Глава 7. Фиолетовая полоса
Даниил стиснул зубы, оскалился, всматриваясь в темноту и натянул веревки, связывающие руки над головой. По обнаженному торсу катились капли пота; лампа, светящая в глаза, мешала думать, но терпеть происходящее больше не было сил.
Кожаный стек, вынырнув из темноты, больно хлестнул его по щеке и тут же исчез.
— Прекрати, — прошипел мужчина, натягивая веревку сильнее.
Илана только рассмеялась в ответ из темноты.
— А то — что? — спросила она дерзко. — Что ты можешь сделать?
Стек скользнул по шее на грудь мужчины, а потом снова обжег кожу ударом. Легкая боль оборачивалась настоящим пожаром в груди.
— Я ж поймаю тебя, — прошипел Радугин, — и ты за все ответишь!
Женщина снова рассмеялась, и этот смех обжигал болью, сильнее любых ударов. Гнев застилал взор черной пеленой. С этой пеленой перед глазами Даня дернул веревки и те внезапно порвались, давая ему свободу.
— Прибью!
Илана не убежала, а напротив, приблизилась к нему, обвила шею руками и поцеловала. Страстно, горько, жгуче. Впиваясь зубами в губы, а потом размазывая кровь по губам мужчины.
— Издеваешься? — спросил Даня, словно сомневался в этом.
— Нет, — прошептала в ответ ему Иль. — Просто люблю тебя так, как умею.
Теперь уже рассмеялся Даниил. Схватил ее за талию, затянутую в кожаный корсет и закинул на высокий стол. Властная Илана, такая холодная и равнодушная, мгновенно стала мягкой и робкой. Теперь настала очередь Дани властвовать. Застегнув на ее шее ошейник, он дернул ее на себя и прошептал, глядя в глаза:
— За все ответишь ты, а не я!…
Внезапный звон заставил Даню поморщиться. Возбуждающая картина пошатнулась и рассеялась. Хмурясь, мужчина сел в кровати, окончательно просыпаясь, с больной головой от выпитого с горя виски и каменным стояком под простыней.
Он долго не мог понять, что это противно и требовательно звенит утром в воскресенье, разрываясь на всю квартиру. Когда все же понял, что это домашний телефон, нагишом пошлепал в коридор ворча:
— Какие идиоты будят меня в воскресенье? И кто пользуется домашним номером, когда есть мобильный? Почему в этом доме вообще есть стационарный телефон?!
Когда он им пользовался, Даня не помнил, но белая трубка висела на стене, потому он сорвал ее со злостью и рыкнул:
— Да!
— Приводи себя в порядок и срочно приезжай в офис, — потребовал внезапно Радугин-старший. — Что у тебя с мобильником?
Даня нахмурился, вспоминая, что телефон он вчера просто разбил со злости.
— Выключен, — соврал Даня. — Что-то случилось?
— Да, приезжай в офис, узнаешь. Жду тебя в конференц-зале.
Мужчина сразу отключился, а Даня, выдохнув, поплелся в душ — стоило действительно привести себя в порядок, прежде чем сесть на мотоцикл и отправиться на работу. Радовало его только одно: он успел купить хорошую кожаную байкерскую куртку, в которой можно с кайфом откатать конец сезона.
Не догадываясь, что его ждет, собравшись, мужчина поехал на работу в законный выходной. А в это время, совершенно не имея представления, с какой целью позвал ее в офис отец, Илана все же решила приехать, ибо, какими бы натянутыми не были их отношения, никогда не смела перечить ему и матери.
«Есть у меня подозрение, что просто не с кем папочке светские беседы вести… Ну да что уже, — вздохнула женщина, заезжая на парковку фирмы. — Уже на месте, так что поздняк метаться».
Внезапно мимо пронесся мотоцикл, не тормозя, проехал по парковке перед офисом и резко тормознул у самого входа. Тяжелый байк занесло чуть в сторону, но мужчина удержал его, заставляя остановиться. Эффектно сорвал с себя шлем и посмотрел на ошалевшего от такого появления охранника.
— Не узнал, что ли? — спросил у него появившийся Даниил Радугин с усмешкой. — Впрочем, мне срать.
Увидев машину Иль, он скривился, спешно поставил байк на подножку и поспешил к двери, мечтая не встречаться с женой.
«Раньше прилетела, значит? Развод она хочет. Да, пусть! Судиться решила? — думал он. — Ну и фиг с ней, пусть отсудит у своего папочки корпоративную хату, а я поржу!»
Увидев мужа на байке, женщина немного удивилась. Несмотря на рассказы Дани, реальность произвела на нее сильное впечатление.
Демонстративно не замечая супруга, она довольно улыбнулась себе, глядя в зеркало заднего вида. Поправив макияж и сложив губки уточкой, Илана послала себе воздушный поцелуй и неспешно вышла из машины. Самонадеянность и пафос, с какими заявился на территорию компании Радугин лишь злили и добавляли уверенности, что поступает она правильно.
«Уйду, и буду сама себе хозяйкой, — подумала женщина, манерно откидывая волосы за плечи и пиликая сигнализацией. — И пусть подавится своими деньгами и водит в этот корпоративный клоповник кого хочет».
Даня же был уверен, что Иль, напротив, предпочтет деньги, но это его мало волновало. Он был согласен на все, лишь бы ему больше не дурили голову и не заставляли играть роль непонятного ему человека. Хотелось покончить со всем как можно скорее, потому он фактически ворвался в конференц-зал, как велел ему отец по телефону, рухнул в кресло и уставился на присутствующих там директоров в лице близких родственников.
Лицо Радугина-старшего перекосило от вида сына, гордо откидывающего челку с глаз, словно она могла мешать. Леонид Сергеевич поправил очки, кашлянул в кулак и хотел что-то сказать, но сын ему не дал сказать и слова.
— Давай, говори что у тебя там и я сваливаю. У меня сегодня законный выходной, — заявил он, закинув ногу на ногу и буквально развалившись в кресле, демонстрируя майку с эмблемой “Rammstein” под расстегнутой курткой.
— Мы подождем твою жену, — ответил мужчина, прикрывая глаза, чтобы не выдать своего гнева при посторонних.
— Мать твою за ногу! Макаронья ты тварь, зачем нам Иль? — выругался Даня.
— Даниил! Ты меня разочаровываешь, — ошеломленно проговорил тесть. — Понимаю, что разные поколения, — тут он немного скривился, — но все же можно было проявить большее уважение в присутствии отцов.
— А я не ваша любовница, чтобы вас очаровывать, Виталий Петрович, — ответил Даня, даже не глядя на мужчину. Понимая, что спорить бессмысленно, просто откинулся на спинку кресла и ушел в режим ожидания, заранее зная, что при любом раскладе завтра на работу он не придет.
— Он явно не в себе, — коротко ответил Леонид Сергеевич, старательно не выдавая гнева.
Он был уверен, что этот день не может испортить даже дерзость сына, просто потому что ее можно было обратить в свою пользу.
«Скажу, что мальчик просто не справился со столь страшной правдой», — думал он, сдерживая ехидную усмешку.
Дверь из замутненного стекла открылась, впуская сначала нежный аромат духов, а затем и его обладательницу.
— Здравствуйте, Леонид Сергеевич. Привет, отец, — сказала Иль, окидывая взглядом присутствующих и намеренно упуская мужа.
— Привет, милая, — отозвался Виталий и, указывая на свободные стулья, добавил: — Проходи, присаживайся.
Женщина молча прошла, демонстративно занимая место в отдалении ото всех, практически в противоположном от головного конце овального стола.
— Отец, ты хотел мне что-то сообщить? — уточнила холодно, разглядывая свой маникюр.
— Да, все верно, — отозвался Виталий Петрович, бросая на Леонида и зятя коварные взгляды. — Итак, внимание: кинокомпания «Лгуныпродакшн» представляет…
С этими словами мужчина достал маленький пульт. Одно нажатие, и вот уже тонированные стекла панорамных окон темнеют, не пропуская дневной свет, а перед ними плавно опускается большой экран для проекции презентаций. Еще одно нажатие, и запускается запись любительской видеосъемки…
Все присутствующие замирают, глядя на представшую глазу картину.
Ночь, или вечер — это не столь важно. Улица. Даниил Радугин. В его объятиях извивается какая-то женщина сомнительного уровня социальной ответственности. Из ее легких вырывается пошлый стон, и в этот момент Илана поднимает глаза на экран…
Вперившись взглядом в неприглядную картину, чувствует, как внезапно начинает душить ком обиды, а на глаза наворачиваются слезы. Она хочет покинуть зал, но не может и сдвинуться с места. И даже не задается вопросом, откуда, что и как — так ли это важно в конечном итоге? Она просто сидит, не решаясь перевести взгляд на того, кто ей изменял.
