Глава 13

Когда не получается выключить

Денис

Квартира встретила привычной тишиной, а кухня — почти пустым холодильником. Ничего нового. Еще один обычный день, напомнивший о том, что волки в лесу сами добывают себе еду, и я в этом смысле ничем не лучше. Так почему же сейчас, оказавшись в пустой квартире, я с силой хлопнул дверцей холодильника и раздраженно выдохнул? Не потому ли, что этот день ни черта не был обычным!

Я поставил на плиту сковороду и крутанул ручку, включив газ. Синее пламя с тихим хлопком лизнуло металл, наполняя комнату едва слышным гулом. Достав нож и разделочную доску, стал нарезать лук и остатки ветчины, чувствуя, что напряжение в плечах так и не отпустило, и движения выходят излишне резкими, словно я не дома, а всё еще на этом долбанном шоу Валентина — среди леса, под прицелом вездесущих камер и внимательным взглядом съемочной группы.

Масло на сковороде зашипело, выстрелив мелкими каплями. Черт! Я скривился, отдернув руку. Есть хотелось адски, а вот возиться с ужином — нет. Не сегодня. Я убавил огонь, громыхнув сковородой, и вновь раздраженно дернул желваками, доставая яйца и хлеб.

В заднем кармане джинсов отозвался входящим звонком телефон. Я подцепил его пальцами и, не глядя на экран, толкнул на стол. Айфон проехал по гладкой поверхности, уперся в солонку и затих. После такого дикого дня слышать совершенно никого не хотелось: ни сестру с её вечным энтузиазмом, ни друзей с их расспросами, куда я пропал. Хотелось тишины и чего-то ясного, как эта идиотская яичница. С ней всё было просто и понятно… в отличие от всего остального.

Я перевернул хлеб, не дожидаясь, пока он подрумянится, и нахмурился, глядя, как желток растекается по сковороде.

Контракт на участие в телешоу не предполагал реального риска для жизни или выхода ситуации из-под контроля. Я читал документ, под которым подписался. Заранее знал про камеры, формат и пошел на этот чертов эксклюзивный проект только ради Алиски, согласившись пару недель изображать идиота. Да, изображать — но не быть им. И уж точно я не подписывался на ледяное скалолазание и на коня с дурным характером, который едва не впечатала Диану в землю.

Имя девушки само собой всплыло в памяти, и я резко выдохнул. Кошкина.

Вчера, когда прошел первый шок от нашей неожиданной встречи на шоу, я решил, что даже лучше, если это будет она, а не другая. С ней будет проще играть пару, не боясь быть понятым неправильно, без глупых надежд на продолжение и неловких встреч за пределами павильона. Мы знали друг друга с тех пор, как себя помнили. До мелочей и до каждого жеста. Кто, как не Кошкина, наплюёт на мои грубые подкаты, если сценарий потребует их выдать, и не поверит ни единому слову? Даже если бы меня занесло, и я решил ей отомстить, признавшись на камеру в любви — я мог быть уверен, что в этот момент она посылает Демонца к чертовой матери.

Да, засыпая вчера, я злился больше на себя — за то, что оказался на романическом шоу в роли искателя любовных приключений, чем на фортуну и случай. Единственный вопрос, на который я так и не нашел ответа: это зачем Диана пришла на проект? Все остальные пятеро девушек пришли за известностью, без вариантов. Но отличница Кошкина?.. Которая всегда выбирала контроль вместо спонтанности и избегала зон риска?.. Эта нить никак не вязалась в общую картину. А может, не так уж хорошо я ее знаю, как думаю?

Черт. Всего два дня рядом, а я уже начал называть ее про себя по имени. Сегодня что-то определенно сбилось в настройках. Что-то вышло из-под контроля. Но злило даже не это, а то, что я никак не мог понять — в какой именно момент правила изменились? Вчера, когда я охренел от вида её распущенных волос и голых ног, а потом как дурак не мог перестать на неё пялиться? Или сегодня… нет, не тогда, когда увидел преображенную Диану, я и раньше не был слепым, а когда понял, что еще секунда и она разобьется?

Я выключил плиту резче, чем требовалось, и оперся ладонями о край стола, желая так же легко выключить и собственные мысли. Несколько секунд просто стоял, уставившись в одну точку, пока в ушах не перестал звенеть адреналин.

