Глава тридцать седьмая

— Что происходит? — раздражённо спросил Юстиниан. — Что здесь делает моя невеста? Почему она собирается участвовать в отборе? Что это за фарс? Себастьян, как ты мог допустить такое? А ты, Дараэлла? Ты поклялась своим горам, что у нас будет вечная любовь…

Дара усмехнулась. В её синих глазах засияло что-то особенно опасное, необъяснимое и оттого ещё более пугающее.

— Горы не приняли бы эту клятву, — протянула она. — Я бы сказала им, что клянусь вечно любить и вечно быть любимой короля, Юстиниана, а ты не король, и имя у тебя другое. Потому я поклялась, что восстановлю справедливость.

— Бастиан, — король повернулся к некроманту. — Ты можешь объяснить мне, что здесь происходит?

— Горная ведьма восстанавливает справедливость, Бернард, — холодно ответил Себастьян.

— Бернард сбежал сто лет назад! — воскликнул мужчина. — Ты с ума сошёл? Он же был стар! Я — Юстиниан, твой друг и, между прочим, король, правитель этой страны. И ты хочешь сказать, что какой-то безумной горной ведьме веришь больше, чем мне? Мне говорили, говорили, что этот брак не доведёт до добра, но я, дурак, влюбился, был уверен в том, что смогу всё преодолеть…

То, как на него смотрела Дараэлла, трудно было описать словами. Айрис, случайно перехватившая её взгляд, почувствовала себя не просто неуютно — она с трудом подавила желание провалиться куда-нибудь под землю.

В глазах горной ведьмы полыхало пламя. Прежде синие, сейчас они окрасились во множество ярких, безумных в своём сочетании цветов. Айрис казалось, что радужка Дары отображала высоты гор и огненные вспышки костров, у которых танцевали её сёстры-ведьмы. Или, может, так отражался тот старинный долг, который она обещала вернуть, чтобы обрести свой дар и свободу.

— Ты не влюбился, — проронила Дара с таким равнодушием, что король невольно попятился. — Я знаю, что ты сделал. Ты украл чужое лицо. Вот почему никакая магия не видела в тебе иллюзию. Ты примерил на себя не просто чужое имя. Ты отобрал чужую личину, спрятался за обликом Его Величества.

— Что за глупости! — скривился мужчина. — Я — король, король этой страны! Я… Ну, хорошо. Предположим, я — Бернард, вы ведь все успели уже в это поверить, да? А где тогда настоящий правитель?

Остин молчал. Айрис была не единственной, кто ждал от него хотя бы какой-то попытки вмешаться, заговорить, но кот даже не раскрыл рта. Он сидел на земле и внимательно смотрел на лже-короля, дожидаясь, пока тот первым нарушит тишину. Наверное, Остин мог провести так и несколько часов, и несколько дней, любуясь на всё то, что у меня отобрали.

— Воровать чужую сущность, — наконец-то заговорил он, и Айрис ужаснулась оттого, насколько голос кота был похож на голос короля, — всегда трудно. Без сущности невозможно выжить. Я не знаю, какую магию он применил там, в саду, перетягивая на себя моё лицо, но я лежал, выпитый до дна, и чувствовал себя опустошённым и практически мёртвым. Он не убил меня, нет. Он меня испил, как испивают человека до дна эти мерзкие, тёмные выходцы из старых церквей.

Остин даже встал на задние лапы, и его фигура была куда величественнее, чем у Юстиниана.

— Он испил меня, как испивают людей оживленцы.

— Что за бред несёт этот кот? — усмехнулся Бернард. — Я — мой собственный советник? Я — оживленец? Если он был испит оживленцем, то что делает здесь?

Айрис с трудом вспомнила дедов рассказ об оживленцах. Некромант может создать обыкновенного оживлённого, и тот будет повиноваться его воле во всём. Это разрешённая нынче практика, не несущая в себе ничего настолько страшного. Так вернулась леди Трау, так, собственно говоря, Айрис подняла стебель циклианы и несчастного кабана.

