Глава 18
Простая человеческая потребность: найти близких,
общаться и знать сердцем, что мы не одиноки.
Первое, что я увидела, когда проснулась, было яркое солнце, светящее мне в лицо сквозь панорамное окно коттеджа Ларского, где я провела ночь и где мы…
О, боже, я в коттедже Ларского!
Провела ночь!
И мы целовались!
И мне понравилось!
Сцена поцелуя вновь и вновь проигрывалась у меня в голове. Кажется, вчера я даже постанывала от удовольствия и отвечала на поцелуй.
Так, а потом что было?
Кажется, Ларский что-то мне говорил. Что-то насчет его нового лекарства от панических атак и о том, что теперь ни за что меня не отпустит. Потом я захотела спать, положила голову на его плечо и вырубилась. Проснулась на диване в гостиной, укрытая пледом.
Хлопнув себя по лицу, я пробубнила в ладони:
— Ох, блин!
Со стороны кухни послышалась тихая возня. Я замерла, притворившись, что сплю. Кто бы ни был на кухне — Ларский или Никита, — встречаться с ним я не хотела.
— Я вижу, что ты не спишь! Хватит притворяться, — донесся до меня довольный голос Ларского.
О! Мой! Бог!
— Вставай, Птичка, завтрак стынет!
— Птичка? — оторопело повторила я сове новое прозвище.
Неожиданно надо мной нависло улыбающееся лицо Ларского. От испуга я вскрикнула и чуть не свалилась с дивана.
— Воу, осторожно! — сказал он, придерживая меня за спину.
— Простите… я… — Резко сев, я пригладила спутанные волосы и хриплым после сна голосом продолжила: — Я не должна была уснуть здесь, простите… Я уже ухожу.
Улыбка сошла с лица Ларского, и теперь он выглядел растерянным и грустным.
Откинув плед в сторону, я встала с дивана и хотела было направиться к выходу, но Ларский схватил меня за запястье.
— Аня, — тихо произнес он мое имя, от чего мое сердце сжалось. — Зачем ты так со мной?
Я устремила на него непонимающий взгляд.
— Этой ночью ты… Мне показалось, что наши чувства похожи. Я думал мы станем ближе и…
Он долго не мог подобрать нужные слова, его взгляд бегал по сторонам, руки взволнованно жестикулировали. Такого Ларского я еще никогда не видела. Ранимый, потерявший любимого человека, снедаемый виной.
Внезапно я вспомнила, что было между поцелуем и моментом, когда я уснула.
— От поцелуев с тобой мне и правда становится лучше, — сказал тогда Ларский. — Кажется, ты стала моим лекарством.
Даже сейчас, всего лишь вспомнив эти слова, я ощутила огромную волну нежности, а тогда я просто утонула в ней и в глазах Александра Ларского. Прижала его к груди и принялась гладить по шелковистым волосам.
Я снова посмотрела на Ларского, но уже другим взглядом — в нем больше не было страха и неуверенности. Я не смотрела на него, я им любовалось, и это стало началом конца для нас обоих.
— Ну и что ты смотришь на меня таким загадочным взглядом? — шепотом спросил Ларский, внимательно рассматривая мое лицо.
— Хочу обнять, — не стала скрывать свое желание я.
— И в чем проблема?
— Стесняюсь…
— Тогда можно я сам это сделаю?
Я кивнула. Он расставил руки в стороны и притянул меня к себе. Тепло его тела окутало меня, словно плед, под которым я спала. Мне стало уютно как дома. Уткнувшись носом в плечо Ларского, я подняла руки и осторожно обвила его талию.
— Знаю, все это странно и неожиданно, но, пожалуйста, не уходи, — зашептал Ларский мне на ухо. — Ты нужна мне, как воздух. Впервые за три года мне перестали сниться кошмары. И пусть я еще не совсем понял свои чувства, прошу тебя, позволь мне в них разобраться. Я в полной растерянности, но одно могу сказать наверняка — меня со страшной силой тянет к тебе, Птичка.
