Глава 26
Мы стояли вокруг огромного тактического стола из чёрного обсидиана, но на его гладкой, зеркальной поверхности не было ни карт, ни голограмм — лишь наши мрачные, искажённые отражения, похожие на призраков в древней гробнице.
Я скрестила руки на груди, впиваясь ногтями в предплечья, и сверлила взглядом широкую спину Кайдена. Он замер у стола, словно высеченный из камня, и напряжение в его плечах было почти осязаемым. Ярость, смешанная с ледяной обидой, кипела во мне, как перегретый реактор. Он всё знал. Он рисковал моим отцом, моим единственным родным человеком, и даже не счёл нужным мне об этом сказать. «Всё ради миссии, Аска». Я почти слышала его холодный, ровный голос у себя в голове. Хотелось подойти и со всей силы врезать по этой каменной спине, просто чтобы убедиться, что он живой.
Первым тишину нарушил капитан Валериус. Его лицо, обычно суровое и непроницаемое, как броня флагмана, сейчас выглядело измождённым. Глубокие морщины прорезали его лоб, а взгляд старого солдата был усталым — так смотрит человек, который только что выиграл сражение, но понял, что оказался на пороге проигранной войны.
— Давайте подведём итоги, — его голос был хриплым и лишённым всякого триумфа. Он обвёл нас взглядом. — Флот измотан. Мы потеряли «Авангард» и «Молот», ещё три крейсера выведены из строя надолго. Потери в личном составе… значительные. Мы уничтожили Мориана, но, как выяснилось, лишь для того, чтобы на сцену вышел его куда более опасный брат, лорд Лорик или как его там ещё… Этот новый противник умнее, хитрее и, что самое паршивое, он всё это время наблюдал за нами, изучая нашу тактику, оружие и наши слабые места. А мы о нём не знаем ровным счётом ничего.
Он сделал паузу, и его слова повисли в воздухе, словно сажа.
— Наша главная задача — найти два оставшихся артефакта Предтеч, которые были утеряны сотни лет назад во время Войны Осколков. Задача, которая и до этого казалась невыполнимой, теперь выглядит как чистое самоубийство. Мы ищем иголки в стоге сена размером с галактику, в то время как за нами по пятам идёт охотник, который заранее знает, где мы будем искать.
— Может, если бы некоторые тут предпочитали делиться информацией, а не разыгрывать из себя таинственных героев-одиночек, мы бы не оказались в такой заднице! — не выдержала я. Мой голос прозвучал резко и ядовито, эхом отразившись от высоких сводов зала. Я сделала шаг вперёд, заставляя Кайдена наконец обернуться.
— Твоя ярость ничего не изменит, Аска, — ровным, бесцветным тоном ответил он. — Эмоции — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Валериус прав. Мы в стратегическом тупике. Лорик всегда будет на шаг впереди.
— Ах да, конечно! Логика и стратегия! — язвительно фыркнула я. — Особенно когда дело касается чужих жизней!
В зале снова воцарилось отчаяние. Мы были в ловушке. Любое наше действие было предсказуемо, любая попытка найти артефакты превращалась в смертельную гонку, в которой мы заведомо проигрывали.
— Простите, что вмешиваюсь.
Тихий, но уверенный голос из угла зала заставил нас всех как по команде обернуться. Из тени вышел мой отец. Он всё ещё выглядел слабым и осунувшимся после плена, но держался прямо. А в его глазах, которые я так хорошо знала, горел тот самый острый, аналитический ум учёного, столкнувшегося с неразрешимой задачей.
— Вы все мыслите неверно, — продолжил он, медленно подходя к столу и кладя на его холодную поверхность тонкие пальцы. — Вы пытаетесь выиграть в гонке у того, кто слышит финишный выстрел ещё до старта. Лорик не просто ищет артефакты, он «чувствует» их. Артефакты Предтеч далеко не мёртвые механизмы, это сложные, квазиразумные сущности, резонирующие на определённой частоте. И они избрали его как исполнителя собственной воли.
Кайден резко поднял голову. Он знал, о чём говорит профессор Вейн. Он сам чувствовал холодное дыхание «Сердца Рода», которое звало его на протяжении многих лет.
— Что вы предлагаете, профессор? — с неподдельным уважением спросил Валериус, понимая, что перед ним один из величайших умов галактики.
— Сменить цель, — просто ответил отец. — Предтечи были гениями, но они не были наивными идеалистами. Они понимали, что любая сила может быть обращена во зло. Поэтому они создали протокол безопасности, кодовое название — «Тишина».
Он обвёл нас взглядом, и в его глазах зажёгся огонь, который я не видела уже много лет.
— Они предвидели, что кто-то с тёмными помыслами может попытаться собрать все семь артефактов, чтобы стать подобием бога. И они оставили нам предохранитель, если можно так выразится. Если собрать все семь ключей в одном месте и активировать определённую резонансную частоту — ту самую, на которой они общаются друг с другом, — произойдёт цепная реакция. Их сила не высвободится. Она взаимно аннигилируется. Они просто… выключатся. Навсегда. Превратятся в бесполезные, мёртвые куски металла и камня, красивые безделушки для музея.
