Глава 16. Первозданное зеркало
— Что? — недоверчиво переспросил Орвин. Перевёл взгляд с неподвижно застывшего декана на меня и, кажется, попытался оценить моё состояние, заподозрив, что я попросту не пришла в себя от потрясения. — Ведь это же был Ансель. Он придумал историю с Охотником, чтобы отделаться от нас с Этнеей.
— Нет. — Я уверенно покачала головой, по-прежнему глядя исключительно на Кейла. — Ансель просто воспользовался ситуацией. Мы с тобой не слишком-то шифровались во дворце. Наверняка у него были шпионы, которые подслушали наш разговор. В спальне принцессы или в саду. Доложили вашему брату, он понял, что это — шанс, и помчался сюда. Успел раньше нас, потому что воспользовался дворцовым порталом. Такой ведь существует, верно?
Я наконец повернула голову к Орвину. Он кивнул.
— Возможно, Ансель надеялся, что Охотник уничтожит нас сам, и планировал только наблюдать. Однако же пистоли на всякий случай прихватил. А когда прибыл на место, совсем незадолго до нас, обнаружил здесь лишь связанную Этнею. И решил, что важные вопросы лучше решать самостоятельно. Уж не знаю, где находился Охотник в этот момент.
— Надо было кое-что подготовить. И всё-таки любопытно, как ты узнала?
Кейл смотрел на меня с нескрываемым уважением, вот только не было теперь в его облике и намёка на прежнюю уязвимость, сконфуженность или неловкость. Перед нами стоял человек, уверенный в себе — настолько, что мог признать достоинства противника без урона для собственного эго.
— Я подозревала. Не только тебя, правда. Не зря же я все эти недели околачивалась в институте. Тот факт, что ты — стихийник, сбил меня с толку и заставил смотреть в другую сторону. Но в последнее время слишком многое стало указывать на тебя. Ты заподозрил неладное, когда Ансель выманил меня во дворец, и даже предупредил Орвина. Ты объяснил всё дурным предчувствием и, по идее, почему бы нет? Ведь главное, что ты оказался прав. Но я — немного учёный и предпочитаю логические объяснения. Например: если бы ты был Охотником, то точно знал бы, что нового преступления не случилось, и письмо из дворца — ловушка.
Кейл одобрительно хмыкнул, но ничего не сказал, предоставляя мне возможность продолжить.
— Дальше, — не стала разочаровывать его я, — пропала принцесса, и мы быстро поняли, что она покинула дворец добровольно. С кем-то, кому доверяла. Наверняка не обошлось без романтических настроений. И тут я вспомнила, как Ансель намекнул на твои гипотетические отношения с его сестрой. Тогда это показалось глупостью, но, если вдуматься, одного случайного танца на балу было бы недостаточно для подобных намёков.
Этнея зажмурилась и низко опустила голову, должно быть, кляня себя за недавнюю наивность. Увы, девочка, наивность лечится только так. Болью, разочарованием, неоправданными ожиданиями, печальными последствиями собственных ошибок.
— И наконец, мы виделись с Кроном, как раз когда он собирался на свою последнюю встречу — ту, с которой уже не вернулся. Разумеется, он не назвал мне имя своего информатора. Но готовился очень тщательно, обвешивался амулетами, и знаешь, в чём штука? В основном это были амулеты, защищающие от огненной магии. Кстати, не объяснишь, как такое возможно? Ведь стихийник и зеркальщик — это несовместимые понятия.
— Я не стихийник, — улыбнулся Кейл.
— Этот вывод напрашивается сам собой, — кивнула я. — Но как же твоя головокружительная карьера? К тому же я сама видела тебя в действии. Или какой-то талантливый огненник прятался в аудитории и делал всё за тебя?