Леонид Радугин ошарашенно выдохнул, а Даня с усмешкой посмотрел на жену.
— Вот такая я тварь, Иль. Поздравляю, +1 в твою пользу, — скривившись, он посмотрел на тестя. — Это все? Я могу идти? Мы с вашей дочерью все равно разводимся.
— Что?! — вскрикнул Леонид. — Стоять! Мы еще разберемся! Это вообще что? Хочешь обвинить моего сына в связи с проституткой? Допустим, — он сложил руки на груди, — но мы же все понимаем, что это не постоянные отношения, а разовая акция. В то время, как Илана имела постоянного любовника!
Он открыл папку, достал из нее фото и швырнул на длинный стол.
Изображения Иль в объятьях Зеленского разлетелись по столу. Разные позы, разные вздохи, разные дни… Даже фото до поездки.
Даня взял одну из фотографий и просто рассмеялся, не желая выдавать острую боль в груди.
— Еще смешнее, — сказал он. — Еще +1 в твою пользу, Иль. В дерьме ты меня переплюнула. Кстати, вот это вот что? — спросил он, хватая еще одно фото. — Наручники? А это? Ох… Ты у нас любитель садо-мазо? Какая прелесть! — выдохнул он, просто шлепнулся назад в кресло и скрестил руки у груди, не желая больше ни с кем говорить. Происходящий бред его просто раздражал. Хотелось удалить этот день из своей жизни вместе со всеми остальными людьми в этой комнате.
— Это еще не все, — продолжил Леонид.
Взяв телефон, он быстро набрал номер и сказал кому-то:
— Максим, зайди, — отложив телефон, он сообщил: — Мой человек был с Иланой последнюю неделю. Он не просто был свидетелем ее отношений с собственным охранником, но даже легко сам вступил с ней в половую связь.
В этот момент в зал вошел Максимилиан. У Иланы от удивления даже слезы высохли. Он в ответ окинул женщину плотоядным взглядом, будто они здесь были одни.
Не здороваясь ни с кем, Макс прошел к Леониду Сергеевичу и протянул ему флеш-накопитель. Тот довольно крякнул, мигом вставил флешку в ноутбук и перехватил у родственника пульт. Картинка на экране сменилась. Теперь проекция изображала обнаженное женское тело под легкой простыней, что пропускала достаточно света, чтобы разглядеть все изгибы и прелести.
— Ах!.. Влад… — раздался стон, затем второй, третий…
— Только это был не Влад, а я, — совершенно серьезно сказал Максимилиан с видом гордого павлина.
Илана едва не задохнулась от нехватки воздуха и продолжала молчать, как рыба, чувствуя, как лицо стремительно заливает краской.
Даня внезапно резко встал. Не узнать тело Иль он просто не мог. Вид члена, входящего в тело жены, заснятый почти крупным планом, как в порно, вызывал тошноту, но еще больше просто злил. Эта картина была унизительной. Для Дани это было оскорбление его жены, которое он почему-то воспринимал и на свой счет.
Быстро подойдя к охраннику, он схватил его за шиворот, подтянул к себе и тут же поцеловал кулаком его нагло вздернутый нос с таким остервенением, что горе-телохранитель отлетел в сторону и рухнул на пол.
Скалясь, Радугин-младший схватил своего отца за ворот пиджака, разворачивая его к себе, чтобы заглянуть в глаза.
— Сука ты продажная. Подсунул к моей жене мужика, чтобы тот ее трахнул? И кого ты этим унизил? — с трудом подавив желание плюнуть отцу в лицо, он взглянул на тестя и усмехнулся: — Вам очень повезло, что я не такой мелочный и не снимаю ваших шлюх на камеру, — сделал акцент на слове «ваших».
Он быстро обошел стол, подошел к Иль, схватив несколько листов бумаги, на ее глазах быстро написал заявление об увольнении и швырнул на другой край стола, а потом обратился к жене:
— Илана Витальевна, мне срочно нужна юридическая консультация! — он посмотрел на отца и продолжил: — Как составить документ, в котором я, в своем уме и трезвой памяти, отказываюсь от всех имущественных притязаний на наследство своего отца вместе со всем этим дерьмом?
— Простите, Даниил Леонидович, — отстраненным полушепотом прохрипела женщина, вставая, — но здесь я вам не помощник…
Не прощаясь, Илана молча вышла из конференц-зала, чувствуя себя облитой помоями. Было больно и горько. Горько и гадко.
— Короче, пошли вы все! Сидите теперь одни на коне по уши в дерьме, — бросил Даня и выбежал следом за женой. — Иль, погоди!
Женщина не обернулась и не ответила, лишь слабо махнув рукой, продолжила плестись по коридору к лифту. Дойдя, нажала на кнопку вызова, стараясь не думать о том, что за спиной стоит супруг.
«Почти уже бывший», — неприступной стеной раз за разом вырастала мысль.
Дойдя до лифта, Даниил просто схватил жену за руку и развернул к себе, заключая в объятья.
— Ты…
Он хотел назвать ее «стервой», посмеяться, быть может поскандалить один на один, без посторонних, но увидел в ее глазах слезы и подавился собственными словами.
— Иль, — прошептал он, просто прижимая ее к себе. — Прости.
— Не надо, — слезы покатились градом, и Илана невольно зажмурилась. — Не надо… — причитала она, пытаясь отодвинуть законного супруга. — Я не достойна тебя… Прошу, не надо… Просто забудь… О прощении я не прошу…
— Угомонись, — шикнул на нее Даня, положив руку ей на макушку и буквально ткнув носом в свою грудь. — Мы с тобой в одном дерьме, так что проще всплывать вместе.
— Ты достоин лучшего, чем я… — пробубнила ему в майку, вдыхая родной запах. — Не надо, Даня… На мне же клейма негде ставить… Я — худшее, что было в твоей жизни… Би-о-му-сор, — последнее прочеканила и вновь попыталась высвободиться.
Даня не стал ее удерживать, отпустил, но тут же снова схватил за руку, достал из кармана коробочку с купленным украшением и просто вложил в руку Иль.
— Я хотел его вернуть, но уже не хочу. Открывай прямо сейчас и я свалю!
Илана в недоумении уставилась на нагло всученную ей бархатную коробочку. Хотела вернуть ему, но тут же поняла, что он начнет выворачиваться.
«Детский сад! Оставлю на парапете фонтана в ближайшем парке» — подумала в сердцах и, стиснув зубы, вошла в лифт. Потянулась к панели управления, но тут в кабину шагнул муж и сам нажал на нижний этаж.
Илана отвернулась, не желая видеть лицо супруга, но проклятые зеркальные стенки заставили встретиться взглядами.
«Байкер и светская дива — эти образы не вяжутся друг с другом так же, как молоко с селедкой», — промелькнуло в голове у женщины.
Даня сначала просто смотрел на жену, затем внезапно нажал на кнопку, остановив лифт между этажами и шагнул к жене, буквально зажимая ее в углу.
— Открывай! — буквально приказал он. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты увидишь вещь, которую я выбирал для тебя.
— Ты нормальный, или как? — истерично усмехнувшись, она обернулась, поигрывая в руке коробочкой. — Или у тебя амнезия случилась только что?.. — подавила приступ плача. — Знаешь что, Радугин, возьми-ка ты свою безделушку обратно, — протянула коробочку мужу. — И без нее тошно.
— Заткнись уже! — рявкнул Даня. — Ненормальный я! И всегда таким был. Просто взяла и открыла эту гребанную коробку!
— Не ори на меня, — прикрыв глаза, она судорожно вдохнула. — Просто забирай свою чертову хрень. Мне от тебя ничего не нужно.
— А ты не ломайся, как девка на выданье! — прорычал Радуга.
— Да оставь ты меня! — взвизгнула в истерике и швырнула пресловутую коробочку с украшением в мужа.
Даня вздрогнул и невольно отступил, позволяя коробочке упасть на пол.
С секунду они стояли молча, просто глядя друг на друга. Но потом женщина не выдержала: шагнула в противоположный угол кабины и просто сползла по зеркальной стенке, оседая на корточки. Спрятав лицо в ладонях, разразилась судорожными рыданиями.
— Черт, — выдохнул Даня и нервно пошкреб затылок. — Чего ты ревешь-то?
— А что мне еще делать? — от удивления, Иль даже успокоилась на миг. — Радоваться?
