Глава 7

В крайности — но только в крайности —

можно принимать и рискованные решения.

Люк де Вовенарг

— Твой начальник — мерзкий тип, что орёт на всех и вся, — взял и сожрал Тошкиных мармеладных мишек? — подняв одну бровь, уточнила Лена.

Я кивнула.

— Все так.

— Ну а что в этом такого? — пожал плечами Тоша, доедая оставшийся мармелад. — Я, может, тоже так и буду любить его даже в старости.

— Ну да, у всех свои заскоки, — подала голос Катя, которая сидела у нас второй час и уходить не собиралась. — Вот только я не могу понять, почему он сначала буквально задыхался, а потом съел мармелад и ему сразу полегчало. Что за целебные свойства, о которых мы не знаем?

— Может, у него сахар упал? — предположила я. — Какие вообще симптомы упадка сахара?

— Сомневаюсь, что тянет сожрать пачку мармелада за один присест, — скептически заметила Катя.

Мы все замолчали, слушая, как Тошка жуёт мармелад и шмыгает носом.

— Может, у него простой ПТСР и успокоится ему помогает жевательный мармелад, — сказала Лера, вставая из-за стола с пустой кружкой в руках.

— ПТ…что? — не поняла я.

— Посттравматическое стрессовое расстройство, — заумно произнесла сестра, моя кружку.

Я скосила озадаченный взгляд на Катю, и та пояснила:

— Когда от тревоги трепет так, что мама не горюй.

— А-а-а, — протянула я, размышляя над тем, что завтра на работе надо будет расспросить Никиту о болячках Ларского. Если, конечно, Подольский соизволит прийти.

Отставив в сторону кружку и сладости, Катя достала карты таро и деловито принялась их мешать.

— Ой, Катюш, а погадаешь мне на отношения? Хочу знать, когда ждать того самого, — захлопала глазками Лера.

Тошка закатил глаза и, взяв с собой кусок пирога, вышел из кухни.

— Лучше мне разложи на финансы, — потребовала я в надежде, что, возможно, карты подскажут мне, где взять деньги на вазу. — Или нет, лучше на выбор! Что из двух мне лучше выбрать.

Катя с явным недовольством посмотрела на меня и сказала:

— Не хочу тебе расклады делать. Опять один негатив выскочит, я потом от переживаний не усну. — Повернувшись к Лене, она с улыбкой сказала: — Сейчас тебе на отношения разложим.

Обидевшись на подругу, я тоже взяла кусок пирога и ушла к Тошке смотреть телевизор.

Следующим утром Никита на работе появился. В сопровождении собранного, аккуратного и чуть менее злющего Ларского.

— С выходом, — ухмыльнулась Никите Жанна, когда Ларский скрылся в своем кабинете.

— Ага, спасибо, — буркнул он, погрузившись в работу.

Вскоре пришёл Демидов, весело подмигнул Оксане, поздоровался с Жанной и Никитой и, подойдя ко мне, спросил:

— Как дела?

— Хорошо, а ваши? — Я смущённо оглядела коллег, но они даже не смотрели в мою сторону, погруженные в свои дела.

— Отлично! Братец не обижает?

— Нет, все хорошо.

— Если, что — я у себя. — Демидов ткнул указательным пальцем левой руки в сторону своего кабинета, подмигнул мне и зашёл к Ларскому.

— Тебя обидел Александр Сергеевич, пока меня не было? — тихо спросил у меня Никита.

Кинув взгляд на Жанну и Оксану, которые, казалось, были полностью поглощены работой и не обращали на нас никакого внимания, я помотала головой.

— Тогда почему Демидов задаёт такие вопросы? — не унимался Никита.

Я закусила губу. Говорить о том, как Тирекс кидался в меня сэндвичем мне не хотелось. Никита был другом Ларского и мог все ему рассказать, тогда Тирекс сочтёт меня ябедой и выгонит, а работа мне нужна — деньги за вазу не с потолка же брать.

— Все нормально, меня никто не обижал, просто…

— Просто?.. — Подольский явно был в нетерпении узнать, что случилось.