— Нет, почему же, я всё выполнял лично, — заверил Кейл. — Только это не колдовство, а фокусы. Впечатляющие, правда? И очень убедительные, когда надо продемонстрировать магические способности. Меня обучил им один талантливый парень из бродячего цирка. Правда, у нас, в Эльмирре, такие представления не пользуются успехом. Зрителю неинтересно виртуозное мастерство артиста, когда всё то же самое может с лёгкостью исполнить маг. Поэтому номера с огнём обычно не показывают. А вот в заморских странах, там, где стихийники — большая редкость, цирковая программа выглядит несколько иначе. Так или иначе, я обучился, потом отточил навыки, потом сам кое-что усовершенствовал. И вуаля! — Он театрально развёл руками. — Никто не заподозрит во мне зеркальщика. Кроме тебя, конечно. Но это уже другая история.
— Действительно впечатляюще, — согласилась я. — Но ведь для карьеры трюков недостаточно.
— Иностранный диплом я купил, — сообщил он, пренебрежительно поведя плечом. — Научные статьи поначалу тоже покупал, затем, когда в достаточной мере изучил тему, стал писать самостоятельно. Не везде ведь требуются опыты. Теоретических знаний вполне достаточно. Так и в преподавании. Кстати, я такой не один. Очень многие лекторы сильнее в теории, чем в практике. Да вот наш ректор, например. Отличный парень, идеально подходит для своей работы, что бы там ни ворчал вечно недовольный Джейкоб, и теоретик весьма неплохой. А вот когда доходит до дела, не может как следует проконтролировать уровень силы. Особенно если взволнован. Словом, внедриться оказалось не так уж сложно. Конечно, это потребовало времени и упорства, но у меня было и то, и другое.
— И это подводит нас к самому главному вопросу. Зачем?
Я всё ещё не видела ответа. Затеять такую сложную игру длиной как минимум в несколько лет. Ради чего? Да, ключи открывали массу возможностей, но маг его уровня и без того мог многого добиться, и он не раз продемонстрировал это на деле.
Кейл снова улыбнулся, но так, что мурашки пробежали по телу. Казалось, вокруг похолодало так же, как при недавнем явлении Хаша.
— Думаю, ты сама должна понять. Ведь тебе знакомо всё то, через что прошёл я. Чудовищная несправедливость. Отчаяние. Неспособность что-либо изменить. Ненависть к миру, который допускает и принимает подобное. Ты только не сделала последний шаг.
Я помолчала, потом медленно кивнула, кажется, к неудовольствию стоявшего рядом Орвина. Да, я понимала. Практически с самого начала, мысленно заглядывая в глаза Охотнику, я видела в них своё отражение. Правда, когда всё закончилось, я забилась в скорлупку, а не стала мстить. Но кто сказал, что так лучше? Я точно не была счастлива в своём выборе.
И всё-таки что послужило причиной? Впрочем, кажется, я догадывалась.
— Твои жена и дочь? Но ты говорил, они умерли от болезни. Значит, никто не виноват?..
— О, виноваты, и ещё как! — Он снова улыбался, и эта улыбка была такой же страшной. — Я расскажу тебе, как всё происходило в то время. Их высочествам тоже будет полезно послушать.
— Может быть, моей сестре полезнее будет послушать, если ты её развяжешь? — процедил Орвин.
Я полагала, Кейл пошлёт его куда подальше, но нет.
— Ничего не имею против. При условии, что она останется на месте, — предупредил он, после чего извлёк кинжал и перерезал сначала шарф, а затем и верёвки, которыми принцесса была привязана к стулу. — Роль Этнеи в сегодняшних событиях, возможно, незначительна, но она ещё не закончена. Итак, сыпной тиф. Болезнь унесла много жизней, и Эдбальд очень боялся её распространения по Эльмирре. И умные люди предложили средство. Знаете, какое?
— Карантин, я так полагаю, — откликнулась я. — Перекрыли те графства, в которых успела вспыхнуть эпидемия.
