Глава тридцать восьмая

Айрис не видела, что происходило в волшебном кругу. Она только слышала непрерываемое пение Дараэллы — единственный звук, прорывавшийся сквозь треск искр, — и чувствовала руки Себастьяна, крепко прижимавшие её к мужскому телу. А ещё видела, как волнами, не слушая приказы своих хозяев, из них выплёскивалась чистая, ничем не сдерживаемая сила.

Магия, схлестнувшись с себе подобной, смешавшись с нею, растворившись в частицах себя самой, щедро выплёскивалась на свободу. Для неё сейчас не существовало ни границ, ни обязательств, это была просто сила, бессмысленная и оттого ещё более беспощадная. Она заливала всё вокруг синими, полными чужой боли волнами, и пение Дараэллы с каждой нотой, с каждым новым словом страшного ведьминского заклинания становилось всё громче, чётче и яснее. К горной ведьме возвращались её силы — не только те, что были отведены горой на ритуал, — и она, радуясь внезапной свободе, щедро заливала магический круг волшебством.

Айрис не помнила, в какой момент отпрянула от Себастьяна, в памяти отпечаталось лишь то, как неожиданной болью обожгло глаза — и девушка почувствовала, что совершенно ничего не видит. В голове словно что-то взорвалось, стало тяжело дышать, а потом сияние в один миг утихло. Она чувствовала себя бессильной — лежала на мраморном полу, не способная подняться, даже пошевелиться, и только и видела, что прекрасные своды громадного бального зала.

Дараэлла умолкла, а потом — Айрис не могла перепутать, это был именно её голос, — торжествующе рассмеялась.

— Свобода… — не то прокричала, не то прошептала горная ведьма. — Свобода! Свобода!..

— Айрис! — это уже был голос Себастьяна. — Айрис, ты меня слышишь?

Девушка с трудом заставила себя открыть глаза. Бастиан склонился над нею, встревоженный, побледневший, уставший, но — живой, целый.

— Айрис, — теперь это прозвучало уже с облегчением. — Слава богам, ты в порядке…

— Что произошло? — хрипло спросила она. — Всё закончилось? Всё… Вернулось на свои места?

Себастьян коротко кивнул. Его спина загораживала девушке обзор, и она, как ни силилась, не могла посмотреть, что там оказалось за спиной.

— Нет, ну какое свинство! — возмущённый тон, знакомые интонации… — Мне, королю, не оставить даже приличные штаны! Всё истлело! Ваша некромантия — честное слово, зло! И чем мне теперь прикрываться?

Дараэлла медленно, с трудом поднялась, подобрала что-то с пола и швырнула это в центр начертанного круга. Айрис могла увидеть только тонкую выжженную полоску, которая в будущем так и грозилась остаться чёрной, но то, что происходило внутри, скрывалось от её взгляда за спиной Себастьяна.

— Испортили хороший мрамор, колдуны несчастные, — всё ещё доносилось до ушей Айрис ворчание. — Да сколько ж можно… Эта тряпочка, Дараэлла, конечно, хороша, но она несколько светится.

Айри уцепилась в протянутую руку Себастьяна и заставила себя сесть. Мир перед глазами немного кружился, но постепенно возвращал себе краски. Девушка даже чувствовала в себе силы вновь колдовать.

— Надо было оставить предыдущий вариант, — тем временем раздражённо прокомментировала Дараэлла. — Он меньше меня раздражал. А что? Сидел бы себе кошак на троне, всех радовал бы своим внешним видом. Не тряс бы невесть чем у порядочной девушки перед глазами…

— Это ты-то порядочная? Горная ведьма?!

— Берегу себя для адмирала, — фыркнула Дараэлла, а Айрис наконец-то выглянула из-за плеча Себастьяна и тут же спряталась обратно.