Кивнув на девушек, я быстро набрала ему сообщение: «Поговорим в обеденное время в кафетерии».

Прочитав сообщение, Подольский кивнул и до самого обеда больше не приставал ко мне с расспросами.

За двадцать минут до обеда Никита сорвался с места и убежал за едой для Ларского. Вернувшись с пакетом из того самого ресторана, где мы вчера разговаривали с Демидовой, Никита отнёс еду Ларскому и, выйдя от него, кивком головы указал мне на выход.

Вздохнув, я взяла телефон, кошелёк и последовала за Подольским.

— Ну и? — нетерпеливо дергая коленом, спросил он, когда мы купили по булочке с кофе и заняли свободный столик.

Добавив в свой кофе сахар, я размешала напиток, сделала глоток и спросила:

— У Ларского ПТСР?

Спросила просто так, не ожидая ничего. Хотела просто поинтересоваться, все ли нормально у Тирекса со здоровьем, но вспомнила заумное название и использовала его.

У Никиты глаза округлились настолько, что, казалось, можно было измерить диаметр его глазных яблок.

— Как…откуда… — пролепетал он. — Как ты узнала?

Что, ни в бровь, а в глаз? Серьезно? Ну офиге-еть!

— Увидела, — еле сдерживая свое удивление произнесла я. — Вчера в машине ему плохо стало. Хорошо, что у меня был мармелад жевательный.

— Мишками?

— Мишками.

— Ему только мишки помогают. Дурацкие жевательные мишки. Не могу понять, почему именно они. — Никита снял очки и потер лицо ладонью. — По началу я упорно не брал с собой этот мармелад. Думал, Саша сам сможет справиться с приступами, но нет. И когда…

— Стой, подожди, — остановила я Никиту, вспомнив кое-что очень и очень важное. — Недели три назад вы с Ларским случайно не летали в Чехию?

Удивление снова отразилось на лице Подольского. Такими темпами он, наверно, подумает, что я сталкер Ларского…

— Я просто летела с вами в одном самолёте, — поспешила пояснить я. — И видела, как ты искал мармеладных мишек. А ещё слышала, как орёт Ти…Ларский.

Никита вздохнул. Взгляд из удивленного стал усталым.

— Он не со зла, просто так снимает стресс.

— Ага, и сэндвичем в меня кинул тоже не со зла, — пробормотала я себе под нос.

— Да и кричит он за дело в основном, — продолжил Никита, не услышав моего замечания. — Я часто забываю ему по всем углам этот мармелад разложить. В сумки вмещается от силы две пачки, так он их просто так любит съесть, вместо полноценного обеда. А в офисе, в машине я запасы пополнять забываю. Дел всегда по горло и все не упомнить. Но, раз теперь ты тоже знаешь о его проблеме, вдвоём мы будем справляться лучше. Ты только не говори никому о его ПТСР. Даже если он тебя обидит. Не скажешь же?

— Смотря как обидит. — Я откусил большой кусок от булочки с сахарной пудрой и вытерла губы, которые мгновенно стали липкими.

— Аня, не заставляй меня составлять документы о неразглашении.

Услышав фразу «составлять документы», я нервно сглотнула, припоминая наш с Демидовой договор, который лежал у меня дома, в выдвижном ящике письменного стола.

— Ладно, я никому не скажу, — великодушно пообещала я.

***

Никита благодарственно кивнул и, заметно расслабившись, принялся за свою булочку.

— Кстати, а из-за чего у Ларского эти панические атаки? — между делом поинтересовалась я.

— Извини, но это уже личное, — вежливо улыбнулся Никита.

Ну и пожалуйста, не очень-то и нужно было.

После обеда Ларский стартонул на деловую встречу, забрав с собой Никиту. Мне же во время их отсутствия поручено было разложить по всем укромным местам кабинета Ларского купленные Никитой упаковки с мармеладными мишками.

Справившись с задачей, я составила список этих «тайников» и положила на стол гендиректора.

