Глава тридцать шестая

Только покинув обеденный зал, Юстиниан несколько успокоился. Почему-то Айрис показалось, что напугал его не так кабан, в принципе, не способный причинить особенного вреда, а неизвестный некромант. Король не пылал восторгом от перспективы работы с Себастьяном, но именовал его другом и мог более-менее доверять. Этот же, посторонний, мог знать тайны, которые Юстиниан никому не хотел открывать, и обладать силой, способной нарушить тот хрупкий баланс, сохраняемый уже два десятка лет, который так старательно расшатывал и Его Величество.

— Сначала я думал провести церемонию отбора в тронном зале, — признался Юстиниан. — Но мне показалось, что это будет излишне торжественно. Тем более, придётся выносить трон, чтобы пустым креслом не маячил перед глазами.

— Да, — легко согласился Себастьян. — Ты прав.

Мужчины шли на шаг впереди Айрис, и лорд Брайнер ни разу не оглянулся на неё за все семь поворотов и одиннадцать лестничных пролётов, которые пришлось преодолеть. Юстиниан из этого делал свои выводы — что Себастьян оставался отстранённым и холодным к своей невесте. И ко второй, скорее всего, испытывал те же чувства, носившие скорее название опаски, чем влечения и любви.

Это было логично. Всё-таки, Юстиниан ожидал, что некромант станет сторониться всех девиц, которые могли бы стать его жёнами, будет делать всё возможное, чтобы ни к кому случайно не притронуться. Поцелуй же для него и вовсе был бы подобен казни.

— Потому я выбрал бальный зал, — протянул король. — Представь себе, мы установим там алтарь, будем ждать у него наших невест, а те выйдут к нам…

— Под руку с отцами?

Юстиниан нахмурился. У горных ведьм никогда не было отцов. Их имена скрывались от девиц, потому что мужчины были лишь приходящими, случайными вспышками в жизни колдуний.

Айрис вспомнила, как Дараэлла рассказывала, что некоторые женщины, чуть больше думающие о будущем ребёнка, чем о клане, позволяли мужчинам остаться до родов. Если рождался мальчик или девочка, не соответствующая требованиям горных ведьм, её отдавали отцу, и ребёнок был спасён. А если это была новая синеглазая ведьма, её оставляли, а мужчине приказывали уйти.

Другие же изгоняли любовников сразу же после зачатия ребёнка, и тогда тех детей, что не подходили горным ведьмам, сбрасывали со скал. Дара говорила, что этот варварский обычай до сих пор царствовал в их клане, а женщины, которые не хотели с ним мириться, были готовы взять на себя любой долг, лишь бы сбежать. Все знали, что долг должен быть практически невыполнимым, чтобы горы отпустили свою дочь, и потому часто выбирали вечную любовь…

Но Дараэлле повезло. Она должна была просто восстановить справедливость.

— Нет, отцов не будет, — наконец-то нарушил тишину Юстиниан. — Моя невеста говорила мне, что не хочет иметь с ним дела.

Да, потому что у неё нет никакого отца.

— Но я уверен, что это будет очень красиво! — вдохновлённо продолжил король. — На нас будет смотреть всё высшее дворянство королевства! Вот мы и пришли… — он остановился у высоких дверей. — Завтра надо будет поставить сюда стражу.

— А почему её нет сегодня? — всё с такой же холодной участливостью полюбопытствовал Себастьян.

— Пока что нечего охранять, — усмехнулся король. — Мы почти ничего сюда не перенесли. Ты очень рано прибыл, Бастиан! Только сделали небольшой ремонт перед свадьбой, ещё планировали дорабатывать…

Тем не менее, Юстиниан с нескрываемой гордостью толкнул двери в огромный бальный зал. Себастьян, бывавший здесь, наверное, не раз, вошёл внутрь со скукой, отображаемой на лице, а вот Айрис не смогла сдержать восторженный вздох, когда переступила порог.

