Глава 10

Кицунэ вздохнул, заправил черную прядь, упавшую на лоб, за ухо, и продолжил показ кино. В следующей сцене я увидела свою подругу Ксению. И она, как и Рита, была занята танцами. Я невольно ей залюбовалась. Очень красивое платье! Фиолетовое, словно грозовой закат. Волосы забраны назад и спадают свободными волнами, а на лице — маска. Рядом с ней танцевал довольно интересный мужчина.

- Ты знаешь, между прочим, я в детства мечтала попасть на балет! — сказала я Шину, скептически оглядывающему мою фигуру и явно сравнивая с красоткой, моей подругой. Если честно, то сердце невольно кольнула ревность.

Как будто меня задело, что Иошинори так смотрел.

— И что? Хочешь тоже потанцевать?

— Не хочу! — рыкнула я, неизвестно отчего вдруг взбесившись.

А на экране тем временем шел тоже занятный диалог.

— Зачем ты это делаешь? — спросила подруга, не дожидаясь, пока закончится танец.

— Что именно? — спросил ее партнер.

— Это платье. Оно принадлежало твоей сестре?

Ого! Да все оказалось не так просто, как я вначале подумала. Похоже, что подруга в довольно неловкой ситуации… Интересно, что случилось? И кто этот человек, с которым она танцует?

— Она ему нравится. — безошибочно определил кицунэ. — И это наводит меня на кое-какие мысли…

— Может тебе лучше в шахматы поиграть? Там тоже требуется мозговой штурм! — обиженно фыркнула я, глядя, что мужчина все с таким же интересом продолжает наблюдать за танцующими.

Вот явно ему моя подруга понравилась! Зачем еще он так смотрит?

— Ревнивая… — кицунэ вдруг обернулся ко мне, а на лице его блуждала загадочная улыбка. — А как же твоя большая и чистая любовь в синем комбинезоне?

— Чеееего?! — возмутилась я. — Ревнивая?! Да с какой стати мне тебя вообще ревновать?! Хочешь, прямо сейчас отправляйся туда и…. И женись вообще!

Мужчина подошел ближе, притягивая меня к себе.

— И женюсь… — шепнули на ухо. — Но немного позже.

Я обиженно шмыгнула носом, и, чтобы отвлечься, вновь посмотрела на экран и поперхнулась. Этот, который про платье вещал, целовал мою подругу! На глазах у всех! А Ксения, едва закончилась мелодия и поцелуй, в шоке уставилась на мужчину, сжав кулаки. Еще немного, и она бы его точно ударила!

— Зачем? — спросила она.

— Так нужно было.

— Кому?

— Мне, — просто сказал мужчина, взял за руку подругу и повел к выходу.

Иошинори покачал головой.

— Да. Все так, как я и думал… — прошептал он. — Вы ведь все не случайно попали в другие миры…

— Конечно не случайно! Нас туда злобный дух закинул!

— Нет… — кицунэ качнул головой. — Вовсе он не злобный… Просто все вы… Должны были обрести свое счастье… И ты…

— А я обрету его с Ванюшой Орефьевым!

Иошинори ничего не ответил, лишь вновь обратил свое внимание на то, что происходило на экране.

— Может, хоть сейчас объяснишь, что это было? — потребовала у Ксения у мужчины.

— Поцелуй. — невозмутимо отозвался мужчина.

— Зачем ты это сделал?

— Чтобы он увидел.

— Хватит. — Иошинори взмахнул рукой и изображение погасло. — Разве ты не видишь? Все, что происходит в других мирах, так или иначе связано с чувствами, с переживаниями, с романтикой, в конце концов! И это… Это значит, что…

— Что мы еще про остальных моих подруг кино не досмотрели. — сказала я, все еще продолжая дуться на кицунэ за излишний интерес к Ксении.

А еще чего-то там про поцелуй говорил! Вот фиг ему!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

— Говоришь, романтика? — хмыкнула я, глядя на экран. — Любовь до гроба? Между прочим, Аня вообще плачет! Наверное, от великой любви!

Подруга и правда плакала. Я никогда не видела ее такой. С чуть растрепанными волосами, пепельными, которым я всегда втайне завидовала (белой завистью, разумеется), с припухшими от слез губами и носом. Что могло произойти, что она так расстроилась?

Стук в дверь заставил ее смахнуть слезы.

— Входите. — сказала она, стараясь успокоиться.

В комнату шагнул мужчина. Темноволосый, красивый, с кожей, бледно-фарфоровой. Я заметила, как к подруге кинулся взволнованный взгляд. Он заметил ее слезы.

— Вестар? — слабым голосом спросила Аня.

Я была просто поражена. С каким трепетом он отнесся к ней, с какой заботой и волнением кинулся расспрашивать о том, что случилось. Жаль, но Аня так и не сказала, что произошло. Зато я действительно поверила в романтику. Я видела любовь. Этот черноволосый красавец по-настоящему был в нее влюблен.

