Эпилог

— Итак, я надеюсь, все хорошо запомнили то, что мы сейчас обсудили.

Эдбальд обвёл присутствующих суровым взглядом. Известия о недавних событиях отразились на короле не лучшим образом: в движениях наблюдалась нервозность, на лбу пролегли новые морщины, а в волосах ощутимо прибавилось седины. Но это отнюдь не мешало ему строго контролировать как королевство, так и ход совещания.

Участвовали в последнем, кстати сказать, немногие. Помимо его величества и меня (приглашённую, полагаю, исключительно как свидетельницу случившегося в Золотом Святилище), в зале присутствовал вездесущий канцлер, двое министров и двое придворных магов: Флора как представитель стихийников и Шейд как специалист по отражениям. Слуги остались за дверьми, а звукоизоляция здесь, насколько мне известно, была отменная.

— Его высочество принц Ансель Эльмиррский, — Эдбальд говорил, будто вбивал молотком гвозди, — вступил в неравный бой с зеркальным магом и пал смертью храбрых, защищая свою страну.

Присутствующие склонили головы, я поступила так же. Репутация наследника — это в большой степени репутация государства. Я не дала бы Анселю спуску, пока он был жив, но сейчас, когда его не стало, и он никому уже не мог причинить вреда, пусть будет смерть храбрых. Мне не жалко.

— Декан факультета стихий… — продолжил было Эдбальд, и вот тут я вмешалась.

— …тоже геройски погиб в борьбе с Охотником, — закончила я за короля не менее веским тоном.

Монарх уставился на меня в высшей степени недовольно. Флора что-то шепнула на ухо Шейду, и в зале снова установилась гнетущая тишина.

— С какой ещё стати? — проворчал Эдбальд.

— Я настаиваю на этой формулировке, — ответила я, выдерживая его взгляд.

— Но это ложь, — заметил канцлер.

— Не большая, чем в случае с Ансельмом, — парировала я.

Упоминание о сыне вывело короля из себя, он поднялся на ноги и опёрся руками о край стола, буравя меня гневным взглядом. Всем остальным тоже пришлось встать, ибо недопустимо сидеть в присутствии стоящего монарха.

— Ансель не был государственным преступником, — процедил Эдбальд.

А я подумала, что дело вовсе не в этом. Собственно, утверждение короля даже не соответствовало действительности. Ансель пытался убить Орвина и Этнею, и, если первое ещё можно было отнести к сугубо уголовной сфере, последнее точно подпадало под понятие государственной измены. Суть протеста сводилась к тому, о чём не так давно говорил Кейл. Есть вещи, которые одним прощаются, а другим — нет, будь то при жизни или посмертно. В случае с принцем глаза прикроют на что угодно. То ли дело какой-то маг из института… Но я не готова была уступить.

— Этот мужлан злоумышлял против нас всех, — продолжал король. — Против государства, а, вероятно, и против целого мира.

— По причинам, которые я здесь озвучила, — не моргнув глазом, напомнила я. — Вы ведь не хотите, чтобы и они стали достоянием гласности? Угроза предотвращена, и, как вам известно, я принимала в этой операции непосредственное участие. Но самое меньшее, что мы можем сделать, восстанавливая справедливость, — это оставить за Кейлом Грантом его доброе имя. В противном случае я лично распространю информацию о том, как всё происходило на самом деле.

Мы с королём стояли друг против друга примерно в одинаковых позах, а остальные члены совета, полагаю, гадали, какой именно казни я буду подвергнута в самое ближайшее время.

— Ты понимаешь, что можешь не выйти из этого зала? — подтвердил предположения присутствующих Эдбальд.

— Понимаю, — кивнула я. — Но, думаете, это поможет? Кроме меня, есть и другие свидетели всего, что случилось.

— Какие ещё свидетели? — без особого доверия спросил монарх.

Конечно, ведь перед ним на столе лежал подробнейший доклад, в котором были перечислены все действующие лица.

— Ваши дети. Полагаете, если я не покину стен дворца, они станут молчать?

Он продолжал буравить меня взглядом, должно быть, минуты две. Тишина стояла такая, что ей мог бы позавидовать даже четвёртый уровень зеркальных глубин. Я успела мысленно прикинуть, все ли дела завершила и не следовало ли заблаговременно написать завещание. По всему выходило, что беспокоиться не о чем. Распоряжения касательно дома оставлены, Хаш сумеет сам о себе позаботиться, ректор Крофт погорюет, но найдёт студентам другого учителя, а ключ… Ключа, как и Первозданного зеркала, больше нет.

— Сядь, — наконец обрывая тишину, проворчал Эдбальд. — Все садитесь!