— Как что? Трусы снимать, — дебильно пошутил Даня, выдохнул и присел с ней рядом. — Ладно, прости. Несу какую-то ахинею, но…
Он все же дотянулся до коробочки и снова подал ее Иль.
— Возьми это. Можешь считать прощальным подарком, но я хочу, чтобы ты взяла. Оно выбиралось от чистого сердца, с любовью.
Поставив коробочку на женскую коленку, мужчина встал и нажал на кнопку, приводя лифт в движение, а сам уперся лбом в холодную, металлическую дверь. Ему хотелось просто биться в нее со всей дури, чтобы убиться в конце концов, чтобы только оборвать сумбур из мыслей и сомнений в своей голове.
«Иди, целуй ее, — орало одно Я, но с ним спорило другое: — Она предала тебя. Забудь!»
«Ты сам блядун!» — орало третье.
«Идите в жопу», — думал сам Даня.
Не выдержав, мужчина все же стукнулся легонько лбом о дверь. Не желая привлекать внимание женщины, сжал кулаки и замер, мечтая чтобы лифт уже доехал. Потом он просто пришлет к ней адвоката и все исчезнет, как утренний туман.
Такой до боли знакомый аромат его парфюма заполонил тесную кабину лифта, мешая мыслить холодно; обжигая душу воспоминаниями, когда все было иначе. Да, они врали друг другу, сами того не зная; не подозревая, что каждый имеет жизнь на стороне, но… Но, даже учитывая пять лет лжи, они могли порой быть друг с другом немного честными, немного заботливыми и… нежными? Возможно. Но сейчас, когда вместо города лжи остались лишь руины воспоминаний и пропасть между ними разрослась еще больше, шанс окунуться в эту лживую нежность на час в одночасье стал равен нулю.
«Люблю тебя, — мелькала мысль как на повторе, в то время как Иль облизывала пересохшие губы и судорожно хватала ртом воздух. — Люблю… — слетела с ресниц слеза, когда, перестав смотреть на спину мужа, она обреченно закрыла глаза. — Но разве это способно что-то изменить?.. Хоть что-то? Нет… И я больше никогда тебя не увижу. Никогда не проснусь с тобой рядом, не увижу тебя потрепанного со сна… Не разделю с тобой утренний кофе, как в те редкие случаи, когда ты не так торопишься на работу… И завязывать галстук тебе будет другая… А ты будешь обнимать ее и целовать на прощание… Только это буду не я. Лишь те запонки, что я когда-то тебе подарила… Лишь они будут напоминать тебе обо мне…”
Конвульсивно выдохнув, женщина открыла глаза, уткнувшись взглядом в красный бархат.
«Открыть? Не знаю… Пусть так».
Развернув подарочную ленту, Иль открыла коробочку и обомлела. Такой красоты она не видела уже очень давно. И вроде не было в кулоне ничего особенного, хотя и вид был недешевый, однако женщину привлекло не это. Было в этой вещице что-то, от чего сердце замирало на миг, а дыхание перехватывало. Ей казалось, что в слезе рубина умелыми руками ювелира заточена живая искорка чего-то светлого, дарующего надежду на чистую, искреннюю… любовь? Любовь. Которой не быть.
От этих мыслей снова защемило в груди, а на глаза навернулись крупные слезы. Не говоря ни слова, она поднялась и подошла к пока еще супругу и, стоя в шаге за его спиной, проговорила глухо:
— Спасибо… Это лучший подарок в моей жизни…
Хотела прикоснуться к ставшему по-настоящему родным человеку, но отдернула руку на полпути, так и не решившись.
Даниил резко обернулся и взглянул в глаза женщины. На его скулах играли напряженные желваки. Вены на шее вздулись. Он долго искал что-то в ее глазах, а потом, выдохнув, прошептал:
— Я люблю тебя, Иль. И не хочу никакого развода.
При этих словах женщину будто током прошило: округлив заплаканные глаза, неверяще уставилась на мужа. Он протянул к ней руку, осторожно касаясь женской щеки и стирая невольно одинокую слезу.
— Или у тебя там все серьезно с этим, как его..?
Тут же отдернув руку, он отвернулся. И едва она собиралась что-то сказать, как прозвучало жесткое:
— Не отвечай! Я не могу это знать… Не хочу, просто…
Илана зажала рот тыльной стороной ладони, силясь не зарыдать в голос. Радугин выдохнул и снова взглянул на нее.
— Прости меня.
«Это ты меня прости!.. Прости… Прости…» — билась набатом мысль, в то время как женщина в волнении кусала себе руку.
— Ты мне с самого начала очень нравилась, — продолжал супруг, — но ты была такой холодной и строгой, как все отцовское окружение и я подумал, что… Само собой как-то получилось просто играть роль, к которой меня приучили. Я думал, что рано или поздно тебе понравлюсь… Но выходит, что делал еще хуже… Прости и забудь, — выдохнул он и тут же рыкнул: — Бля, что я несу?!
Снова остановив лифт, уже почти доехавший до первого этажа, он обернулся и, глядя женщине в глаза, признался, теперь уже совсем уверенно:
— Я не хочу тебя отпускать. Да, у меня теперь ничего нет, но я все равно хочу еще один шанс!
Илана сглотнула давящий ком и внимательно посмотрела на желанного мужчину. Собрав остатки гордости и смелости, потянувшись к нему, попыталась поцеловать, но замерла в сантиметре от его губ. Вспомнила, что вытворяла своими губами и сразу стало тошно от самой себя.
Она попыталась отстраниться, но Даня внезапно положил руку на ее затылок, вплетаясь пальцами в темные, мягкие локоны и буквально впился губами в ее подрагивающие от волнения губы так, словно это был последний поцелуй в его жизни: жадно и нежно.
— Не надо… — задыхаясь и отвечая на поцелуй, тем не менее она отстранилась и заглянула ему в глаза: — Не надо, прошу… Я не должна была подходить… Приближаться… Зачем я тебе такая? — проскулила жалобно.
Даня выдохнул, отпустил ее и ударил кулаком по панели. Лифт дернулся, открылся, и мужчина, не говоря ни слова, просто вышел, на ходу пряча руки в карманы. Сил спорить у него не было. Осталась только пустота, в которой он не мог уже ничего решать.
«Если переживу этот день — придумаю что-нибудь», — сказал он себе, выходя из здания.
Илана вышла следом. Просто потому, что выход в здании фирмы был один, не считая черного входа в противоположной части строения.
Сырой осенний воздух холодил разгоряченное лицо. Вздохнув несколько раз, неуверенной походкой она поплелась в сторону своей малолитражки, на ходу доставая ключи. Однако, дойдя до машины и услышав шум заводящегося мотоцикла, замерла.
Рык мотора и понимание, что он вот так запросто может уехать, заставили женщину отбросить остатки ненужной гордости. Она просто бросилась к нему навстречу, путаясь шпильками в подоле длинного платья. Задыхалась от обиды и боли, но упрямо бежала.
— Даня-я-я! — выкрикнула отчаянно, когда мужчина надел шлем и попытался сесть на байк.
— А? — глухо отозвался Радугин, оборачиваясь.
Он так ушел в себя, что совсем перестал слышать и замечать происходящее, а теперь, обернувшись, просто выронил шлем. Забыв про байк, позволил ему завалиться на бок и, сделав шаг, просто поймал ее в свои объятья.
— Иль, — выдохнул он, ничего не понимая и не желая уже понимать.
Задыхаясь от волнения, он стал просто осыпать поцелуями ее лицо: щеки, глаза, уголки губ, тонкий нос. Ему было все равно, только бы прикасаться губами именно к ней.
— Прости меня… Прости… Прости… — шептала женщина, судорожно скользя пальцами по его лицу и волосам. — Прости… Я люблю тебя, — проговорила одними губами, снова срываясь в плач и трясясь от дикого озноба.
Даня смог понять ее признание и с улыбкой просто обнял ее, прижал к себе и закрыл глаза.
— Не плачь, моя девочка. Все хорошо.
Но женщина только сильнее вцепилась в его куртку и всхлипнула. Тогда Даня коснулся ее подбородка, заглянул в глаза и нежно поцеловал.
Не веря в происходящее и в то, что он вот так запросто смог ее простить, Илана робко коснулась желанных губ, словно впервые. Так, будто старалась распробовать его вкус. Ответ за ответом, поцелуй за поцелуем и оба не заметили, как робкие касания перешли во что-то большее. Казалось, что они соприкасались не только губами, но и душами. По венам растекалась густая, тягучая лава, а они стояли на парковке, целуясь, как подростки и все не могли напиться дыханием друг друга.
В момент, когда забылись настолько, что Даниил полез поцелуями ниже шеи, Илана чуть придержала его за руку.