— Почему «Птичка»? — спросила я.
— А ты хочешь быть Попугаем?
Я активно замотала головой. Ларский пожал плечами.
— Не знаю. Я так тебя в телефоне записал. С недавних пор.
— А раньше я как была записана? — стало любопытно мне.
— Вредительница.
Я усмехнулась.
— А я как у тебя записан?
Такого вопроса я не ожидала. Отстранилась от Ларского, шмыгнула носом и, отведя взгляд в сторону, резко сменила тему:
— Пить хочу.
— Чай? — попался на мой крючок Ларский.
Я кивнула.
Мы выпили чаю и съели приготовленную сотрудниками отеля овсянку с фруктами.
— А где Никита? — спросила я, отметив про себя, что на подносе было лишь две порции. Может, он ночевал в другом коттедже?
— Уехал на моей машине, — ответил Ларский, выскребая из тарелки остатки каши.
— Что за спешка такая? — удивилась я.
— Он поехал в след за твоей подругой Катей. Она тоже уехала раньше остальных.
Удивление мое выросло в два раза. Почему Катя уехала раньше, не предупредив меня? И почему Никита поехал за ней? Что такого произошло между ними, пока я плутала в лесу, а потом просиживала ночь у камина вместе с Ларским?
— Кстати, ты не хочешь задержаться здесь еще на день? — доев, наконец, свою овсянку, спросил у меня мой начальник.
— Зачем? — не поняла я, все еще думая о странном поведении Кати и Никиты.
— Ну, побыть здесь… — Ларский кашлянул в кулак — …вдвоем. Без коллег.
— Так они же еще здесь.
— Они все уехали час назад на автобусе, — открыл мне страшную правду Ларский. — Остались только мы с тобой.
— Что? — ошалела я. — Да сколько же я спала?
— Довольно много, уже первый час…
Сыпля ругательствами, я соскочила со стула и принялась бегать туда-сюда в поисках сама не зная чего.
— Тебе надо уехать? — предположил Ларский, наблюдая за моими метаниями.
— Да! — воскликнула я. — У меня дети дома без еды! Я им ничего не приготовила! Думала, приеду рано и все успею…
— Я видел твоих детей, и они далеко не маленькие. Особенно твой брат, — заметил Ларский.
— На вид они здоровые, но на деле ни на что не способны, — пояснила я.
Хмыкнув, Ларский понаблюдал за мной еще некоторое время, а потом сказал:
— Если ты искала свою сумку, то она в коридоре. Я забрал ее у Марии.
— О! — Я подняла на него голову. — Спасибо!
— Я вызову такси, — объявил Ларский и направился к лестнице на второй этаж.
***
Спустя полчаса мы уже ехали в такси. Я одолжила у Ларского телефон и пыталась вспомнить номера Кати, Лены или Антошки. Пару раз попала на других людей и только с третьей попытки дозвонилась до сестры. Она заверила, что все у них хорошо и что я могу не приезжать, они сами справятся. Я прикрикнула на нее и, сказав, что скоро буду, отключилась.
— Заедем в одно место и сразу же к тебе, — предупредил меня Ларский, когда мы въехали в город.
«Одним местом» оказался торговый центр. Оставив меня в машине, Ларский исчез минут на двадцать и вернулся с небольшим пакетиком.
— Держи, — сказал он, сунув мне пакетик.
— Что это?
— Открой.
Я послушно открыла пакетик и ахнула. В нем лежала коробка с телефоном — весьма дорогим телефоном последней модели.
— Я не могу это принять! — сразу же объявила я.
Водитель косо взглянул на меня через зеркало заднего вида.
— Ой, Соловей, вот только не надо мне тут, — произнес Ларский свои прежним, недовольным тоном. — Обижаешь, правда.
