Глава тридцать пятая

Вид Юстиниана совсем не напоминал радостно-нетерпеливый. Айрис бы скорее назвала его злым, а мысль, отпечатавшаяся на лбу короля, правда, не на том, иллюзорном, который в совокупности с другими чертами и делал его правителем государства, а на настоящем, спрятанным за тонной магических превращений, читалась более чем отчётливо — и гласила о том, что Его Величество не был готов приветствовать гостей.

Ужин оказался богатым, пусть накрытым только для ограниченного количества людей. Собственно говоря, за огромным столом, наверное, пятиметровой длины, оказалось всего четыре места — по одному с каждой стороны.

То, что было во главе стола, разумеется, уже занял Юстиниан и с мрачным удовольствием дожидался, пока Себастьян, за неимением другого выхода, устроится напротив него, а барышни займут оставшиеся места, тоже друг напротив друга. Но в коварные планы Его Величества вмешался даже не случай, а поразительное сходство Дараэллы с его невестой.

Учитывая причины этого сходства — то, что Дара действительно была той самой несчастной невестой короля, — девушка приняла разумное решение отказаться от ужина. Тем более, леди Трау обещала сходить на кухню и раздобыть ей порцию, а эта женщина всегда свои обещания исполняла. По крайней мере, Айрис не предполагала, кем же надо быть, чтобы отказать оживлённой в услуге, когда она, руководясь особенными правилами этикета, принятыми для поднятых из могил некромантами скелетов, поклацывает зубами у поварской шеи.

Именно потому Себастьян и Айрис пришли на ужин вдвоём. Иллюзия на девичьих глазах уже с трудом держалась, хотя лорд Брайнер и подкреплял её своей магией — совсем чуть-чуть, впрочем, по велению Дары приберегая силы. Айрис знала, что не вызовет у короля особенно большой интерес, понимала, что тот всё равно не станет держать при себе все те вопросы, которые хотел бы озвучить каждой невесте Себастьяна, и с удовольствием села бы именно там, где стояли стулья — примерно у середины стола, — но у лорда Брайнера были другие планы.

— Ты хочешь, чтобы мы кричали через весь зал? — полюбопытствовал Себастьян. — Ну, дорогой друг, это не лучшее из решений…

Он вывернул запястье под немыслимым углом, в очередной раз этим жестом напоминая Айрис о том, сколькому необходимо научиться молодому некроманту, чтобы соответствовать своим старшим коллегам, и стулья, тарелки и прочие столовые приборы медленно поползли к Юстиниану.

Тот уставился на них, словно пытался остановить, но его дар — а он, несомненно, был, только другой, не такой, как у настоящего короля, нынче закованного в кошачье тело, — не настолько легко противопоставлялся некромантии, как того бы хотелось. Предметы несколько замедлили свой темп, но всё равно неумолимо приближались к Его Величеству, пока наконец-то не остановились там, где того хотелось самому Себастьяну.

Лорд Брайнер помог Айрис сесть, сам устроился напротив и с интересом посмотрел на короля.

— Юстиниан, ты разве не рад?

— Я рад, — хмыкнул король, — но я не вижу здесь второй невесты.

— Дара дурно себя чувствует с дороги, Ваше Величество, — отметила Айрис. — Потому, увы, не смогла подняться и прийти сюда. Её укачивает в карете, — девушка лучезарно улыбнулась, мысленно досадуя, что у Дараэллы эта улыбка получилась бы куда лучше.

Вообще, горная ведьма как нельзя лучше подходила на роль какой-нибудь коварной соблазнительницы или чего-то в этом роде. То, как она смотрела на мужчин, то, как завораживала их своими движениями, не поддавалось объяснениям. Даже если б Айрис пожелала повторить, приложила к этому максимум усилий, выжала из себя всё, что только могла — этого было бы недостаточно. Чтобы сравняться с Дарой, надо было такой родиться.

Но зато у Айрис была её некромантия и Себастьян. Она вспомнила то странное, несмелое, почти юношеское признание в любви и почувствовала, насколько искреннее стала улыбка, предназначенная, разумеется, не королю, но продемонстрированная-то ему.

