Глава 23
Если хочешь сохранить секрет, надо скрывать его и от себя.
Со следующего дня Саша перестал приходить на работу. В его кабинете обосновался Алек, а в кабинете Алека — девушка Ирина, переведенная из отела маркетинга. По словам Кати, которая взяла отпуск, чтобы быть рядом с Никитой, Ирина была дочерью Романа Викторовича и раньше встречалась с Демидовым.
Первое, что сделал Алек на новой должности, — поменял местами Оксану и Сергея. Этой рокировке я была удивлена, потому что полагала, что Алек пересадит либо всех нас, оставив тем самым, свою команду секретарей, либо заменит Сергея Жанной.
— Вы просили меня зайти к вам, но я забыла, простите, — сказала я Демидову, стоящему рядом с моим столом.
— Ничего, я и сам забыл, — улыбнулся он. — Слишком много дел навалилось. Поговорим, когда я хоть немного освобожусь.
Немного странно было теперь работать с Оксаной. Странно и тяжело, потому что, в отличие от сообразительного Сергея, девушка долго соображала и часто совершала ошибки. Приходилось каждый раз все за ней проверять и даже переделывать.
Под конец этого странного дня я была выжата как лимон. Выйдя из здания компании, я потопталась на месте и после долгих раздумий позвонила Саше. Шли гудки, но он не брал трубку. Интересно, он перезвонил вчера Никите? Как себя чувствует? Ел ли?
Сразу же вспомнился его пустой холодильник. После моей ночевки у него осталось много продуктов, но будет ли он из них готовить? Почему-то мне казалось, что нет.
Доехав на метро до дома, я быстро поела с братом и сестрой, а затем принялась за готовку. Сварила куриный суп, сделала салат из морковки и редиса, нажарила драников. Разложила все по контейнерам и поехала к Саше.
Разумеется, я понимала, что он не желает меня видеть, но волнение за него не унималась, поэтому я понадеялась хотя бы услышать его голос через домофон.
Стоя у двери Сашиной квартиры и сжимая в руке сумку для ланч-боксов, я сделала глубокий вдох и позвонила в звонок.
— Что ты здесь делаешь? — вскоре донесся из домофона сердитый голос Саши.
— Ты ел? Я принесла ужин.
— Спасибо, не надо. Уходи.
— Уйду, конечно. Я просто еды принесла, — пролепетала я.
Молчание.
— Саш? — робко позвала его я.
Ларский не ответил. Либо игнорирует, либо уже ушел. В любом случае, я получила, что хотела. Голос его был услышан, пора и честь знать.
Вздохнув, я повесила сумку с едой на ручку двери и ушла.
Так продолжалось всю неделю.
Каждый день после работы я ехала домой, готовила и отвозила Саше еду, к которой он так ни разу и не притронулся. Однако я упорно продолжала ездить к нему и привозить ужин.
В субботу я решила завезти еще и обед, но мне внезапно позвонил Алек и спросил, есть ли у меня планы на сегодня.
— Эм, да нет особо, — неуверенно ответила я.
— Тогда давай поговорим? — предложил Алек. — У меня всю неделю не было на это времени из-за кучи дел. Ничего, что зову тебя в твой выходной?
— Ничего, — ответила я. — Куда мне приехать?
— Я скину адрес сообщением, — обрадовался Демидов и отключился.
Посмотрев на нарезанные для тушения овощи, я вздохнула и выключила плиту.
Мне и самой надо было серьезно поговорить с Алеком. Я хотела понять, причастен ли он к козням его матери и, если нет, расспросить его о том, как Демидова узнала о болезни Саши.
Такси привезло меня в место, где были одни гаражи. Уточнив у водителя, точно ли это то место, куда я просила меня отвезти, я вышла из машины и огляделась. Казалось, что сейчас из-за угла выскочит кто-то жуткий и неопрятный и налетит на меня с ножом.
Позвонив Демидову, я сообщила, что на месте.
— Отлично, синий гараж номер 39, - сообщил он свое точное местоположение.
