Глава 22
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.
Для меня утро доброе только когда оно начинается с кофе, а если кофе приносит еще и любимый мужчина, да прямо в постель, то это утро просто райское.
Я сделала глоток терпкого горячего напитка и блаженно улыбнулась.
— Ты варишь прекрасный кофе, зачем было заставлять меня это делать раньше? — спросила я у сидящего на краю кровати Саши.
— Во-первых, его варит моя кофеварка, а я просто наливаю в чашку, — нравоучительным тоном произнес он. — А во-вторых, это было весело. Мне нравилось тебя доставать. Скучаю по временам, когда мог это делать.
— Я очень рада, что теперь у тебя взыграла совесть, и ты стал душкой!
Телефон Саши возвестил о входящем сообщении. Проверив его, он нахмурился и вздохнул.
— Тетя спишет, что сегодня в одиннадцать утра соберет совет директоров, — с недовольством в голосе сообщил Саша.
— Есть предположения, зачем? — спросила я.
Проснувшись, я сразу же отправила Демидовой фотографии нашего поцелуя. Она прочитала, но ничего мне не ответила, зато Саше сообщила о предстоящем собрании. И как мне понимать, засчитаны фотографии или нет?
— Без понятия, — хмыкнул Саша. — Наверно, как всегда, хочет показать, кто здесь главный.
— Ты, вне всяких сомнений. Компания твоя по праву.
— Но большая часть акций сейчас у тети, — вздохнул Саша. — Никита постоянно говорит мне, что надо решить этот вопрос как можно скорее, но я пока слишком занят, чтобы думать, как вернуть себе свои акции.
— Дела в компании наладились, — сказала я. — Инвестор надежен, новая продукция скоро будет выпущена в продажу. Думаю, сейчас самое время подумать над тем, как сделать компанию полностью своей.
— О, точно! — воскликнул Саша. Его глаза загорелись, он вскочил и выбежал из спальни.
Сначала я подумала, что мои слова так на него подействовали, и он сразу же побежал разрабатывать план-капкан по возвращению своих акций, но нет. Саша вернулся ко мне почти сразу же, улыбаясь от уха до уха и держа в руках красивую розовую коробочку.
— Вот, это тебе, — гордо произнес он. — Хотел отдать еще вчера, но мы немного отвлеклись.
Приняв коробочку, я с интересом осмотрела ее, открыла и обнаружила внутри набор по уходу за кожей от «Элли» с разработанным мной дизайном.
— Ого! — вырвалось у меня. — Какая красота!
— Это первые тиражи, — пояснил Саша, глядя на набор. — Такие яркие, правда? Я бы и сам такое купил.
Я рассмеялась, достала крем и сыворотку и детально изучила упаковку, которую разработала сама. Чувства были потрясающие. Я уже и забыла, каково это — создавать что-то новое, что-то свое.
— Так что после окончания испытательного срока я переведу тебя к дизайнерам, — объявил Саша.
Новость была столь неожиданной, что я сначала похлопала глазами, обрабатывая ее, и только потом радостно завизжала.
Саша снисходительно заулыбался и произнес:
— Правда, мне будет очень грустно из-за того, что тебя не будет рядом. И бегать за мной ты уже не будешь. Видеться станем только на совещаниях. Даже для утверждения дизайна тебя не вызвать — все сейчас можно отправить по почте. Дурацкий прогресс!
— Да ладно тебе, — рассмеялась я, беря Сашу за руку. — Мы будем видеться после работы. И, зная тебя, ты найдешь причин сто, чтобы вызвать меня к себе.
Коварная ухмылка появилась на губах Ларского. Я хотела было поцеловать его, но тут уже на мой телефон пришло сообщение, и было оно от Демидовой.
«Ммм, решила повторить первый поцелуй? По мне, так ты поспешила. Было бы символично, если бы все закончилось в лифте, как и началось. Однако я принимаю фото. Осталось три».
— Знаешь, тебе действительно надо поставить на место свою тетю, — сказала я, отложив телефон в сторону.
Саша склонил голову на бок, внимательно слушая меня.
