Глава тридцать третья

В прошлый раз, когда Айрис ехала в этой карете, ей тоже было страшно, но страшно по-другому. Та ситуация теперь казалась комичной…

Многое осталось таким же. В карете всё так же плотно были зашторены окна, а напротив Айрис восседал Остин. Правда, он сидел в прошлый раз на подушке и демонстрировал ей хвост, а сейчас возвышался на коленях у леди Трау и возмущённо мяукал всякий раз, когда карета подпрыгивала на ухабах.

Он был единственным, кто сохранял более-менее позитивный настрой. Леди Трау, вопреки тому, что скелеты не обладают особенной мимикой, казалась удивительно мрачной и явно мечтала как минимум уничтожить короля Юстиниана.

Рядом с нею сидела и Дараэлла. Рана на её шее теперь превратилась в тонкий шрам, но убрать и его Дара не смогла. Она позволила Себастьяну остановить кровь, но не больше.

Сам Бастиан сидел рядом с Айрис — и держал её за руку. Это казалось ребячеством, но Айрис боялась разжать пальцы и отпустить его, словно ждала, что сейчас мужчина растворится в воздухе или и вовсе превратится в пыль.

— Нам не следовало задерживаться, — прошептала Дараэлла. — Неизвестно, что он успеет натворить.

— Ты была ранена, — отметил Себастьян. — И Айрис надо было хоть немного поспать. Да и я не настолько силён, чтобы трижды в день открывать телепорт. Следовало послать Юстиниану письмо…

— Не называй его так, — оборвала его Дара.

— Почему? Враг не теряет своё имя оттого, что становится врагом, — покачал головой Себастьян. — Я ведь считал его своим другом…

Айрис почувствовала, как едва ощутимо дёрнулась ладонь мужчины, и крепче сжала его пальцы. Бастиан слегка повернулся, чтобы смотреть на неё, и позволил себе скупую, почти незаметную улыбку.

— Спасибо, — прошептал он, так, чтобы больше никто не слышал. — За поддержку и за то, что ты существуешь.

Девушка даже не сумела возразить.

— Юстиниан пригласит родню во дворец, — прошептала она. — У Дары вряд ли кто-то найдётся… А фамилия…

— Выдуманная, — легко ответила Дараэлла. — Имя — настоящее, но ведь вы написали сокращённый вариант, он не догадается. Куда там… — она зажмурилась, вызывая в памяти облик короля Юстиниана. — Нам нужен всего один день. Родственники даже не подумают приехать. Конечно, он будет растерян, что мы так спешим, но иначе не получится. Это надо остановить.

— Ты так и не рассказала, что — это, — покачала головой Айрис.

Дараэлла грустно усмехнулась.

— Это долгая история.

— Нам долго ехать, — отметил Себастьян. — И если я не узнаю всё…

Горная ведьма вздрогнула. В его голосе слышалась тихая, особенная угроза, и она, кажется, решила не спорить с некромантом. Да, в полной силе Дара, наверное, имела бы что противопоставить Себастьяну, но сейчас, когда её сила была скованна долгом и высвободилась только на мгновение, в момент опасности для жизни, смысла спорить не было.

— Я клялся защищать своего короля, — произнёс наконец-то Бастиан. — Стоять горой за него. И я должен знать, что произошло. Я не смогу преступить клятву. Не могу позволить государству рухнуть только из-за того, что наш нынешний король — столь отвратительное существо.

Дараэлла замялась. Она словно сверялась, может ли сказать что-нибудь, а потом подняла голову, глядя на небольшой фонарик под потолком, освещающий всю карету. Заколдованное сияние не вырывалось за пределы кареты, а та мчалась, руководимая призрачными лошадьми, по стране, чтобы поскорее домчать некроманта и его оставшихся невест до столицы.

— Мне начинать с самого начала? — спросила Дара. — Или сначала сделать общий вывод? Я долго собирала картину по маленьким кусочкам. Мне не хватает только одного, но… — девушка вздрогнула. — Боюсь, нет смысла тянуть время. Когда я расскажу правду, прошлое будет иметь особенное значение.