— Очень жаль, — вздохнул Его Величество. — Мне бы хотелось познакомиться с обеими избранницами Себастьяна. Но завтра я устрою торжественный ужин. Надеюсь, на нём у меня уже будет возможность повидать леди Бюсси? Мне показалось, за её вуалью прячется несказанная красота…

Себастьян так посмотрел на него, что, будь король немного более впечатлительным, уже давно сполз бы под стол без сознания. А так — просто сглотнул, кажется, недоумевая, отчего же заслужил подобный пылкий взгляд, но ничего не сказал и притворился, будто бы всё хорошо.

Стремясь прервать тишину, Юстиниан повернулся к слугам.

— Разрежьте основное блюдо, — велел он. — Уже не терпится отведать кусочек… Кстати, Себастьян, ты до сих пор не разобрался с этим пренеприятнейшим скелетом? Не люблю оживлённых. Тем более, эта убитая женщина навевает на меня дурные воспоминания.

Айрис почувствовала, как в ней медленно, но верно вскипает гнев. А из-за кого, интересно, эта женщина умерла? Не королевская ли рука несколько сократила её жизнь?

Слуги, не обращая внимания на весёлую болтовню короля, направились к главному блюду — огромному фаршированному вепрю. Айрис предполагала, что это отнюдь не то, что подают на не торжественных ужинах, но вепрь выглядел почти как живой, за исключением того, что был зажарен, а из его раскрытой пасти торчало яблоко. Зачем к этому яблоку потянулся один из слуг, Айрис понятия не имела, она ничего не понимала в придворном этикете и местных правилах подачи, но одно знала точно: слугу совсем не порадовало то, как жаренный вепрь сжал свои челюсти, прожёвывая яблоко.

"Шокируй короля, — вспомнила Айрис требование Дараэллы. — Сделай всё, чтобы он замешкался, не совсем понимал, что происходит. Сделай всё, чтобы он до самого конца не понимал, во что его втягивают".

Легко сказать. Айрис не умела шокировать людей, а Себастьяну нельзя было столь активно использовать собственный дар — знакомый королю, тот легко угадывался бы в каждом колдовстве.

Но, что же, вепрь уже сделал за Дален половину работы. То, что повар старался максимизировать его сходство с живым и даже сберёг внушительные клыки, не могло не радовать некроманта. А оживление Айрис, судя по всему, всегда удавалось лучше всего.

Издавая странные звуки, кабан медленно поднялся на свои зажаренные ноги, доселе торчавшие в разные стороны. Кости, которые остались в запечённом мясе, поспешили собраться в кучу и теперь выглядели более чем реалистично. Правда, из распоротого живота что-то выпало — кажется, начинка, потому что это что-то вкусно пахло, — но кабан не испытал никакого дискомфорта.

Слуги медленно попятились в разные стороны.

Кабан сделал несколько неуверенных шагов по столу. Что ж, чувствовать себя живым ему явно понравилось. Издавая немелодичные и в целом очень противные звуки, пошаркивая ногой по столу, он медленно, но верно приближался к королю.

— Что он делает? — как можно более спокойным голосом полюбопытствовал Юстиниан.

— Хрюкает, как по мне, — пожал плечами Себастьян. — Красивый экземпляр. Кто убивал?

— Я, — кажется, Юстиниан был совсем не рад новой встрече со своим охотничьим трофеем. — А что?

— Ну, некоторые оживленцы предпочитают нападать на своих убийц. Но не всегда. Всё зависит от оживившего их некроманта. А кто у тебя гостит из нашей братии? Это не мой дар.

Кабан медленно, но верно подходил к краю стола. Побледневшие слуги же всё увеличивали расстояние, разделявшее их и пусть зажаренное, но всё ещё очень опасное дикое животное.

— У меня в гостях нет других некромантов, — зашипел король. — Останови его.

— Не могу, — развёл руками Себастьян. — К сожалению, чужие оживленцы очень трудно упокаиваются. Тем более, кабан ещё свеж. Он ведь свеж?

Юстиниан кивнул.

— Несколько дней как поймали.

— Вот видишь. В нём ещё даже бурлит живая кровь. Вот если б его объели, и это были просто кости — тогда ладно… — кабан хрюкнул так, что Юстиниан едва не подпрыгнул на своём стуле. — Мне кажется, твой повар не дожарил мясо.