— Небеса!.. — пробормотала она. — Боги…

— Потрясающе, — прокомментировала Дараэлла. — Подруга, ты не испугалась, когда надо было падать в ритуальный круг и отползать в сторону от оживленца, но побоялась мужчины, прикрывающего своё мужское достоинство вуалью? Она ж непрозрачная, ничего такого…

— Ничего такого?! Я, между прочим, король! — возмутился Остин. — Лорд Брайнер, вы не желаете обеспечить своего верного друга хотя бы штанами…

— Я зашью тебе рот, — проворчал Себастьян, делая неопределённый жест рукой, очевидно, отвечавший за появление штанов. — Всё, Айри, можешь смотреть. Этот паскудник теперь в пристойном виде.

Что ж, Остин действительно был в пристойном виде, пригодном, по крайней мере, нормальном для того, чтобы быть созерцаемым девушкой. Айрис, впрочем, с трудом сдержала рвущийся на свободу смешок — потому что Себастьян, решивший проявить фантазию, наколдовал Остину не обыкновенные штаны, а короткие, достающие всего лишь до середины колена бриджи, при этом расшитые разноцветными сердечками разных размеров.

— Это что такое? — зло поинтересовался Остин. — Это что, я спрашиваю, на мне такое?!

— Ты всегда был редкостным хамом. Нет чтобы поинтересоваться, как мы себя чувствуем, поблагодарить за спасение, — покачал головой Себастьян. — Разумеется, от тебя этого не дождёшься! Ты будешь возмущаться, обвинять окружение во всех смертных грехах и, несомненно, поведёшь себя, как редкостный хам… И, кстати, Остин, поприветствуй свою стражу, а то мне не нравится, что в меня целятся из лука.

Король обернулся, да так стремительно, словно его только что чем-то обожгли или по меньшей мере укололи.

На пороге действительно стояла стража. Всколоченная, перепуганная, совершенно не вдохновлённая перспективой сражения с некромантом ради, собственно говоря, не такого уж и хорошего короля стража, мысленно разыскивающая уже пути к отступлению.

Айрис могла себе представить, как они выглядели и какие мысли по отношению к себе вызывали. Все, как один, уставшие — за исключением Остина, очевидно, отлично себя чувствующего после возвращения в родное состояние, в бальном зале, где посреди комнаты теперь красовался чёрный круг с выжженными на мраморе рунами… Витражи были выбиты, и единственное, что осталось нетронутым — это чудесные картины, написанные какими-то жутко высокооплачиваемыми художниками, да и те, наверное, вскоре пришлось бы реставрировать. Интересно, а как добраться до этого сводчатого потолка? Такие высокие лестницы или, может быть, магия?

Мысли разбегались во все стороны, словно те муравьи, и Айрис даже не совершала попытку собрать их в кучу. Вместо этого она проследила за удивительно испуганным взглядом стражников и поняла, что именно вызвало у них такой недюжинный интерес.

В самом центре круга лежал скелет. Выглядел он… Ну, примерно так же, как леди Трау в момент своего пробуждения — страшно. Разница была в том, что выбеленные кости не спешили бегать, а ещё были одеты в мужскую одежду, оставшуюся после образа поддельного короля.

Именно она и привлекла внимание стражи. В мужчине, выглядевшем несколько моложе, чем прежний Юстиниан, никто не спешил признавать короля.

Впрочем, Айрис и сама не знала, почему, но Остин оказался совершенно непохожим на своего поддельного двойника. Они были одного роста, одного телосложения — экс-кот в человеческом обличии оказался достаточно строен, хотя определённо нуждался в некоторой физической нагрузке, — и волосы у обоих были русые, того самого неопределённого цвета, который так ненавидела Айрис. Остин оказался чуть бледнее своего предшественника, но это тоже не удивительно — будучи котом, загореть несколько затруднительно.

Но даже не возраст составлял основное различие. У настоящего короля оказались совершенно другие глаза. Чёрные, как и у каждого некроманта, со странной весёлой искрой, потерявшейся где-то во мраке радужки. И уголки его губ то и дело подрагивали, словно мужчина порывался расплыться в улыбке.

Если лже-Юстиниан не вызывал у Айрис ни одной положительной эмоции, то Остин казался привлекательным. Он не был красавцем, отнюдь, но был симпатичным и, наверное, в молодости разбил не одно девичье сердце.

