Глава тридцать вторая

Айрис с трудом успела отстраниться от Себастьяна, но так и не повернулась к своим конкуренткам. Глаза обожгло, но девушка вовремя зажмурилась, защищаясь, а потом повернулась к двум другим девушкам.

Дараэлла стояла, как всегда, с прямой спиной, уверенная в себе. На её губах играла торжествующая улыбка, словно девушка отмечала какую-то таинственную победу, о которой пока что не была готова рассказывать. А вот Сюзетт удивлённо крутила головой.

— Что происходит? — спросила она. — Где мы?

— В комнате правды, — спокойно пояснил Себастьян. — В месте, где не принято лгать. Я вижу, Дараэлла, вы узнали это место?

— Я не настолько неопытна, чтобы не узнать, — пожала плечами Дара. — Я была в такой. И это совсем не страшно.

— С вами бы многие не согласились. Да, маркиза?

Айрис улучила мгновение, чтобы оглянуться. Огромная комната была пуста. Окон здесь не было, только каменный пол, каменные стены и каменный же потолок, светлые, хотя далёкие от мрамора. Хотя здесь не было ни единого источника тепла, температура в зале казалась нормальной, возможно, даже идеальной — не жарко и не холодно.

Здесь были двери. Две, в начале и в самом конце. Айрис подозревала, что они открыты, и можно уйти, но понятия не имела, какие последствия будут у такого решения.

— Это особенное место, — проронил Себастьян. — Здесь с ваших губ не сорвётся ни единое лживое слово. Чтобы колдовать здесь, необходимо преодолеть невообразимый силовой барьер. Признаться, не представляю, что надо делать, чтобы его пересечь. У меня ни разу не удалось, хотя я, признаться, пытался. Это ставит нас в одинаковые условия. А ещё у комнаты есть одна крохотная особенность, о которой, возможно, знает леди Бюсси. Скажете?

Дараэлла покачала головой.

— Эта комната не помешала бы мне, не будь за мной одного маленького долга, — гордо ответила она. — Но тот, кто окажется здесь, ничего не будет видеть. Для него будет царить темнота. Если, разумеется, этот человек не одарён.

Айрис не сдержалась, против собственной воли поворачиваясь к Сюзетт.

— Ты видишь! — воскликнула она. — Ты… одарена?

— Я не… — попыталась возразить Сюзетт, но слова застряли в её горле. — Я не… Проклятье! Проклятье, да, я вижу! Да, я одарена!

Правда сорвалась с её языка против воли девушки, она выпалила её, выплюнула, словно что-то ядовитое, а теперь стояла, не зная, что и делать, даже зажала рот руками, но было уже слишком поздно.

— Мы все здесь одарены, — осознав, что произошло, наконец-то прошипела она. — И ты! — она ткнула пальцем в Айрис. — И ты! — обвинительно указала на Дараэллу. Это совершенно не вписывалось в понятия о высоких манерах, но, кажется, Сюзетт мало волновало, кто и в чём её сейчас обвинит. Всю свою злость она была бы рада выбросить незамедлительно, обвинив всех, кого обвинять вообще можно.

Айрис промолчала. Почему-то ей казалось, что дар некроманта следует хранить от чужих так трепетно, как порой прячут секрет своей большой любви или скрывают богатства, на которые могут охотиться другие. Против собственной воли девушка поймала себя на мысли, что это может сохранить ей жизнь.

Сюзетт же смотрела только на Дараэллу, как на единственную виновницу происходящего. Вероятно, она поняла, что не сумеет заставить Себастьяна отказаться от Айрис и теперь думала, что делать, дабы избавиться от последней соперницы.

— Я — горная ведьма, — легко ответила Дара, хотя ей никто не задавал вопросы. Это было правдой, теперь Айрис могла не сомневаться в сказанном, и Себастьян тоже. — Я здесь только для того, чтобы выполнить свой долг. Разумеется, я не собиралась замуж за некроманта. Но это не отменяет того, что мне всё ещё надо оказаться во дворце. И это слишком важно, чтобы я могла отступить.

— Какая ловкая правда, — отметил Себастьян. — Меня волнует другой вопрос. Кто из вас двоих заговорил люстру и отравил еду.

Айрис не могла оторвать глаз от Дары. Она молилась, чтобы Дараэлла оказалась невиновна. Разочароваться в той, кого считала подругой, было бы слишком жестоко.