Но существует кое-что куда более страшное, чем обыкновенное ходячие скелеты, лишь изредка хранящие в себе остатки былого духа. Оживленцы — старый эксперимент, из-за которого некромантия и была запрещена. И его жертвами стали обыкновенные люди. Люди, желающие обрести силу и отдавшие за неё собственную жизнь. Кровь в их жилах стоит, они навеки застывают в том возрасте, в котором и были, они выпивают чужие судьбы и проживают их.

— Арним Дален проклял меня, — легко ответил Остин. — А магия восполнила недостающее. Сил в моём теле хватило только на что-то очень маленькое, чтобы понести это проклятие.

— И в чём же оно заключалось? — ядовито уточнил лже-король. — В том, что несчастный глупый кот научился разговаривать?

— Оно было из разряда любовных, — дёрнул ухом кот. — Но оно спасло мне жизнь.

Бернард потянулся было к поясу, чтобы извлечь что-то, но Себастьян остановил его коротким жестом. Было видно, как нехотя повиновался лже-король, явно с трудом подавляя в себе желание воспротивиться и сделать так, как ему одному хочется.

— Значит, и советник Бернард был одной из личин оживленца? Наверное, ты уже привык к его имени, или Юстиниан — тоже неплохое? — ледяным голосом спросил лорд Брайнер. — Я был свято уверен в том, что ваша пора уже прошла. Последнего убили, когда я был ещё неокрепшим в своём даре юнцом.

Лже-король попятился и отрицательно замотал головой, отрицая свою причастность к тем ужасам, о которых говорили Себастьян и Остин, а потом вдруг коротко, зло прошипел:

— Предпоследнего.

Оживленец резко присел, готовясь к прыжку, и рванул вперёд.

— Стража! — его визг совершенно не сочетался с сосредоточенным выражением лица, свойственным больше человеку, пытающемуся прорваться к своей цели, чем испуганному и несчастному мужчине. — Стража, на помощь! Убивают!

Себастьян вскинул руку. Сегодня трость ему была не нужна, ведь мужчина не пытался сдержать бьющую ключом энергию. Дверь, до этого слегка приоткрытая, теперь вспыхнула синевой магии некроманта, и оживленец, врезавшись в неё, с воплем отпрыгнул назад.

Дараэлла раскинула руки в стороны.

— Долг близок к исполнению, — прошептала она. — Магия просыпается.

Кончики её пальцев засияли зелёным, и во все стороны брызнули разноцветные искры. Они собирались в неширокий, около двух метров в диаметре круг, отпечатавшийся прямо на дорогом полу бального зала.

— Что надо делать? — повернулся к ней Себастьян. Оживленец метнулся к окнам, но и они вспыхнули синим. — Он будет атаковать.

— Мне надо время, — прошептала Дараэлла. — Потом он должен ступить в круг. И… — она зажмурилась, словно пытаясь преодолеть что-то, сдерживающее её изнутри, — вспышка энергии. Чем ярче, тем лучше. Я больше… не могу.

Она плотно сжала губы, сдерживая рвущийся на свободу крик, закрыла глаза, запрокинула голову назад, и сияние окутало горную ведьму. Вокруг неё сжимался плотный кокон искр.

Оживленец невольно отгородился от сияния рукой. Он уже понял, от кого исходила основная опасность.

— Дрянь, — прорычал он, больше напоминая сейчас зверя, чем живого человека. — Какая же дрянь! Я тебя пригрел, я собирался на тебе жениться…

Дара запела. Древнее заклинание, состоявшее из набора незнакомых слов, заставило зазвенеть окна, и картины, нарисованные на сводчатом потолке, будто бы в каком-то храме, тоже словно сдвинулись с места. Ожевленец смотрел на Дараэллу, словно голодное животное, не имеющее ни капли разума — с одной только жаждой вкусить её плоть, перегрызть тонкое девичье горло. Но горная ведьма ничего не видела.

Весь мир вокруг Дары превратился в смешанные потоки энергии и света. Синие искры, сдерживающие двери и запечатавшие витражи, тянулись к её раскрытым ладоням и ложились в расширяющийся магический круг. Руны, начертанные магией ведьмы, укладывались в заклинание, и оживленец, кажется, прекрасно понимал, что они значили. Он попятился, отстраняясь от золотой полосы, охватывающей всё большее и большее пространство, присел, словно зверь перед прыжком, и, выпрямившись резко, словно пружина, швырнул в неё заклинанием.