Меня злило, что Алиса обещала просто развлекательное шоу, где всё будет игрой. Ничего личного.

Меня злило, что я, как последний кретин, в это поверил.

Но больше всего меня злило то, что этот день продолжал сидеть под кожей, зудя непрошенными образами. И главным раздражителем под кожей зудела Кошкина — мой личный триггер. Её зеленые, переменчивые глаза — то большие и ясные от удивления, то темные от злости. Сама Диана на расстоянии шага — знакомая, настоящая, невыносимая. И ее губы, о которых лучше не думать, чтобы не превратиться в реального идиота. Те самые, которые она вечно кривила в гордой насмешке или упрямо поджимала, когда мы в очередной раз цапались, прежде чем развернуться и уйти, махнув хвостом. Но там, на балконе, когда до них остались считанные сантиметры и наши лица встретились, они вдруг стали другими. Мягко разомкнулись, выдавая ее растерянность, и на секунду мне показалось, что Кошкина забыла, кто перед ней. Иначе бы не смотрела на меня так, остановив пальцы на плечах, словно приглашая сделать чертов следующий шаг…

Кошкина, вжатая в мое тело и сбивающая с толку своей близостью … Кошкина ядовитая: «Ты такой рыцарь…» Кошкина, задумчиво склонившая голову в окне. Сегодня её было так много в зоне моей ответственности, что в какой-то момент шоу перестало напоминать игру и захотелось просто убраться оттуда. Не знаю, что остановило — слово, данное сестре, или вид светловолосой девчонки, сказавший без слов: «Только попробуй уйти и бросить меня тут одну, Демонец — и я возненавижу тебя еще больше!»

И с каких это пор ощущение женской ладони на моем животе едва не выбило из меня дух? Какого черта сегодня вообще происходило?!

Я посмотрел на свою руку со сбитыми костяшками и зло усмехнулся. Рыцарь, твою мать на белом коне. Осталось доспехи отполировать до блеска, чтобы Кошкину ослепить своим благородством, и можно отправляться на подвиги.

М-да уж, у меня слишком хорошее воображение, чтобы понимать: если я сейчас не выкину её из головы, следующие свидания превратятся для меня в персональный ад. Потому что грань между «задирать её, чтобы позлить» и «задирать её, чтобы просто коснуться, как в детстве» — может стать опасно тонкой. Тем более, что она меня искренне терпеть не может.

Я с силой провел рукой по лицу и выдохнул, посмотрев на свой остывающий ужин.

Отличный момент, чтобы вспомнить, зачем я вообще в это ввязался. И ради кого. Надеюсь, мне удастся завтра вернуть порядок в свою жизнь и не дви́нуться… иначе я вытрясу душу из Алиски раньше, чем она вякнет мне хоть слово про новый съемочный день!

Сестра вернулась домой через пару часов — на её счастье. Я услышал, как в замке провернулся ключ, и Алиса вошла в квартиру, шурша пакетами. Она явно что-то купила, зная, что в холодильнике пусто, но сейчас я был не в том настроении, чтобы оценить её старания. Последняя неделя подготовки к шоу вымотала её до предела, а значит, кто-то явно чувствовал за собой вину и хотел подлизаться.

Она остановилась у двери моей комнаты и постучала.

— Чертик, я дома. Можно к тебе?

— Нельзя.

За дверью повисла пауза, а затем ручка всё-таки дернулась, и Алиса просочилась в спальню.

— Ну, Денис. Я уже вошла, — она попыталась улыбнуться. — Видишь, я тут! И, между прочим, не с пустыми руками!

Я не ответил, и сестра театрально ахнула — не зря имела профильное образование актрисы, вышло очень натурально:

— Младший, видел бы ты себя со стороны. Лежишь в растянутой футболке, босиком, с этой своей книжкой… руки рельефные, волосы встрепаны. Такой секси, с ума сойти! Вот бы тебя сейчас увидела Диана! Хочешь фоточку сделаю для провокации и закину в чат участников? Девчонки будут визжать!

— Отвали, — глухо бросил я, не отрывая взгляда от страницы. — А лучше вообще свали с квартиры со своими идеями.