— А её, — выплюнула ядовито Сюзетт, — никто почему не спрашивает? — она махнула рукой в направлении Айрис. — Почему никто её до сих пор не подозревает? Что она такого сделала, чтобы стоять там, пока мы — мы, дворянка и эта… красотка! — стоим здесь?!

— Айрис точно в этом не замешана, — твёрдо ответил Себастьян. — И я хочу узнать правду. Потому что виновный должен понести наказание за свой проступок. И просто вернуться домой он не сможет.

Было видно, что лорд Брайнер не хотел говорить этого. Слова сорвались с его губ сами по себе, наверное, ведомые той самой таинственной магией, что окутывала комнату правды.

— Множество юных некромантов проходили через это место, отвечая своему наставнику на вопросы. Когда-то здесь допрашивали тех, кто мог быть причастен к смерти леди Трау, — зычный голос лорда Брайнера заставлял девушек вздрагивать от каждого слова. Те будто плетьми опускались на кожу. — Теперь ответьте мне на два вопроса: с какой целью пришли на отбор и кто подстроил всё, что тут происходило?

— Выйти замуж, — в один голос выпалили Сюзетт и Айрис.

— Узнать правду о короле, — ледяным голосом ответила Дараэлла.

Второй вопрос завис в воздухе. Айрис ждала на него ответ с куда большим нетерпением. Она смотрела на Дару с такой надеждой… Но всё же, всей веры, что была в её сердце, не хватало, чтобы не сомневаться в Дараэлле. Тем более, после того, что она сама о себе сказала.

Вот только, думая лишь о произнесённых словах, Айрис пропустила главное и лишь краем глаза уловила серебряное сверкание кинжала, прижавшегося к чужому горлу.

— Вот теперь я расскажу правду. Всю, без остатка. А потом уйду отсюда, иначе она останется без головы.

Себастьян вскинул руку, чтобы материализовать свою трость, но та, разумеется, не отозвалась на его призыв. Магия здесь всё ещё не действовала, и Айрис мысленно была готова обозвать лорда Брайнера последними словами. Неужели так трудно было разузнавать правду не в настолько опасном месте?

— Не ожидал, — наконец-то выдавил он. — Я ожидал совсем другого…

— Однако, — протянула Дараэлла, — порой бывает полезно верить горным ведьмам. Сюзетт, будь добра, оставь мои волосы в покое. Если ты их выдернешь, у меня отрастут новые, а твои жиденькие белёсые только выпадут. Нельзя портить красоту горной ведьмы, даже если она намеревается исполнить долг.

Сюзетт зашипела от злобы. Кинжал в её тоненьких руках не казался грозным оружием, но по белой коже Дараэллы уже сбежало несколько капелек крови. Какой бы хрупкой ни казалась маркиза де Ожелл, она оказалась весьма грозным противником, с которым, однако, не хотелось бы столкнуться в такой ситуации.

— Мой драгоценный папочка, — прошипела Сюзетт, — загулял с ведьмой, и потому я родилась одарённой, если вам это интересно. Всю жизнь дражайший братец даже не удосужился поинтересоваться, передалась ли мне сила матушки. Он, видите ли, считал меня лишней. А вот Его Величество сразу заприметил мою силу. Она ему понравилась. Он сказал, что когда-то был знаком с моей матерью. Что ж, завидую, я-то её не знала.

Она почти до крови кусала губы, но не могла остановиться. Комната правды выдёргивала из Сюзетт признание, почти силком вытаскивала его на свободу.

— Юстиниану вовремя пришла эта идея с отбором. Братец как раз собирался выдать меня за какого-то идиота, а тут король с таким интересным предположением. Разумеется, Кристиан предполагал, что ты вышвырнешь меня с порога, гадский зануда! Но у нас с Юстинианом был отличный план. Он рассказал мне, что надо делать и что надо рассказывать, чтобы эти дурочки как можно быстрее отсюда вылетели, а я стала женой второго самого влиятельного человека в стране. Юстиниан желал мне только добра в отличие от папеньки и братика!

Дараэлла кашлянула, напоминая о своём существовании.

— А исповедаться в другом положении ты не хочешь? — раздражённо поинтересовалась она. — Мало того, что ты едва не перерезала мне горло, так теперь орёшь в самое ухо.