— Опустите оружие, остолопы! — наконец-то сориентировался Остин. — Ну-ка, ну-ка? Что стоим, кого ждём? Вы что, никогда не видели своего короля без одежды? — вероятнее всего, стража в самом деле не видела короля без одежды, но Остин не вникал в такие досужие детали. — Вместо того, чтобы стоять, как вкопанные, могли бы помочь мне привести себя в порядок! Разве не видите? На нас напали враги! — тараторил Остин с такой скоростью, что хотелось зажать уши ладонями. — Враги напали, повторюсь! Лорд Себастьян рисковал собственной жизнью, пока вы, дураки, торчали под дверью и не догадались зайти через окно! Оно, между прочим, открыто. Более чем открыто!

— Но так ведь… Высоко же… Неудобно… — смутился стражник, очевидно, возглавлявший спасательный отряд.

— Неудобно?! — взвился король. — Неудобно — рисовать вот это! — он ткнул пальцем в картины. — Неудобно — стоять в таком неподобающем виде перед дорогими гостями, среди которых, между прочим, две девушки. Это как минимум! — последнее уточнение было очень важным, поскольку пол оживленца был неизвестен, возможно, он не раз и не два сменял своё тело за долгие годы с момента создания. — А как максимум, уважаемые, вы вообще будете уволены, причём я, уж поверьте, сделаю всё, чтобы вас больше ни в одну приличную стражу не взяли!

Стража закрутилась на месте, попятилась. Они собирались было уже и убежать, но, оглянувшись, увидели что-то такое, что окончательно повергло их в шок и заставило застыть, как вкопанных.

— Что такое? — ядовито поинтересовался Остин. — Что не нравится? Кого вы там в очередной раз изволили увидеть?

— Пр-р-рочь! — раздался зычный голос леди Трау. — Там моя госпожа! Всем пр-р-рочь! И чего я, глупая стар-р-рая кур-р-ица, не пошла вместе с нею? Пр-р-рочь! Леди Айр-р-рис!

Скелет, растолкав в разные стороны, бросился к Айрис. Выглядела оживлённая очень и очень обеспокоенно, схватила Айрис за руку, обежала её по кругу, осматривая и с лица, и со спины, сделала какой-то свой, ей одной понятный вывод и с облегчением выдохнула.

— Ну, слава богам! — выпалила она. — По кр-р-райней мер-р-ре, вы целы. А психологическое здор-р-ровье нынче в каком состоянии? Что б я говор-р-рила вашей матер-р-ри!

— Нормально всё, — растерянно промолвила Айрис. — Леди Трау, а…

Она хотела было спросить, причём здесь её матушка, но леди Трау, кажется, заметила почти раздетого Остина.

— Бесстыдник! — моментально обвинила его она. — Бесстыдник, пр-р-ри пр-р-риличных дамах!

— Леди Трау, это же я. Король. Остин, — напомнил на всякий случай мужчина, неуверенно пятясь под напором бывшей настоятельницы пансионата девиц для некромантов. — Понимаете, процедура превращения…

— Совер-р-ршенно выходит за р-р-рамки пр-р-риличий! — обвинительно воскликнула леди Трау. — Что мне говор-р-рить госпоже? Как смотр-р-реть в глаза матер-р-ри госпожи?! Как, спр-р-рашивается?! Немедленно оденься!

Остин, по правде, очень хотел выполнить её требование, но не имел такой возможности. Стража уже покинула место боя, спасаясь бегством, и теперь толпилась в коридоре, потому единственная присутствующая в зале мужская одежда была на Себастьяне. То, что осталось на скелете лже-Юстиниана, вряд ли могло привлечь королевское внимание. Всё-таки, наряды оживленца могли просочиться его же ядом.

— Леди Трау, — примирительно произнёс он, — вам не следует так нервничать… Это может быть вредно…

— В моём возр-р-расте? — коварно уточнила леди Трау, готовясь к очередной лекции на тему того, что нельзя напоминать женщинам об их возрасте.

— Леди Трау, прекратите! — не удержалась Айрис. — Он ни в чём не виноват!