Взглянув на оставшиеся три пачки, которые уже некуда было запихивать, я взяла их и положила себе в сумку. На случай, если вдруг Ларскому снова при мне плохо станет.

Вернувшись со встречи, Тирекс забрал Никиту, и они очень надолго исчезли.

Когда до конца рабочего дня оставалось всего тридцать минут, и я уже начала в предвкушении собираться, мурлыкая себе под нос песню одной из любимых групп, в приемной вдруг появился очень злой Ларский. Пролетев мимо нас свирепым коршуном, он заглянул в кабинет Демидова с криком «Ко мне быстро!», а затем зашел в свой кабинет.

— Что случилось? — спросила я у шедшего следом за Тирексом Никитой.

— Срочное собрание в кабинете шефа. Сообщи финдиректру, а я позвоню в отдел разработки.

Спустя всего минут пять после наших звонков в кабинет Ларского слетелись все, кого он вызывал. И даже те, кого не вызывал. Знали бы они, что их жуткий начальник жить не может без мармеладных мишек!

Веселясь в мыслях, лицом я выражала полную сосредоточенность на собрании, которое проводил Ларский.

Столь малые продажи последней продукции невероятно злили его, поэтому Тирекс был намерен выпустить ещё один новый продукт, причём в кратчайшие сроки. Отдел разработки пребывал в полном шоке.

— Неужели у вас нет никакого запасного варианта? — изогнул брови Ларский, пристально глядя на Милену Андрееву — директора отдела разработки. — Что-то, что уже разработано, но ещё не запущено и ждёт своей очереди.

Милена — изящная молодая женщина с идеальной кожей — кашлянула в кулак и неуверенным голосом произнесла:

— Есть один крем для лица, но основные его ингредиенты — это альфа-липоевая кислота и пантенол.

— И что не так с ними?

— Продукция с этими компонентами довольно эффективна и стоит весьма недёшево. К тому же, в составе крема присутствуют такие вещества, как лавандовое и оливковое масла и экстракт ириса. Состав крема полностью натуральный, а ингредиенты взяты самые лучшие, в следствие чего крем будет считаться люксовым, а «Элли» ещё ни разу не выпускала люксовую косметику.

— Значит, это будет наш первый раз, — объявил Ларский, хлопнув в ладоши.

— Я думаю, не стоит так рисковать, — заметил финдиректор Глеб Романов.

Ларский, подобно Терминатору, повернул свою голову в его сторону и тяжёлым взглядом зелёных глаз потребовал пояснения.

Романов нервно кашлянул, проклиная, наверно, свой язык.

— Если мы так внезапно выпустим люксовый продукт, цена которого будет намного выше остальной продукции, продажи, скорее всего, будут такими же низкими, как сейчас. Это слишком большой риск.

— Вы тоже так считаете? — Ларский взглянул на Милену.

Женщина колебалась.

— Компоненты весьма дорого стоят. Лавандовое масло мы заказывали прямиком из Прованса, а …

— Тогда найдите поставщиков, которые просят меньше, — распорядился Ларский.

— Значит, будем использовать продукцию низкого качества? — Милена едва заметно наморщила свой аккуратный носик.

— Я этого не говорил, — стальным голосом произнес Тирекс. — Да, поставщиков придётся сменить на тех, кто просит меньше за товар, который будет незначительно отличаться от предыдущего. Если бы я хотел снизить качество нашей продукции — что я никогда не сделаю! - я бы велел закупить химозу, а не натуральные ингредиенты.

Отдел разработки, кажется, облегченно выдохнул.

— Чтобы послезавтра вечером у меня на столе уже был пробный образец крема, — заявил Ларский, оглядывая всех присутствующих в зале. — Натуральный, эффективный и безопасный. А ещё по приемлемой цене — никакой дороговизны. Всё понятно?

Кажется, сегодня и завтра отдел разработки уйдёт домой позже всех…

Закончив совещание, Ларский остановил Милену и попросил у неё данные о новом креме. Минут через десять худенькая светловолосая девушка принесла в приемную несколько толстых папок и передала их мне.