— Говори, — велел Себастьян. — Говори, как тебе удобно. Только расскажи, что на самом деле случилось.

Дараэлла замялась. Она вновь сверялась со своей силой, не слишком ли рано рассказывает о долге, имеет ли вообще право говорить. Но, очевидно, что-то внутри неё соглашалось поведать тайны прошлого всем присутствующим.

— На самом деле, — промолвила она, — я не имею права рассказывать об этом тем, кто не принимает участия в долге. Но пока слова будут литься из меня сами, возможно, долг не восстаёт? Я расскажу всё, что мне известно, но в первую очередь — самое главное.

В карете на мгновение воцарилась тишина. Фонарь замигал и погас на несколько секунд, погружая их во мрак, и от этого стало ещё тревожнее.

— Что ж… Самое важное, что я могу сказать, так это то, что Юстиниан — давно уже не тот, кого за себя выдаёт. Настоящий король ещё двадцать лет назад был предан своим же советником и, вероятно, погиб. И в тот же день скончалась леди Трау.

Оживлённая вскинула голову, не веря своим ушам, но Дараэлла, кажется, уже ушла в себя, начиная длинный, страшный рассказ, сковавший цепями не только её судьбу, но и судьбу всей страны. С каждым произнесённым ею словом становилось всё более понятно, что любое промедление действительно подобно смерти.

И с каждой законченной фразой лорд Себастьян становился всё серее и серее.

— Много лет назад, — начала Дараэлла размеренным голосом опытного рассказчика, много лет подряд поведывающего свои истории огромным толпам слушателей, — когда молодой король должен был вступить на престол, оказалось, что у него дар некроманта. Юстиниану необходимо было хоть как-то обучить пользоваться даром, и он отправился к Арниму Далену. Закрытая некромантская школа, разумеется, была не тем местом, куда так легко попасть, и королю пришлось даже пообещать, что он легализует дар, которым сам и пользовался… А вместо него в королевстве временно правил советник покойного отца Юстиниана.

Себастьян открыл было рот, чтобы что-то добавить, но Дара остановила его быстрым жестом.

— Не перебивай! Я знаю о том, что он носил на себе иллюзию — облик юного короля. Чтобы не шокировать народ. В конце концов, нельзя было позволить, чтобы те догадались о даре короля. Сначала после легализации должно было пройти определённое время, людям следовало свыкнуться с мыслью о том, что их правитель — то самое страшное существо. Сейчас к некромантии с суеверным страхом относятся те, кто в те времена молод, а юнцы и девицы уже почти не думают о том, каков дар у их случайного знакомца. А прежде некромантов боялись, как огня…

Леди Трау активно закивала. Она, как та, что ощутила на себе силу поцелуя некроманта — ну, или думала, что ощутила, — с удовольствием бы предостерегла всех и каждого от контакта с ними. И заодно с отвратительными королевскими советниками, натягивающими на себя личину молодого короля.

— После войны — после того, как лорд Брайнер фактически сам выиграл войну, — молодой Юстиниан серьёзно повздорил с Арнимом. Каковы были на то причины, неизвестно.

— Обозлился на то, что Арним отказался выступить на его стороне во время войны? — предположила Айрис.

— Вряд ли, — возразил Себастьян. — Никто так и не узнал о причине конфликта. Юстиниан об этом не говорил после ни слова, он вообще не любил вспоминать об Арниме. А Арним проклинал его, на чём свет стоит, и отказывался связываться. Тогда завис закон о легализации некромантии, а твой дедушка предпочёл уехать к супруге в тихий городок и воспитывать внучку. Он знал что-то, чего не знали мы…

Дараэлла усмехнулась и выразительно посмотрела на леди Трау. Кажется, оживлённая не понимала, почему стала объектом подобного внимания, но молчала, понимая, что с горными ведьмами, когда они рассказывают столь важные вещи, вообще не стоит спорить и требовать, чтобы отвернулись. К тому же, Дараэлле не хотелось, чтобы её прерывали — она с огромным трудом выдавливала из себя признание.