— Верно, — подтвердил Кейл. — А знаешь, как это происходило? Даже мышь не должна была прошмыгнуть в ту или иную сторону. Столь тщательно охранять целое графство невозможно. Поэтому поступали просто. Всех жителей заставляли съехаться в одно поселение. Как правило это бывал небольшой местный городок. И вот его-то уже огораживали высоченным забором. Их возводили очень быстро, не без помощи нашего брата мага, разумеется. Людей, которые жили на большой территории, в своих домах, и имели неплохой шанс пересидеть там вспышку болезни, попросту выкидывали на улицу, сгоняли в толпы и отправляли в заражённый город. На постоялые дворы, в сараи, куда набивались десятками, на улицу — кому как повезёт. По сути — приговаривали к смерти. Знаешь, какой ничтожный процент выживших был в таких городах?
— Могу себе представить, — мрачно кивнула я. — Твои жена и дочь оказались такими жертвами?
— Они были здоровы, когда их отправили в Тольн.
Я мало что знала об этом городке, однако название прозвучало знакомо, и, кажется, слышать его мне доводилось именно в контексте эпидемии.
— Я успел увидеть их, когда город закрывали. — Кейл выглядел совершенно спокойным, только голос звучал глухо. Да и спокойствие, по правде сказать, было настолько неестественным, что волосы вставали дыбом. — Приехал, хотел забрать, но куда там? Ничем не примечательный зеркальщик первого уровня, честно и мирно работавший в скромной конторе. Без связей, без положения в обществе, если не считать взаимного уважения и доверительных отношений с соседями. Никто меня и слушать не стал. Они стояли у самой ограды. Жена держала дочку на руках. Я пытался дотянуться до них хотя бы кончиками пальцев, но меня оттолкнули, а дальше их увели вместе с остальными. Я видел их тогда в последний раз.
— Мне очень жаль.
Можно было представить себе чувства отца и мужа, который считал себя обязанным защитить своих женщин, но не имел возможности это сделать. Ярость и бессилие. И горе, когда ударом под дых пришло окончательное извещение. Наверняка с опозданием, учитывая тогдашние реалии. И даже похоронить было некого: тела умерших от болезни, по понятным причинам, сжигали. И на могилу не прийти. Какой сбой мог дать безупречный до того момента мозг?
— Ты, сказал, что прежде владел только первым уровнем глубин. Но сейчас у тебя точно третий. Значит, скачок произошёл именно тогда?
— Чуть позже. Когда я получил официальное письмо с соболезнованиями. Помню, я хотел напиться, но вместо этого прошёл в подпространство, сам не знаю, зачем. Просто шёл, не разбирая дороги, не отслеживая ориентиры. Думаю, я подсознательно хотел заблудиться и потеряться там навсегда. А вместо этого сам не понял, как спустился сначала на второй уровень, а потом и на третий. Замена, скажу тебе, неравноценная. Но кое-что новые способности мне дали.
Вот почему о нём никто не знал. Зеркальщиков первого уровня хоть пруд пруди, то ли дело третий! Учёт последних ведётся чрезвычайно тщательно. Они не могут внезапно исчезнуть, а потом появиться в столице в новом образе. Другое дело никому неизвестный, можно сказать, среднестатистический горожанин. Затерялся в одном из периферийных городков какой-нибудь Джек Браун, а в Институте магии и стихий появился Кейл Грант, проходивший до сих пор обучение за границей и потому малоизвестный в местных научных кругах.
— И ты решил отомстить, — заключила я. — Эдбальду, я так полагаю?
— Эдбальду? — презрительно ухмыльнулся Кейл, бросив мимолётный взгляд на Орвина, а затем на Этнею. Он вообще периодически поглядывал на принцессу. Казалось бы, между делом, и с мысли при этом не сбивался. Но такого внимания было достаточно, чтобы удержать девушку и её брата от необдуманных поступков. — С какой бы стати? Кто он, в сущности, такой?
— Вообще-то сама я была не против ему отомстить, — заметила я немного обиженно. — Но ты окончательно меня запутал. Если не королю, тогда кому же?