Постучав, я вошла в кабинет Ларского, чтобы передать ему папки. В помещении было полутемно и зловеще: верхний свет был выключен и горела только лампа на столе Ларского. Сам гендиректор сидел за столом в рубашке с закатанными по локоть рукавами и изучал разложенные вокруг него бумаги.

— Вот документы из отдела разработки, — сказала я, протягивая Ларскому папки.

Краем глаза я заметила на нескольких бумагах наброски коробочек. Видимо, это были дизайны упаковки для нового крема и восторга они у меня абсолютно не вызвали.

— Спасибо, можете быть свободны, — сказал Ларский в своей излюбленной манере: не обращая никакого внимания на собеседника.

Вернувшись на свое место, я спросила у Никиты:

— Это ведь ты делал Ларскому распечатки дизайна упаковки для нового крема?

— Ну я, а что? — Всем своим видом Никита старался показать, что последние полчаса он намерен лишь ждать окончания рабочего дня, а вовсе не заниматься делами.

— А они у тебя сохранились в ворде?

— Да.

— Скинешь мне? Там Ларский злой такой, все дизайны комкает и бросает. Вдруг попросит меня снова распечатать.

Никита нахмурился, обрабатывая мои слова. Вот сейчас он придерется, сейчас скажет, что, вообще-то, он сам может распечатать дизайны и что…

— Окей, сейчас перекину на почту, — просто ответил Подольский.

Последние двадцать минут рабочего дня ушли у меня на рассмотрение дизайнов на экране. Когда же Никита встал со своего места, оделся и, попрощавшись, ушёл, я распечатала дизайны, взяла карандаш и погрузилась в работу. Увлеченная созданием упаковки, я даже не заметила, как ушёл Демидов, а за ним Оксана и Жанна, как пришла уборщица и, что-то брюзжа себе под нос, принялась шнырять по приемной со шваброй в руках.

Очнулась я только когда меня окликнул тихий, знакомый голос:

— Соловей, вы что тут сидите?

Я испуганно дернулась, подняла голову и увидела стоящего передо мной Ларского.

***

— О, я…я…чуток задержалась. Были неотложные дела.

— Чуток? — вскинул брови Тирекс. — На полтора часа?

— Сколько? — пискнула я, вперившись в настенные часы. — О, мой бог! Как же так-то!

Засуетившись, я быстро собрала вещи и принялась натягивать на себя пальто. Меня почти два часа нет, а близнецы, засранцы такие, даже не позвонили поинтересоваться, где меня носит. Подростки — жестокие личности!

Пока я собиралась, Ларский стоял на месте и наблюдал за мной. Взгляд у него был уставшим и в нем читалось явное недовольство тем, что я все ещё нахожусь здесь, рядом с ним, поэтому собралась я быстрее солдата в армии.

— До свидания, — выпалила я и чуть ли не побежала к лифту.

Ларский мне ничего не ответил. Он медленно пошёл следом и достиг меня ровно в тот момент, когда приехал лифт. А я так надеялась, что мне не придётся ехать с ним! Моё невезение и здесь проявилось.

— Вам какой этаж? — с натянутой улыбкой спросила я.

Ларский посмотрел на меня, как на умалишенную.

— Ах, ну да, конечно, — спохватилась я, растягивая губы ещё шире и нервно хихикая. — На какой этаж ещё можно ехать через два часа после завершения работы. Ха-ха-ха!

Нажав на кнопку первого этажа, я отвернулась от Ларского и прижалась лбом к стене кабинки. До самого первого этажа не повернусь и не взгляну на него. Даже если он мне спину прожжет своим взглядом.

Хотела я для большей концентрации ещё и глаза закрыть, но внезапно заморгавший свет не позволил мне этого сделать. Отлепившись от стены, я задрала голову к потолку кабинки.

— Что за?.. — только и успела сказать я, как вдруг лифт дернулся и остановился.

— Это что? Почему он остановился? — с тревогой в голосе спросил Ларский.

— Откуда мне знать? Я вам не лифтер, — сказала я, нажимая на кнопку связи. — Там кто-нибудь есть? Алло, мы застряли в лифте. Алло!