— С чего ты взял? — уточнил Юстиниан. — Как по мне, отлично приготовленный кабан.

Айрис вспомнила таинственный рассказ леди Трау о кухне и подумала, что кабана в самом деле не дожарили. Мертвец, в котором оставалось ещё много свежей крови, априори был безумно опасен. Живая сущность, бившаяся в нём, стремилась к мести.

Кабан вряд ли обладал особенными интеллектуальными способностями и совершенно точно не помнил, кто его убил. Но глаза его смотрели прямо в силу хорошо прижаренной шеи, а напротив оказался Юстиниан, потому щёлкал клыками мёртвый зверь именно в его направлении.

Айрис, чувствуя, что оживлённый вот-вот сорвётся, натянула магические нити. Делать это незаметно было довольно трудно, но ей что-то подсказывало, что Юстиниан сейчас не способен к анализу. Дара говорила, что за долгие годы лжи он обленился и перестал думать о том, что кто-то способен что-то ему противопоставить. Горная ведьма выдыхала это с таким презрением, что ненависть к королю передалась и Айрис, а от неё — и оживлённому. Если леди Трау обладала недюжинным умом и уже почти полностью вспомнила своё прошлое, то этот кабан просто подпитывался теми эмоциями Айрис, которые она ему предоставляла, и неуклонно сунул на Его Величество.

Хрюканье стало громче, в нём зазвучала серьёзная угроза.

— Уберите его! — воскликнул король. — Эй, слуги! Себастьян… Повара мне этого сюда!

— Не могу, — развёл руками лорд Брайнер, делая вид, будто гипнотизирует несчастного кабана. Айрис подозревала, что Себастьян даже не удосужился включить магическое зрение, чтобы посмотреть на бушующую сущность животного, но идею её явно оценил.

Сбить с толку Юстиниана было, наверное, не так просто, но проявления некромантии не доставляли ему совершенно никакого удовольствия.

Один из слуг, очнувшись, двинулся на кабана, сжимая в руке нож для нарезки мяса. Но кабан словно почувствовал, что ему грозит опасность — а точнее, увидел глазами Айрис, что происходит совсем рядом.

Визг, изданный им, был достоин всяких похвал. Терпение кабана иссякло окончательно, и он — Айрис почувствовала это, — взмолился о свободе. Живая кровь мечтала о мести, эмоции, которыми девушка напитала зверя, оказались слишком яркими, чтобы он так просто успокоился и вернулся на тарелку. Сущность кабана желала мести, свободы, хотела пробежаться, да побыстрее!..

Айрис переглянулась с Себастьяном. Сдерживать оживлённого с каждой секундой становилось всё труднее. Она знала, что как только отпустит его, любой другой некромант, и Себастьян в том числе, сумеет полноценно применять свою магию. Именно потому армии мертвецов можно было разбить — некромант, каким бы сильным он ни был, не смог бы удержать каждого…

И девушка, выдохнув, ослабила ментальную хватку, а потом и вовсе отпустила звериную сущность на свободу.

Кабан, ощутив дух свободы, завизжал от восторга. Его звериная сущность, теперь вольная, как никогда ранее, не сдерживаемая ни голодом, ни холодом, ни усталостью, зато пропитанная чужим отвращением и ненавистью, клокотала и мечтала о мести. И именно последней кабан и собирался заняться в ближайшие несколько минут.

Завидев слуг, таскавших его на огромном блюде, вспомнив о поварах, жаривших его, о мясниках, разделывавших его, кабан будто взбесился. Он совершил дикий прыжок — король очень вовремя вскочил со своего стула, иначе зверь обрушился бы ему на грудь, — и спрыгнул на землю.

Изданный вепрем визг не сулил ничего хорошего. Он принял положение, свойственное кабаньему роду в момент нападения, угрожающе, явно подражая быку, остатком копыта попытался порыть мраморный пол, а потом метнулся в атаку.

Слуга завизжал и бросился наутёк.