— Это — последний шаг, который ты, в отличие от меня, не сделала. Но посуди сама. В истории с эпидемией, как и во многих других, Эдбальд был немногим больше пешки. Он делал то, что рекомендовали советники, то, что принимал народ, то, что подсказывала окружающая реальность. Ну, убил бы я его, ну, взошло бы на престол это ничтожество. — Взгляд Кейла красноречиво скользнул в направлении пропасти. — Неужели что-то изменилось бы к лучшему? Скорее наоборот. Люди согласны с решением Эдбальда. Они полагают возможным сравнивать ценность двухсот жизней и двух тысяч, даже не задумываясь о том, что каждая душа — бесконечна, и математические подсчёты здесь неуместны. И в то же время, какими бы ни были правила и законы, их действие не распространяется на тех, кто чуть повыше рангом. Будь то наследник престола или, — он усмехнулся, — декан. Можно приговорить невинного человека к смерти: что тут такого, верно, ваше высочество? если на второй чаше весов лежит судьба страны. Или судьба одного частного лица, которому, волей случая, положено больше. Таковы правила игры, и их принимают все — от бедного пекаря в скромной избушке до короля в столичном дворце. В сущности, в этой игре давно не осталось ферзей. Есть пешки, которых съедают, и пешки, которым везёт добраться до противоположного конца доски. Этот мир прогнил насквозь, и его уже невозможно очистить от гнили. Только уничтожить.
— Именно это ты и собираешься сделать?
— Хватит разговоров, — отрезал он. — Закат совсем скоро. Пора завершить начатое. Её высочество отправится со мной.
Принцесса вздрогнула, когда Кейл опустил руку на её плечо, хотя в этом прикосновении не было ни похоти, ни болезненности. Однако оно очень точно отражало расстановку сил. Её реакция не укрылась от внимания декана.
— Сожалею, Этнея. Я не хотел бы впутывать тебя в это дело, но так уж случилось, что именно тебе достался один из ключей. Не знаю, с какой стати эту ношу навесили на совсем юную девушку. Но это лишний раз демонстрирует несправедливость — мира или Эдбальда, тут уж тебе решать.
— Полагаешь, справедливо наказывать её ещё сильнее? — снова вмешалась я.
— Справедливости нет, — ответил Кейл, намного резче, чем говорил до сих пор. Почти прокричал. — Ты, Йоланда, знаешь об этом лучше многих. Возможно, даже лучше меня. В любом случае, я не собираюсь задерживать принцессу дольше, чем будет необходимо. Напомню, что это самый гуманный способ воспользоваться её ключом. Альтернатива — убить её и снять ключ с тела. Кто-нибудь из присутствующих предпочитает такой вариант?
Этнея судорожно сглотнула, но не более того. Надо отдать девочке должное: она изо всех сил старалась держать лицо.
— Попробуй только, — процедил Орвин.
— Здесь вы не распоряжаетесь, ваше высочество, — откликнулся Кейл. — Я уважаю вас и ваши принципы, но в данный момент балом правит магия. И тут вы бессильны. Но я держу своё обещание. Я отпущу принцессу, как только путь к Зеркалу будет открыт.
— А нас с Орвином? — поинтересовалась я.
Кейл едва заметно поморщился: кажется, ему не понравилась формулировка «нас».
— Принца я и сейчас не держу, — отозвался он. — Я с самого начала не настаивал на его присутствии. Я позволил ему прийти, чтобы забрать Этнею и помочь ей вернуться в долину… если это ещё будет иметь какое-то значение.
— А как насчёт меня?
Я сощурилась, внимательно наблюдая за Охотником. Быть может, это наивно с моей стороны, но я рассчитывала почувствовать, если он солжёт. Впрочем, проверять мою проницательность не пришлось: Кейл сказал чистую правду.