Никто мне не ответил. Свет моргнул и отключился.

— Вот блин! — вырвалось у меня.

Мало того, что задержалась на работе, так ещё и в лифте застряла. С Ларским! Невезуха в кубе просто.

Снова нажав на кнопку связи, я произнесла:

— Помогите, мы застряли. И у нас свет отключили.

В этот же миг появился свет, и я зачем-то добавила:

— Свет появился, но лифт все ещё не двигается. Вы нас слышите? Кто-нибудь!

Бесполезно. Выругавшись, я повернулась к Ларскому и еле сдержала ещё один поток ругани.

Тирекс сидел на коленях и, прижавшись спиной к стенке лифта, держался за голову руками и что-то шептал себе под нос. Дыхание его при этом было громким и прерывистым, а выглядел Ларский так же фигово, как вчера вечером в машине.

Господи, у него что, снова приступ?? Паническая атака или как там это называется? Ой, блин, что делать-то, что делать?..

Вспомнив, что запрятала себе в сумку оставшиеся пачки с мармеладом, я радостно вытащила одну. Уловив знакомую упаковку в моих руках, Ларский уставился на меня так, словно я была ангелом, посланным ему небесами.

Я уже хотела было отдать ему мармелад, как вдруг одна мерзкая, коварная и совершенно не гуманная мысль посетила мою голову. И, не успел мой здравый смысл прогнать её, как я произнесла:

— Вам ведь это надо, да? Мармеладные мишки? — Я потрясла ими перед собой, отступив на несколько шагов назад — вдруг Тирекс набросится на меня, как голодный волк.

В вымученном взгляде Ларского появилось замешательство. Трясущимися руками он ослабил галстук на шее и хрипло задышал.

— Услуга за услугу, — громко произнесла я, стараясь не думать, что я вообще творю и что обратного пути уже нет. — Я даю вам мармелад в обмен на поцелуй.

Челюсть у Ларского вытянулась настолько, что приоткрылся рот. У него даже дыхание на какое-то мгновение остановилось — так его шокировала мои слова.

— Зачем… — прохрипел он, зло глядя на меня.

— Хобби у меня такое! — не думая, выпалила я. — Собираю поцелуи мужчин. С богачами ещё не целовалась, вот и хочу попробовать. Ну что, согласны?

Ларский застонал со смесью отчаяния и злости. Дрожащими руками потянулся к своей сумке.

— Не-а, там нет, — помотала головой я.

Не слушая меня, Ларский кое-как проверил сумку и, не обнаружив там искомое, с рыком запустил сумку в стену.

Я снова помахала пачкой мармелада. Красное и злое лицо Ларского страшно пугало, однако ещё оно давало понять, что противник вот-вот сдастся, риск оправдается и…

— Черт с тобой, иди сюда, — сквозь сжатые зубы пробормотал Ларский, испепеляя меня своим злющим взглядом.

Мне сейчас было очень страшно. Пусть Тирексу и было плохо, но его злости это, кажется, почти не мешало. Казалось, что если я сейчас подойду к нему, то он вцепится в мое горло, растерзает и откинет моё безжизненное тело в угол. Вот только сил у Ларского на подобное не было. Он даже с трудом держал голову, весь дрожал и смотрел на меня слезящимися глазами.

Мне вдруг стало жалко этого мужчину, который, будучи таким сильным, высокомерным и доминирующим, сейчас выглядел слабым и жалким.

Отбросив жалость, я положила мармелад в сумку, которую оставила в противоположной от Ларского стороне, и смело подошла к нему, сжимая в руке уже приготовленный телефон. Только бы он не заметил, что я снимаю.

