Глава восемнадцатая

— Ну-ка, — оживлённая легко отодвинула Дараэллу в сторону и строго взглянула на Хильду. — Кого-то ты мне, девочка, напоминаешь! Давно я не видела столь наглых особ!

— Что это такое? — ледяным голосом полюбопытствовала Хильда. — Кому это должно подчиняться? Скажи ей, чтобы отстала!

Последнее относилось, вероятно, к Айрис, но девушка предполагала, что и не смогла бы остановить леди Трау. Судя по тому, как та бодро нахлобучила на голову чепчик, поправила платье и упёрла свободную руку в бок, в ней проснулись очень яркие воспоминания о прошлом, и теперь Милена чувствовала себя почти живой, а в Хильде видела одну из своих бывших воспитанниц.

Интересно, а какой эта женщина была при жизни, даже если после смерти, отбрасывая в сторону право некроманта распоряжаться её телом, проявляла такую удивительную активность.

— Чего молчим? — тем временем поинтересовалась леди Трау. — Ну-ка, пошла вон отсюда. Наказана! В следующий раз с некр-р-романтом будешь видеться только на церемонии вылета! Нет у него для тебя места!

Хильда попятилась. Леди Трау, впрочем, не дала себя обманчиво испуганным видом вывести из состояния боевой готовности. Стоило только ведьме потереть одной ладонью о другую, как оживлённая замахнулась кочергой с удвоенным энтузиазмом.

— Знаю я ваши колдовские штучки! — с угрозой протянула она. — На меня не подействуют! Меня только мой некр-р-романт обратно положить может! А он этого делать не будет!

С этими словами она наконец-то нанесла прицельный удар кочергой, да такой ловкий, что Хильда едва успела отскочить в сторону.

— Я ему скажу, и он тебя упокоит! — взвизгнула ведьма, когда леди Трау вновь занесла своё кованное оружие над головой. — Он тебя убьёт!

— Он мне ничегошеньки не сделает, — фыркнула оживлённая, очевидно, подразумевая, что её хозяином был отнюдь не Себастьян, а Айрис.

И у последней не было ни малейшего желания спасать какую-то там ведьму, ещё и угрожавшую ей самой расправой и какими-то кошмарными последствиями.

Приплясывая на месте, леди Трау продолжала сверлить взглядом глаз-уголков несчастную Хильду. Та побледнела, явно позабыв о собственном желании продемонстрировать силу, и всё пятилась к стене. Милена же, оглянувшись, заинтересовано взглянула на кресло и бодро ударила запястьем о корсет своего платья. В стороны разлетелись крохотные искры, и Айрис почувствовала, как вокруг её собственных пальцев начинает прыгать колючая, сильная магия.

— Что происходит? — растерянно спросила она у Дараэллы, но та, оттянув Айрис в сторону, лишь покачала головой.

— Она колдует. Твоими руками, — объяснила Дара. — Сильна. Не сопротивляйся, много не возьмёт.

Айрис и не смогла бы воспротивиться, даже если б захотела. Ей казалось, что леди Трау, судя по всему, женщина невероятно властная и прежде очень влиятельная, полностью распоряжается и её судьбой, и её силой, какой бы большой та ни была. Всё, что Айри могла сделать — это спрятать руки за спиной, чтобы синеватое свечение не привлекало внимание Хильды.

Ведьме же было не до соперниц. Она, зажатая в угол внезапно ожившим креслом, пыталась сплести какое-нибудь атакующее заклинание. Увы, это вряд ли было возможно — даже с подпаленной ножкой предмет мебели оставался таким же бодрым и готовым к сражению, как и прежде. Кресло встало на дыбы, выдало неприятный скрипящий звук, призванный пародировать лошадиное ржание, и бросилось в атаку.

Хильда противно завизжала и улизнула от него в другой угол. Там тут же оживился ночник. Его длинная ножка, украшенная витиеватым металлическим плетением, изогнулась и ударила Хильду чуть пониже спины, отгоняя её от себя, а потом выпрямилась, как ни в чём ни бывало.

Леди Трау скрестила руки на груди и гордо воззрилась на наглую ведьму.

— Вон пошла! — она властно указала пальцем на выход. — И чтобы больше никаких козней! Девиц много, а некр-р-романтов — мало, и подбир-р-рать надо самую достойную. И я не намер-р-рена наблюдать за тем, как какая-то глупая ведьма пытается отодвинуть в стор-р-рону хор-р-роших девочек!