И подал нам пример, сообразив, что в противном случае его приказ останется невыполненным.

— Принимается. — Он повернулся к канцлеру, тот покладисто кивнул. — Декан факультета стихий тоже погиб в неравной борьбе с преступным магом. Магистру Йоланде Блэр за проявленный героизм выделяется награда…в форме благодарности, — заключил он с нескрываемой издёвкой. — Годится?

В глазах его читалась гарантия, что больше ничего я не получу: ни кругленькую сумму, ни домик с садиком. Маленькая королевская месть. Я с трудом сдержала улыбку.

— Разумеется, ваше величество.

— Вот и хорошо, — буркнул он. — Теперь возвращаемся к другим вопросам. Надеюсь, договорённости касательно твоей должности на ближайшие годы мы достигли?

— Да, ваше величество. — Не так чтобы наш уговор приводил меня в восторг, но согласие дано и отступать не годится. — Я возьму на себя обязанности главного придворного мага до тех пор, пока принц Орвин не пройдёт должное обучение. Правда, я давно не служила во дворце, но, надеюсь, коллеги мне помогут.

Я улыбнулась Флоре и Морвейну, и, кажется, получила в ответ искренние улыбки. Борьба за власть никак не входила в мои планы, и это стоило продемонстрировать.

— Хоть одно решение принято без разногласий, — проворчал король. — Шейд, уже известно, сколько лет потребуется принцу?

— Трудно сказать с уверенностью, ваше величество, — проговорил маг. — Случай уникальный. Чтобы человек без каких-либо предпосылок внезапно прошёл сразу на четвёртый уровень…

— Предпосылки, строго говоря, были, — вмешалась я. — Всё-таки среди предков Орвина встречались зеркальщики, да и интерес к этой сфере он проявлял. Но всё равно я согласна с коллегой: случай действительно небывалый.

— Профессор Джейкоб, декан факультета зеркальных глубин, согласился лично заниматься с его высочеством по специально составленной для такого случая программе, — добавила Флора. — Насколько мне известно, их первая беседа должна была состояться непосредственно сегодня.

— Он хороший специалист? — дотошно спросил Эдбальд.

— Глава своего факультета.

Морвейн, похоже, считал, что этим всё сказано, но королю такого ответа явно оказалось недостаточно. Я не удержалась от усмешки. Да-да, ваше величество, я помню, как легко вы готовы раздавать подобные должности.

— Отличный профессионал своего дела, — позволила себе вмешаться я. — Правда, характер у него не сахарный, но, думаю, совместные занятия принесут пользу им обоим.

— По предварительной оценке индивидуальный курс можно будет пройти за три года вместо обычных пяти, — вдохновлённый моей поддержкой, добавил Морвейн. — Точнее сказать нельзя, пока не будет видна динамика уроков. Может понадобиться ещё несколько месяцев. Или, наоборот, занятия удастся сократить.

— Не исключено, учитывая, что Орвин обладает неплохой базой теоретических знаний.

— Ну хорошо. — Было очевидно, что король ещё захочет вернуться к этой теме, но на данный момент счёл её исчерпанной. — Что ты сама собираешься делать по истечении этого срока?

— Пока не уверена. Вообще-то профессор Крофт предложил мне ставку в Институте магии и стихий. Он готов подождать, пока я освобожусь, и в ближайшие годы поручать мне по одной группе в семестр, для практических занятий. Думаю, Джейкоб придёт в ярость, когда узнает, что с ним опять не посоветовались, но в принципе это вариант…

Я задумчиво пожала плечами, давая понять, что пока ещё ни в чём не уверена. А вот Эдбальд как-то странно переглянулся с канцлером.

— Что ж, выбор действительно неплохой, — одобрил он. — Придворный маг и преподаватель Института магии и стихий — звучит как достойный брак. И не будет восприниматься как мезальянс.

И вроде бы всё прозвучало хорошо: благожелательно, оптимистично. Но одно слово заставило меня основательно напрячься.

— Какой такой брак? — поинтересовалась я, крепко сжимая пальцами край стола.

— Твой и Орвина, разумеется, — откликнулся король.

Говорил он таким тоном, как будто это действительно само собой разумелось. Канцлер кашлянул в кулак, кажется, проникшись пикантностью ситуации. Остальные прилагали видимые усилия, чтобы не встретиться со мной взглядом, то есть были в курсе чего-то, о чём не знала я.

— Брак. — Я неспешно повторила это слово. — Мой с Орвином. Ваше величество, а как насчёт того факта, что ваш сын не делал мне предложение, а я его не принимала?

К концу этого вопроса я поднялась на ноги и наклонилась вперёд, нависнув над столом. На монарха это действие не произвело никакого впечатления.

— Ничего страшного. Сделает, примешь.