— А ты пойдёшь со мной. Я мог бы долго уговаривать тебя, расписывать преимущества такого шага. Но зачем? У тебя тоже есть свои принципы, и они не позволят сделать правильный выбор. Поэтому я просто ставлю тебя перед фактом.
— И на том спасибо, — пробормотала я.
— Идём, Этнея, — поторопил Кейл, после чего обратился к нам с Орвином: — Я жду вас у Зеркала. Надеюсь, вы не задержитесь слишком долго.
Они направились прямо к водопаду. Оказалось, что там, за его струями, прятался вход в пещеру. Достаточно высокий, чтобы взрослый мужчина среднего роста мог войти, лишь слегка пригнувшись.
Я же, напротив, запрокинула голову, чтобы посмотреть в закатное небо. В вышине, ещё не успевшей покрыться звёздами, парил, широко раскинув крылья, одинокий орёл. Наверное, очень забавно было наблюдать за нами с высоты его полёта. Две маленькие тёмные фигурки в ловушке между горным пиком и пропастью, в кровавом свете опускающегося за горы диска.
— Нам нужен план. Хотя бы какой-то, — быстро заговорил Орвин. — В основном придётся действовать по обстоятельствам, но…
— Ты прав, — перебила я, улыбнувшись, хотя и не без грусти. — План нужен, и он у нас есть. Продолжаем действовать так, как собирались. Твоя задача — обеспечить безопасность Этнеи, как бы ни стали развиваться события. Забрать её, вывести из пещеры и как можно скорее доставить в ближайшее поселение. А Охотник — это уже моё дело.
— Думаешь, ты справишься в одиночку? — возразил Орвин. — Я не преуменьшаю твои способности, Йоланда. Ты — талантливый маг, может быть, гениальный. Но не забывай: он победил Крона.
Я могла бы напомнить, что, в свою очередь, победила Гилберта, но это было бы глупо. Ведь я отлично понимала, о чём говорит принц. И знала, что он абсолютно прав.
— Кейл очень силён. И он опережает меня, по меньшей мере — тем, что лучше подготовлен к предстоящим событиям. Ведь он сам их спланировал. Но я должна как минимум попытаться. Ведь именно за этим меня и нанял твой отец, разве не так? Я справлюсь, Орвин. Думаю, что сумею справиться, как бы силён он ни был. Вопрос в том, какой ценой. Ну тут уж дело такое. Кейл сказал верно: бывают случаи, когда становится не до подсчётов.
Принц собирался перебить меня. Хотел попытаться переубедить, отговорить от чрезмерного риска, но я покачала головой, а потом беззвучно рассмеялась.
— Это нестрашно, Орвин. Я сама почти не боюсь. Почему, ты думаешь, я согласилась на предложение твоего отца? Я ведь, по сути, уже не жила к тому моменту, когда вы так бесцеремонно ворвались в моё уютное убежище. Скорее доживала свои дни. И дело совсем не в том, сколько мне оставалось. Доживатьможно не только несколько часов, недель или месяцев. Доживать можно и долгие десятки лет. И я сочла, что схватка с заведомо сильным противником — лучше медленного и бесславного угасания в маленьком домике на краю земли. Так что я готова к такому исходу, Орвин. Была готова с самого начала.
Я подняла голову, распрямила плечи и, следуя внезапному порыву, протянула руку.
— Для меня было честью вести расследование вместе с вами, ваше высочество Орвин дель Фронси.
Он не стал отговаривать меня, спорить или сотрясать воздух ненужным выражением эмоций. Просто тоже вытянул руку.
— Для меня было честью служить стране бок о бок с вами, магистр Йоланда Блэр.
Так, взявшись за руки, мы ступили под свод пещеры. Солнце за нашими спинами окончательно скрылось среди склонов.
Пещера, наверняка естественного происхождения, оказалась не слишком длинной. Неровный потолок иногда был достаточно высоким, чтобы идти, гордо расправив плечи, а иногда, напротив, принуждал раболепно пригнуться. Тоннель освещали предусмотрительно зажжённые факелы, молчаливо свидетельствуя: Кейл действительно подготовился к встрече.