— Он же дорогой…
— Я тебе должен. Твой телефон сломался из-за меня, так что получи теперь новый, за счет фирмы. Кстати, он водонепроницаемый и очень прочный.
— Спасибо. — На глазах навернулись слезы. — Мне еще никто не делал таких дорогих подарков.
— Это мелочи, — отмахнулся Ларский, довольно улыбаясь.
На пути домой я вытащила СИМ-карту из старого телефона и поместила ее в новый. Пока настроила смартфон, пока тот загрузил обновления, такси уже приехало к моему подъезду.
— Спасибо за все, до свидания, — произнесла я, выходя из машины.
Ларский мне ничего не ответил и тоже вышел из машины. Я удивленно уставилась на него.
— Что? — спросил он, сунув руки в карманы и устремив взгляд на верхние этажи моего дома. — Я хочу в гости?
— Зачем?
— А зачем, по-твоему, ходят в гости?
— У меня не прибрано! — воскликнула я. Нет, ну вот правда, зачем ему ко мне топать? Мало было суточного тимбилдинга?
— Мне пофиг, — бросил Ларский и уверенно направился к входной двери.
Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.
— Нажимай, — велел он, встав у домофона.
— Ну у меня правда там бардак, — заныла я. — Бардак и два спиногрыза.
— Нажимай, — стоял на своем Ларский. Сейчас он был совсем не милым.
— У меня дома все очень плохо!
— Пятьдесят вторая квартира?
— Да… Что?!
Не успела я возмутиться, как пальцы Ларского быстро нажали на нужные кнопки, и раздались гудки домофона.
— Анька, ты? — донесся до нас голос Лены.
— Дааа, — блеющим голосом ответила я, жалобно глядя на Ларского.
Дверь открылась и Ларский, открыв ее шире, пропустил меня вперед.
— О, твой жуткий начальник! — воскликнула при виде Ларского встречающая нас Лена.
— И тебе привет, — весело поздоровался жуткий начальник.
Сестра особо не удивилась приходу моего начальства. Смерив Ларского оценивающим взглядом, она спросила:
— Пиццу будете?
— Откуда у тебя пицца? — накинулась на нее я.
— Заказала, — пожала плечами Лена. — В холодильнике был только суп недельной давности и что-то мерзкое и коричневое в банке.
— Это чайный гриб, — пояснила я. — Вернее то, что от него осталось. Боже, Лен, неужели нельзя было заказать что-то полезное?
— Роллы? Они дорогие…
Я закатила глаза. Стоящий за моей спиной Ларский хохотнул.
— А Тошка где? — спросила я.
— Спит. Всю ночь играл.
— Не удивительно. Ты голодная?
— Смеешься? Я же пиццу ела.
— Я голодный! — встрял в наш разговор Ларский. — Готов свои кроссовки съесть.
— Вот и ешь! — огрызнулась на него я. А потом неловко добавила: — Те…
Смерив меня загадочным взглядом, Ларский прошел на кухню и уселся на то место, где сидел в первый свой визит.
Вздохнув, я взяла в комнате свою домашнюю одежду, зашла в ванну, помыла руки, умылась, а затем переоделась. Посмотрела на себя в зеркало и охнула: вытянутые лосины с кроликом на правой ноге и старая выцветшая футболка брата.
— Мда, видок тот еще, — сказала я своему отражению.
Выйдя из ванны, я стала свидетелем удивительной сцены: за кухонным столом вместе с Ларским сидели сестра и проснувшийся брат, пили чай и смеялись. Увидев меня, все трое мгновенно затихли.
— О чем говорили? — подозрительно прищурившись, спросила я.
Ларский изучающе осмотрел меня с головы до ног и усмехнулся. Подумал, наверно, что я выгляжу как бомжиха.
— Алекс рассказывал, как искал тебя в лесу, — сообщил мне Тошка.
— И что в этом смешного? — возмутилась я. — Было страшно!
— Смешно, — заметила Лена и прыснула в кружку. Тошка тоже засмеялся.