— Так не пойдёт, — покачала головой я, чувствуя, как в груди разгорается ярость. — Я точно помню взятые на себя обязательства. Ловить Охотника — да. Придворный маг — временно. Но я уж точно не давала обещания полностью посвятить свою жизнь королевской семье.

Вот теперь тишина не обволакивала, она звенела. Один из министров повёл ладонью сверху вниз, давая мне знак быть осторожнее, не потому что испытывал лично ко мне симпатию, а из страха перед королевским гневом. И вспышка последнего не заставила себя ждать.

— Этот брак будет заключён, и я не желаю слышать возражений! — рявкнул Эдбальд, тоже вскочив с места. — Ради тебя он рванул на четвёртый уровень! Четвёртый уровень зеркальных глубин — и это человек, который никогда не проявлял магических способностей. Когда кругом всё рушилось и летело в тартарары! Тебе нужны ещё какие-то основания? Выйдешь за него замуж — и точка. Скажи спасибо, что трон за мной наследует Этнея, так что быть королевой тебе не предлагают! Всё, совещание окончено. У меня полно дел, полагаю, что у всех вас тоже.

Почти отшвырнув стул, он быстрым шагом пересёк зал и хлопнул за собой дверью.

— Спасибо, — запоздало пробормотала я себе под нос.

Зал совещаний я покинула в состоянии ходячего мертвеца, не видящего и не слышащего ничего вокруг. Орвину, который поджидал меня, опираясь о лестничные перила, пришлось изрядно постараться, чтобы привлечь моё внимание. Ещё с полминуты потребовалось, чтобы я, приложив усилие воли, вышла из состояния своеобразного транса и наконец благополучно сфокусировала взгляд на принце.

— Йоланда! Что случилось? Плохие новости?

Орвин взял меня за плечи и легонько встряхнул. Я вцепилась обеими руками в его рубашку.

— Он хочет, чтобы мы поженились! — громким шёпотом пожаловалась я.

— Кто?

Принц опешил то ли от моей реакции, то ли от сути сообщённой новости.

— Твой папаша, кто же ещё? — прошипела я.

Отошла подальше от случайных ушей, ухватилась обеими руками за широкие деревянные перила.

— Всё-таки надо было его убить!

— Тс-с-с! — одёрнул меня Орвин. — Я ведь уже говорил: никогда не произноси такого вслух!

— Про себя хоть можно? — спросила я, подняв на него жалобный взгляд.

Принц рассмеялся.

— Не так страшен чёрт, как его малюют, — заверил он. — Не волнуйся, с отцом я поговорю. Не знаю, какая муха его укусила, но, думаю, мы всё уладим. И, в любом случае, так дела не делаются.

— Знаем мы, как они делаются, — пробурчала я, испытав, однако же, немалое чувство облегчения. — Вот только не вздумай заявляться ко мне в красивой одежде, вставать на колени и протягивать какое-нибудь дурацкое кольцо.

Я полагала, что вполне удачно пошутила — ну, может быть, не искромётно, но, во всяком случае, соответственно ситуации. Но Орвин не засмеялся и вообще выглядел как-то странно… Как человек, которого застали врасплох.

— Ладно. Не буду, — хмуро пообещал он, после чего, не прощаясь, развернулся и пошёл вниз по лестнице. Я удивлённо взирала на его спину.

Меня пригласили к его высочеству буквально на следующий день. Я пришла во дворец по делам новой службы, но лакей сообщил, что принц просит о встрече. Я не возражала. Принцам порой отказывают, но друзьям — нет.

Правда, памятуя о недавних событиях, я подстраховалась. Оказавшись у дверей, ведущих в покои, спровадила слугу и на всякий случай извлекла кинжал из своего зеркального перстня. А то мало ли кто надумал устроить мне ловушку на этот раз?

Однако оружие я сразу же вернула обратно, поскольку в комнате обнаружился именно Орвин. В целом, это было предсказуемо, но вот остальное, мягко говоря, удивляло…

Начать с того, что принц возлежал на кровати. Да-да, он самым что ни на есть наглым образом валялся поверх одеяла и даже не подумал принять более пристойное положение при моём появлении! Далее, одет его высочество тоже был не вполне цивилизованно. Начать с того, что он был разут. Брюки, по счастью, присутствовали, зато рубашка не была в них заправлена, что являлось грубым нарушением приличий. В придачу на ней была расстёгнута добрая половина пуговиц, открывая вид на грудь и частично — плечи принца.

— Ты не могла бы подойти на минутку? — с ленцой в голосе обратился он ко мне.