В скором времени коридор расширился, превращаясь в своеобразную подземную комнату, судя по неровности стен, тоже нерукотворную, и мы поняли, что пришли. Охотник и хранительница уже были здесь. Принцесса осторожно осматривалась, от напряжения напоминая натянутую струну. Кейл внешне был само спокойствие, однако нездоровый блеск глаз выдавал его волнение: как-никак к этой цели он методично продвигался много лет.
— Вот наконец и вы, — не без раздражения поприветствовал он, на всякий случай подходя ближе к Этнее. — Йоланда, пройди сюда. Вы, принц, оставайтесь у входа.
Орвин до поры до времени послушно замер. Если и действовать вопреки желаниям Охотника, то не сейчас, не так откровенно, не напоказ, а когда последний будет меньше всего этого ожидать. Правильная стратегия, и я улыбнулась уголками губ. Мои предсказания сбывались: мальчик стремительно превращался в мужчину.
Сама я так же послушно, хотя и неспешно, приблизилась к Кейлу.
— Сюда, — кивком головы указал он.
Собственно, несложно было догадаться, где именно он желал видеть нас с принцессой. Образование, более всего напоминавшее круглую каменную тумбу, располагалось в самом центре пещеры. Здесь люди точно потрудились, по меньшей мере, придавая камню необходимую форму. Не исключено, что в древности, в пресловутом Золотом Святилище, его использовали как алтарь. Теперь же на круглой поверхности застыла конструкция, вне всяких сомнений исполнявшая роль своеобразного замка. Это было очевидно, поскольку по диаметру на одинаковом расстоянии друг от друга зияли семь скважин, а возле пяти из них в воздухе застыли ключи. Мы с Этнеей заняли оставшиеся два места.
— Снимите ключи и проверните в замке, — распорядился Кейл.
Принцесса вопросительно посмотрела на меня. Я ободряюще кивнула. Вряд ли это было заметно остальным, но я хорошо видела протянувшуюся от Охотника к Этнее нить, которая, пожелай он её задействовать, могла мгновенно лишить девушку жизни, наподобие молнии. Пока приходилось играть по чужим правилам. Впрочем, я была к этому готова и потому не слишком расстроилась.
Принцесса потянула руки к шее, расстегнула цепочку…
Два ключа, им лишь покой —
Лорд и господин.
Но ты поверила в любовь —
И ключ уже один.
Мы почти одновременно вставили ключи в скважины. Пять их братьев пришли в движение по мановению руки Кейла. Он управлял ими при помощи небольшого зеркала, закреплённого под потолком. Семь щелчков набатом прогремели в ушах. Семь синхронных поворотов запустили неведомый механизм…
Ключ последний из семи,
Мой или ничей?
Я просто говорю: «Возьми» -
И больше нет ключей.
Внезапно дальняя стена пещеры стала бесшумно сдвигаться в сторону. Ровно настолько, чтобы нашим глазам открылось высокое зеркало, занимающее всё пространство от пола до потолка. Его поверхность казалась мутной, зеленоватой, словно смотришь в водную гладь старого пруда. Я приподнялась на цыпочки, на миг забывая обо всех перипетиях и конфликтах, испытывая чувство, чрезвычайно похожее на священный трепет. Точно знаю: Кейл всецело разделял мои эмоции. Не уверена насчёт остальных.
Взяв принцессу за запястье, он подошёл к Зеркалу. Приложил руку к стеклу и застыл, прислушиваясь к ощущениям. Затем повернулся ко мне.
— Пойдём!
И шагнул вместе с Этнеей в зазеркалье. Это заставило меня поторопиться.
Совершить переход оказалось не сложнее, чем всегда. Но уши заложила особая, густая, обволакивающая тишина. Пересиливая желание полностью сосредоточиться на свойствах окружающего подпространства, я окликнула Кейла.
