твой окситоцин, — вздохнула я, ставя перед коровой тазик с околоплодными водами, которые она тут же принялась жадно пить, пока не вылакала до конца. Я же тем временем обработала пуповину теленка специальным антисептическим раствором.

Далее был следующий важный этап: как я читала, теленка нужно в первый час жизни покормить. Но ни в коем случае не давать ему сосать мамкино вымя! А значит, коровку следовало быстренько подоить. Чем я, конечно же, и занялась!

В детстве бабушка научила меня доить коров и коз, так что это не стало для меня проблемой. Конечно, несколько минут у меня ушло на то, чтобы приловчиться и войти в темп. Но благо руки прекрасно все помнили за меня и слаженно выполняли столь важную работу, которую в этом мире, увы, не мог облегчить аппарат для доения.

К тому моменту, как вымя опустело, а бидончик наполнился ярким, буквально оранжевым молозивом с густой желтой пенкой, я уже не ощущала своих рук. Но морально подготовила себя к тому, что придется к этому процессу привыкать и тренировать мышцы.

— А теперь побеседуем с вами, молодой бычок, — улыбнулась я, бросив взгляд на теленка, заинтересованно смотрящего на меня.

Достав из кладовки бутылку для кормления, я наполнила ее молозивом, зашла в загон и, придерживая голову теленка, вставила соску ему в рот. Пара минут… и малыш, распробовав вкус молозива и поняв, что здесь к чему, присосался по полной и принялся жадно кушать.

Когда бутылка опустела, я подкормила коровку, уже родившую послед, и, закатав рукава, протерла ей бока теплой водой. По-хорошему ее бы помыть… но сейчас все еще холодно, особенно по ночам, так что пока обойдемся так.

Провозившись в хлеву еще пару часов, я, наконец, вернулась в дом, перебирая в памяти все проделанные за это время шаги, чтобы убедиться, что не забыла ничего важного. Но кажется, все было в порядке!

Итак, теленок. Конечно, было бы лучше, родись телочка, которая в будущем стала бы новой молочной коровой.

С другой стороны, первые надои начались бы совсем нескоро — только после ее собственного первого отела. А до того, все это время, коровку нужно было хорошо кормить-содержать, прежде чем получу с нее первый доход. И это в ситуации, когда у меня катастрофическая нехватка денег с большим риском того, что к тому времени, как новая телочка начала бы доиться, эта ферма уже не будет мне принадлежать.

А значит, бычок — куда более удачный вариант. Потому что если сдам его на мясо, пусть даже немного пораньше — получу хорошие деньги как раз к тому сроку, когда нужно будет вносить последние выплаты по распискам.

Но вот до того… до того бычка одинаково нужно содержать. На сегодня же мое финансовое положение буквально критическое, и я все еще не уверена, могу ли себе такое позволить, если даже поля засеять финансов не хватает.

Впрочем, в голове у меня блеснула одна идея. Идея, которую нужно будет хорошенько обдумать, спланировать и разузнать, насколько реально ее воплотить. Тем не менее, если получится, это должно помочь мне с решением моих проблем!

Ну а сейчас все, что оставалось, это принять душ и пойти спать, будучи полностью довольной собой и проделанной за сегодня работой. Чтобы завтра продолжить двигаться вперед, к будущему, которое, моими усилиями, обязательно будет счастливым!