Но оживлённый, не сдерживаемый больше ничем, не сбавлял темп. Сбив с ног одного слугу и тут же потеряв к нему интерес, он тут же помчался за вторым. Остальные побежали уже по инерции, привлекая к себе повышенное внимание со стороны кабана — а это было, однако, весьма рискованным предприятием. Кабан хрюкал, визжал, бил своей костью по земле, щёлкал вставленными в мясо для красоты клыками, явно пытаясь сместить их на положенное место. На земле уже красовалась длинная полоса мясного сока, капавшего со зверя, но утихомириваться тот точно не собирался.

Стражи, столь необходимый в этот момент, всё не было. Зато примчался запыхавшийся повар, за которым кто-то всё-таки удосужился послать.

Вероятно, в мёртвой голове кабана именно этот толстый мужчина в белом и был признан главным врагом. Кабан мигом потерял интерес к слугам, всё, что он хотел — это впиться клыками в сочный жирный поварской бок и изрядно потрепать этого мужчину. Подозрительное хрюканье, издаваемое кабаном на каждом шагу, тоже не сулило ничего хорошего.

— Ты, сволочь, не доготовил кабана?! — обвинительно воскликнул король, не заботясь о том, что оживлённые терпеть не могут громкие звуки. — Ты?!

Кабан обернулся. Он, конечно, хотел обидеть свою жертву, но самолично. Ущерб повару оживлённый собирался наносить самостоятельно, а не делиться с какими-то лже-королями. К тому же, если этот лже-король его однажды уже убил.

Потеряв всякое терпение, кабан бросился на Юстиниана. Верные слуги, позабыв об опасности, грозившей королю, помчались к выходу. Единственное, о чём они думали — это как уберечься от острых кабаньих клыков.

Наконец-то с пальцев Себастьяна сорвалась синяя искра. Она врезалась в кабана, и тот, угрожающе хрюкнув в последний раз, вдруг решил изменить манеру поведения. Нехотя, повизгивая при этом, он взобрался сначала на стул, а потом и на стол, совершая для жаренной туши совершенно немыслимые пируэты, а потом вернулся на тарелку и осел на неё. Айрис выдохнула от облегчения, отпуская наконец-то оживленного на свободу. Всё же, с растением ей удавалось совладать немного легче, а леди Трау, очевидно, очень давно умерла и не проявляла столь откровенно свои естественные желания.

— Неужели нельзя было сделать это с самого начала?! — обвинительно воскликнул Юстиниан. — Я столько пережил… Себастьян, это было жестоко.

— Увы, — развёл руками лорд Брайнер, — я оказался бессилен перед чужой магией. Сам не знаю, кто создал оживленца, но ведь тебе известно, что у нас очень мало контроля над силами других некромантов. Но кто б это ни был, он силён и не желал принимать мою помощь.

Это была Айрис, и от помощи Себастьяна она не отказывалась — другое дело, что тот сам не спешил останавливать взбесившегося фаршированного кабана.

— Мне уже как-то не хочется его есть, — тем временем вальяжно отметил лорд Брайнер. — Может быть, Юстиниан, ты покажешь мне, где будет проводиться решающий этап отбора.

— А? Что? — переспросил король. — Отбора… Да-да, я покажу тебе тот зал. Там, правда, практически ничего ещё не готово… Пойдём, — он поднялся. — Пойдём…

Юстиниан был растерян. Мысль о постороннем некроманте совершенно выбила его из колеи, а кабан, периодически издающий непристойные звуки даже в успокоенном варианте, кажется, совершенно не внушал доверия.

Себастьян взглянул на Айрис, и она почувствовала, как в её голове вспыхивают чужие, вкладываемые туда самим Бастианом мысли.

"Прикажи леди Трау, чтобы она позвала Дараэллу. Сейчас же. Мы спешим".

Айрис вздрогнула. Она надеялась на несколько дней спокойствия, но с неожиданной ясностью поняла: либо это решится сегодня, либо никогда. Нельзя было дать время королю созвать публику — при ней они уже ничего не сделают. Да, Себастьян поцелуем не убьёт свою избранницу, но тогда Дара вынуждена будет выйти за лже-Юстиниана, Остин останется в кошачьем теле, а страна — в подвешенном состоянии, потому что невесть что этот человек вздумает сделать со страной завтра, послезавтра или через полгода.

Девушку охватила решимость. Уже посылая импульс леди Трау, она чувствовала: либо всё закончится сегодня, либо никогда.