— Мы не дома, Дань, — проговорила женщина чуть простуженно.
В ответ мужчина что-то прорычал невнятно, отстранился и вновь взглянул в глаза жены. Холодный ветер трепал ее волосы, в глазах все еще стояли слезы. Ему казалось, что еще немного и она вновь заплачет, а этого ему очень не хотелось, потому он быстро заговорил, выпалив первое, что пришло в голову:
— Ты права, мы на вражеской территории и должны срочно покинуть этот горящий космопорт.
— Что? — растерянно спросила Илана, ничего не понимая.
— Нет времени объяснять. Надо торопиться, — продолжал Даня свою игру. — Держи шлем, улетим на легком планере.
Он буквально всучил ей в руки шлем, быстро подняв его с асфальта и хотел было бежать к ее машине за пальто жены, а потом окинул ее взглядом и понял, что посадить Иль на мотоцикл в узком платье просто жестоко. Тут же отобрав у нее шлем, он торжественно объявил:
— Твоя церемониальная форма совсем не подходит для побега! Было бы лето, оторвал бы тебе половину юбки и дело с концом, а так…
Он присел, подхватил женщину и, закинув ее себе на плечо, просто понес к машине.
— Даня, что ты делаешь?! Прекрати! Пусти меня! — визжала Иль, колотя по мужской спине.
— Нет времени для ссор, — командно заявил Радугин, закидывая ее на заднее сидение автомобиля и навис сверху, чтобы коснуться губами ее дрогнувших губ и тут же отстраниться. — Я должен бежать! Жди меня!
Быстро вернувшись к рухнувшему на асфальт байку, Даня поставил его на подножку прямо на тротуаре у здания, забрал ключи, спешно достав блокнот, прикрепил к рулю записку: «Собственность Дани Радуги» и тут же помчался назад к машине. Быстро сел за руль и газанул, не пристегиваясь.
— Ты понимаешь, что мы сюда уже не вернемся? Эта планета уничтожена, нам придется создать свою!
«Что ты несешь?!» — орал он сам на себя, но остановиться уже не мог.
Илана похлопала ресницами, а потом вдруг расхохоталась. Сама не понимала, в стрессе ли дело, или ей действительно смешно, но остановиться не могла. Смеялась до слез.
— Вот что ты смеешься? — с деланно наигранным возмущением спросил Даня. — У нас серьезные проблемы. Мы сейчас летим за пожитками и готовимся к полной эвакуации. Где у тебя ускоритель? Нам нужна гипер-мега-экстра-скорость…
«Это фиаско, братан», — заключил Даня, понимая, что сейчас явно все испортит, впрочем, в данный момент он хотел лишь одного: чтобы Иль больше не плакала. Пусть лучше смеется с его бреда.
Женщина тем временем, осмелев вконец, полезла к мужу. Прямо на ходу умудрилась поцеловать его в шею и даже укусить за ушко, едва не оторвав то с корнем.
— Ах ты шальная засранка, — выдал Даня с усмешкой.
Злиться у него не получалось, но шалунью на место поставить стоило, потому он вцепился рукой в ее волосы и, быстро обернувшись, поцеловал в губы, даже не пытаясь притормозить. Больно укусив ее за нижнюю губу, он тут же отстранился и снова посмотрел вперед.
— Шали в меру, детка, а то отшлепаю вместо эвакуации, — не прекращая улыбаться, пообещал он.
— Угу, — согласилась Иль. — Или вместо эвакуации наступит мгновенная эякуляция. Кстати, это что сейчас было? Угроза? — ехидно усмехнулась, подмигивая мужу в зеркало заднего вида.
— Страшная угроза сметаной для голодного кота, — рассмеялся Даня, — Просто сначала нам действительно надо многое обговорить. Развода ведь не будет, правда? По крайней мере не сейчас, — продолжал он, становясь серьезным. — Но я у тебя теперь без работы, а квартира наша корпоративная. Не знаю, что будет делать твой отец, а мой нас быстро захочет выкинуть, поэтому лучше свалить самим.
— Но куда? — проскулила она отчаянно, чувствуя, как не успевшее подняться настроение снова стремительно опускается, как ртуть в термометре. — Я вытяну нас материально, пока ты не найдешь работу, но где жить?
— Тут есть варианты, — спокойно ответил Даня. — Однозначно придется снимать жилье. Пока можно переехать в отель, но мне не нравится этот вариант. Можно уехать к моей матери, за город. Ее там нет, она на Карибах… у нее сезон, — он закатил глаза, фыркнул и продолжил: — Кое-какие сбережения у меня есть и, к счастью, отец не сможет их заморозить: я как раз все снял. Но этого надолго не хватит, так что придется крутиться. Кстати, учти… Я не пойду искать работу. Меня ж никто не возьмет по специальности, так что даже пытаться не стоит.
— У меня тоже есть кое-что, хотя снимать чей-то клоповник не хотелось бы… Просто сбережений так надолго не хватит… Так что я согласна. Но вот с работой… Что будем делать с твоей работой? Ты же не хочешь провисеть остаток жизни альфонсом на моей шее? — спросила полушутя.
— Ха! Боюсь моя альфацентавра тяжела для твоей шейки и не провисит на ней и минуты! — парировал Даня. — Надо начинать свое дело, хотя я пока не знаю как, но немного хорошего секса и чашка кофе прояснят мне мозги.
— Эм… Надеюсь, ты не собираешься делать меня невольным свидетелем акта совокупления с какой-нибудь цыпочкой? — попыталась пошутить Иль, но в сердце больно защемило.
— Нет, ты будешь непосредственным участником и важнейшей частью процесса! — объявил Даня, притормаживая на светофоре и оборачиваясь. — Или ты против? Сомневаешься, что я способен тебя отжарить, как обещал?
— Я? В тебе? Никогда! — заявила она уверенно, с трудом переползая на переднее пассажирское сиденье.
Даня присвистнул.
— Вот это зад, — прошептал он, не заметив, что говорит это вслух, просто вид обтянутых платьем ягодиц у собственного носа лишал всякого самоконтроля.
Благо сигналящие машины заставили отвлечься от представшего вида и обратить внимание на дорогу.
— Пф! Будто впервые видишь, — фыркнула Иль. — А грудь тебе как? — усмехнулась коварно, проводя ладошкой по его груди и подлезая под майку, чтобы потом, спускаясь все ниже, добраться наконец до пуговицы джинсов и провести рукой по недвусмысленному бугру.
— Какая грудь? — весело спросил Даня, проводив коротким взглядом ее руку и с усмешкой положив одну руку на грудь жены, сжал задумчиво. — Это же мои дыньки! А грудь где?
— В манде! — хмыкнула весело, расстегивая пуговицу его штанов и лаская член уже сквозь материю боксеров.
— Хм… ты сейчас хочешь, чтобы мы отложили эвакуацию и сделали срочную стоянку где-нибудь во имя тепла и нежности? — с улыбкой спросил Даня, до конца не веря, что все это ему не снится.
— Нет, дорогой, — отозвалась женщина, подлезая под его трусы и касаясь разгоряченного члена. — Останавливаться нет нужды.
С этими словами Илана потянулась к мужу, опуская лицо к его паху и, высвободив его член окончательно, с хищной улыбкой облизнулась. Недолго думая, склонилась уже до конца и коснулась губами головки, размазывая смазку по всему стволу. Затем осторожно заглотила его на всю длину и, создав во рту вакуум, начала скользить вверх-вниз, прикрыв глаза от наслаждения.
Даня медленно выдохнул, чтобы не застонать громко и в голос. Осторожно положив руку на голову жены, он вцепился в ее волосы и с усмешкой произнес:
— Красивая кара за дерзкое похищение, надеюсь, ты потом не сбежишь?
Но от ее действий пришлось тут же заткнуться и рвано выдохнуть.
— Да-а-а, а я и не думал, что ты так хороша.
— Ты еще многого не видел, — прошептала Иль, выпустив его, и принялась осыпать поцелуями ствол, периодически потираясь об него лицом, словно это было чудодейственным лекарством от тяжелого недуга или спасательным кругом посреди океана. Дойдя до мошонки, поцеловала ее и медленно заглотила одно яйцо.
— Епт… женщина, я за рулем! — воскликнул Даня, едва не задохнувшись от подобия электрического разряда, что прокатился от паха к позвоночнику.
Осторожно выдохнув, он погладил Иль по голове и, стараясь не прикрывать глаза, а все же следить за дорогой, прошептал:
— Продолжай.