Чувствуя, что нечто определённо идёт не так, ибо подобное поведение совершенно не свойственно Орвину, я всё же приблизилась. Приподнявшись на локте, принц схватился за моё кольцо, то самое, крупное, в котором скрывалось небольшое зеркальце, и стянул его с моего пальца. Это было уже слишком.

— Значит, так, — объявила я, отскочив на несколько ярдов и сложив руки на груди. — Либо ты сию же минуту объясняешь, что здесь, чёрт возьми, происходит, либо я начинаю разносить это помещение по камушку.

Я не шутила. Непонимание ситуации и её ненормальность раздражали настолько, что я вполне была готова устроить здесь небольшой разгром.

— Делаю всё так, как ты хотела, — и бровью не поведя, сообщил Орвин.

Я воззрилась на него с высшей степенью недоумения. Желание что-нибудь поблизости разрушить пока никуда не исчезло. Принц понял, что я жду объяснений, и не стал тянуть.

— Ты говорила, чтобы я не приходил к тебе в парадной одежде, не вставал на колени и не надевал на палец кольцо, — напомнил он. — Я поступил с точностью до наоборот. Не пришёл, а вызвал тебя к себе. Оделся не в парадное, а — ну, в общем, сама видишь. Не встал на колени, а разлёгся на кровати. Не подарил кольцо, а стащил твоё. Теперь ты выйдешь за меня замуж?

Я стояла, склонив голову набок, и думала: то ли врезать ему от души, то ли согласиться… Быть может, с человеком, который сделал предложение в такой форме, у меня может что-то получиться?

Я не стремилась выйти замуж. Не стремилась к сколько-нибудь тесным взаимоотношениям с мужчинами. Да и вообще к людскому обществу особенно не тяготела. С другой стороны, что-то изменилось за время моего пребывания в столице. Толпы народу уже не пугали, любопытство студентов не вызывало отторжения, и даже мысль о постоянной работе в Институте магии и стихий казалась теперь по-своему привлекательной. Да и моё изначальное согласие заняться поисками Охотника, если вдуматься, было обусловлено стремлением уберечь этот мир, а, значит, не так уж и сильно я его ненавидела…

Я всё размышляла, а лицо Орвина окончательно утратило выражение нарочитой беззаботности. Он уже не лежал, а сидел, опустив ноги на пол, и смотрел на меня с нескрываемой печалью, несомненно ожидая отказа.

— Ты прямо сразу жениться собираешься? — спросила я, задумчиво заглядывая в, мягко говоря, немаленький вырез его рубашки. — А хоть проверить для начала, подходим ли мы друг другу, не хочешь?

Впрочем, быстро выяснилось, что подходим.

Правильно ли я поступила тогда, приняв предложение Орвина? Как знать. Невозможно полноценно сравнить два пути, пройденный и не пройденный, ведь на любом жизненном перекрёстке мы выбираем только одну дорогу. В моём отношении к принцу не было всепоглощающей страсти, но со временем мы стали друг другу близкими людьми. Не менее, а, может, и более близкими, чем те, чьё знакомство начинается с душевных пожаров и отчаянно бьющихся сердец. Прошло семь лет, а в нашей семье так и не поселился холод. Но даже если бы вопрос оставался открытым, наши дети, девочка шести с половиной и мальчик четырёх, не оставляют сомнений в том, что этот брак был заключён не зря. Ещё рано судить, унаследовали ли они наши магические способности, и тем более неясно, сможет ли кто-то из них претендовать на престол (Этнее сейчас двадцать два, и она пока не торопится замуж, за что лично мне трудно её судить). Но они умны, упорны и независимы, что делает родительскую жизнь непростой, но позволяет надеяться: эти двое сумеют найти свою нишу в нашем сложном и не всегда благожелательном мире.

Эдбальд умер три года назад, и Этнея взошла на трон в весьма юном возрасте. Впрочем, она быстро учится, а неприятные события прошлого лишь закалили её, сделав сильнее. Мы с Орвином помогаем ей по мере сил.

Да, так случилось, что мир людей затянул меня значительно сильнее, чем я могла когда-то предположить. И, пожалуй, мне это нравится. Я немало времени провожу во дворце и давно втянулась в режим преподавания в Институте. Даже с профессором Джейкобом мы сумели найти общий язык, хотя по-прежнему переругиваемся время от времени. Но с новым деканом факультета стихий я почти не общаюсь, и по моему лицу всякий раз пробегает тень, когда я прохожу мимо дверей его кабинета.

Первозданного зеркала больше не существует, и третий уровень — вновь самый глубокий из доступных для человечества. Думаю, оно и к лучшему. Конечно, непредвиденные обстоятельства ещё не раз и не два потребуют магического вмешательства. Но мы здесь. И мы будем готовы. Во всяком случае, я на это надеюсь.