Оживлённая остановилась. Очевидно, сопротивляться велению Айрис она не могла, да и вряд ли испытывала такое сильное желание перечить собственной госпоже. По крайней мере, взгляд, который она направила на Айрис, можно было истолковать если не как подобострастный, то хотя бы как очень приличный и весьма внимательный.

— Да, госпожа? — ласковым голосом — насколько у скелета вообще может быть ласковый голос, — поинтересовалась она. — Вы что-то хотели?

— Леди Трау, почему вы постоянно поминаете мою маму? — решилась на коварный вопрос Айрис. — Уже во второй раз! Разве вы знакомы?

— Мы знакомы! — с охотой отозвалась леди Трау. — Мы хор-р-рошо знакомы. Ар-р-рника была очень пр-р-риличная девочка, она часто пр-р-риезжала в отцу в гости, и пить с нею чай было одно удовольствие.

Айрис не сомневалась, что с её мамой общаться было очень приятно, но всё равно такое частое упоминание Арники её очень смущало.

— Но почему вспоминать о ней именно сейчас? — выдохнула Айрис.

— Потому что… — леди Трау опустила голову. — Потому что…

— Почему — потому что?!

Из коридора донёсся шум. Айрис вдруг почувствовала себя беззащитным маленьким ребёнком, которому хотелось разрыдаться и спрятать лицо на груди кого-нибудь взрослого. Мамы, например. Себастьян хоть и был старше и Айрис, и самой Арники, не считался — девушка упрямо видела в некроманте какого-то мальчишку, не знающего, как поступать с проблемами своего дара, наверное, сказывались долгие годы, проведённые в компании скелетов да вреднючего Остина.

Но это желание приходило к Айрис лишь тогда, когда мать была рядом. А Арника ну никак не могла оказаться во дворце…

— Понимаете, леди Айр-р-рис… — заговорила леди Трау. — Его Величество — то величество, которое лежит сейчас в виде скелета, — она ткнула костлявым пальцем в направлении мёртвого уже оживленца, — обратилось к губер-р-рнатор-р-рам окр-р-ругов с целью вызвать р-р-родню девиц с отбор-р-ра! Потому Ар-р-рника…

Шум в коридоре усилился.

— Немедленно пропустите! — донёсся до ушей Айрис возмущённый вскрик. — Мне плевать, что король не одет! Мне вообще на всё наплевать, там моя дочь… Вы хотите поспорить с дочерью главы гильдии некромантов, или, может, всё-таки разойдётесь?!

Что ж, если мама поминала профессию дедушки, значит, всё было плохо.

— Потому леди Ар-р-рника пр-р-рибыла во двор-р-рец, свято увер-р-ренная, что пр-р-роизошло что-то дур-р-рное. Мне не удалось её пер-р-реубедить, — созналась леди Трау. — Потому…

Она не договорила. Дверь, заботливо прикрытая сбегающей стражей, распахнулась настежь, и на пороге застыла Арника.

— Доченька! — воскликнула она. — Слава богам, ты в порядке!

— Привет, мама, — смутилась Айрис. — Да что со мной станется… — она знала, что приступы материнской заботы очень опасны, потому поспешила представить ей всех остальных. — Это лорд Себастьян Брайнер, вы, наверное, были знакомы, — Себастьян коротко склонил голову в приветственном кивке и улыбнулся Арнике, подтверждая предположение Айрис. — Это Дараэлла, моя подруга. А это Его Величество, король Юстиниан.

Король, всё ещё смущённо прикрываясь вуалью и то и дело одёргивая не в меру короткие бриджи, повернулся к Арнике. Та застыла на мгновение, а потом тихо, севшим голосом, прошептала:

— Остин?

Айрис даже не успела ничего понять, а вот Остин, кажется, понял всё прекрасно — потому что втянул голову в плечи и зажмурился, когда женщина ещё даже шага в его направлении не сделала. Но Арника спешно исправила это упущение и, за считанные секунды преодолев разделявшее их расстояние, с силой ударила Остина по лицу.