— Ты обещал отпустить Этнею.
Он посмотрел почти удивлённо, будто я говорила о слишком малозначащих вещах. Едва заметно склонил голову и вытолкнул принцессу наружу, прямо в руки её подоспевшего брата. Орвин принял девушку, помог ей восстановить равновесие и приложил ладонь к зеркальной поверхности. Он точно хотел бы последовать за нами, но не мог, наткнувшись на прочную преграду, какой является для обычного человека любое, даже самое традиционное, зеркало. Я приподняла руку в прощальном жесте и повернулась к пещере спиной. Ещё не ведая о том, что принц выведет Этнею наружу, подробно объяснит ей, как добраться до наших лошадей, а затем спуститься в ближайшее поселение… и вернётся назад.
Внешне всё было похоже на другие уровни подпространства. Но я ни секунды не сомневалась, что нахожусь на четвёртом. Неуловимое ощущение, пронизывающее окружающий мир. Пьянящий, будто слегка разреженный, воздух, ласкающая кожу тишина, покалывание в кончиках пальцев. Пласт существования, запретный для людей. Практически недоступный и невероятно манящий.
И вновь мне стоило труда переключить внимание.
— Ты хотел, чтобы я пошла с тобой. Я здесь. Что теперь? Что тебе нужно?
Кейл, тоже исследовавший или, точнее, впитывавший окружавшую атмосферу, посмотрел на меня без тени агрессии или опаски.
— Ничего. — Он слабо улыбнулся такой знакомой и ставшей родной улыбкой, чуть-чуть виноватой, уязвимой, славной. — Скоро снаружи начнётся светопреставление. Я хотел, чтобы ты была в безопасности.
— Одна из всех людей? — недоверчиво переспросила я.
Кейл пожал плечами, и отчего-то именно этот жест, как никакой другой, обозначал сейчас положительный ответ.
— Ты прошла через ад, Йоланда. И, как никто, заслужила рай. Красоту, тишину, спокойствие. Я решил, что могу дать тебе всё это. Конечно, в теории я хотел бы большего, но это — дело добровольное. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
— Ты дважды спасал меня от Анселя, — медленно проговорила я. — А теперь спасаешь от себя?
Он улыбнулся и молча развёл руками — дескать, может, и так, решай сама.
Снова огляделся. Затем медленно провёл из стороны в сторону рукой с раскрытой ладонью. Перед нами, на месте кристаллического кустарника, возникла увитая виноградом беседка. Деревянные стенки были украшены изящными узорами, гроздья крупных фиолетовых ягод тянулись к земле, роскошные люпины почти перегораживали вход. Райская птица приземлилась на крышу, постучала клювом по перекладине, раскрыла крыло, чтобы почистить перья.
Это было завораживающе. А между тем сад разрастался кругом со стремительной скоростью. Узкие дорожки, напоминающие лесные, вились среди травы и клумб. Яблони и миндалевые деревья, будто припорошенные снегом, роняли на землю белые и чуть розоватые лепестки. Крохотные птички с длинными клювами, оранжевые, ярко-синие и изумрудно-зелёные, перелетали от цветка к цветку, лакомясь пыльцой.
Четвёртый уровень зеркальных глубин работает по тому же принципу, что и третий. По принципу противоположностей. Вот только возможности он открывает неограниченные. И чем больше красоты, света и жизни создавал здесь Кейл, тем сильнее погружалась реальность в пучину уродства, тьмы и смертей. Передо мной не было отражений, да и не могут зеркала, даже самые мощные из них, показывать будущее. Но я легко представила себе эти картины. Морские воды, накрывшие целый континент, и хищные рыбы, выскакивающие на поверхность в поисках выживших. Жалкие клочки суши, открытые всем ветрам. Горячая лава, выплёскивающаяся из переполненных жерл.