Илана снова заглотила его на всю длину, но теперь уже не создавая вакуум, а в унисон губам, скользя по стволу язычком. Несколько медленных движений вверх-вниз и смазки стало больше. Солоноватая на вкус жидкость лишь возбуждала сильнее, не позволяя остановиться. Горя в безумном огне желания, она хотела только ощутить в этот момент его в себе.
«Не кончать, — думал Даня, глядя на дорогу. — Только не кончать. Надо доказать ей что… Мать твою! Что же она со мной делает?!»
Еще ни от одной женщины так не горело все внутри и снаружи; ни от одной не бегали такие колючие мурашки как сейчас; ни от одной не собиралось желание в болезненный ком. Хотелось схватить ее за волосы, натянуть до упора на член и сразу же кончить вглубь ее глотки, чтобы почувствовать, как она сглатывает, но упрямо убеждал себя не спешить. Убрал руки от ее волос, вцепился в руль и уставился вперед, ненавидя себя за такую неконтролируемую реакцию.
«Рулить, просто рулить. Бип-бип… Фак!»
Искусно работая языком, губами и тонкими пальчиками, женщина добилась в итоге его оргазма. Собрав все до последней капельки, не раздумывая, проглотила и, хищно облизнувшись, поднялась и прошептала мужу на ухо:
— Мой король дороги, — усмехнулась и заключила его лицо в ладошки.
— Сучка, — прошептал Даня и тут же приблизился, ловя ее губы.
Она хотела его поцеловать, но он и сам хотел этого, забывая о дороге и затягивая ее одной рукой к себе на колени, впиваясь в ягодицы, а потом, опомнившись, отстранился. — Мы почти приехали, потерпи еще чуть-чуть, иначе я порву на тебе трусы прямо сейчас.
Женщина просьбам мужа не вняла, лишь устроившись поудобнее и от души поерзав на вновь окаменевшем члене, принялась осыпать его лицо и шею легкими, интимными поцелуями. Такими, что способны вмиг возбудить даже самого мертвого покойника с многолетним стажем.
Даня рассмеялся, заезжая на парковку у дома.
— Ты лучше штаны мне застегни, хулиганка, — буквально потребовал он, ставя машину жены на свое место.
— Конечно, дорогой, — усмехнулась женщина, каким-то чудом маневрируя ловкими пальцами в ограниченном, тесном пространстве. — А то что потом делать будем, если вдруг отморозится за те пять секунд, что дойдем до входной двери?
— Ладно если отморожу, а если кто увидит и обзавидуется?.. Только смотри не прищеми… Молодец. — Он ласково поцеловал ее в кончик носа, заглушив мотор. — Идем, у нас сегодня еще много дел.
Даня первым вышел из машины, быстро обошел ее и открыл жене дверь.
— Сама пойдешь или тебя покатать? — спросил он с усмешкой.
— А аттракцион «Наглостьвтороесчастье» сегодня работает бесплатно? — усмехнулась в ответ Иль. — Если да, то я не откажусь!
— Сегодня он отрабатывает упущенное, — хихикнул Даня, вытащил жену из машины и снова закинул на плечо, вцепившись рукой в ягодицы, — только делает это так, как ему нравится. Жмяк!
Массируя ягодицу, он хлопнул дверью машины и понес жену к лифту. Та не сопротивлялась, потому он быстро перехватил ее на руки, чтобы она могла видеть, какой он герой, а он мог бы любоваться ею, насвистывая на ходу неведомую мелодию.
Женщина же просто изучала его профиль, чувствуя, как напряжены его сильные мышцы и не понимая, как она раньше умудрялась не замечать такого мужчину рядом.
Потянувшись, потерлась носом о жилку на его шее и поцеловала мужа за ушком. Даня блаженно улыбнулся. В паху снова все горело и штаны были тесными, только это уже не походило на дикий инстинкт, скорее просто наполняло, растекаясь теплом по всему телу.
Занеся Иль в лифт, он тут же нажал на кнопку, поставил ее на ноги и вжал в зеркальную стену, чтобы поцеловать, но уже не мягко, не нежно, а жадно, дико, чтобы даже языки их занимались любовью, сплетаясь в танце; чтобы он мог обладать ей даже так, наслаждаясь нарастающим жаром.
Илана глухо застонала, чувствуя, что еще немного, и она набросится на него прямо тут. И плевать, что их могут увидеть соседи. Плевать, что тут нет и жалкой кушетки, не говоря уже об их просторном ложе.
«Плевать на все» — едва успела мелькнуть мысль, как створки лифта распахнулись, впуская в кабину легкий сквознячок.
— Пошли? — просипела женщина, хватая супруга за руку и уверенно двигаясь в сторону почти уже бывшего жилья.
Мужчина с трудом оторвался от ее губ, но не проронил ни слова, выскакивая из лифта, и шагнул к квартире. Не отпуская ее руки, открыл дверь и тут же превратился в кого-то другого: буквально толкнул ее к стене, захлопнул дверь и снова впился губами в ее губы, затем скользнул ими по нежной коже ниже, жадно сминая юбку на бедрах, заставляя ткань трещать от нетерпения.
— Ах… — громко выдохнула Иль, чувствуя, как блуждают его руки по ее бедрам, а губы — по точеной шейке, целуя ее и покусывая; заставляя изнывать от удовольствия и гореть в агонии от дикого желания. — Да, Даня… Да! — вскрикнула, ощутив достаточно сильный укус в шею. — Продолжай, не останавливайся! Боже…
— Можно просто Даня, — рассмеялся Радугин, резко дернул платье, разрывая его по шву и тут же подкидывая жену, позволяя ногами обхватить бедра. — Насколько ты хочешь меня сейчас? — спросил он, поглаживая влажные трусики.
— Очень хочу, — простонала ему в губы Иль, лаская его лицо ладошками, — хочу почувствовать наконец тебя в себе, — закусила губу, а потом страстно поцеловала мужа, заставляя задыхаться его так же, как задыхалась сама.
Смакуя поцелуй и покусывая губы жены, мужчина оттягивал трусики в сторону, чтобы пальцами погладить влажные складки распахнутого лона; расстегивал свои штаны и едва не смеялся, вжимая Иль в стену.
— Тогда, — прошептал он, глядя ей в глаза, прервав на миг поцелуй, — отложим все закуски и перейдем к главному блюду.
Не дожидаясь ответа, он резко толкнулся в нее: вцепился в ее бедра, натягивая на себя до упора и тут же звучно выдохнул в унисон с женой, задыхаясь от внезапной волны ощущений. Его словно облили кипятком. Горело все: от макушки, до кончиков пальцев, а в паху все сжималось, делая, как ему казалось, член каменным.
— Да, милый! — простонала Иль, стараясь двигаться навстречу и отдаваясь ему полностью.
Выгнувшись в объятьях мужа, женщина подставила аккуратную грудь, делая недвусмысленный намек.
Любимые дыньки, выпирающие вперед, обтянутые платьем, заставили Даню облизать губы одним своим видом. Быстро и резко двигаясь в ней, он безумно хотел вцепиться в ее грудь руками, но понимал, что в таком положении просто не может не придерживать ее, даже вминая со всей силы в стенку, потому вцепился в грудь зубами, но ткань слишком мешала. Тогда он схватил ее зубами и, дорвав платье, стянул ниже лифчик и стал терзать пышную грудь: затягивал сосочек, посасывал его, перекатывал языком и даже кусал, нервно дыша и рыча.
— Глубже, — попросила она на выдохе, сжимая его нутром.
Мужчина задвигался сильнее, неистовее, проникая в свою женщину так глубоко, как только мог. Насаживая ее на свой член так резко, что воздух из ее легких выходил весь под давлением их животной страсти. Стоны получались рваными и резкими, глухими, но громкими, и это заводило обоих еще больше.
Влюбленные часов не наблюдают — это действительно так. Вот и Радугины, сосредоточившись друг на друге и потеряв связь с реальностью, не знали, сколько прошло времени. Но им и этого было мало.
Почувствовав, как в третий раз сокращается нутром жена, Даня двинулся в ней еще пару раз и замедлился, изливаясь в нее горячими струями. Он только теперь понял, что впервые в жизни забыл о презервативе, просто потому что безумно хотел быть к ней ближе. Теперь же понимал, что не натянет его никогда.
— Люблю тебя, моя женщина, — прошептал он нежно, коротко целуя ее в губы и бережно опуская на пол.
— И я тебя, — ответила искренне Иль, но тут же ее внимание переключилось на другое: — А… Где Полканафтик? Неужели испугался нас? Он же мог спрятаться за свой любимый диван или холодильник и нагадить там! — простонала женщина, прикрывая лицо ладошкой.