— Ты хороший руководитель. Я работаю у тебя всего ничего, но вижу, как ты отдаешь всего себя работе, как стараешься, чтобы продукция была качественной и доступной, как суров, но справедлив со всеми сотрудниками — ну, кроме меня, конечно. — Я рассмеялась, и Саша подхватил мой смех. — Уверена, родители бы гордились тобой. Тебе надо во что бы то ни стало сохранить то, что создал твой отец. У меня самой родители погибли в аварии, и я как никто другой понимаю, как важно сохранить что-то, что осталось от них.
Я притянула к себе плюшевого медвежонка и погладила его по голове. О его потере я жалела больше всего. Наверно, потому что это был единственный подарок, который родители выбирали вместе со мной.
— Можешь забрать его, — немного неверно расценил мои слова Саша.
Я помотала головой.
— Тебе он нужнее. И я рада, что он оказался у тебя. Может быть, именно он свел нас вместе.
Мы еще немного поговорили о наших жизнях, а затем начали собираться на работу. Сегодня Саша настоял, что сам поведет машину, мол, со мной ему ничего не страшно. Всю дорогу он держал меня за руку, выглядел расслабленным и уверенным, однако я все равно проверила бардачок его машины на наличие мармеладных мишек.
Приехав на работу, мы с Сашей, как ни в чем не бывало, разошлись по своим рабочим местам и принялись ждать собрание.
Ровно без пяти минут одиннадцать Саша вышел из своего кабинета и кивком головы дал мне знать, что пора идти на совещание. Я взяла нужные документы и встала. В этот же момент вышел Демидов и, окатив Сашу презрительным взглядом, зашагал к лифту.
— Между вами словно кошка пробежала, — заметила я, когда мы отошли подальше от коллег.
— Мы и до этого не ладили, — сказал Саша. — Он мне брат только на словах.
К нашему приходу в конференц-зале собрался весь состав совета директоров во главе с Галиной Юрьевной. По правую руку от нее со скучающим видом крутился в кресле Алексей Демидов.
— Ты опоздал на две минуты, — не преминула заметить Галина Юрьевна.
— Лифт долго ждал, — ответил Ларский, глядя на Демидова.
— Что ж, давайте начнем, — предложил Роман Викторович, курчавый мужичек с реденькими усиками. Он входил в совет директоров и раньше был партнером по бизнесу Николая Сергеевича Демидова. — Итак, какой вопрос вы хотели обсудить, Галина Юрьевна?
Демидова ухмыльнулась, медленно поднялась и, уперев руки в стол, громко произнесла:
— Сегодня на повестке дня у нас увольнение генерального директора компании «Элли» — Ларского Александра Сергеевича.
***
По конференц-залу пробежала волна шепотков. Я в ужасе посмотрела на Сашу: он не сводил хмурого взгляда со своей тети. Пытался разгадать ее замысел или уже знал, что так будет?
— Как это, уволить? — возмутился Аркадий Борисович Трубецкой, человек, который работал бок о бок с отцом Ларского. — По какой такой причине?
Улыбка Демидовой стала еще шире. Взяв лежащую рядом папку, она вытянула оттуда несколько листов и показала один из них собравшимся в зале.
— Что это? — спросил Роман Викторович, близоруко щурясь. — Что за фото?
— Это Александр Сергеевич? — приподняла тонко выщипанную бровь женщина за шестьдесят, которую я не запомнила.
— Да, это он, — кивнула Галина Юрьевна.
Присмотревшись к фото в руках Демидовой, я ахнула. Женщина демонстрировала всем ту самую фотографию, что я отправила ей сегодня утром. Поймав мой взгляд, Демидова невинно похлопала ресницами и показала следующую фотографию, где я целую Ларского у себя дома, а затем следующую, и следующую. Люди возмущенно загалдели.
Совершенно растерявшись, я смотрела на Демидову и не в силах была даже пошевелиться. Да как она посмела показывать такое всем? Зачем ей это? Хочет опозорить меня и Сашу?