Горная ведьма пошатнулась. Сгусток магии вокруг неё стал только плотнее. Она впитала заклинание так легко, словно оно было сотворено не оживленцем, а светлым магом, дарящим свою силу другому.

— Горные ведьмы, — усмехнулся Себастьян, — не так просты. Ты ничего не сможешь сделать.

— Я? — Бернар обернулся. — Я смогу её выпить.

Он двинулся вдоль золотистого круга рун, неумолимо приближаясь к Дараэлле. Себастьян последовал за ним, словно зеркальное отражение, медленно, но неумолимо. На его ладони загорелся синий пульсар — заготовленное боевое заклинание.

— Так вот зачем ты хотел жениться на горной ведьме? Надеялся, что выпьешь её силу, оживленец?

— Трудно было устоять. Горные ведьмы всегда так неосторожны, когда речь идёт о любви. Странно, как это я выбрал такую недоверчивую… Но мы это скоро исправим, — до Дараэллы ему остался всего шаг. — Ты даже не успеешь ничего мне сделать. Потому что она втянет в тебя свою силу.

В голове Айрис вспыхнули слова деда. Оживленцам нужен прямой контакт. Зачастую им недостаточно просто подержаться за руку, чтобы выпить всё до дна, но прикосновение даёт им возможность сделать несколько глотков силы. Это зачастую необратимая процедура.

Оживленцы боятся некромантов. Они были созданы силами магии смерти, и потому поддаются её влиянию. Но Себастьян был слишком близко к Дараэлле. Он швырнул свой пульсар в Бернарда, но тот не достиг цели, а потерялся среди золотых рун круга.

Некроманта отшвырнуло в сторону, и Айрис не смогла сдержать вскрик. Огненный круг не подпускал никого, кто не имел к нему отношения, и не желал видеть Себастьяна. От его тела тонкой струйкой потекла в руны магия, но её оказалось слишком мало.

Айрис и сама вскинула руку. Она никогда не создавала ничего подобного, но сейчас искры сами укладывались в боевой шар. Пока магия не потеряла контакт со своей хозяйкой, она не тянулась к Дараэлле, но Айри знала, что это необратимо.

— Не вздумай! — крикнул Остин — голос кота прозвучал неожиданно испуганно. — Айрис, не смей. Это может…

Айрис дождалась того момента, пока оживленец потянется к Дараэлле. Чужая сила, окутавшая горную ведьму, притягивала его к себе. Пульсар обжигал Айрис пальцы, но она ждала — пока они не встанут на одну линию.

И разжала пальцы.

Поток магической силы врезался в спину оживленца. Тот зарычал и повернулся к Айрис.

Руны засияли ярче. Поток, кружившийся вокруг Дараэллы, впрочем, стремительно ослабевал — она теряла запас силы, который могла потратить на ритуал. Оживленца надо было загнать в круг.

— Некр-р-романтка, — прорычал он, наследуя говор леди Трау. — Какая вкусная сила. Какая вкусная сила… — он облизал губы.

Айрис попыталась швырнуть в оживленца ещё одним пульсаром, но магия отказывалась срываться с её пальцев. Слишком сильной оказалась усталость — девушка не рассчитала силу первого удара, а теперь было уже слишком поздно останавливаться. Она попятилась, краем глаза заметив, что сила вокруг Дараэллы почти иссякла, и ей больше нечем было питать руны.

Горная ведьма пошатнулась и опустилась на колени. Носом у неё пошла кровь, и алые капли на белоснежной коже казались драгоценными камнями, крохотными рубинами. Запахло медью, словно кому-то нанесли серьёзную рану.

Остин бросился на оживленца, но тот отшвырнул кота в сторону, не заботясь даже о том, чтобы убить его. Однажды Бернард уже использовал его силу, и во второй раз это было невозможно.

— Иди сюда, — он выпрямился и улыбнулся королевской улыбкой. — Иди, некромантка. Ты ведь не боишься поцелуев?