— Забудь, — рассмеялся Даня. — Я же говорил. У нас больше нет собаки. Нет его в доме вместе со всем его барахлом, — он нежно поцеловал ее в щеку, обнимая.
Рваное платье на жене и открытая грудь его совершенно не смущали, скорее, напротив, радовали, словно все наконец-то встало на свои места.
— А куда ты его дел, стесняюсь спросить? — полюбопытствовала женщина, поправляя потрепанные локоны и откидывая те за оголенные плечи.
— Съел, — рассмеялся Даня. — Решил попробовать корейскую кухню.
— А? — растерялась она, похлопав округлившимися глазами.
— Шучу, — со смехом проговорил Даня, поцеловал жену в нос и признался: — Отдал я его одной ненормальной, которой он приглянулся. Она ему тоже, так что жили они долго и счастливо, и мы − так же, но подальше от них.
Он отступил в сторону и задел ногой оставленный женой чемодан. Тот внезапно упал на пол. Замок, как на большом кошельке открылся, и на белый коврик выкатился пластиковый грибо-хуй-переросток непроницаемо-черного цвета.
— Эм… Это что? — растерянно спросил Даня, вспоминая порно про шоколад в молоке.
— Фаллос? — ответ прозвучал как вопрос и вкупе с идиотской улыбочкой только вызвал смех у Дани, а потом и Иланы. — Боюсь спросить сейчас, — отсмеявшись, сказала женщина, — ты что искусственные члены никогда не видел? Если да, то я чувствую вину за надругательство над твоей неокрепшей психикой, — снова рассмеялась.
— Видел, но не на этом ковре, — прыснул Даня, понимая, что и сам не знает, от чего растерялся больше: от самого факта или этой идиотской формы. — В той порнухе, которую я тут смотрел, у мужика как раз был такой хер, а я угорал, что таких не бывает. Неужели тебе нравятся грибы?
— Только если галлюциногенные, — прыснула Иль. — От которых бросает в жар и озноб одновременно… Совсем как от твоего, — проговорила томно, хищно улыбаясь. — Ну или… только от твоего… Только от тебя…
С этими словами она приблизилась к своему мужчине и обняла за талию, внимательно глядя в глаза, словно что-то пыталась в них высмотреть. Но пока в синих омутах отражался полный штиль, и что-то подсказывало Илане, что затишье это было перед бурей.
Даня внезапно усмехнулся, надменно, хищно и просто отодвинул жену в сторону.
— Так, что у нас тут? — спросил он, усаживаясь на пол и раскрывая чемодан. — Ох… Илана Витальевна, так вот что вас возбуждает!
Первым делом он взял в руки тонкую кожаную плеть с кисточкой на конце и с интересом провел по ней пальцами, словно пробуя ее на ощупь кожей.
— И что же вам, дорогая, нравится больше? Подчинять или подчиняться? — спросил он внезапно, глядя на нее снизу вверх так, словно она — наглый раб, посмевший встать без позволения.
— Смотря кто претендует на роль доминанта, — усмехнулась женщина, присаживаясь на ковер визави мужа.
— А ты видишь очередь из претендентов? — спросил Даниил, открыто улыбаясь, и тут же перебросил через шею жены плеть, чтобы притянуть ее к себе и взглянуть в глаза в упор. — Чего ты хотела бы от меня прямо сейчас?
В его глазах плясали безумные огни, но он ничуть не шутил, давая Илане выбор. Просто потому, что впервые чувствовал в себе способность полностью подчиниться женщине.
— Ты обещал меня вылизать, — почему-то немного смутившись, проговорила она, стараясь скрыть странную реакцию под усмешкой.
— Обещал? — прошептал Даня, улыбаясь. — Может быть, может быть, — пробормотал он и тут же отбросил в сторону игрушку.
Схватив жену за лифчик, он потянул ее на себя и опрокинул на коврик, чтобы навалиться сверху. Никаких обещаний он не помнил, но она ему нравилась и в голове все плыло и плавилось, потому он был согласен на все, лишь бы это было долго.
Вытащив из штанов ремень, он оскалился и спросил:
— А ты будешь хорошей девочкой или плохой?
— Я буду очень плохой, милый, — рассмеялась грудным голосом. — А ты меня накажешь, не так ли? — закусила губу. — Боже… С тобой я еще более развратная, чем обычно, — снова рассмеялась.
— Какая грязная девочка, — с горячей нежностью прошептал Даня и внезапно поймал обе ее руки. — Плохих девочек надо связывать, чтобы они не мешали хорошим мальчикам вершить справедливость.
С дьявольской усмешкой, он стянул запястья жены ремнем и крепко связал их, а затем стал методично рвать на части платье, избавляя женщину от остатков одежды.
Осмотрев ее в белье, с приспущенным лифчиком, он достал перочинный нож, открыл его и облизал лезвие, глядя жене в глаза.
— Не боишься?
— Только если ты не собираешься мне здесь маммопластику устроить, — фыркнула в ответ Иль.
Даня хмыкнул и провел лезвием по ее животу, почти не касаясь, откровенно дразня. Скользнул им выше и резко перерезал лифчик между двумя половинками.
— Хех! Какие мы дерзкие, — фыркнула Илана. — Но продолжай, меня это заводит даже больше, — сказала, почувствовав, как сильнее каменеют горошины сосков.
— Ну ты и извращенка, — прошептал Даня осуждающим и смеющимся одновременно тоном.
Осторожно проведя лезвием ножа от шеи по животу женщины, он скользнул к паху, чуть отполз и отодвинул трусики, чтобы увидеть заветную надпись.
“Мой хозяин — Даниил Радугин”, — гласило тату на гладком лобке жены.
— Это что — и вправду татушка? — изумился Даня.
— Как видишь, милый, — усмехнулась Иль. — Но как по мне: гораздо смешней тот факт, что надпись эту татуировал испанский мастер, не знающий русского от слова «совсем». Я просто выбрала нужный шрифт в телефоне и нужные слова, а он «срисовал», — прыснула Иль.
— Угу, — пробормотал Даня, почти ничего не слыша.
Нож он отложил в сторону, осторожно погладил надпись и замер, когда Иль сделала шумный вдох и, прикрыв глаза, откинула голову. Мужчине было сложно дышать от распирающих грудь чувств. Выдыхая, он спустился ниже, чтобы прикоснуться губами к завитым, точно вензеля буквам, словно это было заклинание, которому надо было придать силу. Илана застонала в голос, разводя ноги шире и облизывая пересохшие губы.
Медленно стягивая трусики, он устроился между ее ног и целовал каждую буковку, слушая ее вздохи и стоны; забыв о проблемах, ссорах, изменах. Просто потому что любил эту женщину еще больше, понимая, что она действительно такая же чокнутая, как и он сам.
Его нежные поцелуи, почти робкие, быстро становились страстными и жадными. Он закинул ее ноги на свои плечи и опустился к ее промежности. Женщина выгнулась навстречу, стараясь показать себя во всей красе.
Сначала Даня замер, словно видел ее впервые, потом неспешно прильнул, чтобы вспомнить ее вкус и аромат. А потом впился в нее губами, целуя со всей страстью, впиваясь в ее ягодицы, словно это затылок, который следует прижать к себе, чтобы углубить поцелуй. Он засасывал клитор и нежные губки, покусывал их и пробирался языком внутрь, словно мечтал забраться в самые тайные глубины ее тела. Его теплые, мягкие губы и жаркое дыхание вырывали из груди женщины стон за стоном. А он, забыв о времени, о сути, о смысле, просто целовал то, что принадлежало ему; пил сок их желаний и задыхался от безумного биения сердца.
Оторвавшись на миг от своего поцелуя, Даня взглянул на жену, усмехнулся ее румянцу и, приподнявшись, дернул ее на себя, затягивая поясницей на свои колени. Поймав изящные женские ноги, он согнул их, широко разводя, чтобы те не мешали любоваться открывшимся видом, и снова прильнул губами к поднятой кверху промежности, только уже без былой страсти. Медленно, вдумчиво, он поймал губами ее клитор, зажал его между губами, хорошенько вылизал, поймал зубами и начал перекатывать эту маленькую бусинку, пока не понял, что стоны женщины изменились и она близка к финалу. Не позволяя ей поймать оргазм, он резко отстранился и посмотрел на Иль внимательно и насмешливо, словно это она вылизывала его, а не наоборот.
— Не останавливайся, прошу, — проскулила женщина и, забывшись, дернула рукой, в попытке накрыть своей ладошкой мужскую ладонь, крепко сжимавшую ее ягодицу.
— Это я буду решать, когда ты кончишь, — с насмешкой ответил Даня.