Когда мое лицо приблизилось к его лицу, Ларский отвел взгляд в сторону и сдавленно сглотнул. Я посмотрела на его губы, сжатые в тонкую полоску, и тоже сглотнула. Руки мои мелко задрожали, а сердце от волнения и страха забилось чересчур сильно. Я придвинулась ближе, ощутила на себе прерывистое дыхание Ларского и…

Следующая минута была для меня самой неудобной, неловкой и неприятной за всю мою сознательную жизнь. Даже в свой первый визит к гинекологу я не была так сконфужена, как сейчас, прикасаясь своими дрожащими губами к каменным губам своего гендиректора. Тем не менее, я включила камеру на телефоне и сделала несколько беззвучных фото, надеясь, что мы оба были в кадре и в фокусе. Поцелуй наверняка выглядел неуклюже: будто я споткнулась и упала на Ларского — прямо лицом на лицо, губы на губы, как бывает в ромкомах. Да уж, Демидова наверняка забракует это фото, но иначе я не могла. Если поцелую Ларского по-настоящему, то потом он из меня фарш сделает. Намажет на сэндвич, добавит сливочно-чесночный соус без чеснока и кинет к ногам какого-нибудь Артура Коваленко. А еще…

Не успела я подумать о том, какая участь еще меня может ждать, как вдруг мучение мое изменилось. Нет, это все еще было невыносимо, но по десятибалльной шкале оно опустилось с десяти до шести.

Ларский вдруг резко оживился. Громко вдохнув, он положил руки на мои лопатки и зачем-то задвигал губами. Испугавшись, что он сейчас специально укусит меня, я дернулась, но Ларский крепко держал меня. И крепко целовал. По-настоящему и весьма недурно. Если бы Ларский не был Ларским, я бы даже сказала, что мне было приятно, но, увы, это был Ларский, поэтому сознание мое оставалось ясным и незамедлительно решило, что надо сделать еще несколько фото.

— Кхе-кхе, — послышался чей-то сторонний кашель. — Меня слышно?

Я мгновенно сообразила, откуда доносится голос, оторвалась от Ларского и, подбежав к панели, нажала на кнопку связи.

— Мы вас слышим! Скоро лифт заработает?

— С минуты на минуту. Потерпите немного, — сказал лифтер.

— Ох, слава богу.

Я повернулась к Ларскому с довольной улыбкой, но, увидев его злое лицо, сразу же перестала улыбаться.

— Ой, простите! Совсем забыла! — тараторила я, доставая мармелад и отдавая его Тирексу.

Молча приняв от меня пачку, он вскрыл ее и, сверля меня жутким взглядом, принялся его есть. В это время лифт дернулся и поехал вниз. Когда его створки распахнулись на первом этаже, Ларский уже стоял позади меня и тяжело дышал мне в висок.

Выскочив из лифта, я обернулась и, встретившись с Тирексом взглядом, сжалась и тихо спросила:

— Вы меня теперь уволите, да?

— Скорее всего, — кивнул Ларский.

— Но…

— Александр Сергеевич! — К нам стремительно приближались лифтер и три охранника. — Вы как?

— Почему вас не было на месте, когда мы вас вызывали?! — сразу же наехал на пожилого лифтера Ларский.

Мужчина замялся, неловко улыбнулся и пробормотал:

— Ну, я вышел перекусить и…

— И теперь я могу вас уволить за это! — повысил тон Ларский.

— Простите, такого больше не повторится, клянусь.

Тирекс такого не простит. Эх, жаль лифтера. Жанна как-то говорила за обедом, что он один содержит двоих внуков.

— Удалите запись с камер в лифте и никому о произошедшем не рассказывайте. Иначе уволю всех по статье, понятно?

Я удивленно уставилась на Ларского, не веря тому, что только что услышала. Он что, проявил милосердие?

— Да, конечно! — закивал лифтер.

— И проведите диагностику лифта. — Ларский поправил галстук и отряхнул пиджак. — Нельзя, чтобы подобное повторилось с другими сотрудниками.

— Все сделаем! — Радости лифтера не было предела.

Я же стояла с открытым ртом и все еще таращилась на Ларского. Поймав на себе мой взгляд, он нахмурился и спросил:

— А вы тут что стоите с открытым ртом, госпожа Воробей? Домой не собираетесь?

— О! А, да! Уже ухожу! — спохватилась я и, зачем-то поклонившись Ларскому — от волнения, наверно, — побежала к выходу.