Убрав телефон в карман, я осмотрелась и сразу же приметила нужный мне гараж. Его железная дверь была открыта нараспашку и оттуда доносилась веселая музыка. Заглянув внутрь, я увидела Алека в драных джинсах и грязной футболке. Он лучезарно улыбнулся мне и помахал рукой в рабочей перчатке. Позади него стояла наполовину разобранная машина. Мои познания в этой области были скудными, но эту машину я узнала даже в разобранном виде.
— Это ЗИС, да?
— Он самый, — кивнул Алек. — 1950 года. Он принадлежал деду моего друга. Был в плачевном состоянии, но я пообещал превратить его в конфетку.
— Не знала, что у тебя есть навыки автомеханика, — удивилась я.
— Это хобби, — пояснил Алек, вытерев тыльной стороной ладони пот со лба. — Мой дедушка по папе держал автомастерскую. Я с детства с ним капался в машинах.
Я осмотрела гараж и, увидев потрепанные кресла в углу, осторожно села в одно из них.
— О чем ты хотел поговорить? — спросила я.
Алек снял перчатки и кинул их на капот машины.
— Ну, изначально я хотел обсудить план нашей дальнейшей работы вместе, но это лучше сделать на работе, наверно… — он неловко улыбнулся, сожалея, наверно, что вытащил меня из дома в выходной день.
— Какие-то кардинальные изменения в нашей работе последуют? — поинтересовалась я.
— Да нет, — ответил Алек. — Сокращать никого я не собираюсь, урезать зарплату тоже. Кстати, Аня, я нашел у Ларского в столе приказ о твоем переводе в отдел дизайна, который должен произойти после твоего испытательного срока.
Я напряглась. Алек сказал это так, будто не одобрял моего перевода. Однако Саша говорил, что бумаги подписаны и вступят в силу с первого июня.
— В общем, я против этого перевода. Ты останешься на месте секретаря, но будешь старшим, а Оксана — младшим.
— Но приказ уже подписан! — воскликнула я.
— И что? Я генеральный директор, ты забыла? — ухмыльнулся Алек. — И я считаю, что твое место рядом со мной.
— Но… — хотела было возразить я, но продолжать не стала. Что я ему скажу? Что хорошо рисую? Что Саша увидел мой потенциал и решил дать мне работу, которая лучше мне подходит? Мне кажется, Алек сейчас будет делать все, что пойдет наперекор решениям Ларского.
— С понедельника ты будешь повышена, — объявил Демидов, хлопнув в ладоши.
— Получается, у нас теперь будет три старших секретаря?
— Почему три?
— Я, Жанна и Никита, — загнула три пальца я.
Алек помотал головой.
— Два. Подольский не считается.
— Как это не считается? — удивилась я.
— Он на больничном, как и Ларский. Выбыл из игры до неопределенного срока.
Я сжала губы и сузила глаза. Как быстро он начал избавляться от людей Саши.
— Ты сказал, что сокращений не будет, — напомнила я.
— Не будет, — согласился Демидов. — Подольский и Ларский на больничном. Я никого не увольняю.
Алек взял перчатки, натянул их на руки и достал из ящика с инструментами плоскогубцы.
— Если немного подождешь меня, то можем потом вместе выпить холодного кофе, — предложил он.
— Хорошо, — согласилась я только из-за того, чтобы расспросить его о Демидовой.
Или, может, начать уже сейчас?..
— Алек, — обратилась к парню я.
— Ммм?
— А как твоя мама узнала о…
Я не успела договорить, потому что на улице раздался протяжный автомобильный сигнал.
Алек закатил глаза и с недовольством произнес:
— Черт, вот что ей надо, а?
— Ей? — спросила я.
— Моей матери, — пояснил Демидов.
***
При мысли, что сейчас сюда придет Галина Юрьевна, у меня сразу же разболелась голова. Встав с кресла, я пробормотала:
— Что ж, тогда я пойду…
— Здравствуй, Аня, — радушно произнесла вошедшая в гараж Демидова.
Не успела…
— Здравствуйте.
— Мам, зачем ты приехала? — раздраженно спросил Алек.
— Ты не отвечал на мои звонки, — нахмурилась Галина Юрьевна. — Нам через час надо ехать на званный обед к Романовым, ты помнишь?