Огромные сводчатые потолки, расписанные талантливейшим из художников, мраморный пол, наверное, стоивший целое состояние, прекрасные витражи на окнах… Айрис приходилось ежесекундно напоминать себе, что нельзя крутить головой, словно девка, впервые попавшая на базар. Леди Трау не простила бы ей подобное поведение.

Леди всегда должна оставаться леди, даже если она собирается проводить над королём магический ритуал. Для последнего, впрочем, ещё следовало дождаться прихода Дараэллы, а она, судя по всему, не спешила. И Айрис, дождавшись согласного кивка от Себастьяна, сделала несколько шагов вглубь зала и зачарованно взглянула на потолок.

Короля явно порадовал её восторг. Он снисходительно взглянул на Айрис и тихо, намереваясь скрыть этот вопрос от её ушей, спросил у Себастьяна:

— Её выбираешь или ту, другую?

— Ты желаешь, чтобы я уже дал тебе ответ? — с вызовом поинтересовался лорд Брайнер.

Король помрачнел. Очевидно, он понял, к чему именно подталкивал своим вопросом, осознал, насколько это может разрушить его собственные планы, и забрал бы свои слова назад, если б такое было возможно.

— Нет, — довольно весело протянул Юстиниан, хотя в его чертах отчётливо отпечаталось недовольство. — Совсем нет! Вообще, я считаю, не стоит спешить с выбором. А ты вот оказался довольно скор…

Король дошёл до второго конца зала и остановился у места, где тонкой линией золотистой краски обозначили место для жениха и невесты.

— Порой выбора даже нет, — отметил Бастиан. — Казалось бы, у тебя много вариантов, а исход всегда один… Разве ты никогда не бывал в такой ситуации?

— О чём ты?

— О… — лорд Брайнер таинственно улыбнулся. — Знаешь, иногда приводят уже приговорённого к смерти и предлагают облегчить ему свою участь, рассказать правду, выдать своих подельников, обещают за это спасение от казни, а он молчит, потому что знает — нельзя нарушать клятвы, закреплённые магией и кровью. Или когда человеку предлагают погибнуть или совершить что-то — и он выбирает смерть, прекрасно зная, что вторая дорога ни к нему хорошему не приведёт…

Юстиниан вздрогнул.

— Ты говоришь о безумно мрачных вещах! — обвинительно воскликнул он. — Я уже, право слово, устал об этом слушать… Лучше бы рассказал о своих невестах. Вот, к примеру, — Юстиниан вдруг вспомнил о том, что мужчины в зале были не одни, — о вас, молодая леди. Как у вас получается строить отношения с этим занудой, тем более, с некромантом? Ведь он, наверное, всё время талдычит о каком-то долге! — слова короля звучали отнюдь не по-королевски, и он напоминал хорохорящегося перед воронами воробья.

Айрис взглянула на него и только молча пожала плечами. Ответить на вопрос, откуда в ком-то рождаются чувства, откуда они берутся и как позволить им не угаснуть, она ещё могла, но рассказать королю, что влюблена в Бастиана — нет. Эта тайна была точно не для ушей мужчины, надевшего на себя маску ребячества.

— Прекрати, — оборвал Юстиниана некромант. — Ты ведёшь себя, как малое дитя. После войны мне казалось, что ты повзрослел, но миновало уже больше двадцати лет, а… — Себастьян сжал зубы. — А воз и ныне там.

— Очень по-дворянски, — фыркнул король.

— Да уж, — подтвердил лорд Брайнер. — По-дворянски. Но ведь моё звание даровано мне за заслуги, а родом я, — он бросил быстрый взгляд на Айрис, — из обыкновенного маленького городка, откуда взяться высоким манерам? Живу отшельником, людей не вижу, а если кто и забредёт, то это точно не герцоги и не князья… Говорить с портретами не приучен, к тому же. Но ты ведь всегда хорошо относился к простонародью, и твой отец тоже. Помнится, его советник… Кажется, его звали Бернард?