Это ещё не происходило. Изменения такого уровня не мгновенны. Однако процесс был запущен. Раскачивался маятник, отсчитывая последние часы или минуты знакомого мира. Зарождались где-то посреди океана огромные волны. клубились над горными вершинами, ожидая попутного ветра, бесконечные тучи, не в пример страшнее той, которую так неосторожно создал однажды ректор Института магии и стихий. Стонала земля в преддверии мощнейших толчков.
Мир невозможно уничтожить, сохранив при этом само подпространство. Реальность и отражение неразрывно связаны, даже если поменять их местами. И как только снаружи не останется ничего, кроме пустоты, зеркала взорвутся, разлетятся на миллиарды блестящих осколков. Мир нельзя уничтожить, но можно превратить его в ад, поставив человечество перед лицом суровой борьбы за выживание, в которой просто не останется места для ненавидимой Кейлом гнили…
Он действительно увёл меня в самое безопасное место. Два человека в райском саду, будто на островке посреди штормящего моря. Он предупредил Орвина о грозившей мне опасности, рискуя выдать себя таким всезнанием. Он бросился на Анселя возле водопада, рискуя собственной жизнью. Он практически силой заставил меня шагнуть за грань Первозданного зеркала, рискуя навсегда утратить моё расположение. Как же странно. Кейл в тысячу раз благороднее кронпринца, но жизнь распорядилась так, что именно самый благородный стал угрозой для всего сущего.
Я подошла ближе. Он перестал ворожить, глядя на меня с долей настороженности.
— Спасибо, — сказала я, сморгнув выступившие на глазах слёзы.
И просто обняла его.
Мне только показалось, или в самое последнее мгновение он понял, что произойдёт? Понял, но не отстранился…
Четвёртый уровень зеркальных глубин работает по тому же принципу, что и третий. И чем больше искренней нежности, благодарности, любви было в моих объятиях, тем более разрушительная сила обрушивалась на отражение Кейла там, в пещере, в оставшейся за стеклом реальности.
Я прижалась влажной щекой к груди мужчины, который любил и защищал меня, как никто другой. «Прости…»
И смертоносная волна такой мощи хлынула на незеркального Кейла, что он просто рассыпался прахом. И в тот же самый миг здесь, в подпространстве, я почувствовала, что руки мои обнимают пустоту. Нет отражения — нет и того, кто его отбрасывает. Природа всегда восстанавливает баланс.
Слёзы текли по моему лицу, а под ногами начинала дрожать земля.
Чары мага не развеиваются в момент его смерти, но то — завершённые чары. Кейл же не успел закончить колдовство и удерживал его под контролем собственными силами. Теперь же, когда его не стало, невиданная доселе магическая мощь, никем не управляемая, хлынула туда, откуда была родом.
Стены затряслись, пол закачался подо мной, как если бы я стояла на палубе в сильный шторм. С потолка, ещё недавно так похожего на небо, полетели вниз всё более крупные камни. Тревожно зазвенели кристаллы, разбивались одна за другой стеклянные травинки. Верх и низ, право и лево слились в едином безумном круговороте.
Наступил момент, когда я не удержалась на ногах. Подняться уже не пыталась, лишь удобнее устроилась на усыпанной обломками земле, раскинув руки, и посмотрела прямо в небо, проливающееся каменным дождём. Хороший конец. Нескучный, в меру драматичный и своевременный. Такой, как хотела.
Я уже не обращала внимание на мелкие царапины, на струйки крови, питавшие пол, просто лежала и ждала Того, последнего, камня, который завершит моё существование. Вот-вот должно было исчезнуть с лица земли и Первозданное зеркало. Единственная ниточка, связывающая человечество с четвёртым уровнем глубин. Я успела подумать, что, кажется, этот момент настал, когда сознание покинуло меня.
И потому не увидела и не почувствовала, как принц Орвин дель Фронси, не имеющий магических способностей, промчался, прикрывая голову руками, под смертоносным дождём, подхватил меня на руки и, развернувшись, бросился обратно, к закрывающейся навеки двери в реальный мир.