Айрис понимала — ещё несколько минут, и Дараэлла отпустит круг. Следовало загнать туда оживленца и предоставить Даре силы для ритуала. Но девушка не представляла себе, что сделать, чтобы заманить лже-короля в центр круга, который он с такой осторожностью обходил. К тому же, что-то подсказывало девушке, что она сама не может зайти в круг — иначе это будет приговором в первую очередь для настоящего Остина, точкой его невозврата.

— Я? — усмехнувшись, произнесла она. — Поцелуев? Так вот как ты убил леди Трау…

Теперь Дараэлла тянула силу из Себастьяна. Времени оставалось всё меньше и меньше, и некромант, против собственной воли задерживающий магию, не мог в полной мере отдаваться ритуалу.

— Мне надо было отвлечь внимание остальных, — протянул он. — Но самая вкусная сила — сила некромантов. Я пробовал и обыкновенных людей, но то, что они могут дать, далеко от совершенства. После них я не смог бы колдовать.

Он был уже в нескольких шагах от Айрис и протянул руку, чтобы прикоснуться к ней, но девушка отскочила в сторону. Теперь она сама стояла спиной к кругу, а оживленец наступал на неё, протягивая руки.

— Если ты зайдёшь в круг со мной, котик лишится возможности получить свою силу обратно, — с ядовитой усмешкой протянул оживленец. — Если хочешь, можешь пожертвовать им и попытаться таким образом заполучить меня. Только посоветуйся с друзьями, дорогуша.

Пение Дараэллы то и дело срывалось на вскрики. Она устала и с трудом удерживала ритуальный круг. Теперь он был уже полноценен, сложен изо всех нужных рун, но те стремились угаснуть и вытягивали из горной ведьмы всё новые и новые силы.

— Зато мы избавимся от тебя, — протянула Айрис.

— А потом вас повесят, — хмыкнул лже-король, — за то, что превратили короля в какой-то обыкновенный скелетик. Даже оживлять будет нечего. Думаешь, что в магии всё так просто? Им даже не хватит сил. Ты не представляешь, какой всплеск энергии нужен, чтобы произвести обмен.

Айрис застыла. Она стояла на самом краешке круга, понимая, что один шаг назад — и всё, Остину действительно уже будет не на что надеяться. Но остановить это существо — потому что назвать лже-короля человеком не поворачивался язык, — было куда важнее, чем чьё-либо персональное счастье.

Оживленец дёрнулся вперёд, и Айрис, не удержавшись, отшатнулась. Она упала спиной в сияющий круг, а лже-Юстиниан надвигался, уже не скрывая ядовитую улыбку.

— Ведьма не сможет руководить ритуалом, — прошипел он. — Сейчас ты полежишь в круге, их силы угаснут, и всё закончится. А потом мы с тобой разберёмся. Может быть, ты даже останешься в живых. Королю ведь надо на ком-то жениться. Тем более, после того, как его предал друг-некромант и горячо любимая невеста. А потом я найду себе другую горную ведьму. У них очень вкусная сила.

Айрис отвернулась против собственной воли. Ей не хотелось смотреть в глаза смерти. Но взгляд выхватил погасшую в круге руну — Даре не хватало энергии.

— А ведь ритуал мог бы и не удаться. Так что котику следует порадоваться, что он в этом уже не участвует, — оживленец остановился на самом краешке круга. — Вбирай силу. Я буду рад увидеть, как вы все втроём умрете. А я впитаю то, что от вас останется.

Айрис молчала. Она отползла к самому краю круга, но пока что не пересекала его внутреннюю черту. Оживленец улыбался, торжествуя, но девушка ждала. Если она выберется, то лже-король вновь вступит в бой.

— Я не так прост, как вам показалось. И откуда ж вам взять сил на новую вспышку? — мужчина издевался. — Видишь, круг почти погас…

Айрис считала до десяти. Мысленно, с трудом сдерживаясь, чтобы не откатиться в сторону. Руны на круге болезненно жгли её кожу.

Семь, восемь… Девять…

Она зажмурилась, понимая, что не выдержит, и в тот момент, когда мысленное "десять" слилось с истошным мяуканьем, откатилась в сторону, выпадая из магического круга, и бросилась к Себастьяну — чтобы успеть запечатлеть на его губах последний, полный горечи и отчаянья поцелуй.