— Ненормальная! — выпалила Хильда. — Я жаловаться на тебя буду! Самому некроманту!

— Беги! — хмыкнула леди Трау. — Себастьян никогда не был жалостлив к женщинам.

Кресло, заметив, что его жертва стала уж больно разговорчивой, как раз пошло на Хильду боком, подкрадываясь, и, уличив нужное мгновение, скользнуло ей под ноги. Девушка с визгом повалилась на мягкое сидение и тут же попыталась вскочить, но кресло было готово к такой её реакции. Лежавшая на нём накидка мигом пришла в движение и обмотала Хильду поперёк груди, намертво привязывая к спинке.

Теперь, сколько б ведьма ни подскакивала на своём месте, никуда сбежать она не могла. Кресло, гордое, что выполнило задание, двинулось к выходу, важно переступая с одной ножки на другую. По пути оно издавало весёлое похрюкивание, словно издевалось над незадачливой девицей, попавшейся в плен.

Леди Трау, кажется, была донельзя довольна. Она поправила своё платье, несколько растрепавшееся во время сражения с Хильдой, и теперь взглянула на Дару и Айрис.

— Сколько я р-р-разных девиц повидала за долгие годы своей р-р-работы! — вздохнула оживлённая. — И не пер-р-ресчитать! Но с одар-р-рёнными всегда было очень много пр-р-роблем!

Айрис только и смогла, что тяжело вздохнуть. Для неё произошедшее только что казалось невероятным, да что там — каким-то безумием!

— Мне казалось, — протянула она, — что девушки очень сильно боятся некроманта. Тут и конкуренток-то не должно быть! А они все как будто обезумели. Джейн ему невесть что предложила, так то хоть в обмен на свободу. Сюзетт уверена, что выберут её, потому что её братец — друг лорда Брайнера. Хильда, кажется, тоже собралась за него замуж, говорит, что иначе ей грозит погибель…

В ответ на последнее Дараэлла только фыркнула. Горная ведьма, как сейчас только заметила Айрис, заметно побледнела и выглядела очень уставшей, хотя ни словом, ни полусловом своё состояние не выдавала. Она примела на краешек кровати и опёрлась рукой о её изножье, чтобы не потерять равновесие.

— Ненавижу своё бессилие, — прошептала Дара. — Когда-то я могла делать со своей магией всё, что угодно, а теперь — с трудом выдавлю из себя заклинание-другое… Иначе я бы вышвырнула её отсюда, даже не шевельнув пальцем! А так — приходится терпеть. Но на некромантов у многих такая реакция. Они все скоро захотят за него замуж.

— Почему? — поразилась Айрис. — Мне казалось…

— Никто не знает о силе некр-р-романтского поцелуя, — пояснила леди Трау. — Мне п-р-р-риходилось вдалбливать девицам в головы, что эти мальчики — не безопасные юнцы, а маги, общающиеся со смер-р-ртью. Нет, не слушали! Никто не погиб лишь потому, что я стояла, как пугало на дозор-р-ре! Они этого не ценили. Некр-р-романты пр-р-ривлекательны сами по себе, а ещё больше пр-р-ривлекательна власть и сила, котор-р-рой они обладают! Девушки мечтают р-р-разделить её со своим супр-р-ругом, потому желающих тут всегда было хоть отбавляй. Куда больше, чем некр-р-романтов. Но они так быстр-р-ро начинали ими востор-р-ргаться, так легко влюблялись… Сила манит!

Последнее прозвучало очень глубокомысленно, а вот сама леди Трау будто выдохлась, устала. Наверное, колдовство для неё оказалось не такой лёгкой задачей, как пыталась показать оживлённая, потому что она, постояв у кровати, и сама улеглась в неё, прямо в платье, накрылась тонким одеялом и закрыла глаза. Поскольку век, привычно выполняющих сию функцию, у леди Трау не было, пустые глазницы пришлось зажимать ладонями, но уже через несколько секунд она так воодушевлённо захрапела, что в способности оживлённых спать Айрис сомневаться не посмела.

— Мне казалось, — прошептала девушка, боясь потревожить покой скелета, — что у меня тут не будет конкуренток, все только и будут надеяться, как бы это умчаться прочь, поскорее вылететь. А они, оказывается, мечтают остаться и выйти за него замуж!

Дараэлла усмехнулась.

— Горные ведьмы хорошо разбираются в людях. Хочешь, расскажу тебе об их тайных желаниях?