Черт, Саша…
С колотящимся сердцем я медленно перевела взгляд на него. Ларский сидел с каменным видом и пристально смотрел на фотографии в руках Демидовой. Понять, что происходило в его голове сейчас было совершенно невозможно.
— А что за женщина на фото? — полюбопытствовала дамочка с тонкими бровями.
— Да какая разница, что за женщина! Не мужчина же, в самом-то деле! — воскликнул Аркадий Борисович. — Что в этом такого? Ну отношения у них, ну и ладно. И вообще, Галина Юрьевна, зачем вы нам все это показываете? Я требую объяснений!
— Пожалуйста, Аркадий Борисович, — кивнула Демидова. — На фотографиях наша сотрудница, которая сидит рядом с Александром Сергеевичем.
— И что? У нас нет дискриминации сотрудников. Пусть крутят романы, с кем хотят, — заметил Аркадий Борисович.
— Это так, — спокойно отметила Демидова. — Однако начальство должно подавать пример своим подчиненным, и с точки зрения моральной этики генеральный директор, который обжимается по всем углам компании со своей секретаршей, пример весьма дурной. Сотрудники решат, что им тоже так можно, и вообще работать перестанут.
— Но за такое же не увольняют. Максимум штрафуют, — робко заметил Роман Викторович, за что удостоился недовольного взгляда Демидовой.
— Пусть так, но я подняла эту тему лишь во благо Александра Сергеевича, потому что в первую очередь он — мой племянник, чье состояние здоровье меня очень сильно волнует, — Демидова небрежно коснулась подушечкой среднего пальца своего нижнего века, делая вид, что вытирает слезу. — Так как он уже длительное время страдает посттравматическим стрессовым расстройством, его состояние было немного нестабильно, но сейчас все обострилось, и причиной тому стали отношения с этой секретаршей, которая из него веревки вьет и вытягивает деньги!
Тут Галина Юрьевна действительно разрыдалась и указала на меня пальцем, на котором красовалось золотое кольцо с блестящим драгоценным камнем. Весь совет директоров уставился на меня. От неожиданности я приоткрыла рот, но тут же его закрыла. Однако сразу же снова его открыла в попытке сказать что-то в свое оправдание, но, разумеется не смогла, поэтому опять закрыла, делая себя похожей на рыбу.
— Эти фотографии сделала она в попытке выкрутиться из неприятного положения с помощью моего племянника, — продолжила Демидова, пристально глядя на меня. — На вечеринке в честь 8 марта у меня дома Анна Соловей разбила весьма дорогую вазу. Денег у нее, разумеется, не было, и тогда она попросила меня подождать с оплатой долга. Видите ли, она почему-то подумала, что я веду войну со своим дорогим племянником, поэтому решила его соблазнить и вытянуть из него деньги. В подтверждении своих слов она присылала мне эти фотографии, чтобы уверить в том, что соблазнение проходит успешно и скоро она выплатит свой долг. Я же прикинулась дурочкой, чтобы потом пресечь ее гадкий план на корню!
— Это неправда… — пролепетал я, мотая головой — от такой возмутительной лжи у меня даже голос прорезался. — Все не так…
Не обращая внимания на мои слова, Галина Юрьевна продолжила:
— У меня даже есть договор на выплату долга. Девушка хотела воспользоваться психологически нестабильным состоянием моего племянника и наивно полагала, что я позволю ей распоряжаться им и его деньгами, но это не так. Я бы никогда…
— Подождите, — перебил Демидову самый молодой на вид член совета директоров — блондин лет тридцати пяти. — У Александра Сергеевича правда проблемы со здоровьем?
Галина Юрьевна снова открыла заветную папку, которую я мысленно уже окрестила как «компромат», и достала еще бумаги.
— Это его медкарта и заключение врача, у которого он наблюдается уже несколько лет. Так как ПТСР приводит к состоянию хронического перевозбуждения вегетативной нервной системы, у моего племянника наблюдаются такие симптомы, как повышенная раздражительность, приводящая к вспышкам гнева, сверхбдительность, которая иногда переходит в паранойю, тошнота, хронические болевые ощущения в области сердца, головокружение, затруднение дыхания… Мне продолжать? — Демидова отняла взор от своих бумажек и посмотрела на публику.