Алек неохотно кивнул и снял перчатки. Галина Юрьевна окинула взглядом грязную одежду своего сына и сморщилась.
— Тебе нужен душ, — заключила она. — Быстро езжай домой и приводи себя в порядок.
— Хорошо, только Аню подвезу до дома.
— Я сама подвезу ее, — сказала Демидова.
Я нервно сглотнула.
Алек согласно кивнул и, улыбнувшись мне, вышел из гаража.
— Не надо меня подвозить, я сама доеду, — холодно произнесла я.
— Нам надо поговорить, — сказала Демидова. — Насчет твоего контракта.
Дождавшись, пока Алек уедет, она махнула мне рукой, веля следовать за ней. Я послушно поплелась за Демидовой и села в ее машину.
— Можешь забыть о долге, — заведя мотор, сказала она.
— Откуда вдруг такая щедрость? — с сомнением спросила я.
— Я уже получила от этой сделки все, что хотела. Больше мне от тебя ничего не нужно.
Ага, конечно, так я и поверила. Наверняка сейчас предложит еще какую-нибудь гадость. Однако Демидова молчала. Мы уже миновали гаражи и выехали на трехполосную дорогу, а она все молчала.
— Вы правда прощаете мне долг? — осторожно уточнила я.
— Правда прощаю, — кивнула Галина Юрьевна.
— И я вам больше ничего не должна? Ни денег, ни фото ни чего-либо еще?
— Абсолютно верно.
— Хм, спасибо, — больше из вежливости сказала я.
Если честно, то благодарности я вообще не чувствовала, и облегчения тоже. Наоборот, стало даже тяжелее.
— Если ты мне благодарна, то выполни одну просьбу.
Я чуть не закатила глаза. Начинается. Правильно я подумала, что просто так Демидова ничего не делает.
— Кого на сей раз надо поцеловать? — вздохнула я.
Галина Юрьевна ухмыльнулась и ответила:
— Моего сына.
Я удивленно уставилась на ее.
— Мне кажется, я с ума схожу, прося тебя о таком, но… — Она замолчала ненадолго, пожевала нижнюю губу и продолжила: — Он влюблен в тебя и ни о ком другом больше не думает. Разумеется, я против ваших отношений, но видеть, как мой сын сходит с ума от безответных чувств, я тоже не в силах. Поэтому, пожалуйста, прояви к нему интерес. Не оставляй моего сына несчастным.
Было видно, как тяжело Демидовой дались эти слова. Ради сына она переступала через себя, что такой женщине как она вообще не свойственно.
— Та девушка, Оксана, она уже давно влюблена в моего сына, но он видит только тебя. Она дочь богатых родителей, деловых партнеров моего мужа. Чтобы Алек ее заметил, я сделала ее его секретарем, но, увы. Чувствам не прикажешь.
— Так о болезни Саши вам сказала Оксана. — Моя догадка подтвердилась.
Богатая девушка Оксана Морозкина так хотела заполучить Алексея Демидова, что даже стала его секретаршей. Ее устройству на работу помогла мать Алека и, само собой разумеющееся, что Оксана будет плясать на стороне своего благотворителя. Мы спокойно работали и обсуждали коммерческие и не только тайны, даже не подозревая, что в нашем маленьком и теплом кругу все это время был шпион.
— Да, это была она, — не стала отрицать Демидова. — Признаться, я не ожидала подобного. Сразу же начала проверять факты, достала медкарту и ужаснулась. Мой бедный племянник страдает от ПТСР и продолжает так усердно трудиться, усугубляя свое здоровье.
— Вот только не начинайте, — скривилась я. — Вы уже продемонстрировали свои актерские таланты перед советом директоров.
— Какая же ты нахалка, Аня Соловей, — ядовито, но с ухмылкой на губах сказала Демидова.
— Какая есть, — буркнула я.
— Мой племянник тоже нахал. В этом вы похожи, — с презрением сказала Демидова, но я восприняла эти слова как комплимент. — Кстати, я так и не рассказала тебе об одной интересной подробности из жизни Ларского. Подробности, которая связывает вас.
На ум сразу же пришла наша с Сашей встреча в детстве. О ней знали только я и он, откуда у Демидовой могла быть эта информация? Она что, ясновидящая?