Ему было плевать, что происходящее едва ли можно было назвать нормальными отношениями и к культуре БДСМ это никакого отношения не имело. Он даже не боялся ее возмущений: кожей чувствовал, что все происходящее возбуждает ее ничуть не меньше, чем его самого.
Дрожь ее кожи, упругие ягодицы под руками и истекающие соком складочки, были тем самым, что сводило его с ума. В паху все ныло от боли, но он все равно не спешил, скользя языком по распахнутым губам к тонкой линии кожи между анусом и влагалищем, чтобы поцеловать сжатую нежную дырочку, облизать ее и скользнуть языком по нежной стенке внутрь.
— Да!.. — прокричала на выдохе Иль, сжимая его язык нутром и двигаясь навстречу в попытке насадиться на влажный орган.
Смеясь и сворачивая язык трубочкой, он просто ввинчивался внутрь, наслаждаясь тем, как она нервно сжимается.
— Прошу, не останавливайся… Да… Так… Еще! Ах… Да!..
Внезапно отстранившись, Даниил облизал губы и посмотрел на жену.
— Не останавливаться? Плохая девочка, ты хочешь так? — спросил он смеясь, тут же облизал два пальца и разом толкнул их в мгновенно сжавшийся анус, чтобы медленно, упрямо ввинтиться внутрь. — Тебя явно надо наказать.
— Ах, — пропищала женщина, выгибаясь в спине. — Больно…
— Не ври, не настолько, — прошептал Даня, но движения его сразу стали мягче.
Требовательные пальцы нежнее скользнули глубже, лаская ее изнутри, буквально поглаживая и растягивая.
— Сколько членов было тут? — с внезапной обидой спросил Даня, сам от себя не ожидая такого тона. — Сколько раз я должен взять тебя, чтобы от них ничего не осталось?
— Один, — прошептала Иль, стараясь не выдать слезы в голосе от резкой боли, пронзавшей тело с каждым движением его пальцев внутри.
— Один, — повторил задумчиво Даня, выскальзывая пальцами и тут же проникая внутрь одним. Он входил совсем легко и скользил по влажной стеночке, описывая окружность.
— Ничего, воспитаем тебя для меня, — прошептал он задумчиво и поцеловал лобок с надписью, чтобы снова присосаться к клитору.
Женщина стонала и извивалась, слыша голос супруга, но не слушая, о чем он говорит. Мысли спутались, зато чувства обострились.
Даня долго целовал ее, проникая одним пальцем в податливую дырочку, потом присоединил к нему второй, скользнув языком в мокрое лоно. Он едва не смеялся, чувствуя, как она вздрагивает всем телом и пытается насадиться и на его пальцы, и на язык, изнемогая от нетерпения.
Снова отстранившись, он дотянулся до лежавшего на полу фаллоса и подставил его к женским губам.
— Вылижи его моя хорошая, потому что я собираюсь с ним разделить тебя в качестве наказания, так что постарайся сделать его очень мокрым, — сказал он с усмешкой.
— Не буду, — оскорбилась Илана и, распахнув глаза, уставилась на мужа, что еще недавно был так нежен с ней, а теперь уже причинял боль и откровенно стебался.
— Не хочешь его? — спросил Даня. — Или наоборот, хочешь, но…
Он осекся, замолк и, опустив ее на пол, навис над нею, чтобы видеть глаза.
— Ледяная королева Илана снова не довольна? — спросил он, улыбаясь. — Скажи мне это, если это так.
Только ответить он ей не дал: поймав ремень, связывающий ее руки, оттянул их и, закинув за голову жены, поцеловал ее в губы.
Илана дернулась и вывернулась, избегая взгляда мужа. Весь накал как-то стремительно поутих. Его сменили обида и желание уйти отсюда. Желательно в душ, чтобы смыть с себя его прикосновения, ставшие внезапно неприятными.
Даня хмыкнул и отстранился, понимая, что она не ответит на его поцелуй.
— Посмотри на меня, — попросил он внезапно, становясь мягче. — Я разозлился, быть может был слишком груб, но скажи мне: что именно не так? Я должен это знать, чтобы не делать этого больше. Слышишь?
Он отпустил ремень и осторожно коснулся ее подбородка, чтобы видеть глаза женщины и при этом нежно погладил ее щеку большим пальцем.
— Ты не хочешь игрушечных фаллосов или аналов? Или, быть может, не хочешь такого меня?
Спросив это, он улыбнулся: робко, но очаровательно, словно порно-модель.
— Развяжи мне руки, — прогнусавила женщина, глядя в сторону.
— Хорошо, как только ты ответишь, — спокойно ответил Даня.
— Детский сад «Козюлька», группа «Тормозюлька», — проговорила она, впрочем, не шутя, а прямо-таки источая холод.
— Да, я тупой, потому что я не понимаю, — рыкнул Даня. — Я сделал то, что я хотел. Если тебе это не нравится, то просто скажи и этого не повторится. Разве это не логично?
— Хорошо. Скажу. Да, мне не понравилось. И да, этого больше не повторится. По вполне понятным причинам. Я ответила на все твои вопросы? Теперь освободи мне руки.
— Нихрена ты мне не ответила! — рыкнул Даня ей в лицо. — Хочу — не хочу, буду — не буду! Сейчас заявишь про развод, да?! Ты совсем чокнутая, Иль, или тебе нравится надо мной издеваться?! Слышишь меня, истеричка психованная?! Я тебя люблю и хочу быть с тобой честным, — твою мать! — а это значит, что я готов честно принимать тебя и твои желания! Иначе на кой хер я тут готов на все? Никуда я тебя не отпущу, пока ты мне нормально не ответишь!
— Какая тирада, господин Радугин, — усмехнулась женщина. — Я бы вам даже поаплодировала, но руки связаны. И можешь говорить о любви сколько угодно, но я не верю. Просто потому что, когда любят, не пытаются с кем-то разделить… А я еще подумала, почему это ты так быстро меня простил…
Даня выдохнул, внезапно перестав рычать. Его гневные глаза наполнились изумлением. Он просто уставился на Иль, медленно соображая и, наконец, понимая, что случилось в ее голове. Ничего не говоря, он просто развязал ремень, но тут же уткнулся носом в ее шею, зажмурившись.
— Позволь мне на это ответить, пожалуйста, — почти простонал он, уже не удерживая ее, только нависая над ней и молясь, чтобы она его не оттолкнула.
— Попробуй, — ответила она коротко, ровным тоном.
— Я не простил, — прошептал он. — Меня аж трясет от того, что кто-то прикасался к тебе, и я бы наверное убил и тебя, и этого Зеленского — зачем я его вообще нанял?! — только какое я имею право упрекать тебя, если сам жил как последняя блядь, и словечки у меня соответственные − блядские?.. Но с тобой для меня они значат совсем другие вещи. Это правда.
Он приподнялся и с большим трудом открыл глаза, чтобы заглянуть в глаза жены.
— Я готов тебя делить лишь с чем-то в моих руках, только разве это может значить то, на что ты сейчас обиделась?
Резко отстранившись, он отполз от нее и просто сел рядом у стены, только теперь стягивая куртку и понимая, что по лбу льются капли холодного, нервного пота.
«Никакой новой жизни не будет, — подумал он, хватаясь за голову. — Слишком поздно».
— Даже не знаю, что в таком случае должна ответить женщина, но меня раздражают одни мысли об оправданиях, как малыши в детсаду… — тут она выдохнула и прочеканила: — За нас все решили наши характеры. И наше же прошлое. В таком случае, остается только забыть и разойтись… А это можешь считать прощанием… Своеобразным, — произнося все это, она и не вспомнила, что средствами контрацепции они не пользовались и могут появиться нежелательные последствия.
— Иль, — выдавил Даня. — Я не хочу так! Хочешь ты или нет, но я не соглашусь с этим. Не для того я сегодня отцу в лицо заявление швырял. Я собираюсь создавать другую жизнь, новую планету, потому что от старой ничего не осталось. Неужели ты не хочешь сделать это со мной? Да, я может иногда идиот, но я готов это как-то… менять. Разве этого мало?
— Ну… Этим ты вполне можешь заняться с кем-то другим. Найди себе монашку-девственницу, и будет тебе счастье. Будешь уверен, что она не то что не траханная, но и не целованная… Хотя я тоже отдалась тебе первому и ты это знаешь лучше меня. Однако сейчас мне обидно за это, как никогда.