В меня тут же прилетела декоративная подушка.

— Что?! Ты как со старшей сестрой разговариваешь! — возмутилась Алиска, вскидывая подбородок. — Вот возьму и родителям расскажу, как ты хамишь режиссеру лучшего рейтингового проекта!

— Лучше расскажи им, что я там вообще делаю, вместо того чтобы писать курсовую.

Я отбросил книгу и сел на кровати, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Алиса на всякий случай отступила на шаг и сменила тон.

— А я суши принесла, хочешь? — спросила примирительно. — И салат. И еще кое-что… — она запнулась, но тут же вскинула руки:

— Чертик, только не ругайся, ладно? Я сама перепугалась до смерти! Когда этот дикий конь понес Диану, а потом вас двоих… у меня сердце ушло в пятки! Я уже готова была орать «стоп» и плевать на дубли! Но ты с-справился…

— Справился?! — я вспылил, резко вставая с кровати. — Алиска, какого черта?! — прорычал, закипая. — Это, по-твоему, «ерунда, активка на природе, ничего серьезного»? — передразнил её. — Ваше сраное шоу могло убить девчонку, которую я знаю с детства. Думаешь, мне было весело выгребать этот экстрим?! А тебе?

Весело сестре точно не было. Под глазами пролегли тени от усталости, и она тяжело опустила плечи.

— Я знаю, — тихо и виновато сказала. — Мы не учли все риски, и ситуация вышла из-под контроля. Но, поверь, это поняли все, включая Валентина.

— Да плевать, Алис! Я спрашивал тебя, что вы задумали, — жестко отрезал ей. — Ты могла хотя бы предупредить.

Алиса обреченно мотнула головой, подошла к письменному столу и медленно опустилась в кресло.

— Ты не представляешь, какая это ответственность, — призналась, поднимая руки к вискам и массируя кожу. — Я не могла предупредить, Денис. Прости, но условия одни для всех. Если бы я дала тебе фору, в конкуренции просто исчез бы смысл. Зритель не прощает фальши. И если появится повод думать, что его водят за нос… проект просто развалится.

— Да и к черту его!

Сестра подняла на меня удивленный взгляд — вовсе не режиссерский, а домашний и вопрошающий.

— Правда?

— Ладно, — я выдохнул, сдаваясь под этим взглядом. — Пусть не валится. Чего еще ты хочешь? Ваши условия меня выводят из себя.

Она вдруг улыбнулась и нервно взъерошила волосы.

— Я это заметила! — легко хохотнула, становясь собой обычной. — Мой брат сегодня превзошел все ожидания своего режиссера! Сначала стилистка прибежала с жалобой, что ты отказываешься облачаться в «джентльмена». Потом вы умудрились найти Золотой жетон — который, мы были уверены, никто не найдет. А под конец Валентин доставал меня вопросом: «А что, так можно было?», когда ты полез на балкон не по лестнице, а по стене.

— Сами лезьте на эту бутафорию! У вас там квесты или цирк на льду? — бросил я в сердцах. — А я не собирался тратить вечер на то, чтобы валяться на матах рядом с этим шотландским недоразумением в юбке.

— Именно поэтому вам и срезали баллы, — вздохнула Алиса. — Переполовинили за нарушение условий. Судьи у нас — кремень. Расстроился?

— О, трагедия, — я скривился, сунув руки в карманы домашних штанов. — Прямо мир рухнул. Пойду поплачу в подушку.

— Ну, как сказать. Вы всё равно первые — и по очкам, и по реакции на вас съёмочной группы. Да и со стороны смотритесь сильно. Как пара. Диана красивая девушка, — Алиса усмехнулась: — и умная. Кстати, парни о ней больше всего говорят, когда думают, что микрофоны выключены.

Я ничего не ответил, и сестра прищурилась, переходя к главной теме:

— Почему ты ушел, когда вас привезли в город? Мы организовали обед для участников, все остались светить лицами, а вы с Дианой испарились быстрее, чем операторы успели это заметить. Вы что, сговорились? Для кадра это был провал, а вот для слухов — подарок. Мне ассистентка потом двадцать раз повторила, что «пара номер два» нарушила тайминг и куда-то уединилась.

