Глава 8

Я не собиралась препираться с ним в этом тёмном, заваленном вонючим мусором переулке. Спорить было некогда. Я просто шагнула к нему, молча расстегнула застёжку его тяжёлого плаща и оттянула край рубашки, пропитанной не только потом, но и кровью. Картина, открывшаяся мне, оказалась ещё хуже, чем я себе представляла в самых мрачных фантазиях. Рана на боку была глубокой и рваной. Кровь уже не хлестала, как раньше, но края раны воспалились и приобрели отвратительный, багрово-фиолетовый оттенок. Она не просто не заживала. Она начала гноиться.

— Гений, — выдохнула я, и в моём голосе было больше отчаяния, чем злости. — Просто гений маскировки. Ещё бы пару дней подождал, пока заражение крови не началось. Тогда бы точно никто ничего не заметил.

Он даже не поморщился, только мрачно смотрел куда-то в стену мне через плечо, словно изучал трещины в грязном пластибетоне. Его упрямый профиль выводил меня из себя. Я осторожно отпустила ткань.

— Так, слушай сюда, раненый герой. Нам срочно нужны антисептики, регенеративная мазь и чистые бинты. Идём. Немедленно.

Я снова вцепилась в его рукав и, стараясь не обращать внимания на его сдавленное от боли шипение, буквально вытащила его обратно в бурлящую, кричащую и гудящую толпу центральной площади Порт-Оазиса. Теперь у нас была чёткая, жизненно важная цель. Мой взгляд сканировал этот хаос, выискивая не просто торговые лавки, а аптечные павильоны или хотя бы подпольных торговцев контрабандными медикаментами. К счастью, в таких дырах, как эта, можно было достать что угодно, от запчастей для списанного истребителя до запрещённых стимуляторов. Главное — знать, что искать.

И вскоре я заметила то, что нужно — небольшой, замызганный ларёк, над которым тускло мерцала голограмма с изображением зелёного, пульсирующего креста. За прилавком сидел тощий, похожий на богомола к'тхаррианец и с откровенной скукой протирал одну из своих шести тонких конечностей грязной тряпкой. Я без лишних предисловий подошла к нему.

— Широкополосный антисептик, ампулу с нано-стимулятором регенерации и упаковку стерильного пластыря на основе синтетической кожи, — быстро и чётко, почти без паузы выпалила я.

Торговец оторвался от своего занятия и смерил меня долгим, оценивающим взглядом. Его фасеточные глаза явно прикидывали, сколько кредитов можно содрать с двух оборванцев в плачевном состоянии. Но в моём голосе, видимо, прозвучали такие стальные нотки, которые не терпят возражений и торга. Он молча, с едва заметным щелчком жвал, принялся собирать заказ.

Пока он копошился среди своих склянок и коробок, Кайден, который до этого момента стоял за моей спиной, как огромная мрачная тень, вдруг шагнул вперёд.

— И одежду, — ровным, низким голосом добавил он, обращаясь уже не к торговцу, а ко мне. — Нам нужна новая одежда. И еда.

Он был абсолютно прав. В наших грязных, рваных и пропитанных потом пустыни лохмотьях мы были похожи на беженцев и привлекали слишком много ненужного внимания. Получив медикаменты, мы двинулись дальше, вглубь рынка, где торговые ряды ломились от одежды самого разного пошиба, качества и степени поношенности.

Кайден действовал быстро и до ужаса практично. Он подошёл к первой же лавке, где с потолка свисали пыльные рабочие куртки и штаны, и без лишних раздумий выбрал себе комплект: тёмные, почти чёрные штаны из грубого хитин-волокна, плотную серую рубашку и простую куртку без единого опознавательного знака. Затем он порылся в огромной куче бесформенной одежды и вытащил оттуда серый, мешковатый комбинезон, который выглядел так, будто его уже носил как минимум десяток шахтёров.