Все тихо отказались от продолжения. На лицах каждого читалось замешательство и непонимание. Один лишь Ларский оставался невозмутимым и продолжал сверлить тяжелым взглядом свою тетю.
— В общем, эта болезнь вызывает приступы паники настолько ужасные, что человек порой не в силах сделать простой вдох. Повторюсь, что болезнь в последнее время прогрессирует, и я хочу дать моему племяннику отдохнуть от работы и изолировать от той, кто стала причиной усугубления его болезни.
— Все правильно, — закивал Роман Викторович. — Глава компании должен быть психологически стабильным, чтобы принимать правильные решения. У Александра Сергеевича действительно наблюдается повышенная раздражительность. За последний год он уволил шесть секретарей! Двое из них даже хотели написать на него жалобу, но наши юристы все уладили.
— Я уволил этих сотрудников не по причине эмоциональной нестабильности, а потому что они не справлялись со своими обязанностями, от слова совсем, — вдруг подал голос Ларский.
Все, в том числе и я, сразу же уставились на него. В особенности Галина Юрьевна.
— То есть, вы отрицаете, что больны? — задал ему вопрос Роман Викторович. — Что у вас нет ПТСР?
Ларский прикрыл глаза, коснулся указательным пальцем правой руки переносицы, помассировал ее с хмурым видом и сказал:
— Не отрицаю.
Эти два слова заставили мое сердце уйти в пятки. Ну почему он не соврал? Зачем сказал правду? И как вообще Демидова узнала про его болезнь? Ее ведь не было рядом вчера, нас могла слышать только Оксана…
— Неужели… — едва слышно произнесла я, однако Саша, кажется, уловил сказанное мной, потому что кинул в меня быстрый взгляд.
— Даже если вы и болеете, это не повод вас увольнять, — громко произнес Аркадий Борисович, который, кажется, был полностью на стороне Ларского.
— Я согласна, — закивала женщина с тонкими бровями. — Пусть Александр Сергеевич лечится и возвращается, когда полностью поправится. А до этого момента мы выберем, кто будет замещать его.
— Не это я имел в виду, но ладно… — пробормотал Аркадий Борисович.
— Тогда давайте проведем голосование! — объявила Галина Юрьевна. — Поднимите руки те, кто считает, что Александр Сергеевич должен быть уволен по состоянию здоровья.
Совет директоров состоял из четырнадцати человек. Руки подняли шесть, включая, конечно же, Демидову.
— Решено, Александр Сергеевич отправляется на больничный, — скороговоркой произнес Аркадий Борисович, опасаясь, видимо, что Галина Юрьевна снова предпримет что-нибудь коварное.
Совет директоров согласно закивал и начал собираться, но Демидова всех остановила:
— А теперь давайте примем решение, кто будет замещать Александра Сергеевича. У меня есть весьма подходящий кандидат. — Она посмотрела на своего сына и улыбнулась.
— Согласен, — закивал Роман Викторович. — Кто как не заместитель генерального директора должен его замещать. Думаю, решение будет единогласным, так ведь?
Вверх взмыли руки. Две, три, шесть, девять, десять, двенадцать, тринадцать. Последним неуверенно и с явной неохотой проголосовал Аркадий Борисович. Довольная Галина Юрьевна поблагодарила всех и разрешила разойтись. Обо мне больше никто не заговорил. Видимо, всем было плевать на меня, младшего секретаря на испытательном сроке. Да и мне было наплевать на всех, кроме Саши. Даже не представляю, как объяснить ему всю ситуацию с долгом и этими фото.
— Аня, зайди потом ко мне, — раздался надо мной голос Демидова.
Я обернулась и подняла голову вверх, но Алексей уже выходил из конференц-зала. Пока я пялилась на его удаляющуюся спину, сидящий рядом Саша резко встал и устремился к выходу. Неловко поднявшись с крутящегося стула, я последовала вдогонку за Сашей.