С какой нежностью он вытирал ее слезы, с каким трепетом и осторожностью целовал ее лицо. Даже у меня защемило сердце.

— Вот и сказочке конец… — хмыкнул, явно научившись у меня обламывать красивые моменты, Шин.

И он был прав. Потому что из-за незакрытой двери на мою подругу каким-то ну очень нехорошим взглядом смотрела красавица-брюнетка, с раскосыми миндалевидными глазами. Она сделала шаг в комнату, вцепляясь мужчине в рукав и заглядывая в глаза с наигранной вежливой заботой.

— Вестар, донна Анника еще не оправилась от происшествия? Отец мне рассказал, в каком плачевном состоянии были ваши кареты и слуги… Я прикажу подать донне Аннике успокаивающий отвар. И думаю, будет лучше, если мы оставим бедняжку отдохнуть, а нам с вами как раз есть, о чем поговорить…

— Давай на нее твоего жирафа натравим? — раздалось над ухом.

— Что?

— Жирафа. Могу телепортировать его прямо туда. Он покусает эту швабру с глазами, и прекрасный мужчина будет для твоей подруги свободен. Я могу. Я же божество. Хочешь?

Я поджала губы.

— Как бы я хотела ей позвонить! Просто пообщаться! Поддержать! Теперь понимаю, почему она плакала! Чтобы он своими же слюнями захлебнулся, что на эту мадемуазелю расфуфыренную распустил! Бедная Анька…

— Предложение с жирафом еще актуально… — напомнили мне с ехидной улыбочкой. — А вот позвонить — это уже против правил.

Я хмуро уставилась на то, как швабра все-таки уводит из комнаты потрясающего Анькиного мужчину. Может, согласиться на предложение Иошинори, а?

Кицунэ усмехнулся.

— Ладно, долбежница, не грусти. Все у них будет хорошо, я думаю… Хотя… Вижу в его жизни и будущем некоторые драматические моменты….

Я нахохлилась, словно обиженный хомяк.

— Хватит каркать!

— Не тебе же одной в идиотские ситуации влипать! — усмехнулся мужчина. — Дай и другим пострадать, милая!

Иошинори усмехнулся и переключил экран на следующую подругу.

Я увидела светловолосую девушку, свою подругу, Элю, которой высокий мужчина протягивал просто потрясающей красоты плащ.

— Ваааааау! — не смогла удержаться я. — Вот это — точно идеальный мужчина! Не Ванька, конечно же, но все же заботу видно!

Кицунэ хмыкнул.

— Понравилось, что он делает твоей подруге подарок? Хочешь, сотворю тебе такой же? Ммм? Или украшения? Ты любишь их?

Голос у него был очень лукавый. Словно он хотел меня купить. И от этого почему-то стало тошно. Видимо, мой восторженный возглас мужчина истолковал по-своему.

— Сам носи свои украшения. И плащ. Мне главное в человеке — душа! — назидательно сказала я, вновь глянув в экран.

Эля крутилась перед зеркалом в плаще, который ей удивительно шел. У меня даже на сердце потеплело от радости за подругу. А потом я и вовсе растаяла, когда он, наклонившись, прикрепил ей на туфельки камушки-артефакты. Это было так миииило!

— Спасибо! — смущенно поблагодарила подруга в экране. — Я, наверное, тоже должна тебе что-то подарить?

— Поцелуй. — запросто ответил мужчина. — Мне хватит поцелуя.

Свет на экране погас.

Иошинори смотрел на меня.

— Теперь ты убедилась? — тихо прошептал он. — Все твои подруги налаживают личную жизнь. Только ты одна домой рвешься…

— А чего бы мне не рваться, Шин? У меня там жизнь осталась!

Кицунэ молчал, с каждой секундой становясь все мрачнее. На его поместье тем временем опускался вечерний полумрак, а на небе уже вовсю светила круглая, словно сияющий серебряный диск, луна.

— Видят боги, я не хотел этого делать… — вдруг прошептал он, а затем шагнул ближе, притягивая меня к себе и заглядывая в глаза.

— Не хотел делать чего? — пробормотала я, теряясь в темном взгляде.

Мужчина не ответил. Его губы приоткрылись, обнажая чуть удлинившиеся белоснежные и совсем нечеловеческие клыки.

— Властью, данной мне… — тихо и будто бы нараспев сказал он. — Я забираю у тебя твою прежнюю жизнь… Я забираю твои воспоминания… Ефросинья Зубарева. Ты никогда не вспомнишь ни кто ты, ни откуда!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

***

Иошинори был хмур. Более того, взбешен. Он сам себя не узнавал… Это было нехарактерно для него, для божества, в котором должна была сиять своею чистотой мудрость и сила. Сейчас, рядом с этой девчонкой он ощущал себя не так, как всегда. Ужасно глупо.