— Советник очень хотел захватить власть, — протянула Дара. — В тот вечер, когда Юстиниан решил отправиться в столицу и занять своё положенное место, он прибыл к нему в некромантский замок и…

— Совершил попытку убийства, — раздражённо вмешался в разговор Остин. — А потом, понимая, что надо замести следы, смоделировал на леди Трау поцелуй некроманта. Только иллюзия тогда не до конца на него легла, и внешность его запомнить было практически нереально. Подлая скотина!

Кот, кажется, очень сильно проникся историей молодого короля. Он завозился на костлявых дамских коленях и выдал несколько возмущённых пофыркиваний подряд, подчёркивая, насколько ему не нравится всё происходящее и рассказываемое Дараэллой. Впрочем, не нравилось это никому, включая саму горную ведьму, но она не могла так легко прервать рассказ.

— Шли годы, — вновь заговорила Дараэлла. — Лже-Юстиниан не слишком заботился о судьбе своего государства, запасался деньгами, жил в роскоши и позволял народу болтать о себе всякие гадости. Некромантию легализовали, но старые легенды о смертельном поцелуе вернулись в виде ужасного страха. Никто не хотел иметь дело с некромантами, а одарённых женщин, способных перенести прикосновение некромантских губ, становилось всё меньше. Арниму Далену повезло — его супруга была одной из последних, хранивших в себе каплю забытого предками дара, полученного от прапрадеда, потому муж был ей не страшен.

Айрис задумчиво кивнула. И вправду, секрет дедушкиного счастья был именно в том, что бабушка его не боялась — каким бы сильным он ни был.

— Всё шло ровно, пока король не увидел гуляния горных ведьм и не вздумал жениться. Увидел меня, прокричал — моё, и… Он вздумал жениться, но ведь король не может взять в супруги горную ведьму, а горная ведьма — покинуть своих сестёр. Тогда я, увидев ложь в королевском лике, поклялась восстановить справедливость и ушла от своих сестёр. А потом он придумал всё это с отбором, чтобы избавиться от излишне любопытного "друга". Лже-Юстиниан представлял себе, как лорд Брайнер выберет невесту, они будут целоваться у алтаря, та погибнет, а Себастьяна под шумок уберут в тюрьму. Он не учёл одного, — Дара сжала зубы. — Что среди невест окажется одарённая некромантка.

Остин вновь завозился на коленях у леди Трау, обмахнулся пушистым хвостом и выдал тихое шипение.

— Его необходимо остановить, — промолвила наконец Дараэлла. — И чем скорее, тем лучше. Я поклялась себе, что раскрою его истинный облик и восстановлю справедливость, пока наш горе-король не погубил половину страны. Он безумец!

Себастьян нахмурился.

— Да, — кивнул он. — Ты права. Вот только что мы скажем народу, когда пропадёт их король? Нет, невеста — горная ведьма, это ещё можно пережить. Но то, что государь куда-то запропастился, а вместо него на трон залезает какой-то некромант и начинает рассказывать об убийстве двадцатилетней давности? Полагаю, мне никто не позволит этого сделать.

Остин принялся обмахиваться хвостом с удвоенной активностью. Потом, совершенно нехарактерно для кота, кашлянул. Когда Себастьян посмотрел на него, удивлённо изогнув брови, кот демонстративно повернулся к нему спиной — чтобы не сказать более грубо, — и с такой уверенностью дёрнул хвостом, словно пытался избавиться от этого совершенно ненужного органа, мешающего ему и не позволявшего ощутить себя полноценным существом.

— Остин, прекрати, — досадливо протянул Бастиан. — Я прекрасно понимаю, что тебе не нравится вся эта история. Мне она тоже не нравится. Если ты хочешь сбежать — можешь, я знаю, что ты терпеть не можешь короля.