Озвученное имя прозвучало сначала тихо, но было подхвачено укрывшемся где-то в полупустом зале эхом. Злое, мёртвое "Бернард", казалось, оскорбило короля, он невольно сжался, заслышав своё имя, и смотрел теперь на Себастьяна так, словно мечтал уничтожить его на месте.

Гримаса злобы опять не искривила лицо, но Айрис показалось, что она за смазанными чертами короля видит нечто другое — старого брюзгу, давно уже не способного достоверно играть роль молодого мужчины. Ведь королю было двадцать, когда он только-только вступил в права наследования, в нём лишь просыпался некромантский дар. Если б на месте Его Величества оставался Остин, настоящий король, то сейчас бы он выглядел лет на двадцать пять-тридцать. Лже-Юстиниан со стороны казался сорокалетним. Но ведь и для того, чтобы играть мужчину такого возраста, нужно иметь силы — и вряд ли они будут у человека, которому идёт седьмой десяток.

— К слову, — бодро протянул лорд Брайнер, — а куда подевался Бернард? Хороший же был советник, а после войны — как ветром сдуло.

— Прежде у тебя не возникал этот вопрос.

— Он мне не нравился… Но пришлось пересмотреть свой взгляд на многие вещи. Например, на чувства, которые я могу себе позволить, на любовь, о которой ты сам столь много толкуешь. Знаешь, — задумчиво проронил Себастьян, — ведь некроманты — однолюбы в большинстве своём. Я не смог бы метаться не то что между семерыми девушками, а даже между двумя. Приятно сделать выбор практически сразу, быть готовым признаться в любви после нескольких недель знакомства…

— Так когда, — спросил Юстиниан с весёлой улыбкой на губах, — ты собираешься делать выбор? Я понимаю, что ждать целый месяц нет никакого смысла, ведь девушек осталось двое. Думаю, мы можем сначала выбрать тебе невесту, а потом устроить подготовку к свадьбе, нашей, общей. Полагаю, гости не откажутся два раза поесть за королевский счёт.

Себастьян усмехнулся.

— Однако, я думаю, можно не злоупотреблять казной и не устраивать пиршество для выбора невесты.

— Да брось ты! За неделю мы со всем управимся. Если ты так торопишься, впрочем, можем и за два-три дня.

Себастьян скривил губы в презрительной гримасе. Было видно, что ему хочется поскорее прервать этот разговор и перейти к задуманному.

— Полагаю, двух-трёх дней у нас тоже нет, и гостей ты собрать не успеешь.

— К завтрашнему дню…

— Ты не понял, Юстиниан. Свой выбор я сделаю уже сегодня. При тебе, коль изволишь наблюдать.

Айрис хотелось закричать, что рано, что Себастьян спешит со своими признаниями, но он на самом деле очень точно угадал мгновение, когда порог зала переступила Дараэлла.

Ей удалось даже дверь толкнуть так, чтобы та не заскрипела, хотя в королевском дворце никто особенно не был щедр для смазку для петель. Дара даже не шла, а будто плыла по мраморному полу зала, и Айрис невольно представила её в красивом свадебном платье, радостную, с мягкой улыбкой, играющей на губах, с глазами, светящимися от счастья… Вот только Дараэлла не вышла бы так к королю. Может быть, когда-то этой чести удостоится тот самый предсказанный адмирал, о котором с усмешкой вспоминала горная ведьма?

— Ваше Величество, — она примела в глубоком реверансе. — Большая честь для меня увидеть вас.

Лицо Дары всё ещё закрывала вуаль. На руках она держала кота, и Остин, который, как подозревала Айрис, был довольно тяжёл и терпеть не мог, когда его кто-то крепко сжимал, сидел, не издавая ни звука, и проявлял чудеса терпения. Всё-таки, то, что должно было произойти здесь, в первую очередь было нужно ему самому, а потом уже Дараэлле, Себастьяну и уж тем более непричастной ко всем королевским делам Айрис. Себастьян и вовсе говорил, что ей здесь делать нечего.