— Замолчи, — требование Сюзетт напоминал рык. — Сначала всё шло просто отлично. Джейн вылетела отсюда пулей, ей, дурочке, хватило ума предложить себя некроманту. Фи, какая мерзость! А Хильда разболтала направо и налево о том, что она ведьма — разве трудно было немного подушить себя циклианом? Понятия не имею, почему её не вышвырнули с отбора тогда… Проклятье, зачем я говорю обо всём этом? Но ей и Лорейн этот мерзкий скелет рассказал какой-то бред о поцелуе некроманта, и они до жути испугались, думали, что б из той книжонки такого наварить, чтобы вылететь отсюда поскорее. Тогда я подстроила всё с люстрой, была уверена, что кого-то вышвырнут сию же секунду, но нет, их пожалели, видите ли, нет доказательств. И люстра взбесилась, почему-то стала сомневаться, на кого нападать надо…

— А за кого ты собиралась выйти замуж, если б люстра меня убила? — скривился Себастьян.

Айрис видела, как он уже несколько минут подряд пытается призвать собственную магию, но та оставалась совершенно глухой к мольбам хозяина.

— Да не убила бы! — фыркнула Сюзетт. — Лучше б она моего брата ненормального убила. Но он тоже выполнил свою функцию, затащил-таки Лорейн в постель и ускакал прочь на ней жениться. Хотя я надеялась, что он заберёт тебя, — девушка сильнее потянула Дараэллу за волосы, но добилась от неё весёлого смешка вместо надрывного плача.

— Блондины не в моём вкусе, — протянула она. — А твой братец так тем более. Горные ведьмы — свободные женщины, и их не интересует белый особняк у моря. Их интересуют пиратские корабли.

— Да как же! Каждая, даже из ваших, только и мечтает, как бы прыгнуть в постель к мужику получше! С твоими данными, я вообще не понимаю, почему мы здесь стоим, — фыркнула Сюзетт, глядя на Дару с лёгким презрением. — Даже солгать мне сейчас не можешь, что хочешь союза. Потому что тут лгать нельзя!

— А зачем ты подмешала мне яд? — спросил Себастьян. — В еду?

— Сначала сдох бы кот, а ты бы проверил и понял, что отравлено. Нашёл бы кого выгнать! — фыркнула Сюзетт. — Я же сидела рядом, тоже собиралась это есть. Меня бы заподозрили в самую последнюю очередь.

— Яд откуда взяла?

— Нашла, — гордо вскинула голову Сюзетт. — Я — не такая дура, как считает мой драгоценный братец. Я бы стала твоей женой и придумала б, как его посадить. А теперь дайте мне уйти, иначе в этом мире станет на одну горную ведьму меньше. Я бы и так с удовольствием это сделала. Почему эта мещанка? Почему не я?

Дараэлла уцепилась пальцами в запястье Сюзетт.

— Потому что она — не бледная безмозглая мышь, — совершенно неласково ответила она. — Молчи, Айрис! Даже самое бездарное существо лучше, чем такая дура, верящая каждому слову Юстиниана.

Сюзетт усмехнулась.

— Я сейчас перережу тебе горло, — протянула она, — и уйду отсюда. И закрою вас здесь. Лорд Брайнер даже не сможет ничего сделать, правда? А потом расскажу о том, как коварен некромант!

— Разумеется, — Дара усмехнулась. — Ведь Юстиниану всё равно, как он добьётся своего. Уверена, что он не отказался бы посмотреть на твой хладный труп у своих ног.

— Лжёшь, — голос Сюзетт задрожал. — Он желал мне добра. Он желал, чтобы я вышла замуж за могущественного человека и получила власть. Он был на моей стороне!

— Ты уверена? — усмехнулась Дараэлла. — А вот я бы за это не поручилась. Король Юстиниан всегда делал только то, что ему хотелось. А знаешь, какой исход был бы у всей этой истории?

Сюзетт молчала.

— Вы бы поженились, и ты не пережила бы первый брачный поцелуй. Потому что некромант может без последствий прикасаться только к женщине с таким же даром. Юстиниан всё очень хорошо продумал…

Рука девушки дрогнула. Себастьян сам невольно сжал руки в кулаки. Правда, произносимая Дараэллой, оказалась в разы больнее.

— Он задумал этот отбор только с одной целью — чтобы убрать Себастьяна с дороги. Специально выбрал дворянку, смерть которой достаточно больно ударит по лорду Брайнеру. Ведь простолюдинку убить — проще простого, это бы замяли. А вот сестру герцога де Ожелла, даже нелюбимую, просто так не сотрёшь с лица земли. Король бы вынудил вас поцеловаться, и ты бы умерла прямо у алтаря, сияющая от гордыни, а Себастьяна, вероятно, посадили бы или и вовсе казнили за то, как он использует свой дар. Что, не нравится? — в голосе Дараэллы послышалась насмешка. — Ты думаешь, — её голос как-то странно звенел, и Айрис показалось, что её сковало по рукам и ногам, — я лгу? В этой комнате? Так зачем мне это? Ты была всего лишь глупой жертвой, Сюзетт.