Айрис не хотела, но отказаться было неловко. Она никогда не испытывала желания вникать в чужие чувства и эмоции, это была запретная территория, проникать на которую, как казалось девушке, грешно и опасно. Но, с другой стороны, Айри сгорала от интереса — как же выглядит колдовство горной ведьмы? Её фантазия уже нарисовала картину, как Дараэлла вытаскивает откуда-то из-под пышных юбок хрустальный шар, водит над ним руками, и там в тумане появляются мечтания каждой из девиц…

Но чуда не случилось. Горная ведьма просто устроилась поудобнее, взглянула на то ли спящую, то ли так хорошо притворявшуюся спящей леди Трау и начала свой рассказ:

— Хильда — не самая сильная ведьма, лишённая лицензии, и ей хочется беспрепятственно колдовать. И иметь много денег. Она с самого начала хотела за него замуж, но знала, что некроманты терпеть не могут чужой страх, потому выбрала для себя такой путь: заставить всех страшно испугаться, а самой подобраться ближе к Себастьяну. Это бы сработало, если б не твоя непредсказуемая смелость при первой встрече, — Дара весело подмигнула Айрис. — Сюзетт желает оказаться влиятельнее брата. Маркиз де Ожелл отлично знает, что его сестрице ничего не угрожает в доме друга. Не убьёт же её Себастьян, разозлившись на глупые восклицания, в конце концов! Но в мире Сюзетт принято падать в обморок, и тогда мужчины носятся вокруг с веерами и стремятся помочь. Здесь не вышло, и она вынуждена будет сменить тактику.

— А Джейн? — не удержалась Айрис.

Предсказывала всё это Дараэлла или просто вычисляла, опираясь на поведение других девушек, было неизвестно, но её слова пока что мало расходились с правдой. Да и вообще, горная ведьма казалась мудрой.

— Джейн уже исполнила своё желание, она покинула деревню. Лорейн хочется, чтобы её род вернул былую славу, но она, сдаётся мне, и вправду побаивается Себастьяна. Луиза, вероятно, с удовольствием сбежала бы отсюда, если б знала, что так можно, но ей страшно и шаг ступить без приказа со стороны кого-нибудь влиятельного. Она до жути несамостоятельна! Мне же надо выполнить мой ведьмин долг, и для этого замуж совсем необязательно.

Айрис усмехнулась. Что ж, кажется, всё это было очень похоже на правду, хотя она до сих пор не понимала, зачем было разыгрывать из себя трусливых девушек, если часть предположительных невест не имели ничего против отношений с некромантом.

— А что ты обо мне скажешь? — не удержавшись, спросила Айрис.

— Ты? А ты не хочешь, чтобы твой супруг боялся тени твоего деда. И по любви замуж выйти надеешься. Что ж, не самый худший вариант, — Дараэлла вздохнула. — Так что, ты согласна заключить со мной союз?

Это прозвучало неожиданно. Айрис уже и забыла о том, что планировала сделать Дараэлла, и сейчас невольно вздрогнула, заслышав её предложение.

— Я не думала об этом, — попыталась уйти от ответа она, но, ощутив на себе полный подозрения взгляд Дараэллы, поняла, что так легко увильнуть не получится. — А что с Остином?

— С каким Остином? — тут же заморгала Дара.

— С котом, — Айрис скрестила руки на груди. — Ты хочешь, чтобы мы заключили союз, но отказываешься быть до конца честной!

Дара сглотнула. Было видно, что там, в одном из коридоров подвала, что-то случилось, но она не спешила делиться произошедшим с Айрис. Может быть, считала, что это не предназначено для её ушей?

— Я просто потянула его за хвост, — напряжённо произнесла она. — Потребовала рассказать, зачем остальных пугает. А он сказал мне, что хочет твоей победы. Думал, там будут какие-то дурочки, просто убегут, испуганные, и всё, а ты спокойно выйдешь за Себастьяна замуж.

— И зачем ему это делать? — фыркнула Айрис.

— Понравилась ты ему, вот и всё. Фамилиары — довольно странные существа.

— А горные ведьмы ещё страннее. И лгать-то, между прочим, не умеют.

Но Дараэлла даже не стала отворачиваться. Она легко выдержала взгляд Айрис, да и сама, кажется, была совершенно уверена в том, что делает.

— Тебе не надо об этом знать. Пока что. Горные ведьмы не могут рассказывать о своём предназначении, если это не поможет им продвинуться к цели. Иначе я бы поведала тебе правду. Разумеется, убедившись, что она, эта правда, тебя не убьёт. Но в истории очень много пробелов, и в отборе должна победить та, кто…

— Сумеет пережить поцелуй некроманта?