— Вот вообще не смешно! Я столько натерпелась в этом жутком лесу! И, подождите, что? Алекс? — подняв одну бровь, я посмотрела на Ларского.
— Ну не будут же они меня на «вы» называть, — пояснил он. — Это как-то странно и мне не очень нравится.
— Я смотрю, вы тут без меня уже хорошо познакомились, — заметила я, уперев руки в боки.
Все трое радостно закивали.
— Понятно, спелись, — заключила я и улыбнулась.
Носить маску суровой главы семейства было трудно при виде трех улыбающихся людей, которые тебе далеко не безразличны. И как только Ларский успел затесаться в их ряды?
— Есть особые пожелания? — подвязав фартук, спросила я.
Брат с сестрой, разумеется, замотали головами, зато Ларский растянул губы в довольной улыбке и произнес:
— Оладья, пожалуйста. Я даже готов сходить в магазин за сгущенкой.
— Сгущенка есть, — объявила Лена. — Если только Тошка ее не доел.
— Не доел, — заверил нас всех мой брат.
Через полчаса все уже ели оладьи, а я все еще стояла у плиты и дожаривала последние порции. Лена с Тошкой поели быстро и деликатно ушли к друзьям, оставив меня наедине с главным фанатом моих оладий.
После ухода ребят Ларскому кто-то позвонил, и он, извинившись, вышел поговорить в гостиную. Закинув сковороду в раковину, я сняла фартук и выдохнула. Наконец-то можно и самой поесть.
Не успела я развернуться к столу, как меня обхватили сзади длинные руки Ларского.
— Ты в домашней одежде выглядишь восхитительно, — прошептал он мне на ухо.
— Теперь прикажешь так на работу приходить? — усмехнулась я, получая удовольствие от наших новых отношений и одновременно жутко смущаясь. Происходящее все еще казалось сном.
— Если только футболка будет длиннее и прикроет твои бедра и колени. Не хочу, чтобы такие, как мой брат, пялились на твои ножки.
— Демидов! — Меня как громом поразило. — Вот же блин!
Я вырвалась из объятий Ларского и побежала за телефоном.
— Этот твой порыв мне совсем не понравился, — крикнул он мне в след.
Взяв телефон и набрав номер Алека, я принялась кусать ноготь на большом пальце. Шли гудки, а Демидов все не брал трубку. Наконец, когда я уже хотела скинуть вызов, он соизволил мне ответить.
— Алек, привет! — поздоровалась я дрогнувшим голосом. — Ты нормально добрался?
— Привет, Аннушка. — Голос у Демидова был бодрый и веселый. — Да, я уехал немного раньше остальных на своей машине. А ты?
Фух, он не знает, что я осталась с Ларским. Какое облегчение! Только выяснения отношений мне сейчас не хватало!
— Эм, да, я тоже хорошо добралась. Отдыхаю вот.
— Ты устала? Чувствуешь себя хорошо? — забеспокоился Алек. — Вчера мы потеряли тебя и стали искать, но безрезультатно. Я потом пошел к твоему домику, но Катя сказала, что ты спишь.
Когда это Катька успела выгородить меня? Надо будет потом ее поблагодарить.
— Да, все хорошо, просто устала, — ответила я.
— Завтрашнее свидание в силе?
Черт! Двойное свидание, театр, завтра…
— Не знаю, не уверена… — Я лихорадочно думала, как мне лучше отказать Алеку. Нервничая, я даже до крови искусала свой палец. — Давай встретимся сегодня вечером?
Алек ненадолго затих, потом вздохнул и уже не таким веселым голосом произнес:
— Хорошо. Скинь в сообщении адрес и время. Я приеду.
Мы попрощались, и я скинула вызов. Подняла голову и встретилась взглядом с Ларским, который замер в проеме двери и внимательно наблюдал за мной.
— У тебя чувства к моему брату? — напрямую спросил он.
Я вздохнула, прикрыла глаза и помотала головой.