— Леди Бюсси, — с трудом вспомнив фамилию девушки, протянул Юстиниан. — А мы здесь… рассматриваем зал. Однако, я отправил запрос в округ, чтобы прислали вашу родню… А пока можете полюбоваться на своды…

— Леди Бюсси не может любоваться на своды, — оборвал королевский лепет Себастьян. — Она пришла сюда по очень важному делу. А я всё ещё намереваюсь выбрать себе невесту.

— Бастиан, — досадливо проронил король, — ну зачем так спешить? Барышни устали с дороги. Барышни хотят повидать своих матерей, в конце концов, немного успокоиться, появиться на торжественном балу в их честь, и только тогда…

— Не люблю плясать на балах, — выпалила Айрис прежде, чем подумала, что говорит. Не следовало подавать голос и напоминать о своём существовании, теперь точно придётся выкручиваться. — Наши сердца и так уже измотаны этим отбором. Зачем тянуть дольше? Я буду очень рада, если лорд Себастьян сделает свой выбор сегодня.

Дараэлла молчала.

— Я решил всё уже давно, — продолжил Себастьян. — Я уверен, что встретил свою судьбу, а значит, должен воссоединиться с нею незамедлительно. И никакие ограничения мне не помеха. Если ты, Юстиниан, не желаешь проводить процедуру отбора сейчас же, то мы с моей избранницей можем отправиться обратно ко мне домой и там пожениться…

— У тебя ведь даже нет с собой родового браслета, который ты наденешь на запястье девицы, оглашая её своей невестой! — возмутился король. — Это же такое несоблюдение традиций!

Последний аргумент, кажется, очень рассмешил Себастьяна. Он взглянул на Его Величество так, словно с трудом сдержал хохот, рвущийся на свободу, а потом издевательски отметил:

— Ваше Величество, у моей семьи нет родового браслета. Если ты забыл, то я по происхождению не дворянских кровей. Потому моя невеста — такая же, как и я, — будет рада моему слову. Ей этого хватит. Я ведь никогда не нарушаю клятв, в отличие от других людей.

— На что это ты намекаешь? Когда король нарушал клятвы?! — возмутился Юстиниан, окончательно теряя самообладание. Было видно, что годы притворства серьёзно изменили его, сделали неким мальчишкой с телом старика, прячущемся за молодой маской.

— Король никогда не нарушал, — подтвердил лорд Брайнер. — А вот его советник, Бернард, делал это очень часто. И в первую очередь он нарушил клятву верности своему королю. Доверчивому мальчишке, который и предположить не мог, чем обернутся лишние несколько дней свободы перед его восхождением на трон… В любом случае, был пройден большой путь, и останавливаться нет смысла. Полагаю, хочешь ты того или нет, а выбор будет сделан сегодня.

Король вздрогнул и уставился на Дараэллу, рассчитывая увидеть в ней последнее спасение.

— Леди Бюсси ещё не сказала, как относится к столь поспешному отбору, — произнёс он. — Почему её мнение никто не учитывает? Может быть, она хочет пышную церемонию.

— Она не хочет, — ледяным голосом произнесла Дара, больше не таясь.

Она разжала руки, и кот, не вызвавший у Юстиниана никаких подозрений, спрыгнул на пол. Усы его подрагивали от нетерпения.

Девушка медленно вынула несколько шпилек из своих волос и отшвырнула их в сторону. Те зазвенели, упав на пол, но король не повёл и бровью. Взгляд его был прикован ко второй претендентке на сердце Себастьяна.

— Дараэлла? — прошептал он. — Что ты здесь делаешь?

— Отдаю долг, — усмехнулась горная ведьма.