— Подожди…те! — крикнула я Ларскому, который был уж очень далеко. Специально что ли убегал от меня?
Ускорив шаг, я запуталась и, подвернув ногу, зашипела от боли, упав на одно колено.
— Осторожнее надо быть, — произнесла надо мной Демидова.
Я злобно взглянула на нее снизу-вверх и спросила:
— Зачем вы так поступили? Я думала, у нас договор, и мы должны сохранять конфиденциальность.
— У нас договор, который требует сохранения конфиденциальности лишь от вас, — ухмыльнулась Галина Юрьевна. — Да и что вы так переживаете? Даже если вас уволят — в чем я сомневаюсь, ведь теперь Ларского заменит мой сын, — без работы вы не останетесь.
— Так с самого начала это и был ваш план? — спросила я, с трудом поднявшись. Боль в ноге резко дала о себе знать, и я сморщилась. — Вы затеяли все это, чтобы загнать Сашу в угол? Для этого вам нужны были фото?
Галина Юрьевна огляделась по сторонам и, убедившись, что рядом никого уже нет, сказала:
— Это не было моим планом с самого начала, но стало, когда ты разбила мою вазу. На нее мне было плевать, а вот перспектива позабавиться меня привлекла. Никогда не знаешь, когда понадобится подобный компромат. Так что без обид, милочка. На войне как на войне.
— Вы же его тетя, — произнесла я, поражаясь жестокостью этой женщины. — Разве можно так поступать с родным человеком?
— У меня есть сын, а он куда мне роднее племянника.
— Кто сказал вам про ПТСР? Оксана Морозкина?
— Я не выдаю своих информаторов, — сжала губы Демидова.
— Зачем использовали фото, если у вас уже было медицинское заключение Ларского? — продолжала расспрашивать я. — Вы и так бы добились его отстранения.
— Это была вишенка на торте. А еще страховка. Я старательно не давала племяннику выпустить продукцию, чтобы он потерпел неудачу как руководитель, но он все же обыграл меня, заручившись поддержкой друга моего брата. — Демидова обиженно надула губы. — Так что пошла другим путем и решила пустить в ход все свое оружие.
— То есть пакости с инвесторами — это тоже ваших рук дело? — Не сказать, что я была удивлена. Эта женщина готова на многое, чтобы получить желаемое.
Галина Юрьевна неопределенно хмыкнула и со снисходительной улыбкой посмотрела на меня.
Вот и прояснилось, кто все это время ставил палки в колеса.
— Еще я использовала фото, потому что заметила, что ты сблизилась с моим племянником, — вдруг добавила Демидова. — Решила и рыбку съесть, и… — Она не договорила и противно засмеялась.
— Да как вы вообще можете такое говорить! — чуть ли не закричала я. Злость во мне поднялась и клокотала. Я даже о приличиях забыла.
— Что, влюбилась в него? — изумилась Демидова. — Раз так, тогда у меня для тебя есть шокирующая информация. Самую интересную подробность о своей жизни мой племянник утаил от тебя…
В этот момент зазвонил мой телефон. Подумав, что это мог быть потерявший меня Саша, я в спешке поднесла экран к лицу. Звонил Никита, что тоже было немаловажно.
— Алло, — приняла вызов я и отвернулась от Демидовой.
— Привет, чего Сашка трубку не берет? — недовольно поинтересовался Подольский.
— У него было совещание. — Сунув папку с документами подмышку, я поспешила к Ларскому.
— Телефон включен, гудки идут.
— Может, забыл в кабинете, — будничным тоном сказала я, едва подавляя волнение, которое росло во мне с небывалой скоростью.
Вдруг у Саши случился приступ, и он потерял сознание? Только бы все было хорошо…
— Он обычно не игнорирует мои звонки, — с подозрением произнес Никита.
— Я сейчас зайду к нему и спрошу, — пообещала я. Мой голос уже срывался, поэтому я скинула вызов и ускорилась, напрочь позабыв о Демидовой и ее рассказе.