— Мы не сговаривались и никуда не уединялись. Давай без намеков, — отрезал я, хотя лицо Кошкиной снова всплыло перед глазами. — Просто захотелось тишины. Ты и так сегодня выжала из меня больше, чем я готов был дать.

Алиса послала мне усталый воздушный поцелуй.

— И за это я тебя люблю, чертик.

— Не манипулируй.

— Даже не думала. Знаешь, мне ужасно льстит, что в моем первом серьезном проекте мой брат впереди. И что Диана не играет в закулисные интриги и не пытается в вашей паре перетянуть одеяло на себя. Там такие когти у девчонок начинают расти, а по регламенту дальше пойдут сплошные провокации. Валентина несет, он вовсе не такой душка, каким кажется. Звезда — что с него взять?

— Я тоже не душка, Алис, лучше бы вам притормозить с экстримом. Я серьезно. Иначе любовное реалити загнется на первом сезоне.

Сестра наклонила голову к плечу.

— Дальше будет спокойнее. По крайней мере без скачек и льда. Обещаю!

Я промолчав, поджав губы, и она устало спросила:

— Суши всё-таки будешь? Или мне продолжать каяться? Между прочим, я купила самые вкусные. У тебя есть два дня без камер, чтобы привести нервы в порядок. Начинаем в среду, а в воскресенье уже финальная съемка недели. Не так уж долго осталось, чертик, зато воспоминаний будет на всю жизнь!

— Дались мне такие воспоминания… — проворчал я и всё-таки сдался, видя, что сестра выжата до предела. — Тащи свои суши на кухню. И не вздумай заснуть в моем кресле, я тебя еще не простил.

Алиса встала, подошла и, привстав на носочки, чмокнула меня в щеку.

— Спасибо, Денис, что не сорвался сегодня — думаешь, я не заметила? — сказала мягко. — Это было очень важно для меня.

— Иди уже, режиссер года, — буркнул в ответ, но отпихивать сестру не стал. — Пока не передумал и не выставил тебя за дверь вместе с твоими роллами.

Алиска рассмеялась, взлохматила мои волосы и ушла на кухню, шурша пакетами. А я еще минуту стоял, глядя ей вслед в дверной проем.

Два дня без Кошкиной рядом. Два дня покоя, без этого странного, зудящего ощущения в груди, которое я так и не смог классифицировать.

Что ж, должно хватить, чтобы прийти в норму. Непременно должно!

Заснул я не сразу. Перед глазами навязчиво, без всякого порядка, прокручивались кадры прошедшего дня: лес, камеры, скачка на Лютом, голос сестры в мегафоне… И во всем этом съемочном хаосе — Кошкина. С раскрасневшимися от мороза и злости на меня щеками, серо-зелеными глазами и её светлым, тяжелым хвостом.

У неё всегда были красивые волосы. Кажется, я понял это еще мальчишкой, когда мы спали в детском саду на соседних кроватях и было так странно видеть, после моей темноволосой семьи, рядом белокурую девчонку. Конечно, я запускал в ее волосы пальцы и тут же получал за это. А лет в одиннадцать случайно услышал на перемене, как она шепталась с подругами, что хочет их обстричь. Под каре, кажется. Тогда было модно подражать старшим девчонкам. С того дня я стал допекать её особенно старательно. Изводил, требуя обстричь гриву, потому что знал: она ни за что не сделает так, как я хочу. Всё будет как раз наоборот, мне назло.

Она всегда так делала. Точнее, мы оба за эти годы превратили привычку идти наперекор друг другу в единственно-понятный нам язык общения.

Я хмыкнул в темноте и закинул руку за голову. Алиса пообещала, что дальше будет спокойнее. Что ж, хочется верить. До финала еще далеко, и нужно просто продержаться в образе. С любой другой девчонкой было бы легко наладить контакт и так же легко об этом контакте забыть, пока все не переросло в смертельную скуку. Я это умею, проверено. Так почему с Дианой я всегда веду себя, как последний идиот?

Ощущение, что за эти два дня в настройках нашей «войны» что-то изменилось, продолжало зудеть странным чувством, мешая провалиться в сон.

Черт. Надо с этим что-то делать.