— Не мне ты отдалась! — перебил ее Даня, вскакивая на ноги, — А полуфабрикату Даниилу Радугину! Роботу, который делал то, что от него хотят! Понимаешь ты это или нет? А я — настоящий я — пытаюсь уже который день сказать тебе, дуре тупой, что я тебя люблю! Ты вообще знаешь, что это значит? Или это так мыльный пузырь? Сказала, ткнула пальцем — лопнул?! Если да, то… то черт вообще с ним, я без тебя не сдохну! Просто знай, что для меня это не просто слово и нет в этом мире ни одного человека, которому я бы это говорил, кроме тебя! Ни одного!
Рявкнув это, он со всей силы ударил кулаком по стене и пошел в комнату просто собирать свои вещи.
Илана прошла в ванную, даже не озаботившись тем, что не прихватила свой халат. Сейчас ей хотелось принять горячую ванну, но понимание, что находится в практически чужой квартире с почти чужим человеком не давало расслабиться, поэтому женщина быстро юркнула в душевую кабину.
Стоя под горячими струями, она все никак не могла переварить свалившееся на нее за сегодня. Чтобы отвлечься, резко окатила себя ледяной водой и тут же снова горячей, повторяя нехитрый ритуал несколько раз.
Шум воды из ванной заставил Даню остановиться. Он клял матом весь белый свет и швырял в сумку свои вещи, не складывая, а просто сминая костюмы, майки, рубашки; мешая их с галстуками и трусами, но этот шум заставил вспомнить, что в душе не осталось ни одного полотенца.
Вздохнув, он заглянул в шкаф, но найти халат жены не смог. В ее вещах он никогда не ориентировался, зато чистое полотенце найти не составило труда.
Быстро заглянув в душ, не шумя и не подглядывая, он положил полотенце на стиральную машину и тут же вышел, чтобы отправиться на кухню и включить кофемашину, помня, что Иль любит пить крепкий кофе после душа под конец трудного дня.
Понимая, что аппарат справится сам, он просто оставил чашку и вернулся в спальню, постепенно сводя на нет свое гневное бормотание. Сил злиться просто не было.
«Когда-нибудь, она поймет… Ну или не поймет», — подумал он, закрывая сумку.
Осталось только забрать ноутбук. Все остальное он собирался оставить здесь, как что-то совершенно чужое и ненужное. Из ценностей он прихватил разве что запонки, подаренные женой.
Заставив себя прекратить бессмысленную рефлексию, Илана в последний раз облилась холодной водой и вышла из кабины. Прошлепав босыми, мокрыми ступнями по теплой плитке, обошла ванную в поисках хоть чего-нибудь, во что можно завернуться. Найдя не сразу замеченное на стиральной машинке банное полотенце сомнительной свежести, обернулась в него и вышла, позволяя струйкам воды стекать с мокрых волос на плечи.
Как ни в чем не бывало, проигнорировав запах кофе — мало ли, Радугину взбодриться приспичило — прошла в спальню и, не обращая внимания на мужа, достала самый большой из своих чемоданов и принялась спешно паковать свои вещи.
— Ключи я оставлю на тумбочке, — сообщил Даня. — Телефон я разбил, так что со мной ты пока не свяжешься. Я сам потом позвоню насчет развода. Делить нам нечего, так что это явно не проблема.
Он спокойно запихнул ноутбук в портфель и осмотрелся.
— И не забудь выключить кофемашину, она там тебе кофе делает, как ты любишь: крепкий с ложкой сахара.30f6fc
Закинув сумку на плечо он шагнул к двери, прихватив с собой портфель.
Сухо кивнув, не глядя в его сторону, Илана прошла в кухню и просто вырвала розетку из сети. Кружка горячего кофе лишь будоражила в ней злость. Она хотела разнести все к чертям и не оставить ничего целого, словно это могло как-то облегчить давящую на сердце тяжесть, но останавливала себя. Позволяла боли снедать нутро, сжигать ее душу дотла, не оставляя после себя ничего.
Она просто решила вернуться к сборам, чтобы покинуть это место раз и навсегда, но в коридоре ее окликнул Даня:
— Иль!
Он стоял у двери, снова натянув куртку и сам не знал чего хотел, просто смотрел на женщину, всем своим нутром не желая с ней расставаться. Все слова в голове казались глупыми и он только криво улыбнулся, опуская глаза и глядя на содержимое чемодана, рассыпавшееся по полу, а потом посмотрел на нее и выдохнул:
— Пока?
— Прощай, — бросила она, не оборачиваясь, и скрылась в спальне, стараясь не думать о нем и не давать волю слезам.
Стиснув зубы, Даня отчаянно стукнулся лбом о дверной косяк, вытолкнул из легких воздух и просто вышел, ненавидя игрушечную жизнь и игрушечные отношения.
Кидая в чемодан тряпку за тряпкой, Илана уже не разбирала, которая из них платье от «Диор», а которая — кофточка от «Шанель». В глазах стояли слезы. Горячие, горючие и соленые… Горло душил ком, а внутри будто что-то ныло и тянуло из нее душу.
Разрыдавшись в голос, женщина с омерзением отбросила очередной предмет одежды и просто сползла по стенке шкафа. А потом вдруг, пытаясь переосмыслить все в очередной раз, поняла, что толку от этого мало, ибо их отношения нельзя измерить общими стандартами.
Она не понимала, почему отреагировала так бурно. Видимо, слова мужа имели для нее куда больший вес, чем предполагали оба. Но какая теперь разница? Теперь уже ничего не вернуть, даже ту малость, что была… То нечто робкое и хрупкое, что только начало зарождаться между ними… Или все еще можно исправить? Не узнаешь, пока не попробуешь…
«К черту все мысли и догадки, — подумала Иль, отбрасывая остатки больной логики и гордости. — Попытаться стоит. А там будь, что будет…»
Все еще мокрая после душа и в одном полотенце, женщина выбежала на лестничную клетку и недолго думая решила спуститься по лестнице, полагая, что Радугин мог не воспользоваться лифтом.
Даня сидел на ступеньках, тупо глядя перед собой. У него не было идей, было мало денег и не было даже телефона. Самое время включить мозги и создать гениальный план спасения собственной задницы от банального холода.
В голове у мужчины было пусто, если только не считать унылую мартышку. Он только смотрел на белую стену, стиснув зубы и прокручивал случившееся, понимая, что заигрался настолько, что перестал думать об Иль, а просто красовался перед ней так же, как делал это перед шлюхами вроде Эммы.
— Даня! — Илана подбежала к мужу, со всей дури впечатываясь в его спину, и уткнулась носом ему в шею, вдыхая его аромат.
Стало вдруг еще обидней, что из-за глупой гордости они едва не потеряли друг друга… Или потеряли?
— Прости меня, дуру, — прошептала женщина, рыдая и обдавая его кожу горячим дыханием. — Прости, прости, прости, — повторяла, прижимаясь сильнее и не чувствуя, как стремительно стынет ее распаренная кожа. — Я… Я люблю тебя… Хотя этим только мучаю нас обоих… Прости меня за все. За то, что я вообще появилась в твоей жизни… Прости…
— Иль? — растерянно пробормотал Даня. До него с трудом доходил смысл ее слов, но стоило обернуться, как вид ее почти обнаженного тела, покрытого мурашками и полные слез глаза, выбили все мысли из головы окончательно.
Он быстро отстранился, чтобы стянуть с себя куртку, накинул ее на плечи женщины и привлек ее к себе: усадил на колени и крепко обнял.
— И ты прости меня… Я больше никогда не буду так с тобой играть, — прошептал он, осыпая ее лицо поцелуями. — Мне без тебя вот даже идти куда-то смысла нет и сил тоже.
Он замер, уткнувшись носом в ее шею и просто закрыл глаза, чувствуя ее запах.
— Я обещаю тебе, Иль: я буду хорошим мужем. Я сам все смогу, только поверь в меня, просто поверь… Хотя бы ты поверь в меня настоящего.
— Я… верю тебе. Верю в тебя и доверяю тебе, — с уверенностью прошептала Иль. — Потому что люблю.
Даня замер, зажмурился, прижал ее к себе, почти не дыша и чувствуя, как глаза защипало от слез, как в детстве, когда была еще жива бабушка и кому-то было до него дело, пусть и раз в год. Но плакать перед Иль ему совсем не хотелось; не хотелось быть слабым и глупым, просто хотелось прижать ее к себе и больше никогда не отпускать. Пусть бы сидела на коленях в его куртке и все.
Он баюкал ее, неслышно шмыгая носом, а она цеплялась мерзлыми руками за его куртку, словно боясь, что все может рухнуть в один миг и мужчина развеется, как видение. Но, просидев так еще с минуту и окончательно задубев, сказала тихо:
— Пошли в дом?.. Нам еще вещи собирать…