— Вот, — он протянул его мне, даже не взглянув на моё лицо. — Практично. Не будешь выделяться.

Я с таким нескрываемым отвращением уставилась на эту унылую тряпку, что, кажется, она и сама съёжилась от моего взгляда.

— В этом я буду выглядеть как техник по утилизации биоотходов, — фыркнула я, демонстративно сморщив нос. — Моя цель — не просто не выделяться. Я собираюсь внушать доверие, если мне придётся с кем-то говорить о покупке или ремонте звездолёта. А это, знаешь ли, совершенно разные образы.

Не дожидаясь его ответа, я демонстративно прошла мимо и остановилась у соседней лавки. Здесь товар был явно получше и почище. Я быстро нашла то, что искала: удобные штаны-карго песочного цвета с кучей карманов, в которые можно было рассовать половину моих инструментов, и прочную, но отлично сидящую по фигуре куртку из плотной ткани какого-то защитного, болотно-зелёного цвета. Пару футболок и бельё, которое пришлось стыдливо прятать от любопытных глаз. Практично, убого и со вкусом.

Я обернулась, готовая яростно отстаивать свой выбор, но Кайден просто молча стоял и наблюдал за мной. В его взгляде не было ни осуждения, ни насмешки. Только какое-то странное, задумчивое выражение, которое я не могла расшифровать. Когда я подошла к нему со своей добычей, он просто забрал её у меня из рук, подошёл к торговцу и, не торгуясь ни единого кредита, расплатился за всё сразу — за свой комплект, за мой и за медикаменты.

Это был простой, почти незаметный жест, но он сказал мне больше, чем любые слова. Он не просто терпел моё присутствие. Он заботился. По-своему, неуклюже и без лишних сантиментов, но заботился.

Прежде чем мы покинули рынок, он остановился у лотка, где торговали водой и провизией. Он купил две большие фляги, доверху наполненные очищенной водой, и несколько калорийных питательных батончиков в герметичной упаковке. Один из них он тут же вскрыл и молча протянул мне.

Я взяла батончик. На вкус он был как прессованные опилки с белковым концентратом, но я была так голодна, что он показался мне самым изысканным деликатесом во вселенной. Мы стояли посреди шумной, гудящей толпы, два оборванца, жующие на ходу, но впервые за долгое время я почувствовала себя… Почти в безопасности. У нас были деньги, вода, еда и даже чистая одежда. А главное, у нас был план. Теперь оставалось найти место, где можно было бы без опаски залатать раны — и телесные, и душевные — и приготовиться к следующему шагу.

***

С тяжёлыми пакетами, оттягивающими руки, мы снова нырнули в кипящий котёл улицы. Но теперь у меня была цель поважнее, чем просто выжить в этой толпе. Мне отчаянно нужно было найти чистое, тихое место, чтобы наконец-то заняться раной Кайдена. Я не была профессиональным медиком, но даже моих базовых знаний хватало, чтобы понимать: каждая минута в этой уличной пыли и грязи — это прямой путь к заражению.

— Нам нужен ночлег, — крикнула я, пытаясь пробиться сквозь гомон разномастных существ. — И не какая-нибудь дыра с механическими клопами, а место, где есть горячая вода и хоть намёк на стерильность.

Кайден молча шёл рядом, его лицо было похоже на каменную маску, но я видела, как дёрнулся желвак на его щеке, когда какой-то спешащий грузчик-четырёхрук толкнул его в раненый бок. Он держался на чистом упрямстве, но я видела, что его силы вот-вот иссякнут.

Мы заглянули в несколько заведений, гордо именовавших себя «отелями». Первое оказалось общей казармой, где в воздухе висел такой густой запах пота и немытых тел, что казалось, его можно потрогать. Во втором нам предложили капсулу, едва ли превышающую по размерам гроб. Я решительно тащила Кайдена прочь, игнорируя его тихое ворчание, что я слишком привередлива для нашего положения. «Лучше под открытым небом, чем в этой антисанитарии», — отрезала я.