Я смотрела на отца, и мой инженерный мозг лихорадочно обрабатывал эту информацию. Никакой сложной физики, никакого взлома древних кодов. Просто собрать всё вместе и нажать на «выкл». Это было до гениальности просто. И до безумия дерзко.
— То есть… — медленно произнёс Валериус, и на его лице появилось что-то похожее на надежду. — Мы должны не пытаться вырвать у него из рук заряженный пистолет, а незаметно вытащить из этого пистолета боёк.
— Именно, капитан, — кивнул отец. — Наша миссия кардинально меняется. Мы больше не участники гонки вооружений. Мы — диверсионная группа, цель которой — разоружение. Пока Лорик, ослеплённый жаждой власти, пытается собрать абсолютное оружие, мы должны собрать его компоненты раньше него. Не для того, чтобы использовать, а для того, чтобы уничтожить саму возможность его применения. Как мне известно, на сегодняшний день четырьмя артефактами владеет Империя, один в руках Дома Викант и еще два затерялись где-то в галактике. Пока перевес на нашей стороне. У Лорика только одно преимущество — он слышит зов. Мы может следить за ним, а можем обратится к кристаллу «Сердце Рода», его частота сможет уловить «собратьев», возможно. Любой из этих вариантов годится, в теории.
Я перевела взгляд на Кайдена. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как в глубине его небесно-голубых глазах разгорается новый огонь. План шатался и требовал доработок, было очень много «но». Как оказалось, выбора у нас совсем нет. А что еще остаётся? На ум напрашивался только один ответ: если сложить все ключи вместе, то на небосводе засияет слово «Жопа», обещающее всеобщее благо и спасение. Вот, она родимы сейчас как раз и была!
— Какова вероятность, что этот протокол сработает? — спросила я, мой голос дрожал от с трудом сдерживаемого возбуждения. Наконец-то, хоть какая-то определённость.
— Я провёл тридцать лет, изучая архивы Предтеч, которые мне удалось вывезти, — с тихой уверенностью ответил отец. — Вероятность близка к ста процентам. Если мы соберём их все.
Кайден наконец выпрямился, расправляя плечи. Он посмотрел на меня, не скрывая надежды и твёрдую решимость. Он коротко кивнул, словно признавая не только правоту отца, но и мою. Молчаливое извинение? Вряд ли. Скорее, признание нового факта в уравнении.
— Итак, — произнёс он, уже привычным для всех голосом командира, ведущего своих людей в безнадёжный, но единственно верный бой. — Где мы ищем два самых разыскиваемых куска металла в галактике?
— Давай перефразируем, — шагнув к столу, сказала я, глядя ему прямо в глаза. Я положила ладони на холодный обсидиан рядом с ним. — Где «мы» начинаем искать, теперь, когда секретов, надеюсь, уже не осталось?
***
Я нашла Кая в личных покоях, которые оказались точной копией своего хозяина — сдержанными, функциональными и лишёнными всякой показной роскоши. Никакого золота или бархата, лишь строгая мебель из тёмного, почти чёрного дерева, оружейная стойка с идеально вычищенным оружием и огромный тактический стол. Над его гладкой поверхностью медленно вращалась трёхмерная карта звёздной системы, тускло освещая комнату пульсирующим светом далёких солнц.
Кайден стоял ко мне спиной, заложив руки за спину, и смотрел на голограмму. Не нужно было видеть его лицо, чтобы почувствовать исходящее от него напряжение. В последнее время он на себя был не похож. Где-то очень далеко я понимала, что ему сейчас тяжело. То, что на него свалилось, оказалось непосильной ношей. Кай один сражался со всем миром, чтобы вернуть себе свои права и ту жизнь, что отняли у его семьи. Союзником толком нет, а те, что рядом, только и ждут, чтобы использовать его положение и заставить его руками делать грязную работу. Он отгородился от всех. Даже от меня.
— Почему ты не сказал мне? — мой голос в оглушительной тишине прозвучал на удивление ровно. Ни крика, ни слёз, на которые я, чёрт возьми, имела полное право. Только ледяная, выжженная пустота внутри, где ещё недавно трепетало что-то тёплое.
Он медленно обернулся. На его лице не было ни вины, ни сожаления. Лишь бесконечная усталость и та самая стальная решимость, которая одновременно восхищала и приводила меня в бешенство.
— Я не хотел, чтобы ты волновалась, — спокойно ответил он, и эта простота взбесила меня ещё больше.
— Не хотел, чтобы я волновалась? — ядовитая усмешка сама собой изогнула мои губы. Я сделала шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. — Моего отца похитили. Его использовали как приманку, чтобы выманить нас. А ты решил, что мне не стоит об этом беспокоиться? А если ты специально это сделал, но зачем?