Дара осторожно прикоснулась к её запястью.

— Опусти кинжал. Всё закончилось, Сюзетт.

— Я перережу тебе горло! — маркиза де Ожелл дёрнулась, вновь прижимая острое лезвие к горлу Дараэллы.

Ведьма вынуждена была запрокинуть голову. По её горлу тоненькой струйкой потекла алая кровь. Айрис наблюдала, как завороженная, чувствуя жуткую досаду и ужас одновременно — ведь она ничего не могла поделать, даже помочь Дараэлле.

Себастьян стоял, бледный, как мертвец, сжимал зубы, наверное, с трудом сдерживая гнев, рвущийся на свободу. Они встретились взглядами, и Бастиан коротко мотнул головой, показывая, что не в силах воспользоваться магией. Сам себя загнал в ловушку.

— Ни с места, — предупредила Сюзетт. — Иначе ей конец.

Дара вдруг рассмеялась. Рука Сюзетт дёрнулась, и кинжал почти пронзил горло Дараэллы, но она крепко уцепилась в запястье маркизы де Ожелл. По лезвию пробежала волна, едва заметная, и вместе с кровью на камни упала серебристая шипящая капля.

Сюзетт истошно закричала, разжимая пальцы. Кинжал стёк лужицей расплавленного металла на пол.

Горная ведьма, забыв о собственной ране, повернулась лицом к Сюзетт. Её синие глаза засветились, меняя свой цвет практически до белого, и она занесла руку. Сюзетт успела только выдать тихий вскрик, прежде чем Дараэлла ударила её по лицу — не так больно, как унизительно.

— Дура, — произнесла она. — Ты думала, что можешь сделать что-то с горной ведьмой? Никогда не вставай на моём пути или на пути моих сестёр, когда мы выполняем данный горам долг. Ни одна стена не остановит нас. Ни одно чувство не заставит нас остановиться.

Сюзетт попятилась.

— Они клялись, что обретут любовь, — Дараэлла, щурясь, сделала шаг к Сюзетт, вновь сокращая расстояние между ними. — Ты думаешь, хоть один изменник выжил? Горная ведьма не простит предательства. А я поклялась, что восстановлю справедливость, и если для этого надо достать кого-то из мира мёртвых — я достану. Ты — пешка, глупый ребёнок, который наслушался чужих сказок. Я слушала их несколько месяцев — и мне хватило по горлу. Я знала, что не буду отдавать себя любви. В жизни хватает других целей.

— Ты не можешь колдовать, — прошептала Сюзетт, кажется, думая только о кинжале, обжегшем ей пальцы. — Ты — не человек…

— Я — ведьма, — гордо произнесла Дара. — Мы, ведьмы, не люди. Мы — Их дети. Дети гор. Дети того, кто в другом мире должен был стать богом, а у нас оставил только следы своего существования*. А ты — просто глупышка, поверившая в чужие клятвы. Но я не держу на тебя зла, — её голос вдруг смягчился. — Ты не заслуживаешь смерти.

Она сделала быстрый шаг вперёд, уничтожая разделявшее их с Сюзетт расстояние — и подула девушке на лоб. Маркиза пошатнулась и медленно сползла на пол. Дара же провела ладонью по горлу, стирая с него кровь, и повернулась к Себастьяну.

— Вот и всё, — прошептала она. — Нам пора ко двору, господа некроманты.

— Это всё было правдой? — звенящим голосом спросил Себастьян. — О Юстиниане?

Дара коротко склонила голову в согласном кивке.

— Да. И я хочу остановить его. В этом мой долг. В том, чтобы тьма, которую он так щедро рассыпает, не расползлась по миру. В том, чтобы справедливость восторжествовала.

— Но откуда, — не удержалась Айрис, — тебе всё это известно?

Дараэлла зажмурилась, словно пытаясь преодолеть боль.

— Откуда? — тихо прошептала она. — Ах, откуда… Моя милая Айрис, я — не просто горная ведьма. Я та, которого он силой увёз из моих гор. Я — его невеста. И я не позволю вам остановиться.

* Отсылка к богу Дарнаэлу из "Заклятых врагов". Дара — обладательница его внешности и названа в честь него же. Связи между книгами нет, в теории это параллельные миры.