— Знаешь ли ты, как погиб мой брат и его жена? — спросила Галина Юрьевна.
— В аварии, — кивнула я. — Много лет назад.
— Восемь, если быть точным.
— Мои родители тоже погибли восемь лет назад. — Эту общую подробность она имела ввиду?
— Я знаю. И случилось это из-за Ларских.
— Что вы имеете ввиду? — нахмурилась я.
— Ты еще не поняла? — удивилась Галина Юрьевна. — Твои и его родители погибли в одной аварии. Мой брат не справился с управлением, его вынесло на встречную полосу и случилось то, что случилось.
— Не может этого быть… — пробормотала я, пытаясь осознать сказанное Демидовой.
— Разве ты не помнишь, как я разговаривала с твоей тетей на похоронах? Хотя, тебе тогда наверняка было не до женщины, на чьи деньги вы долгое время жили.
— Деньги? — совершенно растерянно переспросила я.
— Компенсация, — пояснила Демидова. — Ведь виновником аварии был мой брат. Саша весь в него, всегда умалчивает о самом важном…
К горлу резко подступила тошнота, а в голове зазвенело.
— Можете остановить здесь, я прогуляюсь, — выдавила я.
— Как скажешь, — не сала настаивать Галина Юрьевна. Кажется, она ухмылялась. Вот же ведьма!
Машина остановилась перед автобусной остановкой и я, не прощаясь, вывалилась из машины Демидовой. На улице тошнота сразу прошла, но голова все еще гудела. Поймав такси, я назвала водителю адрес Ларского. Если не поговорю с ним сейчас, то не смогу сегодня спокойно уснуть, обдумывая слова Демидовой. Хотелось бы мне верить, что они были ложью, но интуиция подсказывала, что это не так.
Разумеется, Саша долго не открывал дверь. Лишь после четвертого звонка он все же соизволил произнести в домофон одно единственное слово:
— Уходи.
— Почему ты не рассказал, что наши родители погибли в одной аварии? — быстро произнесла я.
Повисло молчание. Сначала мне показалось, что Ларский меня не услышал, поэтому я занесла руку для нового звонка, но дверь, на ручке которой все еще висела моя сумка с едой, внезапно открылась.
Бледный и осунувшийся Ларский смотрел на меня суженными воспаленными глазами. От этого взгляда все в компании давно бы уже пустились наутек, но я выдержала его и повторила свой вопрос, сократив его до одного слова:
— Почему?..
— Кто сказал? — хрипло спросил Ларский.
— А ты не догадываешься? — горько усмехнулась я, по его виду поняв, что Демидова не соврала.
Ларский молчал, буравя меня взглядом. За одно мгновение в его глазах отразилась и боль, и злость, и отчаяние и, кажется, сожаление.
— Прости… — выдавил из себя он.
От этого его «прости» мне стало еще больнее. Его изначально было трудно понять, но теперь…
Слезы выступили на моих глазах, но я даже не потрудилась их смахнуть. Сняв с ручки сумку е едой, я нервно выдохнула и сказала, не глядя на Ларского:
— Я так хотела лучше узнать тебя, так стремилась понять, но, видимо, у меня не получилось… В случае с фото я виновата перед тобой, и ты ясно дал понять, что больше не желаешь иметь со мной ничего общего, но теперь… Ты то со злобой, то с жалостью смотришь на меня. То любишь, то ненавидишь. Я…
— Аня, послушай! — вдруг произнес Ларский, шагнув ко мне, но я резко отступила от него. — Мне, правда, жаль, что я не сказал тебе о наших родителях. Я просто не хотел тебя терять, но…
Я вскинула на него заплаканное лицо и, глядя в зеленые глаза, сказала:
— Не хотел терять меня? Боже, Саша, я тебя совсем не понимаю… Я так устала… Так устала пытаться тебя понять…
В груди болело так, что я с трудом дышала. Головная боль обострилась, глаза застилали слезы. Больше не в силах терпеть эту пытку, я развернулась и кинулась к лестнице.
— Аня! — услышала я голос Саши. — Аня, постой! Аня!
Но в этот раз я не выполнила его просьбу.