— Это не так. Я был уверен, что мы его вернём, — он тоже сделал шаг мне навстречу, сокращая дистанцию. Его взгляд был прямым и несгибаемым, словно он пытался удержать меня одной лишь силой воли. — Я отправил туда лучших людей. Риск был просчитан, Аска. Если бы я сказал тебе, ты бы бросилась его спасать, не думая о последствиях. Твои эмоции — твоя сила, но в той ситуации они могли поставить под угрозу не только твою жизнь, но и всю миссию. Пойми, от нас зависело всё, на тот момент. А Мориан того и ждал, что ты сорвёшься, «сломя голову», а я снова стану ручным и послушным. Я не мог этого допустить.
Его логика была безупречной. Холодной и абсолютно правильной с точки зрения стратегии. От этого было только хуже. Словно он аккуратно, по косточкам, разбирал мои чувства, доказывая их неуместность.
— Значит, ты просто решил всё за меня? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. — Ты не доверяешь мне. Считаешь меня истеричкой, не способной принять верное решение?
— Я доверяю твоему уму и твоим навыкам больше, чем кому-либо на этом свете, — его голос на мгновение смягчился, стал ниже. — Но я также знаю, на что способна любовь к близкому человеку. Она заставляет совершать глупости даже самых умных. Я принял тяжёлое решение, чтобы защитить тебя. От врагов и от самой себя. Ты — всё что у меня.
Он протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, но я резко отшатнулась, словно от удара током.
— Не трогай меня. Как я могу теперь на тебя положится? Посмотри, что с нами стало! Ты ничего мне рассказываешь, ты вечно «варишься» в своих мыслях и планах, — я вскинула руки, пытаясь унять, дрожь от обиды. — Ты построил стену между нами. Если тебе так проще, что ж, гордись собой. Минус один надоедливый человек, из твоего окружения.
— Аска, пойми, я хотел как лучше, и всё получилось. Я не прошу тебя встать на моё место, я лишь прошу не открывать ещё один «фронт», на котором мне придётся сражаться, — Кай тяжело вздохнул, он отвёл от меня взгляд.
На его лице не дрогнул ни один мускул, но я увидела, как в глубине его небесно-голубых глаз на долю секунды промелькнула тень настоящей боли. Он молча опустил руку, медленно сжав её в кулак. В его мыслях бушевала буря. Дело всей его жизни, путь к восстановлению чести Дома, который казался таким ясным, теперь превращался в минное поле. И самой опасной миной на нём были его собственные чувства. Он боялся, что на пути к своему наследию потеряет единственное, что неожиданно стало для него дороже всего.
— Хорошо, — наконец выдавила я, и слово прозвучало, как скрип льда. — Миссия прежде всего. Я поняла. Ты получишь своего инженера, лорд Викант. Просто укажи мне, что нужно починить или взломать. Но не жди от меня ничего большего.
Он молча кивнул, и этот кивок был тяжелее любых слов. Его молчание рушило всё, а я не маленькая девочка, чтобы играть в «угадайку». Он сделал свой выбор.
Кажется, гоняясь за «химерами» в Галактике, мы случайно потеряли друг друга. И гори оно уже всё синим пламенем.
***
В тихой, погружённой в полумрак комнате, где единственным источником света служила гигантская голограмма, Лорик с холодным, отстранённым интересом досмотрел запись уничтожения «Абсолюта». Его лаборатория, расположенная на одной из заброшенных лун Чивана, была воплощением минимализма и функциональности: стальные стены, идеально чистые поверхности, ни единой лишней детали, отражающей эмоции.
Он прокрутил момент резонансного каскада ещё раз, увеличивая изображение до мельчайших деталей, анализируя спектр волны, её энергетическую сигнатуру и точное время воздействия на обшивку корабля Мориана. Данные бесшумно бежали по экранам, а сам Лорик, скрестив руки на груди, изучал их с той же дотошностью, с какой биолог препарирует редкий образец.
На его безупречном лице не отразилось ни скорби по брату, ни ярости от поражения. Лишь тень любопытства, как у учёного, наблюдающего за удачным, хотя и губительным экспериментом, который дал ему бесценные данные. Мориан был лишь инструментом, и инструмент выполнил свою функцию.
Он выключил голограмму. Комната погрузилась в полную темноту, лишь индикаторы на приборах продолжали тускло светиться зелёным и синим. Несколько секунд он молча стоял в тишине, а затем на его тонких губах появилась едва заметная, ледяная улыбка, которая не достигала глаз.
— Громко. Эффектно. И очень, очень глупо, — прошептал он в пустоту, и его голос был лишён всяких эмоций, кроме лёгкого снисхождения. — Вы показали мне свой единственный козырь, самую мощную карту. И самое главное, вы показали мне, как её использовать.
Он медленно повернулся к невидимому собеседнику, чей силуэт едва угадывался в тени глубокого кресла.
— Мой брат выполнил свою роль. Он был прекрасным громоотводом для их ненависти, отвлёк их внимание. Теперь они считают, что победили. Они расслаблены и уверены в себе, как дети, только что выигравшие в какую-то глупую детскую игру.
Лорик подошёл к панорамному окну, за которым раскинулся усыпанный звёздами космос, холодный и равнодушный.
— Овертюра окончена. А теперь… начнётся симфония. И она будет кровавой.