Из-за чего он это сделал? Зачем забрал ее воспоминания, да еще и заклеймил “укусом кицунэ”, когда девушка уснула? Чтобы точно присвоить. Чтобы она не сбежала! Не смела даже думать про тот мир, из которого ушла! Была подвластна его воле!

— Ты слабак. — раздалось насмешливое рядом.

Мужчина обернулся.

— Изуми… — выдохнул он, невольно глянув на постель, на которой лежала маленькая и хрупкая фигурка Фроси. Теперь ЕГО Фроси. И только его.

— Знаешь, я много лет провела бок о бок с тобой…. — женщина прошлась по комнате, словно грациозная кошка. — Искала твою ахиллесову пяту. Это — твоя гордость, Шин. Но я не знала, что помимо этого ты еще и столь ревнив… Легко ли тебе будет жить с куклой, у которой нет прошлого?

— У нее будет настоящее, Изуми!

— Она не будет жить вечно, как ты…

Иошинори приподнял бровь.

— Неужели? Я даровал ей часть своей силы! Связал с собой! Ты ведь знаешь, что такое “Укус кицунэ”. Его еще называют “Подарок кицунэ”. Она будет жить долго. Столько, сколько проживу я!

Мужчина почти рычал.

— Она хотела другой жизни!

— Мне плевать! Я хочу, чтобы она осталась и перестала нести чушь про свое прошлое, дурацкую неженскую работу и этого…. — Шин втянул побольше воздуха в грудь.

— Она не простит тебя.

— Она ничего не узнает!

— Чего не узнаю?

Сердце мужчины словно упало в пропасть. Фрося, которая должна была еще сутки спать, отчего-то проснулась. И теперь хмуро взирала на него, и не менее хмуро на Изуми. А ведь она должна была ничего не помнить!

По плану, хитрый лис, то есть он, должен был дождаться пробуждения девушки, и рассказать ей о том, что она случайно потеряла память, что они давние влюбленные и что…12727c

— АААААААААА! ШИН, ТЫ РЕХНУЛСЯ?! ЧТО ЭТО?!

Иошинори застонал. Фрося в ужасе разглядывала следы от рваной укушенной на запястье раны.

— Похоже, твоей невезучей девочке сегодня повезло. — хмыкнула богиня. — Твои чары на нее не подействовали, глупый лис! Ты потерял свое сокровище!

Изуми исчезла так же быстро, как и появилась, а вот Иошинори… Он приготовился к худшему.

***

— Индюк напыщенный! Проклятый эстет-эгоист! Нечеловек! Чудовище клыкастое! — я стояла рядом с Иошинори, который, вздыхая, строил мне портал в мой мир.

Как-то подозрительно долго он этим занимался, постоянно поправлял и переставлял кристаллики, расставленные в форме сложной руны. Один даже заменил.

— Я извиняться не буду. — сухо сказал мужчина, поднимая на меня глаза, полные не то гнева, не то тоски. — Если бы все сработало, ты была бы счастлива!

— Угу. Пожизненно-посмертная раба блохастого лиса! — не удержалась я.

Если честно, то я была в ужасе, узнав о коварных планах кицунэ. Вот просто так взять и стереть у человека всю его прошлую жизнь из головы. Хорошо еще, что со мной как всегда что-то пошло не так и заклинание не сработало!

— Ты была бы моей… Моей…

— Кем?! — крикнула я. — Игрушкой?

Иошинори вздохнул.

— Долбежницей…

— ЗАРАЗА! — я кинулась на мужчину с кулаками, а тот захохотал.

— Фрося, ну прости меня…

— НИКОГДА! Слышишь?! Никогда тебе этого не прощу! Закажу твой портрет и приклею на него скотч с мухами! Понял?! Строй уже портал! Пока еще чего-нибудь не придумал.

Укушенная рука зудела. Рана, которую мне нанес кицунэ, затягивалась, хоть и не слишком быстро. Иошинори сказал, что отметина меня с ним свяжет и подарит вечную жизнь, но я не верила. Да и не хотела верить.

— Готово. — вновь помрачневший Шин отошел в сторону. — Вставай в центр круга.

Я послушно прошла в круг из кристаллов, напоследок зыркнув на лиса так, что если бы можно было испепелять взглядом, то я бы это и сделала.

— Прежде, чем ты уйдешь… Я хочу, чтобы ты мне вернула долг.

Я даже опешила от такой наглости.

— Что?

— Долг, долбежница. Ты мне должна поцелуй. Или забыла?

— Ты уже поцеловал! — огрызнулась я, демонстрируя ему пострадавшую конечность.

Но Шин лишь покачал головой.

— Я не могу переместить тебя, если у тебя здесь есть незаконченные дела… Это великий риск. Так что или поцелуй — или…

— Ладно. — выдохнула я. — Будем считать это вариантом прощания, надеюсь, что навсегда.