Наконец, свернув в боковой, чуть более спокойный переулок, мы увидели её. Старая, мигающая неоновая вывеска над входом в трёхэтажное, обшарпанное, но с виду крепкое здание гласила: «Мотель "Космический странник"». По крайней мере, здесь не воняло мочой и дешёвым алкоголем прямо с порога, что уже было огромным плюсом.

За стойкой, погребённой под горами пыльных дата-планшетов, сидел хозяин — ленивый толстяк из расы глиб-глобов, похожий на оплывшую восковую свечу. Он с явной неохотой оторвался от просмотра какого-то дурацкого голо-сериала на своём запястье и смерил нас тяжёлым, скучающим взглядом.

— Чего надо?

— Комнату. На одну ночь, — я постаралась, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно, будто я каждый день снимаю номера в подобных местах.

Толстяк издал булькающий смешок.

— Всё занято. Сезон. Торговцы специями слетелись, как мухи на свежий труп.

Моё сердце рухнуло куда-то в пятки. Неужели всё-таки придётся возвращаться в одну из тех клоак? Но тут хозяин лениво почесал один из своих многочисленных подбородков и добавил, растягивая слова:

— Хотя… есть один номер. «Люкс» на втором этаже. Последний. Две кровати, душ. Но вода по расписанию, с шести до семи. Утром и вечером.

Две кровати. Одна комната.

Воздух в затхлом холле вдруг стал плотным и вязким. Я мельком глянула на Кайдена. Он смотрел прямо на меня. В его единственном голубом глазу не было ни единой эмоции, но сама ситуация — мы вдвоём, в одной комнате, на целую ночь — заставила меня почувствовать себя ужасно неловко. Я была инженером, человеком логики и расчёта, но даже мой мозг на секунду завис, пытаясь обработать этот простой факт. Да, мы союзники по несчастью, но он всё ещё был пиратом, опасным мужчиной с репутацией головореза, а я — девчонкой, застрявшей с ним на краю галактики.

Неловкая тишина повисла между нами. Хозяин мотеля, потеряв к нам всякий интерес, снова уткнулся в свой сериал. Я уже открыла рот, чтобы отказаться и сказать, что мы поищем что-нибудь ещё, но Кайден меня опередил.

— Берём, — его голос прозвучал ровно и спокойно, разрубая тишину, как нож.

Он даже не посмотрел в мою сторону. Просто достал из кармана несколько кредитных чипов и с лёгким стуком бросил их на стойку. Он решил проблему ещё до того, как я успела превратить её в настоящую катастрофу в своей голове. Просто сделал то, что было нужно. Практично. Эффективно. И, как ни странно, это меня успокоило.

Получив ключ-карту, мы поднялись по протестующе скрипящей лестнице. Комната оказалась именно такой, как я и думала: простой донельзя, но, к моему удивлению, чистой. Стены недавно выкрасили в унылый мышиный цвет, из окна открывался захватывающий вид на такую же стену соседнего дома. В противоположных углах, на максимально возможном расстоянии друг от друга, стояли две простые металлические кровати, застеленные грубыми, но свежими покрывалами.

Кайден, не говоря ни слова, прошёл вглубь комнаты и бросил свой узел с вещами на кровать у окна. Я замерла у порога. И тут до меня дошло. Он сделал это инстинктивно, даже не задумываясь. Он занял позицию, которая ставила его между мной и дверью. Между мной и любой возможной угрозой снаружи.

Это был ещё один тихий, почти невидимый жест, который сказал мне о нём больше, чем все его рассказы о павшем Доме. Он мог быть кем угодно — безжалостным пиратом, мстительным наследником, циничным контрабандистом. Но в этот самый момент он был моим защитником.

Я молча положила свои покупки на кровать у входа.

— Садись, — скомандовала я, и в мой голос вернулась привычная сталь. — Будем тебя штопать. И даже не думай спорить.