Подольский словно чувствовал неладное и позвонил в самый неподходящий момент. Саша наверняка попросит ничего ему не рассказывать, чтобы не волновать перед операцией, так что мне еще несколько раз придется включить перед ним дурочку.
Поднявшись на десятый этаж, я пробежала по коридору и без стука влетела в кабинет Саши.
Он стояла у кресла, опершись руками о его спинку. Услышав, что хлопнула дверь, он поднял растерянный взгляд, но, увидев меня, в мгновение ока помрачнел и нахмурился.
— Саш, послушай, твоя тетя…она… — попыталась найти подходящие слова я, но волнение не давало мне этого сделать.
— Что, наврала? — усмехнулся Саша.
— Да, то есть нет, но… Она преподнесла все так, будто я аферистка, которая решила тебя соблазнить из-за денег.
— Хочешь сказать, это не так?
— Конечно же нет! — воскликнула я. — Мои чувства к тебе настоящие, я не притворяюсь!
— Зачем тогда отправляла наши фото ей? — В отличие от меня, Саша был спокойным как удав. Словно случившееся вовсе не разозлило. Словно он уже знал все ответы на вопросы.
Словно он не верил моим словам…
— Это долгая история! — сказала я, нервно заламывая пальцы на руках. — Я разбила ее вазу, задолжала семь миллионов, а она предложила вот такую альтернативу. Как я могла не согласиться, ведь у меня нет денег, а тут всего каких-то семь поцелуев с начальником, которого я тогда еще знать не знала. Вот и согласилась, а потом влюбилась в тебя и…
— …продолжила отправлять фото, — закончил за меня Саша.
Его зеленые глаза пристально смотрели на меня, в них плескалось презрение и разочарование. У меня внутри все оборвалось от этого взгляда. Зная Сашу, я уже поняла, что он принял решение не верить мне, и ни за что уже его не изменит.
— Саш, я… — мне уже нечего было сказать в свое оправдание. Я лишь мямлила, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы обиды.
— Сколько тебе осталось? — спросил он.
— Что? — Я сразу не поняла, что он имеет ввиду.
— Фото. Сколько осталось до погашения долга?
— Три, а что?
Не говоря больше ни слова, Саша подошел ко мне, приподнял мой подбородок и поцеловал в губы, отстраненно и небрежно. Я хотела было вырваться, потому что главным сейчас было объясниться, а не целоваться — да что вообще на него нашло? — однако Саша обхватил мою талию и крепко прижал меня к себе. Через мгновение послышались щелчки телефонной камеры. Один, два, три.
Отстранившись от меня, Саша продемонстрировал мне сделанные фото и спросил:
— Пойдет? Или надо в разных местах?
— Зачем ты это делаешь? — спросила я, уперев руки в его грудь.
— Чтобы избавить тебя от долга. — Саша отпустил меня и сделал несколько шагов назад, будто ему было противно стоять рядом со мной.
На некоторое время он завис в телефоне, а затем, подняв на меня взгляд, сказал:
— Фото отправил. Можешь быть свободна.
Мой телефон оповестил о входящем сообщении, но я на это никак не отреагировала.
— Саш…
— Уходи.
— Саша…
— Иди работать, Аня! — громче произнес Ларский, отвернувшись от меня. Вроде бы на «ты», но звучит так отстранено, по чужому.
Подчинившись, я шагнула к двери, но на мгновение остановилась.
— Никита спрашивал, почему ты не берешь трубку. Перезвони, а то он волнуется, — тихо сказала я и вышла из кабинета Ларского.
Остаток дня прошел в полнейшей тишине. Никто из коллег так и не решился обсудить произошедшее на совещании. Пусть Сергея, Жаны и Оксаны не было в конференц-зале, информация до них дошла мгновенно, я уверена. Просто я не хотела в нее верить, а остальные, видимо, не хотели ее обсуждать.
О том, что Демидов просил меня зайти к нему, я вспомнила уже дома. Первым моим порывом было позвонить ему, но желание это сразу же пресекла мысль, что, если бы ему действительно было нужно, он бы уже сам несколько раз позвонил.