Остин дёрнул хвостом повторно. Дараэлла скосила на него взгляд, хмыкнула, словно не решаясь рассказать о чём-то и предоставляя это право коту. Тот не спешил поворачиваться передом, а леди Трау, и без того взволнованная, тяжело вздыхала.

— Не для моих старых костей это приключение, — протянула она. — Хотя одну скотину мне так хочется поцеловать, что просто сил нет! Подделал мою смерть, и всё ради чего…

Третья попытка избавиться от хвоста привлекла внимание и Айрис.

— Я повторюсь, — не удержался Себастьян, — мы не можем убить лже-Юстиниана. Что говорить стране? Наследника нет, короля — тоже нет. Прошлое не вернуть, и мы не можем воскресить его. Как я, дурак, мог не заметить…

Айрис насторожилась.

— Ну, собственно говоря, воскресить мы его можем, — наконец-то промолвила она. — Ведь ты говорил, что Юстиниан был некромантом?

— Да, — кивнул Себастьян. — И довольно неплохим, хотя, конечно, не лучшим среди наших. Невесть откуда в нём этот дар вообще проснулся. От матери, скорее всего, передалось через какое-то десятое колено. Если б он ни был так похож на своего отца, я б сомневался… К чему ты клонишь? О, нет! Нет-нет-нет! Мы не можем поднять его труп. Он всё равно уже давно в состоянии леди Трау. Простите великодушно, вы отлично выглядите, конечно, но для короля такой формат не подойдёт.

Айрис нахмурилась. Себастьян не замечал очевидного.

— Мне когда-то, — протянула она, — дедушка рассказывал о том, что у наложения проклятий бывают очень неприятные последствия…

— Конечно, бывают, — безропотно согласился Себастьян. — Как и у много чего другого. К чему ты клонишь?

Она поджала губы.

— Ты говоришь, что Арним сильно поссорился с Юстинианом. Настолько, что мог его проклясть? — уточнила Айрис. — Какой-нибудь гадостью.

— Арним был скор на расправу, — согласился Себастьян. — Полагаю, он бы с удовольствием отправил Юстиниана на тот свет, но понимал, что тот король. Скорее всего, наслал что-нибудь противное, но совместимое с жизнью. Что-то такое, из чего довольно трудно, но можно выпутаться. Скандал нам был не нужен, и Арним об этом знал. Твой дед был умным человеком, даже если и вспыльчивым.

Хвост описал какую-то совершенно невероятную траекторию своим кончиком и, как указательный знак, выпрямился в направлении Айрис. Потом трижды дёрнулся, подчёркивая, что именно на неё следует смотреть, ведь дело девушка говорит.

— Вот видишь, — кивнула она. — Советник, скорее всего, тоже использовал какое-нибудь паскудное проклятье. Скорее всего, тоже не совсем смертельное, чтобы то закончилось гибелью для короля без особенных магических следов. Чтобы убийство нигде не засветилось.

— Да, — подтвердил Себастьян. — И если это произошло примерно в одно и то же время, проклятье могло видоизмениться. Их смешение не гарантировало совершенно никакого результата, в итоге мог получиться ужасный бред. Конечно, не обязательно смертоносный, но, подозреваю, от привычного Юстиниана действительно не осталось ни следа.

— Значит, — заговорила леди Трау, — его можно отыскать? Даже видоизменённого, кор-р-роля?

— Можно, но как? — задался вопросом Себастьян.

— Очень просто, — усмехнулась Айрис. — Это некромант, бывший или нынешний, который явно сменил до неузнаваемости свой внешний вид, возможно, даже потерял свой человеческий облик. Он проклят и вряд ли станет это скрывать. Если он обладает рассудком, то, несомненно, пользуется своим именем, но явно его видоизменяет, потому что стыдно… Да и вдруг удастся вернуться? А знаете, как дедушка сокращал имя короля, когда дома поминал его, на чём свет стоит?

— Как? — заинтересовался Себастьян.

— Хм, — Айрис усмехнулась. — Остин. Так что, мы можем переходить к обсуждению плана, или продолжим говорить о покойных королях?