Дара вздрогнула.

— Ты знаешь?

Айрис склонила голову в осторожном, вкрадчивом кивке. Признаваться в том, что ей о многом было известно, девушка пока что не решалась, но отрицать очевидное было бы глупо. К тому же, Дараэлла смотрела на неё со странным сочувствием, словно хотела предупредить, но не могла этого сделать.

— Знаю, — произнесла Айрис, не зная, следует ли рассказывать и о том, что было после, а потом решилась. — Мы… Ну…

— Целовались? — у Дары, кажется, это не вызывало ни малейшего смущения. — И с тобой всё в порядке?

— Куст завял, — неохотно призналась Дален. — Но со мной всё в порядке. Я же тоже вроде как… Ну, ты поняла. Оживляю мёртвых.

Айри не знала, почему не смогла назвать себя некромантом. Ведь это было вроде как семейным делом, дедушка, прадедушка, прапрадедушка и ещё множество родственников по той линии. Странно, конечно, что она, девушка, обладала такой магией, но ведь должен был семейный дар кому-то передаться? Может, сила не захотела спать в её жилах, как это было с мамой.

Или…

Но Айри никогда не видела, как Арника колдовала, и глаза у матери не были чёрными, она — просто носитель магии. Таких, может быть, множество вокруг, и они сталкиваются случайно, а потом не знают, что делать, ведь у ребёнка — дар некроманта. Проклятое дитя, что ещё сказать? Хорошо хоть, магия просыпается только к двадцати годам, когда её обладатель уже способен осознавать себя и как-нибудь управлять силой, бушующей в теле.

Впрочем, Айри и не чувствовала свою магию. Порой ей казалось, что дар некроманта — это что-то такое, что прячется в глубине тела, запирается на тысячу замков и никогда не отзывается на зов, а выбирается само, когда ему вздумается, и вступает в сражение только потому, что ему так хочется. И некроманты — самые несчастные люди на свете. Ни поцеловать любимую или любимого, ведь ему или ей за это грозит смерть, ни свободы выбора, никакого добра, раз уж ты — представитель самой тёмной магии на свете. Прячься в конуре, строй замок, в котором будешь жестоким злодеем, а компания — только покорные мертвецы, с которыми и не поговоришь, потому что они выражают твои же мысли…

— Не тони, — тихо позвала её Дара. — Всё хорошо будет, слышишь, — она прикоснулась к руке Айрис. — Не так это и страшно — быть некромантом. Поверь мне, горной ведьмой — ещё хуже.

— Почему?

Дараэлла закрыла глаза.

— Как неприятно, — прошептала она, — когда ты — просто кровь какого-то древнего бога, которого даже не существует. Весь культ вокруг одарённого мужчины, умершего тысячу лет назад и подарившего нам вот это, — она усмехнулась, говоря о своей внешности. — Синеглазые, черноволосые горные ведьмы… Если тебе повезло родиться такой.

— А если нет?

— Тогда тебя выгонят, — пожала плечами Дара. — А твоим долгом будет твоя смерть. Без магии, без ничего. Горные ведьмы не прощают тебе инакомыслие. Другую внешность. Они ничего не прощают. Потому я поклялась, что уйду оттуда. И долг мой будет народу во благо.

Айрис взглянула на неё, словно пыталась в красивом лице отыскать что-нибудь, напоминающее о пережитых трагедиях, но Дараэлла была, как всегда, просто идеальна. Наверное, это очень трудно — когда все, даже самые близкие, видят просто хорошенькую куклу, возможно, одарённую.

Дара одёрнула руку, словно вспомнив о том, что их прикосновение несколько затянулось, и Айрис вздрогнула. Ладонь горной ведьмы была неожиданно холодной.

— Я иногда его ненавижу, — призналась Дараэлла. — И себя, за то, что меня в честь него назвали. Если этот первый вообще существовал. Когда я буду свободной, я не пойду замуж, как все они. Я… Пираткой стану. Буду плавать по морям, грабить корабли тех, кто раздевает собственный народ для наживы.

— Я согласна, — выпалила Айрис, схватив Дару за руку. — Они его всё равно не любят. Они всё равно…

Умрут.

Дара поняла. Она улыбнулась, пусть и грустно, и коротко кивнула, прежде чем Айрис произнесла хоть слово. И почему-то захотелось поверить, что этот выбор был правильным.