— Нет у меня к нему никаких чувств. Сначала думала, что есть, но раз так долго не могла решить, хочу ли я с ним встречаться, значит, нет.
— А со мной встречаться хочешь? — Серьезный, пронзительный взгляд зеленых глаз прожигал меня насквозь.
— Хочу, но боюсь, — честно ответила я, прячась от этих глаз.
— Почему боишься? — произнес Ларский возле моего виска. И когда успел подойти так близко?
Не в силах поднять на него смущенный взгляд, я уставилась на обтянутую серой футболкой грудь Ларского и прошептала:
— Потому что все кажется сном…
— Если эти прекрасные два дня были сном, то я не хочу просыпаться. — Ларский произнес эти слова уже у моих губ.
Я успела сделать всего один рваный вдох, прежде чем он начал целовать меня. Чувственно, с языком, гладя одной рукой мою спину, а второй накручивая выбившуюся из хвоста прядь моих волос. Я бы точно растворилась в этом поцелуе, если бы не зазвонил мой телефон.
С неохотой отстранившись от Ларского, я посмотрела на экран — звонил неизвестный номер. Я приняла вызов, прослушала предложение о кредите и вежливо отказалась.
Ларский все еще стоял на месте и смотрел на меня, склонив голову набок. На лице у него замерло непонятное мне выражение — то ли он меня оценивал, то ли думал о чем-то своем, никак не относящимся ко мне. С порозовевшими скулами и покусанными — моими стараниями — губами он выглядел очень притягательно.
Неужели он может быть моим? Не верится, но вот он, стоит передо мной и, кажется, вполне искренен. Сказал, что я нужна ему как воздух, и мне так это понравилось. Мне всегда нравилось быть нужной, полезной.
— Ты встретишься сегодня с Демидом, чтобы послать его? — Ларский спросил равнодушно, но в его зеленых глазах я уловила надежду.
— Не послать, а сказать, что у нас с ним ничего не выйдет.
— Не хочу, чтобы ты шла к нему, — скривился Ларский.
— Надо. Я ненадолго, Саш.
— Что? — вдруг удивился он.
— Я ненадолго, — повторила я.
— Нет-нет, — помотал головой Ларский. — Как ты меня назвала?
— А что, так нельзя? — испугалась я.
— Нет, просто это так странно… — Он смущенно скосил взгляд в сторону и почесал затылок. — Меня так очень давно не называли.
— По имени? — удивилась я.
— Сашей. В основном Алексом.
А еще Тирексом и Упырем, но это ему лучше не знать…
— Алекс — это как-то не по-русски, звучит холодно, — задумчиво произнесла я. — «Саша» звучит теплее.
Ларский шагнул ко мне, обнял и прошептал мне в волосы:
— Спасибо, что даришь мне тепло и спокойствие. Мне давно уже не было так хорошо.
Я погладила его крепкие руки и почему-то вспомнила про фотографии.
— Может, сфотографируемся? — предложила я, решив совместить приятное с полезным. — Опробуем камеру моего нового телефона.
Ларский согласился. Нет, не так.
Саша согласился.
Мы сделали пару невинных селфи, а потом я потянулась к его губам. Успела сделать всего две фотографии поцелуя, как вдруг Саша засмеялся мне в губы.
— Ты чего? — спросила я, улыбаясь.
— Вспомнил наш первый поцелуй в лифте, — пояснил он. — Когда меня колбасило, а ты решила меня пошантажировать ради какой-то коллекции поцелуев.
— О, боже! — Я даже закрыла лицо руками в полном смущении.
— Признайся, ты же просто хотела поиздеваться надо мной в отместку, да? Никакой коллекции же нет.
— Забудь об этом! — попросила я, все еще закрывая свое наверняка пунцовое лицо. — Забудь, как страшный сон!
— Ну уж нет, Аня Соловей. Все, что связано с тобой, я уже никогда не забуду!